МИЛОСТИВЫЙ БОГ И МИЛОСТИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
Но ведь, проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.
Милость - состояние вообще не свойственное нам после грехопадения. Милость не в том, чтобы подать два рубля, первую же попавшуюся тебе в кармане монетку, нищему на Невском. А в том, что ты почувствуешь к нему, когда он украдет у тебя десять тысяч рублей.
Гнев и желание возмездия - такие естественные нам качества, они рождаются сами, их не надо вызывать, трудиться над ними. Милость - ее еще надо поискать в себе. Вообще даже чтобы начать ее искать, просто подумать, а не поискать ли мне в себе милость, должно что-то случиться.
Поймать, накостылять, отругать, наорать, сдать в милицию, прибить этого вонючего бомжа - просто. Проще некуда.
Вздохнуть и сказать:
- Господи, помилуй его. И мне помоги не сердиться и не орать и не звать милицию. И если не поймал, то ночью не не спать и не придумывать ему миллион разных кар. Может, ему эти десять тысяч нужны больше, чем мне.
Сейчас многие скажут, что так мы разрушим устои, что зло должно быть наказано, иначе нам тут всем кирдык. И даже вспомнят князя Владимира, который перестал карать разбойников, от чего ушел мир и покой в обществе. Да, так, но, похоже, что именно за это вдруг с Духом Христовым пришедшее перерождение князя Владимира мы его и любим. За то, что такое обычное и естественное, такое правильное и земное, он сменил на неестественное и неземное. Сменил земное на небесное.
Отчего мы как завороженные читаем в патериках, вот Макария Великого оболгали в связи с девицей, а он молчал и не требовал наказать истинного виновника и принял вину его на себя? Отчего мы так радуемся, у нас свет в душе, когда узнаем, как Серафим Саровский, избитый разбойниками, с переломанной спиной, умолял простить своих обидчиков и даже угрожал уйти, если их накажут. Отчего?
Гнев и мстительность не только легко нам даются. Они еще и приятны. Какой же это кайф, наслаждение, когда ты его догнал и прибил, или милиция его все-таки повязала, он повержен, посрамлен, справедливость восторжествовала. Есть о чем теперь рассказать, обсудить, пересудить.
Гневающийся и мстящий Бог близок нам. Он гневается, будем и мы гневаться. Он не прощает до седьмого колена, ну и мы не простим. Он воздает, и мы воздадим.
Милостивый Бог - это нам суд. Милостивый Бог, который не только прощает виновного, уличенного, обличенного и пойманного, заслуживающего самой лютой кары и наказания, а сам идет и принимает это наказание. Невинный за виновного. И это нам Страшный Суд. Не в том смысле, что нас теперь всех накажут за то что мы были немилостивые, нас не простят, за то, что мы не прощали. А в том смысле, что, взирая на такого Бога, мы судим сами себя, совесть наша судит и говорит нам, мы совсем не такие. Мы не такие, как наш Бог, и нам такой Бог не сильно нужен. И то, что Он нам не нужен такой, что мы вместо любящего и милостивого воздвигаем себе гневного и мстительного - это тоже нам Суд.
Заложенное в нас Богом желание Законной Справедливости, чтобы мы не переубивали тут друг друга, что бы мы тут как-то уравновесились, оно давно уже заменено Христом призывом к любви и милости. Милости хочу, а не жертвы. Милости. О ней писал Николай Японский. Не та милость, милость грозного судии, а милость матери, милующей свое дитя.
Грозный карающий Христос на кресте, кричащий своим распинателям:
- Вы, блин, у меня еще получите!
Как это близко, как это нам желанно.
Все эти замечательные истории про то, как льдиной отрезало голову Саломее в отмщение за голову Иоанна Крестителя. Или про Николая Чудотворца, давшему по морде Арию.
- Суки! - кричит Христос с креста, - Ну только дайте добраться до престола моего!
Что? Кощунство?
Льна курящего не угасит. И трости надломленной не преломит - это наш Бог. В страшных дырах гвоздинных, в уколах от длинных шипов тернового венца, с содранной кожей на спине от немилосердных побоев приходит к нам Царь Славы, Творец и Владыка Вселенной. Не просто отменяет нам наши законные, положенные нам наказания по Закону Справедливости. А Принимает все эти наказания на Себя. Невинный, за нас виновных.
Но ведь, проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.
Милость - состояние вообще не свойственное нам после грехопадения. Милость не в том, чтобы подать два рубля, первую же попавшуюся тебе в кармане монетку, нищему на Невском. А в том, что ты почувствуешь к нему, когда он украдет у тебя десять тысяч рублей.
Гнев и желание возмездия - такие естественные нам качества, они рождаются сами, их не надо вызывать, трудиться над ними. Милость - ее еще надо поискать в себе. Вообще даже чтобы начать ее искать, просто подумать, а не поискать ли мне в себе милость, должно что-то случиться.
Поймать, накостылять, отругать, наорать, сдать в милицию, прибить этого вонючего бомжа - просто. Проще некуда.
Вздохнуть и сказать:
- Господи, помилуй его. И мне помоги не сердиться и не орать и не звать милицию. И если не поймал, то ночью не не спать и не придумывать ему миллион разных кар. Может, ему эти десять тысяч нужны больше, чем мне.
Сейчас многие скажут, что так мы разрушим устои, что зло должно быть наказано, иначе нам тут всем кирдык. И даже вспомнят князя Владимира, который перестал карать разбойников, от чего ушел мир и покой в обществе. Да, так, но, похоже, что именно за это вдруг с Духом Христовым пришедшее перерождение князя Владимира мы его и любим. За то, что такое обычное и естественное, такое правильное и земное, он сменил на неестественное и неземное. Сменил земное на небесное.
Отчего мы как завороженные читаем в патериках, вот Макария Великого оболгали в связи с девицей, а он молчал и не требовал наказать истинного виновника и принял вину его на себя? Отчего мы так радуемся, у нас свет в душе, когда узнаем, как Серафим Саровский, избитый разбойниками, с переломанной спиной, умолял простить своих обидчиков и даже угрожал уйти, если их накажут. Отчего?
Гнев и мстительность не только легко нам даются. Они еще и приятны. Какой же это кайф, наслаждение, когда ты его догнал и прибил, или милиция его все-таки повязала, он повержен, посрамлен, справедливость восторжествовала. Есть о чем теперь рассказать, обсудить, пересудить.
Гневающийся и мстящий Бог близок нам. Он гневается, будем и мы гневаться. Он не прощает до седьмого колена, ну и мы не простим. Он воздает, и мы воздадим.
Милостивый Бог - это нам суд. Милостивый Бог, который не только прощает виновного, уличенного, обличенного и пойманного, заслуживающего самой лютой кары и наказания, а сам идет и принимает это наказание. Невинный за виновного. И это нам Страшный Суд. Не в том смысле, что нас теперь всех накажут за то что мы были немилостивые, нас не простят, за то, что мы не прощали. А в том смысле, что, взирая на такого Бога, мы судим сами себя, совесть наша судит и говорит нам, мы совсем не такие. Мы не такие, как наш Бог, и нам такой Бог не сильно нужен. И то, что Он нам не нужен такой, что мы вместо любящего и милостивого воздвигаем себе гневного и мстительного - это тоже нам Суд.
Заложенное в нас Богом желание Законной Справедливости, чтобы мы не переубивали тут друг друга, что бы мы тут как-то уравновесились, оно давно уже заменено Христом призывом к любви и милости. Милости хочу, а не жертвы. Милости. О ней писал Николай Японский. Не та милость, милость грозного судии, а милость матери, милующей свое дитя.
Грозный карающий Христос на кресте, кричащий своим распинателям:
- Вы, блин, у меня еще получите!
Как это близко, как это нам желанно.
Все эти замечательные истории про то, как льдиной отрезало голову Саломее в отмщение за голову Иоанна Крестителя. Или про Николая Чудотворца, давшему по морде Арию.
- Суки! - кричит Христос с креста, - Ну только дайте добраться до престола моего!
Что? Кощунство?
Льна курящего не угасит. И трости надломленной не преломит - это наш Бог. В страшных дырах гвоздинных, в уколах от длинных шипов тернового венца, с содранной кожей на спине от немилосердных побоев приходит к нам Царь Славы, Творец и Владыка Вселенной. Не просто отменяет нам наши законные, положенные нам наказания по Закону Справедливости. А Принимает все эти наказания на Себя. Невинный, за нас виновных.
🔥11❤7👎1
Он не просто говорит нам о милосердии, Он Сам и есть Милосердие.
Подражайте мне, как и я Христу, говорит Апостол. Вот в этом подражать. В невозможном, в том, чего нам ужасно не хочется, что нам невыносимо, что нам нежеланно, подражать в Милости. Поклоны-то мы все сделаем, и без мяса и молока пересидим 49 дней. А вот будем ли мы милостивы? Простим ли? Хотя бы встанет ли перед нами образ поникшего головой, умершего в страшных мучениях на кресте Христа, когда руку занесем для ответного удара?
Нет-нет, любовь и милосердие никогда не восторжествуют на Земле. Никогда не станут всеобщим добровольным желанным законом наших сердец. Не стоит этого опасаться.
Но каждый, зная, видя перед собой милостивого Бога на кресте, может себя немножечко понуждать к тому, чтобы хотя бы начать с собой разговор о милосердии, о любви, о прощении. Не абстрактно как-то и так вообще. А в каждой нашей обиде. В каждом нашем ущербе от других людей. маленьком или большом. Даже если не получается прощать, даже если не получается быть милостивым, просто хотя бы понимать. Вот тут мог простить и не простил. Вот тут мог помиловать и не помиловал. Это уже нам хорошо. Это уже разговор со своим сердцем.
Проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.
Подражайте мне, как и я Христу, говорит Апостол. Вот в этом подражать. В невозможном, в том, чего нам ужасно не хочется, что нам невыносимо, что нам нежеланно, подражать в Милости. Поклоны-то мы все сделаем, и без мяса и молока пересидим 49 дней. А вот будем ли мы милостивы? Простим ли? Хотя бы встанет ли перед нами образ поникшего головой, умершего в страшных мучениях на кресте Христа, когда руку занесем для ответного удара?
Нет-нет, любовь и милосердие никогда не восторжествуют на Земле. Никогда не станут всеобщим добровольным желанным законом наших сердец. Не стоит этого опасаться.
Но каждый, зная, видя перед собой милостивого Бога на кресте, может себя немножечко понуждать к тому, чтобы хотя бы начать с собой разговор о милосердии, о любви, о прощении. Не абстрактно как-то и так вообще. А в каждой нашей обиде. В каждом нашем ущербе от других людей. маленьком или большом. Даже если не получается прощать, даже если не получается быть милостивым, просто хотя бы понимать. Вот тут мог простить и не простил. Вот тут мог помиловать и не помиловал. Это уже нам хорошо. Это уже разговор со своим сердцем.
Проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.
❤14👍1
С удивлением смотрю на своих ровесников, которые чего-то все еще празднуют сегодня. Особенно наблюдая с ужасом, что эта самая армия творит в Украине.
Я там был. В советской Армии. Был не по своей воле. Была демографическая яма, солдат-срочников не хватало, и отменили отсрочки для студентов. Ну и загремел под фанфары, как говорила моя мама. Не пойти было невозможно. Ну в той системе возможностей и ценностей, которая была у моей семьи.
Интеллигентный Ленинградский мальчик, готовившийся стать Великим Русским Поэтом.
Выжил я там чудом. Меня били, надо мной издевались, меня унижали. я там бессменно убирал говно, я был физически очень слабым, с физкультурой у меня была беда. Но я как-то чудом выжил и не погиб. А выжил я умом и построенной хитрой сложной дипломатией и построением различных союзов. сначала дипломатических, с людьми, которые меня могли защитить. А потом эти союзы превращались в очень такую добрую дружбу.
Я был умный и начитанный. А люди вокруг меня оказались совершенно не начитанными, не развитыми. Но у них, у многих, была тяга вот к этому, к тому, что было у меня. Я рассказывал о книгах, рассказывал о жизни, об истории, о политике, о философии, о смысле жизни. А там, казалось бы, был культ силы во всей своей примитивности и жестокости. Но в какой-то момент меня перестали бить и издеваться надо мной, потому что со мной было интересно. Ко мне приходили помочь написать письмо родителям, разобраться в отношениях с девушкой. В каких-то конфликтах, не только армейских, но и оставшихся далеко, домашних. Я мог, например, подробно, разложив по полочкам, ответить на вопрос:
- Почему в армии столько долбоебов?
То есть, что командуют нашей армией сплошные, за редким исключением, долбоебы, это видел каждый. Но откуда они берутся? Почему каждый, кто превращается в начальника с неограниченной властью, становится долбоебом?
Это отвратительная штука - армия, не дай Бог туда попасть.
Но у меня оттуда остался один замечательный друг, Володя, он жил в Киеве, мы не виделись после 2014, а три месяца назад он умер от инсульта, его призвали в какой-то резерв в 58 лет, они охраняли какое-то болото. Там ему стало плохо и он умер. Та армия, в которой мы подружились, напала на его страну и погубила его.
И еще у меня остался какой-то приобретенный навык - выживать и побеждать. А еще это был опыт жизни и зависимости от обычных людей - другой жизни, другого опыта, интеллекта, интересов, но людей. я после этого прекрасно руководил и общался с людьми и на овощной базе, и в автосервисе, и на базаре, и уж тем более у себя в Мезени на лесной делянке, на лесозаводе или на мясокомбинате или в месте забоя оленей.
Это не праздник, конечно же, особенно после того, что ты знаешь, мы будем вспоминать завтра, это черная туча, накрывшая мою страну и мой народ. Это кровь, разрушение, смерть и беззаконие. Вот, что означает этот день.
Я там был. В советской Армии. Был не по своей воле. Была демографическая яма, солдат-срочников не хватало, и отменили отсрочки для студентов. Ну и загремел под фанфары, как говорила моя мама. Не пойти было невозможно. Ну в той системе возможностей и ценностей, которая была у моей семьи.
Интеллигентный Ленинградский мальчик, готовившийся стать Великим Русским Поэтом.
Выжил я там чудом. Меня били, надо мной издевались, меня унижали. я там бессменно убирал говно, я был физически очень слабым, с физкультурой у меня была беда. Но я как-то чудом выжил и не погиб. А выжил я умом и построенной хитрой сложной дипломатией и построением различных союзов. сначала дипломатических, с людьми, которые меня могли защитить. А потом эти союзы превращались в очень такую добрую дружбу.
Я был умный и начитанный. А люди вокруг меня оказались совершенно не начитанными, не развитыми. Но у них, у многих, была тяга вот к этому, к тому, что было у меня. Я рассказывал о книгах, рассказывал о жизни, об истории, о политике, о философии, о смысле жизни. А там, казалось бы, был культ силы во всей своей примитивности и жестокости. Но в какой-то момент меня перестали бить и издеваться надо мной, потому что со мной было интересно. Ко мне приходили помочь написать письмо родителям, разобраться в отношениях с девушкой. В каких-то конфликтах, не только армейских, но и оставшихся далеко, домашних. Я мог, например, подробно, разложив по полочкам, ответить на вопрос:
- Почему в армии столько долбоебов?
То есть, что командуют нашей армией сплошные, за редким исключением, долбоебы, это видел каждый. Но откуда они берутся? Почему каждый, кто превращается в начальника с неограниченной властью, становится долбоебом?
Это отвратительная штука - армия, не дай Бог туда попасть.
Но у меня оттуда остался один замечательный друг, Володя, он жил в Киеве, мы не виделись после 2014, а три месяца назад он умер от инсульта, его призвали в какой-то резерв в 58 лет, они охраняли какое-то болото. Там ему стало плохо и он умер. Та армия, в которой мы подружились, напала на его страну и погубила его.
И еще у меня остался какой-то приобретенный навык - выживать и побеждать. А еще это был опыт жизни и зависимости от обычных людей - другой жизни, другого опыта, интеллекта, интересов, но людей. я после этого прекрасно руководил и общался с людьми и на овощной базе, и в автосервисе, и на базаре, и уж тем более у себя в Мезени на лесной делянке, на лесозаводе или на мясокомбинате или в месте забоя оленей.
Это не праздник, конечно же, особенно после того, что ты знаешь, мы будем вспоминать завтра, это черная туча, накрывшая мою страну и мой народ. Это кровь, разрушение, смерть и беззаконие. Вот, что означает этот день.
👍19👎4❤2
Никаких мучеников не было. Апостолы первыми похватали мечи и кинулись организовывать вооруженную борьбу за свободу, независимость и православие как единственную верную религию. За ними подтянулись Поликарп и Игнатий, потом Димитрий Солунский с Георгием Победоносцем. Вся история христианства до Константина - это история вооруженной борьбы христиан. Так называемые мученики - лидеры, организаторы и простые воины, павшие с оружием в руках за свободу и независимость своих родин и поместных церквей.
😁11❤1
Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
👎6❤5
Вот эти отношения "Бог - ангелы - бесы - человек", с ними ничего вообще не понятно.
То есть мне непонятно, почему ангелы не возьмут и не победят всех бесов.
Если всех злых людей после смерти ожидает, по одной версии, самой распространенной, сегрегация и помещение в не самые лучшие места для дальнейшего вечного страдания, а по другой - исцеление в них всякого зла и полное восстановление в добре, но пока Бог этого не делает, хочет, чтобы они сами тут, на этой временной Земле, повыбирали между добром и злом.
То почему с бесами, которые выбрали уже зло раз и навсегда, Бог и ангелы не поступили так же? Почему они все еще на свободе и свободны творить свое ужасное зло?
На это обычно отвечают, что Бог не нарушает свободы даже бесов. Пускай, мол, делают, что хотят. Даже зло.
Но видите ли в чем дело. Вот, например, Серафим Саровский, например, говорил Мотовилову (если мы вообще все еще склонны верить этим свидетельствам Мотовилова), что если бы он мог только представить самого маленького бесенка, то он, этот бесенок, мог бы своим самым малюсеньким коготочком перевернуть весь мир так, что от него, от мира, ничегошеньки бы не осталось. И только Бог, по Своему бескрайнему милосердию, не позволяет ему этого сделать.
Ну, и где же тут свобода для бесов? Никакой свободы. Ноль свободы. Ты свободен творить свое маленькое зло. Или даже большое. Но в рамках.
Вот мы в молитвах читаем и просим ангела-хранителя, а я тут у себя в храме обнаружил сегодня, развлекаясь за литургией, что у нас на южных дверях изображен Архангел Михаил, а на северных - никакой не Гавриил, а очень даже ангел-хранитель. Притом что у нас у каждого есть свой ангел-хранитель, то есть их множество, я не уразумел, чей конкретно ангел-хранитель у нас нарисован. Но это так, к слову. Так вот в молитвах мы просим ангела-хранителя: отгони. Отгони всякие бесовские силы. То есть мы не допускаем, что он мог бы просто однажды взять и раз и навсегда вообще его победить. Этого беса. У него же меч. Пырнул бы его...
Но нет. Это как татаро-монгольское иго. Орда. Казалось, что вся эта беда будет вечной и можно их только отгонять. Победить нельзя. Так и здесь. Мы просим: отгони все эти силы бесовские. И ангела хранителя, и Матерь Божью и святых. Мы не говорим ангелу-хранителю:
- Ну, пожалуйста, выпусти ему кишки. Этому бесу.
Нет, мы живем в дуалистическом ощущении. Ангелы и Бог не будут побеждать беса. Это будут вечные качели, тянитолкай. Отогнать попросить можно. А кишки выпустить нельзя.
Кишки им выпустят потом, на Страшном Суде. А пока нельзя.
Почему нельзя?
И вот на эти "почему" ответов нет. Надо как-то уже смиряться, что нету. Что вот это какие-то запредельные для нашего понимания сферы, в которые мы не получили доступа.
- Где ты был, когда я полагал основание Земли?
Бог ставит Иова на место. И предлагает каждому из нас и о своем тоже месте помнить.
Не то, что Бог хочет нас унизить, я думаю. Просто это так. Просто мы - не Бог. И познать ум Божий не выйдет. И во всем вообще разобраться у нас не получится.
Но хотелось бы, это я понимаю. Вместо благоговейного молчания на границе Тайн Божиих у меня самого всегда готовое:
- Если я чего-то не понимаю, значит это все фигня, не заслуживающая моего понимания.
Буду искать. Буду копать дальше. Пока снова не упрусь в то, что это тайна.
Или Тайна.
Кстати, еще один вопрос.
А вы видели когда-нибудь на иконе Ангела с бородой?
Я - нет.
То есть мне непонятно, почему ангелы не возьмут и не победят всех бесов.
Если всех злых людей после смерти ожидает, по одной версии, самой распространенной, сегрегация и помещение в не самые лучшие места для дальнейшего вечного страдания, а по другой - исцеление в них всякого зла и полное восстановление в добре, но пока Бог этого не делает, хочет, чтобы они сами тут, на этой временной Земле, повыбирали между добром и злом.
То почему с бесами, которые выбрали уже зло раз и навсегда, Бог и ангелы не поступили так же? Почему они все еще на свободе и свободны творить свое ужасное зло?
На это обычно отвечают, что Бог не нарушает свободы даже бесов. Пускай, мол, делают, что хотят. Даже зло.
Но видите ли в чем дело. Вот, например, Серафим Саровский, например, говорил Мотовилову (если мы вообще все еще склонны верить этим свидетельствам Мотовилова), что если бы он мог только представить самого маленького бесенка, то он, этот бесенок, мог бы своим самым малюсеньким коготочком перевернуть весь мир так, что от него, от мира, ничегошеньки бы не осталось. И только Бог, по Своему бескрайнему милосердию, не позволяет ему этого сделать.
Ну, и где же тут свобода для бесов? Никакой свободы. Ноль свободы. Ты свободен творить свое маленькое зло. Или даже большое. Но в рамках.
Вот мы в молитвах читаем и просим ангела-хранителя, а я тут у себя в храме обнаружил сегодня, развлекаясь за литургией, что у нас на южных дверях изображен Архангел Михаил, а на северных - никакой не Гавриил, а очень даже ангел-хранитель. Притом что у нас у каждого есть свой ангел-хранитель, то есть их множество, я не уразумел, чей конкретно ангел-хранитель у нас нарисован. Но это так, к слову. Так вот в молитвах мы просим ангела-хранителя: отгони. Отгони всякие бесовские силы. То есть мы не допускаем, что он мог бы просто однажды взять и раз и навсегда вообще его победить. Этого беса. У него же меч. Пырнул бы его...
Но нет. Это как татаро-монгольское иго. Орда. Казалось, что вся эта беда будет вечной и можно их только отгонять. Победить нельзя. Так и здесь. Мы просим: отгони все эти силы бесовские. И ангела хранителя, и Матерь Божью и святых. Мы не говорим ангелу-хранителю:
- Ну, пожалуйста, выпусти ему кишки. Этому бесу.
Нет, мы живем в дуалистическом ощущении. Ангелы и Бог не будут побеждать беса. Это будут вечные качели, тянитолкай. Отогнать попросить можно. А кишки выпустить нельзя.
Кишки им выпустят потом, на Страшном Суде. А пока нельзя.
Почему нельзя?
И вот на эти "почему" ответов нет. Надо как-то уже смиряться, что нету. Что вот это какие-то запредельные для нашего понимания сферы, в которые мы не получили доступа.
- Где ты был, когда я полагал основание Земли?
Бог ставит Иова на место. И предлагает каждому из нас и о своем тоже месте помнить.
Не то, что Бог хочет нас унизить, я думаю. Просто это так. Просто мы - не Бог. И познать ум Божий не выйдет. И во всем вообще разобраться у нас не получится.
Но хотелось бы, это я понимаю. Вместо благоговейного молчания на границе Тайн Божиих у меня самого всегда готовое:
- Если я чего-то не понимаю, значит это все фигня, не заслуживающая моего понимания.
Буду искать. Буду копать дальше. Пока снова не упрусь в то, что это тайна.
Или Тайна.
Кстати, еще один вопрос.
А вы видели когда-нибудь на иконе Ангела с бородой?
Я - нет.
❤9👍7
ПРО ТЕХ, КТО СМОТРИТ,
ДОСТОЙНО ЛИ ПРИЧАЩАЮТСЯ ДРУГИЕ
Читательница:
- Причаститься можно в осуждение. Недостойное Причащение приводит к болезням и смерти.
ИА:
Значит Вы болеете все время?
Читательница:
Я-то в здравии. А вот Вы пишете, что внезапно Вам плохо стало. И с приступом Вы попали в больницу.
ИА:
То есть Вы не болеете, и можно из этого сделать вывод, что Вы причащаетесь достойно? А я болею, и значит недостойно?
И тут она меня в бан.
А кто виноват?
Батюшки виноваты, которые без рассуждения трясут с амвонов апостолом Павлом про причащение в осуждение и происходящие оттуда болезни.
А отсюда что, от этого потрясания? Одно только превозношение над прочими человеками.
Если человек причащается и болеет - он грешник, он в осуждение причащается. А я вот не болею, значит я не во осуждение, значит я - праведница.
Но ты ведь будешь все равно болеть. Праведница ты или грешница. Все равно будешь болеть. Еще нет таких, чтобы не болели и не умирали. Хоть обпричащайся. Ну и что это тогда за критерий чьей-то там праведности? Особенно если моей собственной. Превозношение одно. И капкан. Западня.
Как Чехов говорил:
- Мы попали в запендю.
Потому меня и забанила, что картина рушится. И себя негоже признавать праведницей в открытую, мол да, я причащаюсь достойно. Ведь только же на исповеди небось каялась, что она хуже всякой твари.
Но как теперь другого судить? Ведь приняла эти слова Павла, чтобы судить других. И всё, ловушка. Картина рушится, поэтому лучше забанить автора, то есть оппонента, который ей всю несостоятельность таких суждений на тарелочке приносит.
Батюшки, которые ужасно любят строжить прихожан на предмет недостойного причащения, строжьте лучше сами себя. Потому что Павел это говорит каждому из нас для личного употребления, а не для оценки неправедности окружающих. Каждому батюшке для личного его употребления. А не для того, чтобы пугать и виноватить прихожан.
Я, не он, а я сам к себе приглядываюсь, насколько недостойно я причащаюсь. И понимаю, что, блин, все равно недостойно. И тогда я все же приступаю, но приступаю "с верою и любовью и страхом Божиим". И не смотрю, как приступают другие.
А то таким вот дамам начинаешь рассказывать про Амвросия Оптинского, например, про то, как он тяжко болел, что даже и называли его многоболезненным. А она тебе:
- Вы все врете.
Это даже, можно сказать, языческий вполне подход. Что страдания, болезни и смерть - это Бог злится на грешников.
У одного знакомого священника ребенок часто болел. И воспитательница в детском саду как-то его спросила:
- Как же так? Почему у Вас ребенок так часто болеет? Вы же батюшка!
То есть был бы нормальный батюшка, или поколдовал бы сам, чтобы ребенок был здоров. Или Бог бы не наказывал его болезнями ребенка, если б он поменьше грешил.
Но про это можно еще долго и подробно говорить, про Божьи награды и наказания. И существуют ли они.
ДОСТОЙНО ЛИ ПРИЧАЩАЮТСЯ ДРУГИЕ
Читательница:
- Причаститься можно в осуждение. Недостойное Причащение приводит к болезням и смерти.
ИА:
Значит Вы болеете все время?
Читательница:
Я-то в здравии. А вот Вы пишете, что внезапно Вам плохо стало. И с приступом Вы попали в больницу.
ИА:
То есть Вы не болеете, и можно из этого сделать вывод, что Вы причащаетесь достойно? А я болею, и значит недостойно?
И тут она меня в бан.
А кто виноват?
Батюшки виноваты, которые без рассуждения трясут с амвонов апостолом Павлом про причащение в осуждение и происходящие оттуда болезни.
А отсюда что, от этого потрясания? Одно только превозношение над прочими человеками.
Если человек причащается и болеет - он грешник, он в осуждение причащается. А я вот не болею, значит я не во осуждение, значит я - праведница.
Но ты ведь будешь все равно болеть. Праведница ты или грешница. Все равно будешь болеть. Еще нет таких, чтобы не болели и не умирали. Хоть обпричащайся. Ну и что это тогда за критерий чьей-то там праведности? Особенно если моей собственной. Превозношение одно. И капкан. Западня.
Как Чехов говорил:
- Мы попали в запендю.
Потому меня и забанила, что картина рушится. И себя негоже признавать праведницей в открытую, мол да, я причащаюсь достойно. Ведь только же на исповеди небось каялась, что она хуже всякой твари.
Но как теперь другого судить? Ведь приняла эти слова Павла, чтобы судить других. И всё, ловушка. Картина рушится, поэтому лучше забанить автора, то есть оппонента, который ей всю несостоятельность таких суждений на тарелочке приносит.
Батюшки, которые ужасно любят строжить прихожан на предмет недостойного причащения, строжьте лучше сами себя. Потому что Павел это говорит каждому из нас для личного употребления, а не для оценки неправедности окружающих. Каждому батюшке для личного его употребления. А не для того, чтобы пугать и виноватить прихожан.
Я, не он, а я сам к себе приглядываюсь, насколько недостойно я причащаюсь. И понимаю, что, блин, все равно недостойно. И тогда я все же приступаю, но приступаю "с верою и любовью и страхом Божиим". И не смотрю, как приступают другие.
А то таким вот дамам начинаешь рассказывать про Амвросия Оптинского, например, про то, как он тяжко болел, что даже и называли его многоболезненным. А она тебе:
- Вы все врете.
Это даже, можно сказать, языческий вполне подход. Что страдания, болезни и смерть - это Бог злится на грешников.
У одного знакомого священника ребенок часто болел. И воспитательница в детском саду как-то его спросила:
- Как же так? Почему у Вас ребенок так часто болеет? Вы же батюшка!
То есть был бы нормальный батюшка, или поколдовал бы сам, чтобы ребенок был здоров. Или Бог бы не наказывал его болезнями ребенка, если б он поменьше грешил.
Но про это можно еще долго и подробно говорить, про Божьи награды и наказания. И существуют ли они.
❤13👍9😢4😁2
Возлюбленные мои. Я денег-то почти не прошу. Потому что нужно не просить, а караул кричать. Их очень мало. Ваших пожертвований очень мало. Почти нет совсем. Я потому и не прошу, и караул не кричу, что просто сижу бессильно как бедненький Иона под тыквой и унываю. Как бедненький Ароныч под тыквой...
❤15👎8😢2😁1
КОГДА НАЧАЛАСЬ ВОЙНА
Я не знал, что писать. Я пытался прийти в себя и не приходил.
Я прекрасно, знаете, теоретизировал последние две-три недели перед войной, что война будет. Я как-то сидел, сопоставлял, кто и что сказал, в основном, Путин. И до меня дошло со всей очевидностью в начале февраля, что война обязательно будет, дошло причем поздно вечером и я уснуть не мог от ужаса, что она будет. Что Путин не сможет ее не начать. Не то, что его кто-то вынуждает, про Донбасс он не будет думать, у него эта война в голове и сердце, не война с Украиной, а война за Украину, так он ее воспринимает. Война за новую жизнь для украинцев, за их новую прекрасную жизнь, опять же как он, Путин, ее понимает.
И меня тогда здорово шандарахнуло.
Но в то утро, 24-го, я встал не поздно, одного батюшку мне Бог послал с матушкой на экскурсию из Российской глубинки впервые за полгода почти, я встал на экскурсию ехать.
То есть вчера было ясно, что сегодня нападут. Но вот ты встаешь, смотришь там на телефоне. А там в уведомлении от одной западной радиостанции:
- Россия бомбит Украину.
А мы же ведь, ну наше поколение, я уж точно, все имеем это поражение, эту травму от Великой Отечественной. Фильмы, книги, рассказы ветеранов, я вспоминаю детство и юность, мы же жили той войной, жили среди ее участников и очевидцев.
И вот это вот:
- Россия бомбит Украину.
Понимаете?
Дикость знаете в чем?
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война...
Вот эта картинка, вполне понятная, вполне органичная: немецкие самолеты бомбят Киев, Украину.
А сейчас все то же, но:
- Россия бомбит Украину.
Это какая-то дикая невозможность происходящего. Понимаете?
Невозможность. От Гоголя. От "Тиха украинская ночь". Оттого, что моих детей воспитала простая харьковская тетя Нина. Оттого, что лучший мой друг, еще из армии, Вовка живет в Киеве, он поет украинские песни. А его там бомбят. Кто бомбит?
У него жена, у Вовки, дети, горилка, я помню его маму... Когда он приезжал, а он до 2014 каждый горд к нам приезжал, мы сидели, пели до утра, говорили, потом сидели, обнявшись. знаете, так крепко, как друзья обнимаются. А теперь его бомбят...
И кто бомбит?
Ну хорошо, Путин не мой президент.
Но ведь Вовку бомбит не лично Путин. Там люди. Простые и не очень простые люди. Русские люди. Мы с ними по одним улицам ходим, в одних магазинах в очередях стоим, на одном языке разговариваем. Они мне кто? Свои? Чужие? А они бомбят Вовку. Хотят убить Вовку. Его жену, его детей. Бомбят вот эту всю нашу прошлую жизнь, наверное. Хотят убить всю эту нашу прошлую, не такую уж и плохую жизнь. Им сказали ее убить.
А им отвечают другие люди, их пытаются убить те, кого эти люди пытаются убить. И эти "те" люди, тоже мне как будто не чужие, и с ними мы ходили по одним и тем же улицам, хоть между нами и пролегла государственная граница, но улицы-то были и остаются те же.
И этот круговорот смертей, круговорот ненависти...
Я не знал, что с этим делать. Я убит был просто. Я был раздавлен. Наверное, вам не очень интересно читать про меня. Но может быть, вы тоже так себя чувствовали.
Вот он решил. Путин. У него в голове сложился клубок идей. И он послал одних людей убивать других людей. Для чего? Для счастья и тех людей и этих?
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом.
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.
Это Пушкин "Анчар".
Перечитайте, это вот про это. Как один человек, облеченный властью, посылает других людей, чтобы они сделали так, чтобы он мог убить много-много разных людей. И сами эти люди, которых он использует, тоже погибают.
По какому праву?
По какому праву?
По какому праву?
- И как мы будем дальше жить? - думал я.
Он будет нами править?
Наш Патриарх продолжит принимать от него букеты в подарок. Благословлять пушки, ракеты и знамена, а перед выборами говорить, что он, Путин, единственный достойный кандидат?
Я не знал, что писать. Я пытался прийти в себя и не приходил.
Я прекрасно, знаете, теоретизировал последние две-три недели перед войной, что война будет. Я как-то сидел, сопоставлял, кто и что сказал, в основном, Путин. И до меня дошло со всей очевидностью в начале февраля, что война обязательно будет, дошло причем поздно вечером и я уснуть не мог от ужаса, что она будет. Что Путин не сможет ее не начать. Не то, что его кто-то вынуждает, про Донбасс он не будет думать, у него эта война в голове и сердце, не война с Украиной, а война за Украину, так он ее воспринимает. Война за новую жизнь для украинцев, за их новую прекрасную жизнь, опять же как он, Путин, ее понимает.
И меня тогда здорово шандарахнуло.
Но в то утро, 24-го, я встал не поздно, одного батюшку мне Бог послал с матушкой на экскурсию из Российской глубинки впервые за полгода почти, я встал на экскурсию ехать.
То есть вчера было ясно, что сегодня нападут. Но вот ты встаешь, смотришь там на телефоне. А там в уведомлении от одной западной радиостанции:
- Россия бомбит Украину.
А мы же ведь, ну наше поколение, я уж точно, все имеем это поражение, эту травму от Великой Отечественной. Фильмы, книги, рассказы ветеранов, я вспоминаю детство и юность, мы же жили той войной, жили среди ее участников и очевидцев.
И вот это вот:
- Россия бомбит Украину.
Понимаете?
Дикость знаете в чем?
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война...
Вот эта картинка, вполне понятная, вполне органичная: немецкие самолеты бомбят Киев, Украину.
А сейчас все то же, но:
- Россия бомбит Украину.
Это какая-то дикая невозможность происходящего. Понимаете?
Невозможность. От Гоголя. От "Тиха украинская ночь". Оттого, что моих детей воспитала простая харьковская тетя Нина. Оттого, что лучший мой друг, еще из армии, Вовка живет в Киеве, он поет украинские песни. А его там бомбят. Кто бомбит?
У него жена, у Вовки, дети, горилка, я помню его маму... Когда он приезжал, а он до 2014 каждый горд к нам приезжал, мы сидели, пели до утра, говорили, потом сидели, обнявшись. знаете, так крепко, как друзья обнимаются. А теперь его бомбят...
И кто бомбит?
Ну хорошо, Путин не мой президент.
Но ведь Вовку бомбит не лично Путин. Там люди. Простые и не очень простые люди. Русские люди. Мы с ними по одним улицам ходим, в одних магазинах в очередях стоим, на одном языке разговариваем. Они мне кто? Свои? Чужие? А они бомбят Вовку. Хотят убить Вовку. Его жену, его детей. Бомбят вот эту всю нашу прошлую жизнь, наверное. Хотят убить всю эту нашу прошлую, не такую уж и плохую жизнь. Им сказали ее убить.
А им отвечают другие люди, их пытаются убить те, кого эти люди пытаются убить. И эти "те" люди, тоже мне как будто не чужие, и с ними мы ходили по одним и тем же улицам, хоть между нами и пролегла государственная граница, но улицы-то были и остаются те же.
И этот круговорот смертей, круговорот ненависти...
Я не знал, что с этим делать. Я убит был просто. Я был раздавлен. Наверное, вам не очень интересно читать про меня. Но может быть, вы тоже так себя чувствовали.
Вот он решил. Путин. У него в голове сложился клубок идей. И он послал одних людей убивать других людей. Для чего? Для счастья и тех людей и этих?
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом.
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.
Это Пушкин "Анчар".
Перечитайте, это вот про это. Как один человек, облеченный властью, посылает других людей, чтобы они сделали так, чтобы он мог убить много-много разных людей. И сами эти люди, которых он использует, тоже погибают.
По какому праву?
По какому праву?
По какому праву?
- И как мы будем дальше жить? - думал я.
Он будет нами править?
Наш Патриарх продолжит принимать от него букеты в подарок. Благословлять пушки, ракеты и знамена, а перед выборами говорить, что он, Путин, единственный достойный кандидат?
😢19❤4👎2
А три четверти народа, к которому я принадлежу, продолжат мне объяснять, что если не он, то кто же?
А мудрейшие из моих друзей станут все так же меня убеждать, что если не Путин, то Гиркин?
И вот эти люди... Меня, знаете. ужасно взволновали вот эти люди на госсовете. Помните?
Медведев. Его ж либералы прочили когда-то в преобразователи, ратовали, чтобы он переизбирался в президенты. А вообще, он же наш. питерский, профессорский сынок, я его в коридорах университета встречал.
Или Козак. Он, когда студентом был, то заходил иногда к моему знакомому профессору юристу попить чайку, а потом шел на ночную смену в магазин "Стрела" на Измайловском", грузчиком работать.
Или Валюшка-стакан... Нормальная ж баба была.
Да все там.
Шойгу что ли не был когда-то человеком?
Лавров так и вообще стихи пишет.
А я смотрел на этот госсовет, на их отношения с хозяином. Это паноптикум. Это искривленные души. Искривленные души.
Я трезвый.
Это был хаос в голове потерявшегося человека. В моей голове.
Наверное, надо всем этим стоит Бог.
Или Его отсутствие. Бывает же, наверное, что Бог не причем?
Вот это, знаете, у меня было, ощущение безбожественности происходящего.
В этих искривленных людях на Госсовете, а когда-то нормальных, обычных.
В улыбающихся глазах этого отечного злодея, а когда-то ведь нормального человека, я точно знаю, нормального человека., который посылает теперь одних людей убивать других людей.
Безбожественность одних хороших человеков, которые убивают сейчас других хороших человеков. Стреляют друг в друга, бомбят, взрывают, режут...
Все было плохо.
Все и сейчас очень плохо.
А мудрейшие из моих друзей станут все так же меня убеждать, что если не Путин, то Гиркин?
И вот эти люди... Меня, знаете. ужасно взволновали вот эти люди на госсовете. Помните?
Медведев. Его ж либералы прочили когда-то в преобразователи, ратовали, чтобы он переизбирался в президенты. А вообще, он же наш. питерский, профессорский сынок, я его в коридорах университета встречал.
Или Козак. Он, когда студентом был, то заходил иногда к моему знакомому профессору юристу попить чайку, а потом шел на ночную смену в магазин "Стрела" на Измайловском", грузчиком работать.
Или Валюшка-стакан... Нормальная ж баба была.
Да все там.
Шойгу что ли не был когда-то человеком?
Лавров так и вообще стихи пишет.
А я смотрел на этот госсовет, на их отношения с хозяином. Это паноптикум. Это искривленные души. Искривленные души.
Я трезвый.
Это был хаос в голове потерявшегося человека. В моей голове.
Наверное, надо всем этим стоит Бог.
Или Его отсутствие. Бывает же, наверное, что Бог не причем?
Вот это, знаете, у меня было, ощущение безбожественности происходящего.
В этих искривленных людях на Госсовете, а когда-то нормальных, обычных.
В улыбающихся глазах этого отечного злодея, а когда-то ведь нормального человека, я точно знаю, нормального человека., который посылает теперь одних людей убивать других людей.
Безбожественность одних хороших человеков, которые убивают сейчас других хороших человеков. Стреляют друг в друга, бомбят, взрывают, режут...
Все было плохо.
Все и сейчас очень плохо.
😢22👎4❤3
СИСТЕМА И ЦЕРКОВЬ, ВОЗМОЖНЫ ЛИ ПЕРЕМЕНЫ?
Давайте еще раз про Систему.
Является ли Система Церковью?
Я уверен, что Система - не Церковь. Она прописалась в Церкви. Она паразитирует на ней. Она провозгласила, что она - единственно возможная форма существования Церкви. И система - это ведь не люди, как творения Божии, а это отношения, извращенные отношения унижения одних людей другими.
Вообще, у меня есть ощущение, что наша земная церковная администрация, не имея представления о том, как ей организовать земную жизнь Церкви, невольно (или вольно) копирует известную ей светскую государственную систему. Вот сейчас у нас тут смесь синодальных порядков, советского периода и Путинской России. А на Западе церкви невольно приходится подстраиваться под иные нормы внутригосударственных отношений.
И еще. На Западе сильна, мне кажется, власть общества. И Церковь ориентируется, в том числе, и на отношения в обществе, что прилично, что не прилично. Поэтому отношения в Сергиевом институте в Париже или во Владимирской семинарии в Америке не очень отличаются, в смысле уважения человеческого достоинства, от отношений в светских университетах в тех же странах. А американский или европейский православный епископ вряд ли будет топать ногами или орать на священника своей епархии. Потому что там так не ведут себя госчиновники или руководители бизнеса.
А в России Государство не принимает в расчет общества, и Церковь вслед за ним не принимает. Поэтому в Университетах у нас уважение личности скакнуло далеко вперед от семинарских порядков. И в любых фирмах и организациях отношение начальников к подчиненным более уважительное, чем у архиерея или его секретаря к священникам или у настоятеля к своим работникам.
И еще я думаю, что РПЦ губит отсутствие конкуренции, которая есть у всех православных церквей в Европе. Как сказал в одном моем посте игумен из глубинки: все равно людям надо удовлетворять религиозные потребности, никуда они не денутся, придут к нам. Назовем это менее цинично: людям все равно хочется (многим) тянуться к Богу и искать Его. А выбора нет. Ну, поэтому Система и не старается угождать ни Богу, ни людям, она у нас в РПЦ угождает только самой себе. Своему честолюбию, своему самодовольству, своим кошелькам.
Уверен, что когда в России сменится власть, когда она станет более открытой для критики, сменяемой, меньше будет сама балдеть от своей сакральности, то поменяется и Система. Посмотрите, у нас слово дурное в адрес Путина воспринимается огромной частью населения, как хула против России. Ровно то же самое происходит и в Церкви: критика в адрес Патриарха - не любишь Церковь.
Это касается всего. И коррупция, поразившая все уровни государственной власти в России, так же поразила все уровни Церковной власти. И государственная пропаганда, строящаяся на образе внешнего врага и беспорочности собственного устройства и собственной истории. Все то же и в Церкви: Система твердит нам об особой нашей русской православной святости, ругает некий загнивающий Запад и пропадающих и неспасающихся представителей иных конфессий. Или централизация власти в стране. Путин, меняющий и назначающий губернаторов. И Патриарх, который должен бы быть первым среди равных, но нет, он как Путин, крутит-вертит, снимает, назначает, перемещает, вопреки всем канонам и здравому смыслу...
Так что остается только ждать перемен в государственной власти в России. Сменится характер светской власти, поменяется и наша Система. Потому что где нам самим взять Патриарха, который перестанет копировать власть, а захочет наконец копировать Иисуса Христа, я не знаю.
Давайте еще раз про Систему.
Является ли Система Церковью?
Я уверен, что Система - не Церковь. Она прописалась в Церкви. Она паразитирует на ней. Она провозгласила, что она - единственно возможная форма существования Церкви. И система - это ведь не люди, как творения Божии, а это отношения, извращенные отношения унижения одних людей другими.
Вообще, у меня есть ощущение, что наша земная церковная администрация, не имея представления о том, как ей организовать земную жизнь Церкви, невольно (или вольно) копирует известную ей светскую государственную систему. Вот сейчас у нас тут смесь синодальных порядков, советского периода и Путинской России. А на Западе церкви невольно приходится подстраиваться под иные нормы внутригосударственных отношений.
И еще. На Западе сильна, мне кажется, власть общества. И Церковь ориентируется, в том числе, и на отношения в обществе, что прилично, что не прилично. Поэтому отношения в Сергиевом институте в Париже или во Владимирской семинарии в Америке не очень отличаются, в смысле уважения человеческого достоинства, от отношений в светских университетах в тех же странах. А американский или европейский православный епископ вряд ли будет топать ногами или орать на священника своей епархии. Потому что там так не ведут себя госчиновники или руководители бизнеса.
А в России Государство не принимает в расчет общества, и Церковь вслед за ним не принимает. Поэтому в Университетах у нас уважение личности скакнуло далеко вперед от семинарских порядков. И в любых фирмах и организациях отношение начальников к подчиненным более уважительное, чем у архиерея или его секретаря к священникам или у настоятеля к своим работникам.
И еще я думаю, что РПЦ губит отсутствие конкуренции, которая есть у всех православных церквей в Европе. Как сказал в одном моем посте игумен из глубинки: все равно людям надо удовлетворять религиозные потребности, никуда они не денутся, придут к нам. Назовем это менее цинично: людям все равно хочется (многим) тянуться к Богу и искать Его. А выбора нет. Ну, поэтому Система и не старается угождать ни Богу, ни людям, она у нас в РПЦ угождает только самой себе. Своему честолюбию, своему самодовольству, своим кошелькам.
Уверен, что когда в России сменится власть, когда она станет более открытой для критики, сменяемой, меньше будет сама балдеть от своей сакральности, то поменяется и Система. Посмотрите, у нас слово дурное в адрес Путина воспринимается огромной частью населения, как хула против России. Ровно то же самое происходит и в Церкви: критика в адрес Патриарха - не любишь Церковь.
Это касается всего. И коррупция, поразившая все уровни государственной власти в России, так же поразила все уровни Церковной власти. И государственная пропаганда, строящаяся на образе внешнего врага и беспорочности собственного устройства и собственной истории. Все то же и в Церкви: Система твердит нам об особой нашей русской православной святости, ругает некий загнивающий Запад и пропадающих и неспасающихся представителей иных конфессий. Или централизация власти в стране. Путин, меняющий и назначающий губернаторов. И Патриарх, который должен бы быть первым среди равных, но нет, он как Путин, крутит-вертит, снимает, назначает, перемещает, вопреки всем канонам и здравому смыслу...
Так что остается только ждать перемен в государственной власти в России. Сменится характер светской власти, поменяется и наша Система. Потому что где нам самим взять Патриарха, который перестанет копировать власть, а захочет наконец копировать Иисуса Христа, я не знаю.
👍10🔥2
«Айседора Дункан, оставленная Есениным, рассказывала мне со слезами на глазах:
– О, это было такое несчастье!.. Вы понимаете, у нас в Америке актриса должна бывать в обществе – приёмы, балы… Конечно, я приезжала с Серёжей… Вокруг нас много людей, много шума… Везде разговор… Тут, там называют его имя… Ему казалось всегда, что над ним смеются, издеваются, что его оскорбляют… мы немедленно уезжали… А как только мы входили в свой номер…я ещё в шляпе, в манто… он хватал меня за горло и, как мавр, начинал душить… «Правду, сука!.. Правду!.. Что говорила обо мне твоя американская сволочь?» А я могу уже только хрипеть: «Хорошо говорили, очень хорошо…» Но он никогда не верил… Никогда!»
Анатолий Мариенгоф
– О, это было такое несчастье!.. Вы понимаете, у нас в Америке актриса должна бывать в обществе – приёмы, балы… Конечно, я приезжала с Серёжей… Вокруг нас много людей, много шума… Везде разговор… Тут, там называют его имя… Ему казалось всегда, что над ним смеются, издеваются, что его оскорбляют… мы немедленно уезжали… А как только мы входили в свой номер…я ещё в шляпе, в манто… он хватал меня за горло и, как мавр, начинал душить… «Правду, сука!.. Правду!.. Что говорила обо мне твоя американская сволочь?» А я могу уже только хрипеть: «Хорошо говорили, очень хорошо…» Но он никогда не верил… Никогда!»
Анатолий Мариенгоф
❤4😢4🔥2
А мне непонятно это православное кичение в пост по поводу отказа от социальных сетей.
- Вернусь после Пасхи. Или прервусь на первую и Страстную седмицы.
Для меня, например, сети давно уже не забава. Сети расширили мне круг общения, подарили множество интереснейших собеседников, да что собеседников, сколько друзей я нашел в сетях!
Здесь и новости и чтение и интересные ссылки. Здесь столько поводов для размышлений, о которых ты и не додумался бы сам. Здесь живая беседа, обсуждение реальных жизненных вопросов, в том числе и христианской жизни.
Для меня это еще и моя аудитория, мои любимые читатели, да что уж там, и средство к существованию.
- Я ухожу из сетей!
А с женой продолжишь разговаривать? А с мамой? А с сыном? А с соседом? А с коллегой по работе? А с начальником? А если друг по телефону позвонит, тоже не подойдешь?
- Прости, не могу сейчас говорить, пост у меня. А это все - празднословие. Мы ж молимся "Дух празднословия не даждь ми". Извини, после Пасхи.
Боишься быть празднословным? Ну, просто не осуждай, не злословь, не гневайся из-за чужого мнения, косточки не перемывай ближнему... Трудно? Невозможно? В этом смысле, сети прекрасную возможность дают для упражнения в добродетелях.
Ведь не сети же дурные. Я дурной. Во мне проблема.
А то получается, топор виноват, что Раскольников бабку зарезал.
ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК
вы можете заказать его по ссылке
https://forms.gle/jsh8qymWwXV42xny9
- Вернусь после Пасхи. Или прервусь на первую и Страстную седмицы.
Для меня, например, сети давно уже не забава. Сети расширили мне круг общения, подарили множество интереснейших собеседников, да что собеседников, сколько друзей я нашел в сетях!
Здесь и новости и чтение и интересные ссылки. Здесь столько поводов для размышлений, о которых ты и не додумался бы сам. Здесь живая беседа, обсуждение реальных жизненных вопросов, в том числе и христианской жизни.
Для меня это еще и моя аудитория, мои любимые читатели, да что уж там, и средство к существованию.
- Я ухожу из сетей!
А с женой продолжишь разговаривать? А с мамой? А с сыном? А с соседом? А с коллегой по работе? А с начальником? А если друг по телефону позвонит, тоже не подойдешь?
- Прости, не могу сейчас говорить, пост у меня. А это все - празднословие. Мы ж молимся "Дух празднословия не даждь ми". Извини, после Пасхи.
Боишься быть празднословным? Ну, просто не осуждай, не злословь, не гневайся из-за чужого мнения, косточки не перемывай ближнему... Трудно? Невозможно? В этом смысле, сети прекрасную возможность дают для упражнения в добродетелях.
Ведь не сети же дурные. Я дурной. Во мне проблема.
А то получается, топор виноват, что Раскольников бабку зарезал.
ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК
вы можете заказать его по ссылке
https://forms.gle/jsh8qymWwXV42xny9
👍21❤5👎1