СИСТЕМА И ЦЕРКОВЬ, ВОЗМОЖНЫ ЛИ ПЕРЕМЕНЫ?
Давайте еще раз про Систему.
Является ли Система Церковью?
Я уверен, что Система - не Церковь. Она прописалась в Церкви. Она паразитирует на ней. Она провозгласила, что она - единственно возможная форма существования Церкви. И система - это ведь не люди, как творения Божии, а это отношения, извращенные отношения унижения одних людей другими.
Вообще, у меня есть ощущение, что наша земная церковная администрация, не имея представления о том, как ей организовать земную жизнь Церкви, невольно (или вольно) копирует известную ей светскую государственную систему. Вот сейчас у нас тут смесь синодальных порядков, советского периода и Путинской России. А на Западе церкви невольно приходится подстраиваться под иные нормы внутригосударственных отношений.
И еще. На Западе сильна, мне кажется, власть общества. И Церковь ориентируется, в том числе, и на отношения в обществе, что прилично, что не прилично. Поэтому отношения в Сергиевом институте в Париже или во Владимирской семинарии в Америке не очень отличаются, в смысле уважения человеческого достоинства, от отношений в светских университетах в тех же странах. А американский или европейский православный епископ вряд ли будет топать ногами или орать на священника своей епархии. Потому что там так не ведут себя госчиновники или руководители бизнеса.
А в России Государство не принимает в расчет общества, и Церковь вслед за ним не принимает. Поэтому в Университетах у нас уважение личности скакнуло далеко вперед от семинарских порядков. И в любых фирмах и организациях отношение начальников к подчиненным более уважительное, чем у архиерея или его секретаря к священникам или у настоятеля к своим работникам.
И еще я думаю, что РПЦ губит отсутствие конкуренции, которая есть у всех православных церквей в Европе. Как сказал в одном моем посте игумен из глубинки: все равно людям надо удовлетворять религиозные потребности, никуда они не денутся, придут к нам. Назовем это менее цинично: людям все равно хочется (многим) тянуться к Богу и искать Его. А выбора нет. Ну, поэтому Система и не старается угождать ни Богу, ни людям, она у нас в РПЦ угождает только самой себе. Своему честолюбию, своему самодовольству, своим кошелькам.
Уверен, что когда в России сменится власть, когда она станет более открытой для критики, сменяемой, меньше будет сама балдеть от своей сакральности, то поменяется и Система. Посмотрите, у нас слово дурное в адрес Путина воспринимается огромной частью населения, как хула против России. Ровно то же самое происходит и в Церкви: критика в адрес Патриарха - не любишь Церковь.
Это касается всего. И коррупция, поразившая все уровни государственной власти в России, так же поразила все уровни Церковной власти. И государственная пропаганда, строящаяся на образе внешнего врага и беспорочности собственного устройства и собственной истории. Все то же и в Церкви: Система твердит нам об особой нашей русской православной святости, ругает некий загнивающий Запад и пропадающих и неспасающихся представителей иных конфессий. Или централизация власти в стране. Путин, меняющий и назначающий губернаторов. И Патриарх, который должен бы быть первым среди равных, но нет, он как Путин, крутит-вертит, снимает, назначает, перемещает, вопреки всем канонам и здравому смыслу...
Так что остается только ждать перемен в государственной власти в России. Сменится характер светской власти, поменяется и наша Система. Потому что где нам самим взять Патриарха, который перестанет копировать власть, а захочет наконец копировать Иисуса Христа, я не знаю.

Илья Аронович Забежинский
Поддержите автора

«Айседора Дункан, оставленная Есениным, рассказывала мне со слезами на глазах:
– О, это было такое несчастье!.. Вы понимаете, у нас в Америке актриса должна бывать в обществе – приёмы, балы… Конечно, я приезжала с Серёжей… Вокруг нас много людей, много шума… Везде разговор… Тут, там называют его имя… Ему казалось всегда, что над ним смеются, издеваются, что его оскорбляют… мы немедленно уезжали… А как только мы входили в свой номер…я ещё в шляпе, в манто… он хватал меня за горло и, как мавр, начинал душить… «Правду, сука!.. Правду!.. Что говорила обо мне твоя американская сволочь?» А я могу уже только хрипеть: «Хорошо говорили, очень хорошо…» Но он никогда не верил… Никогда!»
Анатолий Мариенгоф

А мне непонятно это православное кичение в пост по поводу отказа от социальных сетей.
- Вернусь после Пасхи. Или прервусь на первую и Страстную седмицы.
Для меня, например, сети давно уже не забава. Сети расширили мне круг общения, подарили множество интереснейших собеседников, да что собеседников, сколько друзей я нашел в сетях!
Здесь и новости и чтение и интересные ссылки. Здесь столько поводов для размышлений, о которых ты и не додумался бы сам. Здесь живая беседа, обсуждение реальных жизненных вопросов, в том числе и христианской жизни.
Для меня это еще и моя аудитория, мои любимые читатели, да что уж там, и средство к существованию.
- Я ухожу из сетей!
А с женой продолжишь разговаривать? А с мамой? А с сыном? А с соседом? А с коллегой по работе? А с начальником? А если друг по телефону позвонит, тоже не подойдешь?
- Прости, не могу сейчас говорить, пост у меня. А это все - празднословие. Мы ж молимся "Дух празднословия не даждь ми". Извини, после Пасхи.

Боишься быть празднословным? Ну, просто не осуждай, не злословь, не гневайся из-за чужого мнения, косточки не перемывай ближнему... Трудно? Невозможно? В этом смысле, сети прекрасную возможность дают для упражнения в добродетелях.
Ведь не сети же дурные. Я дурной. Во мне проблема.
А то получается, топор виноват, что Раскольников бабку зарезал.

ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК
вы можете заказать его по ссылке
https://forms.gle/jsh8qymWwXV42xny9

Четверг первой седмицы Великого поста
МЛАДЕНЕЦ
Сегодня читают наши отцы канон. Как раз про Илью Фесвитянина, моего покровителя небесного.
Все такие осоловелые стоят. Бабушки, дедушки, дяди, тёти. Жмурятся в свои книжки. Отцы читают.
И тут в храм заносят младенца.
То есть в наш старушечий мир и - младенец!
Его прямо передо мной заносят.
Я стою, вы же читали, плитки нет, опоры нет, поэтому теперь я стою, где хочу, и они в боковую дверь - и заруливают прямо передо мной. Мама и очень молодая симпатичная бабушка.
Они его раздевают, ну снимают куртку. Он такой, в полумраке, кажется белобрысым. Светятся волосы у него. И такой взгляд у него смелый и осмысленный. И ресницы длинные, тоже светятся.
Мама держит его на руках. Отцы читают чего-то про Ахава. А младенец разводит руками и говорит во весь голос, во весь свой младенческий голос, в этой вот канонно-свечечной полутьме, он говорит совершенно отчетливо:
- Гуууу!
Это было, знаете... Это было просто явление.
На Иордане, никто не знает, все слышали Голос или только один Иоанн Предтеча. А тут мы все слышали!
Он говорил:
- Аг!
А еще он говорил:
- Й-а-а-а!
И даже еще:
- Кы!
Мать его пыталась немного утютёшкать. Но не грубо, не затыкала ему рта, знаете, как у нас бывает.
Там на клиросе "преподобную мати Марию" уже призывают, которой, говорят специалисты, не существовало, как исторического персонажа.
А он знай свое это:
- Кы!
В этом была жизнь! Это ангел нам послал этого младенца белобрысого.
Это вот, знаете, уже думаешь, что все умерло, потонуло в бессмыслице. И вдруг ангел посылает всем нам младенца.
Темнота, света зажечь нельзя, неположено. Все в свои книжки с горящими свечками уткнулись, пытаются хоть что-то разобрать. Отцы стараются хоть как-то ситуацию вытащить, читают внятно, отчетливо, может, хоть кто-то хоть что-то разберет.
И тут этот младенец со своей четкой и ясной проповедью. Он пришел и сказал свое:
- Кы!
Сказал всем нам.
Что еще нам надо?!
И это Церковь.
# великопостныйдневник

Вы можете заказать ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК по ссылке

https://forms.gle/PDyVe69T1YpasCJcA

Читатель:
- А где уверенность, что этот Ваш текст не ИИ?
Я:
- А где уверенность, что я или Вы сами тоже не ИИ?

КАК МЕНЯ ЛЕЧАТ ВО ФРАНЦИИ
У меня жизнь тут во Франции нескучная. Французская республика ужасно беспокоится о моем здоровье. И все время меня лечит.
А тут знаете как, коготок увяз - всей птичке пропасть. Стоит тебе попасть к одному врачу, он тут же не только отправит тебя на анализы и исследования, но обязательно и к какому-то другому врачу, а тот - к третьему. Мало того, сегодня делал узи артерий ног, дык дыже врач-узист направил меня к еще другим врачам, а не только к тому, кто меня на это узи сам направил.
Консилиум решает, что делать с моим диабетом и лишним весом. Никакого слова "ожирение" я тут не слышу. Никто мне ни разу не сделал упрека, сколько я ем или не ем. Кардиолог, диабетолог и врач общей практики (ВОП) ужасно волнуются. Скомпоновали мне схему лечения - на верхушке ее знаменитый оземпик. Решали два дня вопрос, как сделать, чтобы он мне как и все остальные лекарства доставался бесплатно. Решили. Получил первую ручку-шприц. На первый месяц. Говорят, буду стройный и не сладкий. И вкусное разлюблю. Пытал доктора, бывает ли от оземпика депрессия, в смысле, что и так мало радостей на свете, а теперь еще и вкусного перестану хотеть. Обещает, что депрессии не будет.
Вообще тут такая система во Франции.
Вот в России я знал в Петербурге, где узнать про нужного врача, как прийти к этому врачу без очереди и за хорошим отношением и сколько ему заплатить. Так мы все лечились много лет, так я лечил всех своих родных, помогал друзьям, и лечил детей.
Не тако здесь во Франции, не тако.
У нас страховка, полностью государственная. Ее не принимают многие частные врачи, но все больницы и большие центры ее берут. И аптеки. Лекарства бесплатные. Это в моей ситуации просто чудо какое-то. Оземпик мне выписали, так он 80 евро, мне сказали, стоит, а у меня еще десяток других наименований.
Так вот про систему.
Я весной загремел, помните, по скорой из-за аритмии. Ну и дальше меня вели аритмологи, сделали мне абляцию и кардиостимулятор установили. А я им - вот у меня ноги отекают, вот у меня тут еще болит. А они вообще ноль внимания. А все спрашивают: у Вас есть врач общей практики. А я опяить про ноги. А доктор уже не выдержала и мне:- Я не врач общей практики. А в моем понимании ВОП это такой участковый, к которому в РФ ходят, чтобы больничный получить.
А тут оказалось, что этот самый ВОП это такой центр, диспетчер и аккумулятор всех медицинских знаний о тебе.
А к врачам как попадать? Есть централизованная система, в которой почти все врачи внесены, через нее записываешься к любому врачу. Если к специалисту, то нужно предъявить направление. Или от ВОП или от другого специалиста. Ну а к ВОП сам записываешься. А мне одни знакомые, приезжали недавно в Париж издалека, рассказали. что есть во Франции священническая семья по фамилии... Спрашивали, знаком ли я с ними. Ну есть и есть такая семья, я с ней не знаком. А тут ищу доктора, и натыкаюсь на эту фамилию. Ну думаю, отлично, будет русскоязычный доктор. Но не совок, а просто русскоязычный потомок. Ну вот пришли к ней. Понимаем друг друга. И она меня общупала, обсмотрела, кучу направлений дала и на обследования и к другим специалистам. Вот уже вторую неделю хожу по врачам и лабораториям. Все бесплатно.
Еще что хочу сказать. Главный упрек в адрес европейской медицины в русскоязычных эмигрантских чатах - долго приходится ждать приема у специалиста. И превозношение в связи с этим российской медицины: 3.000 рублей дал сверху и прошел без очереди. Я во Фрвнции этого долгого ожидания пока нигде не увидел. К любому врачу попадаю в течение 2 дней - недели. Я ничего для этого не делаю. Просто через систему записываюсь и все.
Да, у меня чесались и слезились глаза, мы поехали без записи прямо в больницу, в срочную помощь, просидели там 3 часа. Мне это напомнило очередь в травму в Петербурге.
Но вот в понедельник я загремел в срочную помощь в больнице. Да, я там лечился, мне там делали абляцию от тахикардии и потом ставили кардиостимулятор. Мы заехали туда записать меня на МРТ головы, потому что у меня кардиостимулятор, а у них есть специальная МРТ со специальным режимом.

И по дороге в больницу мне стало плохо. Пока я шел от машины к больнице. Не могу идти, слабость и одышка. Жена сходила, взяла кресло на колесах и отвезла меня в приемный покой. Там посмотрели в регистратуре мои документы, паспорт и карточку страховки, велели ждать в комнате для ожидания, там было человек 15. Ну думаю, подождем.
И вдруг. Трех минут не прошло. Выходит девушка, называет мое имя. Мы откликаемся. Они берут меня с моим креслом, тут же распахиваются широко двери какого-то помещения, и меня туда закатывают. И на меня набрасываются тут же три тетеньки. Они меня раздевают, лепят на меня электроды, подключают к датчикамм, надевают манжету для измерения давления, колят палец без предупреждения и еще чего-то со мной делают. Знаете, это как Формула-1. Когда колеса меняют. Так и тут, каждый знает, что ему делать. Вжик-вжик-вжик, уноси готовенького. Параллельно с ними прямо передо мной сидят два доктора, которые меня подробно опрашивают, что у меня и как и заносят в компьютер. Катят меня потом в отдельную палату для ожидания, берут кровь, везут делать рентген груди и эхо почек.
Единственное что непривычно. Они не оставляют меня в больнице как в России. Они обследуют меня на угрозу жизни. Этой угрозы не находят и отпускают домой. Дают мне все результаты обследования, и с ними я должен идти - правильно, к врачу общей практики. Она дальше будет мной заниматься, почему у меня случаются такие минуты слабости. Ну предварительный диагноз, что диабетолог назначила мне новое лекарство Форксига, и это была реакция на него - обезвоживание и слабость.
Вот такая медицина.
Совсем стройной системы, правда не получается. Потому что каждый специалист, я кажется, про это выше написал, посылает меня все к новым специалистам, а те еще к другим. Всем ужасно хочется меня полечить и обследовать, никто не только не отмахивается, но наоборот влезает в меня все глубже и глубже. И когда-то, надо надеяться, эта череда все новых исследований остановится, я смогу собрать их все в кучку и пойти с ними снова к моему доктору общей практики, из семьи известных православных священников.
Я ей, кстати, про это рассказал, как я решил выбрать именно ее как своего врача.
Она говорит:
- Ну и что, удалось Вам познакомиться с кем-нибудь из этого семейства?
Я говорю:
- Вот, пока только с Вами. А Вам, - спрашиваю в ответ, - удалось?
- Ну да, - улыбается она. - Я тоже с некоторыми их этого семейства знакома.

Я тут процитировал в одном каменте одной девушке Пушкина, что "В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань".
И вдруг меня пробрало. Они же ведь бывают, наверняка, и мужчины, лани эти. И даже трепетные.
- Вон, посмотрите, какой лань! Какой трепетный лань.
Меня это давно уже занимает.
- Все кругом говорят: ой, белочка, ой какая миленькая белочка. А я ж мужик. Мужик я.
Или как-то обогнал двух женщин в Эрмитаже. Одна другой говорила:
- Только смотри, лосось надо покупать свежую.
Ну как тюль. Вся страна говорит про тюль в женском роде.
- Белая тюль.
Или две рояли.
А тут лань. Мягкий знак на конце, значит третье склонение, женский род. Ну тогда и лосось тоже женский. Я уж не говорю про коня:
- Белая конь.
Вы понимаете, конь, она белая.
Да, вот про лань. "Трепеная лань" пробуждает всяческие романтические настроения, согласитесь. Это поэтический образ, это нежность, юность, полет, молодость!
А в мужском роде лань? Что это пробуждает?
Взрослый лань. Это как мужественный белка.
Вот стоит она такая трепетная, а тут из леса выходит к ней. Тоже лань. Только мужик.
- Очень приятно. Лань Василий. Или. Лань Сергей Петрович. Или. Лань Рабинович, очень приятно, Моисей Соломонович.
Нет-нет, я не пил. Настроение поганое.

В общем-то залог безболезненной жизни прост.
Ничего не иметь, чтобы не бояться потерять, и не страдать, когда все-таки потеряешь. И не мучиться воспоминаниями о том, как удалось удержать то, что все-таки не потерял.
И ничего не желать, чтобы не страдать, когда не получишь. А еще чтобы не стыдиться тех путей и способов, которыми будешь добиваться желаемого.

Петербург, четыре года назад, третий день войны.
Я, как увидел эти плакатики, думал тогда, что когда прикрутят нам все свободные способы распространения информации, то появятся партизаны, ну какое-то мирное хотя бы сопротивление, как в немецкой оккупации когда-то, будут слушать запрещенные новости на радио и химическим карандашом переписывать на листочки бумаги, и расклеивать эти листовки по городу.
Помните?
"Молодая гвардия"? Слово "листовки"?
Но этого не случилось. Хватило на всю страну несколько сотен человек посадить, чтобы кто-то убежал, как я. А кто-то остался и научился жить, как будто ничего не происходит. А часто и думать так же.
Я вот все думаю, почему этот градус высочайший кипел у интеллигенции и молодежи и у взрослых людей, причем часто вполне респектабельных, даже сытых, в конце 19 века и начале 20-го. Ведь и правда бунтовали, восставали, булыжник - оружие пролетариата, боролись с неправдой, с несправеливостью (нет, я не за революцию, я про поколение), шли на каторгу, в тюрьмы, на виселицу...
Или в 1991, ну это же мы перестали бояться КПСС и КГБ, это же мы, не страшась, выходили на улицу, это же из нашего поколения ребята погибли в Москве под танками!
Представьте. сейчас бы вышли танки. Кто бы против них пошел?
Сейчас даже танки не понадобилось выводить. Не оказалось, против кого выводить.
- Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь?...
Это не про нас нынешних писал Галич. Точно не про нас. Просто потому что тогда, в 1991, не было колбасы, а теперь есть? Просто стали сытыми, разжирели (это я про себя)? А те, которые нас моложе?
МЫ ничего не сделали.
Мы НИЧЕГО не сделали!
Я смотрю на себя. Нет во мне этого вот жертвенного. Нет революционного романтизма. Готовности к страданиям. Нету. Просто сел и уехал. И жду.
Может быть он экономически ослабнет.
Может быть, соратники все же увидят, в какой омут он всех продолжает тянуть, и прирежут его.
Может быть сам помрет, а преемником окажется какой-то трезвомыслящий технократ, который поймет, что надо все менять.
Может, Трамп или Макрон, или этот новый немецкий Мерц чего-то придумают?
Я не знаю, что и кто. Но кто-то другой. Не я.
Не я изменю эту власть, не я спасу этот мир и свою страну. И да, я знаю, что спасет Христос. Надеюсь, вы понимаете, про что я.
Не я стану жертвой. Полезной, бессмысленной, какой угодно.
Пожить еще. Тихо, мирно, с удобствами.
Злиться, расстраиваться, снова ждать. Молиться.
Кажется, сейчас весь мой революционный романтизм - иногда хотя бы молиться.
Просто вздохнуть про себя:
- Господи...
Не особо рассчитывая на ответ.