Хоть бы словечко правды. Хотя бы одно словечко.

Комментарий официального представителя МИД России М.В.Захаровой в связи с четвертой годовщиной начала специальной военной операции
24-02-2026


Четыре года назад, 24 февраля 2022 года, российские Вооруженные Силы в соответствии с решением Президента России В.В.Путина на основании положений Конституции Российской Федерации приступили к реализации специальной военной операции (СВО). Она нацелена на устранение угроз, проецируемых киевским режимом с подконтрольных ему территорий, обеспечение демилитаризации и денацификации Украины. Все действия осуществляются в строгом соответствии со статьей 51 Устава ООН, регламентирующей право на индивидуальную и коллективную самооборону.

Этому вынужденному шагу предшествовали восемь долгих лет, в течение которых наша страна со всей ответственностью пыталась содействовать политико-дипломатическому разрешению конфликта в Донбассе, ставшего следствием срежиссированного, профинансированного и организованного Западом вооруженного государственного переворота в феврале 2014 года.

Захватившие 12 лет назад власть в Киеве национал-радикалы с молчаливого одобрения своих западных покровителей насильственно насаждают многонациональному народу Украины собственные порядки, основанные на идеологии агрессивного национализма и построения этнократичного государства. Тех, кто не принял диктатуру «победителей майдана» и не стал предавать родную историю, культуру, предков, русский язык, православную веру – а это миллионы мирных жителей Донбасса и Новороссии – подвергли множественным репрессиям. Против них киевский режим развязал настоящую войну на уничтожение.

К 2022 году количество жертв вооружённого конфликта в Донбассе среди его населения превысило 13,5 тысяч человек. Ещё десятки тысяч людей потеряли кров, испытали бесчисленные страдания и лишения. Спонсоры путчистов и контролируемые ими международные организации и профильные институты намеренно замалчивали масштаб трагедии. В нарушение своих мандатов они с первых дней после госпереворота беззастенчиво обслуживали геополитические интересы тех, кто поставил задачу «зачистить» Украину от всего русского, исторически ей присущего.

Была развёрнута масштабная антироссийская, антирусская пропагандистская кампания, единственной целью которой было убедить мир в том, что русские и все наши народы, кто считает себя частью большого Русского мира, будто бы не имеют права на сохранение своей национально-культурной идентичности – ни на Украине, ни где-либо ещё. Не говоря уже о праве на самоопределение и сохранение исторического единства с Россией, праве на достойное развитие и надёжную безопасность.

Одновременно те же международные структуры картинно не замечали человеконенавистническую бандеровскую идеологию и преступления украинских неонацистов, которым был дан «карт-бланш» на любые деяния. Оружие для уничтожения всего русского, что называется, «лилось рекой».

С 2014 года при помощи Запада шёл активный процесс милитаризации Украины и военного освоения её территории как потенциального театра боевых действий против России, что создавало угрозы, сопоставимые с угрозой существованию нашей страны. Всё это вкупе с безудержным расширением НАТО привело к глубокому кризису безопасности в Европе. Россия пыталась достучаться до Вашингтона и Брюсселя. Предостерегала от поощрения стремления Киева к членству в альянсе, от накачки Украины вооружениями, пестования милитаристских, нацистско-русофобских настроений «майданного» режима. Долго и настойчиво разъясняла, где и почему проходят наши «красные линии».

Российские предложения о предоставлении юридических гарантий безопасности, касавшиеся в том числе нерасширения НАТО на Восток, возвращения его военной инфраструктуры к конфигурации 1997 года (т.е. на момент подписания Основополагающего акта Россия-НАТО), были проигнорированы.

Серьёзную обеспокоенность у нас вызывали и публично озвученные Зеленским в феврале 2022 года на Мюнхенской конференции по безопасности претензии на обладание ядерным оружием, что создавало реальные риски для России и стратегической стабильности в целом. Таким образом, были разрушены три главные основы украинской государственности – нейтральный, внеблоковый и безъядерный статус, обеспечившие её международное признание в начале 1990-х годов.

Своевременность и обоснованность принятого в 2022 году российским руководством решения о начале СВО подтверждается непрекращающимся сползанием подконтрольных киевскому режиму территорий в подлинное нацистское мракобесие. Рядовыми явлениями там стали восхваление преступников третьего рейха и их кровавых пособников-бандеровцев, осквернение памятников советским воинам-освободителям, захваты храмов канонической православной церкви и репрессии против верующих, насаждение всё более дискриминационных законодательных актов.

Среди прочего, СВО вскрыла планы ведомого англосаксами западного лагеря навязать международному сообществу некий «миропорядок, основанный на правилах», единственной целью которого является обеспечение и поддержание гегемонии Запада. Законные интересы безопасности России и союзников нашей страны мешали этому. Сегодня многим, в том числе на Западе, стала очевидна ущербность и нереалистичность их геополитической затеи.

В рамках реализации задач СВО Вооружённые Силы Российской Федерации мужественно и доблестно вносят неоценимый вклад в укрепление региональной и международной стабильности. Наша страна активно ведёт диалог со всеми заинтересованными партнёрами о создании системы равной и неделимой евразийской безопасности. Убеждены, что этому будет способствовать и разрешение украинского кризиса с учётом законных интересов России. Все цели СВО будут достигнуты.

Прочный, справедливый и устойчивый мир возможен только на основе устранения первопричин конфликта. Именно этой задаче подчинены текущие усилия нашей дипломатии, в том числе в контактах со странами Мирового большинства и в рамках российско-американского диалога.

Вторник первой седмицы.
Я очень люблю Великий покаянный канон. И за то, чтобы в очередной раз послушать, как наш отец настоятель нараспев выводит "...и в Сигор угонзай" я бы объявил все седмицы Великого поста первыми.
Да, февраль, целый день не емши. Зима, снег. Сумерки. В храм заходишь, темно. Грустные растерянные лица прихожан. Запоздалые просьбы о прощении. Все отводят глаза. Свечи в руках. Первый ирмос, в центр храма выходят четверо. В черном. Священники. Лица тихие. Свечки опять же. Читают. Хор поет. Опять читают. После 6-й песни - на коленочки "Душе моя, душе моя...". Встали. Еще три песни. 35-40 минут. Потом Великое повечерие. Полтора десятка земных поклонов. По времени еще столько же. Священники выходят и читают, как простые чтецы. Это бабушки шепчутся. "Смотри-смотри, как простые чтецы..." Умиляются. На коленочках, глядя в книжку, чтобы точно по тексту, дежурный священник просит прощения у братьев и прихожан. Его прощают. Он всех прощает. Короткая проповедь, обычно про то, что не надо грустить и что будет Пасха. Священники вышли из алтаря уже в гражданском. Пошли все под благословение. Каждый к своему. Кто-то ко всем. Разошлись по домам.
И так четыре дня.
"...и в Сиго-о-ор угонз-а-а-ай".
Любимые строчки, любимые мелодии, любимые ощущения.
Тишина. Покой. Грусть.
Тихий покой. Тихая грусть. Тихая тишина.
И текст. Слово.
Текст, слово, которого никто не понимает. Да, из года в год все с книжками. Из года в год, все бабушки наши даже с фонариками - темно же, как в темноте читать? Многие после канона и за повечерием по книжкам следят. С фонариками.
И никто ничего не понимает.
Я, образованный человек, понимаю канон, когда читаю спокойно, келейно, со словарем и комментарием - процентов на 90. Когда в храме - процентов на 60. И то, если вспомню неожиданно, кто такие Дафан и Авирон, и что там у Саула с отцом приключилось.
После стиха "Зной дневный претерпе лишения ради патриарх и мраз нощный понесе, на всяк день снабдения творя, пасый, труждаяйся, работаяй, да две жене сочетает." я оторопело ищу цепочку смыслов, кто этот патриарх, что он там делал на морозе, и хорошо ли, что у него в итоге было две жены.
Я не успеваю. А за ним уже новый стих. И новый.
Выражения "яко благоутробен" или "отсюду препрен бых аз" не вызывают в моем интеллектуализированном двумя богословскими образованиями мозгу реакции немедленного понимания, они шелестят и все мимо, мимо.
Я великое повечерие на слух при монотонном скором чтении, когда все уже и от канона-то утомились, понимаю процентов на 30. А что понимают бабушки?
В итоге?
Тихий покой. Тихая грусть. Тихая тишина.
Бабушки с фонариками...
Которые вообще ничего не понимают.

Все хорошо. Хор великолепный. Чтение отчетливое. На нашего настоятеля специально нужно ходить слушать, как он читает Канон.
Но ничего никому не понятно.
Образы неблизкие, особенно ветхозаветные. Опять же Дафан и Авирон. И таинственный патриарх-двоеженец.
Строй стихов необычный. Ищешь подлежащее, сказуемое, а где там то подлежащее?

Слова нет. Слово отсутствует. Оно не играет давно уже первейшей роли в Церковном богослужении. Темнота. Свечки. Черные одеяния. Запахи. Распевное чтение. Смена исполнителей. Поклоны. Земные поклоны. Целый набор традиций, обычаев, символов.
Это перформанс. Это флэшмоб. Это инсталляция. Это актуальное искусство.
Оно создает настроение. Оставляет впечатление. Умиротворяет. Умиляет.
Но в нем нет Слова. Слово не играет в нем вообще никакой роли. Или самую последнюю.
Сама вот эта картинка бабушек, светящих фонариками в книжки, которые тянутся за Словом, но которым Церковь не готова включить свет, потому что традиция гасить свет есть, а традиции делать Слово понятным нет…
# великопостныйдневник

Вы можете заказать "Великопостный дневник" в электронном виде по ссылке:
https://forms.gle/LJpwV6GioDWNJ5GT9

МИЛОСТИВЫЙ БОГ И МИЛОСТИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
Но ведь, проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.
Милость - состояние вообще не свойственное нам после грехопадения. Милость не в том, чтобы подать два рубля, первую же попавшуюся тебе в кармане монетку, нищему на Невском. А в том, что ты почувствуешь к нему, когда он украдет у тебя десять тысяч рублей.
Гнев и желание возмездия - такие естественные нам качества, они рождаются сами, их не надо вызывать, трудиться над ними. Милость - ее еще надо поискать в себе. Вообще даже чтобы начать ее искать, просто подумать, а не поискать ли мне в себе милость, должно что-то случиться.
Поймать, накостылять, отругать, наорать, сдать в милицию, прибить этого вонючего бомжа - просто. Проще некуда.
Вздохнуть и сказать:
- Господи, помилуй его. И мне помоги не сердиться и не орать и не звать милицию. И если не поймал, то ночью не не спать и не придумывать ему миллион разных кар. Может, ему эти десять тысяч нужны больше, чем мне.
Сейчас многие скажут, что так мы разрушим устои, что зло должно быть наказано, иначе нам тут всем кирдык. И даже вспомнят князя Владимира, который перестал карать разбойников, от чего ушел мир и покой в обществе. Да, так, но, похоже, что именно за это вдруг с Духом Христовым пришедшее перерождение князя Владимира мы его и любим. За то, что такое обычное и естественное, такое правильное и земное, он сменил на неестественное и неземное. Сменил земное на небесное.
Отчего мы как завороженные читаем в патериках, вот Макария Великого оболгали в связи с девицей, а он молчал и не требовал наказать истинного виновника и принял вину его на себя? Отчего мы так радуемся, у нас свет в душе, когда узнаем, как Серафим Саровский, избитый разбойниками, с переломанной спиной, умолял простить своих обидчиков и даже угрожал уйти, если их накажут. Отчего?
Гнев и мстительность не только легко нам даются. Они еще и приятны. Какой же это кайф, наслаждение, когда ты его догнал и прибил, или милиция его все-таки повязала, он повержен, посрамлен, справедливость восторжествовала. Есть о чем теперь рассказать, обсудить, пересудить.
Гневающийся и мстящий Бог близок нам. Он гневается, будем и мы гневаться. Он не прощает до седьмого колена, ну и мы не простим. Он воздает, и мы воздадим.
Милостивый Бог - это нам суд. Милостивый Бог, который не только прощает виновного, уличенного, обличенного и пойманного, заслуживающего самой лютой кары и наказания, а сам идет и принимает это наказание. Невинный за виновного. И это нам Страшный Суд. Не в том смысле, что нас теперь всех накажут за то что мы были немилостивые, нас не простят, за то, что мы не прощали. А в том смысле, что, взирая на такого Бога, мы судим сами себя, совесть наша судит и говорит нам, мы совсем не такие. Мы не такие, как наш Бог, и нам такой Бог не сильно нужен. И то, что Он нам не нужен такой, что мы вместо любящего и милостивого воздвигаем себе гневного и мстительного - это тоже нам Суд.
Заложенное в нас Богом желание Законной Справедливости, чтобы мы не переубивали тут друг друга, что бы мы тут как-то уравновесились, оно давно уже заменено Христом призывом к любви и милости. Милости хочу, а не жертвы. Милости. О ней писал Николай Японский. Не та милость, милость грозного судии, а милость матери, милующей свое дитя.
Грозный карающий Христос на кресте, кричащий своим распинателям:
- Вы, блин, у меня еще получите!
Как это близко, как это нам желанно.
Все эти замечательные истории про то, как льдиной отрезало голову Саломее в отмщение за голову Иоанна Крестителя. Или про Николая Чудотворца, давшему по морде Арию.
- Суки! - кричит Христос с креста, - Ну только дайте добраться до престола моего!
Что? Кощунство?
Льна курящего не угасит. И трости надломленной не преломит - это наш Бог. В страшных дырах гвоздинных, в уколах от длинных шипов тернового венца, с содранной кожей на спине от немилосердных побоев приходит к нам Царь Славы, Творец и Владыка Вселенной. Не просто отменяет нам наши законные, положенные нам наказания по Закону Справедливости. А Принимает все эти наказания на Себя. Невинный, за нас виновных.

Он не просто говорит нам о милосердии, Он Сам и есть Милосердие.
Подражайте мне, как и я Христу, говорит Апостол. Вот в этом подражать. В невозможном, в том, чего нам ужасно не хочется, что нам невыносимо, что нам нежеланно, подражать в Милости. Поклоны-то мы все сделаем, и без мяса и молока пересидим 49 дней. А вот будем ли мы милостивы? Простим ли? Хотя бы встанет ли перед нами образ поникшего головой, умершего в страшных мучениях на кресте Христа, когда руку занесем для ответного удара?
Нет-нет, любовь и милосердие никогда не восторжествуют на Земле. Никогда не станут всеобщим добровольным желанным законом наших сердец. Не стоит этого опасаться.
Но каждый, зная, видя перед собой милостивого Бога на кресте, может себя немножечко понуждать к тому, чтобы хотя бы начать с собой разговор о милосердии, о любви, о прощении. Не абстрактно как-то и так вообще. А в каждой нашей обиде. В каждом нашем ущербе от других людей. маленьком или большом. Даже если не получается прощать, даже если не получается быть милостивым, просто хотя бы понимать. Вот тут мог простить и не простил. Вот тут мог помиловать и не помиловал. Это уже нам хорошо. Это уже разговор со своим сердцем.
Проповедуя милостивого Бога, мы проповедуем милостивого человека.

Мои собеседницы в Европе.
- Смотрите, какая зима была холодная. Но вот февраль и уже +15. Чем больше Путин обещает, что мы все замерзнем, тем у нас теплее.
- Понятно, - отвечаю, - Бог не фраер.
- Простите, не понимаем.
- Что тут понимать, - говорю, - Аслан - не ручной Лев.

С удивлением смотрю на своих ровесников, которые чего-то все еще празднуют сегодня. Особенно наблюдая с ужасом, что эта самая армия творит в Украине.
Я там был. В советской Армии. Был не по своей воле. Была демографическая яма, солдат-срочников не хватало, и отменили отсрочки для студентов. Ну и загремел под фанфары, как говорила моя мама. Не пойти было невозможно. Ну в той системе возможностей и ценностей, которая была у моей семьи.
Интеллигентный Ленинградский мальчик, готовившийся стать Великим Русским Поэтом.
Выжил я там чудом. Меня били, надо мной издевались, меня унижали. я там бессменно убирал говно, я был физически очень слабым, с физкультурой у меня была беда. Но я как-то чудом выжил и не погиб. А выжил я умом и построенной хитрой сложной дипломатией и построением различных союзов. сначала дипломатических, с людьми, которые меня могли защитить. А потом эти союзы превращались в очень такую добрую дружбу.
Я был умный и начитанный. А люди вокруг меня оказались совершенно не начитанными, не развитыми. Но у них, у многих, была тяга вот к этому, к тому, что было у меня. Я рассказывал о книгах, рассказывал о жизни, об истории, о политике, о философии, о смысле жизни. А там, казалось бы, был культ силы во всей своей примитивности и жестокости. Но в какой-то момент меня перестали бить и издеваться надо мной, потому что со мной было интересно. Ко мне приходили помочь написать письмо родителям, разобраться в отношениях с девушкой. В каких-то конфликтах, не только армейских, но и оставшихся далеко, домашних. Я мог, например, подробно, разложив по полочкам, ответить на вопрос:
- Почему в армии столько долбоебов?
То есть, что командуют нашей армией сплошные, за редким исключением, долбоебы, это видел каждый. Но откуда они берутся? Почему каждый, кто превращается в начальника с неограниченной властью, становится долбоебом?
Это отвратительная штука - армия, не дай Бог туда попасть.
Но у меня оттуда остался один замечательный друг, Володя, он жил в Киеве, мы не виделись после 2014, а три месяца назад он умер от инсульта, его призвали в какой-то резерв в 58 лет, они охраняли какое-то болото. Там ему стало плохо и он умер. Та армия, в которой мы подружились, напала на его страну и погубила его.
И еще у меня остался какой-то приобретенный навык - выживать и побеждать. А еще это был опыт жизни и зависимости от обычных людей - другой жизни, другого опыта, интеллекта, интересов, но людей. я после этого прекрасно руководил и общался с людьми и на овощной базе, и в автосервисе, и на базаре, и уж тем более у себя в Мезени на лесной делянке, на лесозаводе или на мясокомбинате или в месте забоя оленей.
Это не праздник, конечно же, особенно после того, что ты знаешь, мы будем вспоминать завтра, это черная туча, накрывшая мою страну и мой народ. Это кровь, разрушение, смерть и беззаконие. Вот, что означает этот день.

Никаких мучеников не было. Апостолы первыми похватали мечи и кинулись организовывать вооруженную борьбу за свободу, независимость и православие как единственную верную религию. За ними подтянулись Поликарп и Игнатий, потом Димитрий Солунский с Георгием Победоносцем. Вся история христианства до Константина - это история вооруженной борьбы христиан. Так называемые мученики - лидеры, организаторы и простые воины, павшие с оружием в руках за свободу и независимость своих родин и поместных церквей.

Конец месяца, помогите автору. Ну, пожалуйста.

Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s

Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com

Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607

Вот эти отношения "Бог - ангелы - бесы - человек", с ними ничего вообще не понятно.
То есть мне непонятно, почему ангелы не возьмут и не победят всех бесов.
Если всех злых людей после смерти ожидает, по одной версии, самой распространенной, сегрегация и помещение в не самые лучшие места для дальнейшего вечного страдания, а по другой - исцеление в них всякого зла и полное восстановление в добре, но пока Бог этого не делает, хочет, чтобы они сами тут, на этой временной Земле, повыбирали между добром и злом.
То почему с бесами, которые выбрали уже зло раз и навсегда, Бог и ангелы не поступили так же? Почему они все еще на свободе и свободны творить свое ужасное зло?
На это обычно отвечают, что Бог не нарушает свободы даже бесов. Пускай, мол, делают, что хотят. Даже зло.
Но видите ли в чем дело. Вот, например, Серафим Саровский, например, говорил Мотовилову (если мы вообще все еще склонны верить этим свидетельствам Мотовилова), что если бы он мог только представить самого маленького бесенка, то он, этот бесенок, мог бы своим самым малюсеньким коготочком перевернуть весь мир так, что от него, от мира, ничегошеньки бы не осталось. И только Бог, по Своему бескрайнему милосердию, не позволяет ему этого сделать.
Ну, и где же тут свобода для бесов? Никакой свободы. Ноль свободы. Ты свободен творить свое маленькое зло. Или даже большое. Но в рамках.
Вот мы в молитвах читаем и просим ангела-хранителя, а я тут у себя в храме обнаружил сегодня, развлекаясь за литургией, что у нас на южных дверях изображен Архангел Михаил, а на северных - никакой не Гавриил, а очень даже ангел-хранитель. Притом что у нас у каждого есть свой ангел-хранитель, то есть их множество, я не уразумел, чей конкретно ангел-хранитель у нас нарисован. Но это так, к слову. Так вот в молитвах мы просим ангела-хранителя: отгони. Отгони всякие бесовские силы. То есть мы не допускаем, что он мог бы просто однажды взять и раз и навсегда вообще его победить. Этого беса. У него же меч. Пырнул бы его...
Но нет. Это как татаро-монгольское иго. Орда. Казалось, что вся эта беда будет вечной и можно их только отгонять. Победить нельзя. Так и здесь. Мы просим: отгони все эти силы бесовские. И ангела хранителя, и Матерь Божью и святых. Мы не говорим ангелу-хранителю:
- Ну, пожалуйста, выпусти ему кишки. Этому бесу.
Нет, мы живем в дуалистическом ощущении. Ангелы и Бог не будут побеждать беса. Это будут вечные качели, тянитолкай. Отогнать попросить можно. А кишки выпустить нельзя.
Кишки им выпустят потом, на Страшном Суде. А пока нельзя.
Почему нельзя?
И вот на эти "почему" ответов нет. Надо как-то уже смиряться, что нету. Что вот это какие-то запредельные для нашего понимания сферы, в которые мы не получили доступа.
- Где ты был, когда я полагал основание Земли?
Бог ставит Иова на место. И предлагает каждому из нас и о своем тоже месте помнить.
Не то, что Бог хочет нас унизить, я думаю. Просто это так. Просто мы - не Бог. И познать ум Божий не выйдет. И во всем вообще разобраться у нас не получится.
Но хотелось бы, это я понимаю. Вместо благоговейного молчания на границе Тайн Божиих у меня самого всегда готовое:
- Если я чего-то не понимаю, значит это все фигня, не заслуживающая моего понимания.
Буду искать. Буду копать дальше. Пока снова не упрусь в то, что это тайна.
Или Тайна.
Кстати, еще один вопрос.
А вы видели когда-нибудь на иконе Ангела с бородой?
Я - нет.

ПРО ТЕХ, КТО СМОТРИТ,
ДОСТОЙНО ЛИ ПРИЧАЩАЮТСЯ ДРУГИЕ
Читательница:
- Причаститься можно в осуждение. Недостойное Причащение приводит к болезням и смерти.
ИА:
Значит Вы болеете все время?
Читательница:
Я-то в здравии. А вот Вы пишете, что внезапно Вам плохо стало. И с приступом Вы попали в больницу.
ИА:
То есть Вы не болеете, и можно из этого сделать вывод, что Вы причащаетесь достойно? А я болею, и значит недостойно?

И тут она меня в бан.
А кто виноват?
Батюшки виноваты, которые без рассуждения трясут с амвонов апостолом Павлом про причащение в осуждение и происходящие оттуда болезни.
А отсюда что, от этого потрясания? Одно только превозношение над прочими человеками.
Если человек причащается и болеет - он грешник, он в осуждение причащается. А я вот не болею, значит я не во осуждение, значит я - праведница.
Но ты ведь будешь все равно болеть. Праведница ты или грешница. Все равно будешь болеть. Еще нет таких, чтобы не болели и не умирали. Хоть обпричащайся. Ну и что это тогда за критерий чьей-то там праведности? Особенно если моей собственной. Превозношение одно. И капкан. Западня.
Как Чехов говорил:
- Мы попали в запендю.
Потому меня и забанила, что картина рушится. И себя негоже признавать праведницей в открытую, мол да, я причащаюсь достойно. Ведь только же на исповеди небось каялась, что она хуже всякой твари.
Но как теперь другого судить? Ведь приняла эти слова Павла, чтобы судить других. И всё, ловушка. Картина рушится, поэтому лучше забанить автора, то есть оппонента, который ей всю несостоятельность таких суждений на тарелочке приносит.
Батюшки, которые ужасно любят строжить прихожан на предмет недостойного причащения, строжьте лучше сами себя. Потому что Павел это говорит каждому из нас для личного употребления, а не для оценки неправедности окружающих. Каждому батюшке для личного его употребления. А не для того, чтобы пугать и виноватить прихожан.
Я, не он, а я сам к себе приглядываюсь, насколько недостойно я причащаюсь. И понимаю, что, блин, все равно недостойно. И тогда я все же приступаю, но приступаю "с верою и любовью и страхом Божиим". И не смотрю, как приступают другие.
А то таким вот дамам начинаешь рассказывать про Амвросия Оптинского, например, про то, как он тяжко болел, что даже и называли его многоболезненным. А она тебе:
- Вы все врете.
Это даже, можно сказать, языческий вполне подход. Что страдания, болезни и смерть - это Бог злится на грешников.
У одного знакомого священника ребенок часто болел. И воспитательница в детском саду как-то его спросила:
- Как же так? Почему у Вас ребенок так часто болеет? Вы же батюшка!
То есть был бы нормальный батюшка, или поколдовал бы сам, чтобы ребенок был здоров. Или Бог бы не наказывал его болезнями ребенка, если б он поменьше грешил.
Но про это можно еще долго и подробно говорить, про Божьи награды и наказания. И существуют ли они.

Возлюбленные мои. Я денег-то почти не прошу. Потому что нужно не просить, а караул кричать. Их очень мало. Ваших пожертвований очень мало. Почти нет совсем. Я потому и не прошу, и караул не кричу, что просто сижу бессильно как бедненький Иона под тыквой и унываю. Как бедненький Ароныч под тыквой...

КОГДА НАЧАЛАСЬ ВОЙНА
Я не знал, что писать. Я пытался прийти в себя и не приходил.
Я прекрасно, знаете, теоретизировал последние две-три недели перед войной, что война будет. Я как-то сидел, сопоставлял, кто и что сказал, в основном, Путин. И до меня дошло со всей очевидностью в начале февраля, что война обязательно будет, дошло причем поздно вечером и я уснуть не мог от ужаса, что она будет. Что Путин не сможет ее не начать. Не то, что его кто-то вынуждает, про Донбасс он не будет думать, у него эта война в голове и сердце, не война с Украиной, а война за Украину, так он ее воспринимает. Война за новую жизнь для украинцев, за их новую прекрасную жизнь, опять же как он, Путин, ее понимает.
И меня тогда здорово шандарахнуло.
Но в то утро, 24-го, я встал не поздно, одного батюшку мне Бог послал с матушкой на экскурсию из Российской глубинки впервые за полгода почти, я встал на экскурсию ехать.
То есть вчера было ясно, что сегодня нападут. Но вот ты встаешь, смотришь там на телефоне. А там в уведомлении от одной западной радиостанции:
- Россия бомбит Украину.
А мы же ведь, ну наше поколение, я уж точно, все имеем это поражение, эту травму от Великой Отечественной. Фильмы, книги, рассказы ветеранов, я вспоминаю детство и юность, мы же жили той войной, жили среди ее участников и очевидцев.
И вот это вот:
- Россия бомбит Украину.
Понимаете?
Дикость знаете в чем?
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война...
Вот эта картинка, вполне понятная, вполне органичная: немецкие самолеты бомбят Киев, Украину.
А сейчас все то же, но:
- Россия бомбит Украину.
Это какая-то дикая невозможность происходящего. Понимаете?
Невозможность. От Гоголя. От "Тиха украинская ночь". Оттого, что моих детей воспитала простая харьковская тетя Нина. Оттого, что лучший мой друг, еще из армии, Вовка живет в Киеве, он поет украинские песни. А его там бомбят. Кто бомбит?
У него жена, у Вовки, дети, горилка, я помню его маму... Когда он приезжал, а он до 2014 каждый горд к нам приезжал, мы сидели, пели до утра, говорили, потом сидели, обнявшись. знаете, так крепко, как друзья обнимаются. А теперь его бомбят...
И кто бомбит?
Ну хорошо, Путин не мой президент.
Но ведь Вовку бомбит не лично Путин. Там люди. Простые и не очень простые люди. Русские люди. Мы с ними по одним улицам ходим, в одних магазинах в очередях стоим, на одном языке разговариваем. Они мне кто? Свои? Чужие? А они бомбят Вовку. Хотят убить Вовку. Его жену, его детей. Бомбят вот эту всю нашу прошлую жизнь, наверное. Хотят убить всю эту нашу прошлую, не такую уж и плохую жизнь. Им сказали ее убить.
А им отвечают другие люди, их пытаются убить те, кого эти люди пытаются убить. И эти "те" люди, тоже мне как будто не чужие, и с ними мы ходили по одним и тем же улицам, хоть между нами и пролегла государственная граница, но улицы-то были и остаются те же.
И этот круговорот смертей, круговорот ненависти...
Я не знал, что с этим делать. Я убит был просто. Я был раздавлен. Наверное, вам не очень интересно читать про меня. Но может быть, вы тоже так себя чувствовали.
Вот он решил. Путин. У него в голове сложился клубок идей. И он послал одних людей убивать других людей. Для чего? Для счастья и тех людей и этих?
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом.
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.
Это Пушкин "Анчар".
Перечитайте, это вот про это. Как один человек, облеченный властью, посылает других людей, чтобы они сделали так, чтобы он мог убить много-много разных людей. И сами эти люди, которых он использует, тоже погибают.
По какому праву?
По какому праву?
По какому праву?
- И как мы будем дальше жить? - думал я.
Он будет нами править?
Наш Патриарх продолжит принимать от него букеты в подарок. Благословлять пушки, ракеты и знамена, а перед выборами говорить, что он, Путин, единственный достойный кандидат?

А три четверти народа, к которому я принадлежу, продолжат мне объяснять, что если не он, то кто же?
А мудрейшие из моих друзей станут все так же меня убеждать, что если не Путин, то Гиркин?
И вот эти люди... Меня, знаете. ужасно взволновали вот эти люди на госсовете. Помните?
Медведев. Его ж либералы прочили когда-то в преобразователи, ратовали, чтобы он переизбирался в президенты. А вообще, он же наш. питерский, профессорский сынок, я его в коридорах университета встречал.
Или Козак. Он, когда студентом был, то заходил иногда к моему знакомому профессору юристу попить чайку, а потом шел на ночную смену в магазин "Стрела" на Измайловском", грузчиком работать.
Или Валюшка-стакан... Нормальная ж баба была.
Да все там.
Шойгу что ли не был когда-то человеком?
Лавров так и вообще стихи пишет.
А я смотрел на этот госсовет, на их отношения с хозяином. Это паноптикум. Это искривленные души. Искривленные души.
Я трезвый.
Это был хаос в голове потерявшегося человека. В моей голове.
Наверное, надо всем этим стоит Бог.
Или Его отсутствие. Бывает же, наверное, что Бог не причем?
Вот это, знаете, у меня было, ощущение безбожественности происходящего.
В этих искривленных людях на Госсовете, а когда-то нормальных, обычных.
В улыбающихся глазах этого отечного злодея, а когда-то ведь нормального человека, я точно знаю, нормального человека., который посылает теперь одних людей убивать других людей.
Безбожественность одних хороших человеков, которые убивают сейчас других хороших человеков. Стреляют друг в друга, бомбят, взрывают, режут...
Все было плохо.
Все и сейчас очень плохо.