ПОРТРЕТ ДЯДИ ТОЛИ
Пиковый валет из так называемой "Славянской колоды" - точный портрет моего первого отчима дяди Толи. И я маленький замечал, и друзья его говорили, что художник как будто с него рисовал, и мама подтверждала. Фотографий у меня не осталось. Но вот есть портрет. Говорили, что он очень красивый. Женщины были от него без ума. Он жил с мамой, с нами, и при этом не скрывал и похвалялся, с кем он вчера спал, а с кем неделю назад. Он называл это "сношался".
- А я вчера с Нинкой сношался...
Мама очень любила его. Она все прощала и все терпела. Ее даже упрекали, что это она споила его, потворствовала его пьянству, никогда не отказывала, когда он просил купить выпить, чтобы он только не бросил ее. Не знаю, как там было. Папа только что умер. И мы стали нищие, мама продавал все, что еще оставалось, какие-то золотые вещи, посуду, приборы, одежду, книги, чтобы можно было покупать ему выпивку. Я помню ломбарды, квитанции, заложить, перезаложить, снова заложить, не успели выкупить...
К двадцати семи годам он был уже совершенно спившийся человек. Он не мог уже не пить. С очень высокомерным при этом и циничным отношением к миру, к людям, к женщинам, к любви, к любому чистому искреннему чувству, ко всему.
Он говорил мне:
- В Бога, Илья, я не верю. Бога нет. И в рай я не хочу, там скучно. А на ад бы согласился. Думаю, компания там будет интересная.
Отец его был фронтовик. Мать, я ее очень хорошо помню, маленькая, добрая, мягкая, обожавшая его женщина, которой он желал сдохнуть, когда она отказывалась ему покупать спиртное. Однажды соседи по коммуналке вытащили ее, заснувшую уже головой в духовке включенной газовой плиты. Она сказала, когда ее привели в чувство:
- Он сказал мне, сдохни, ну я и решила сдохнуть.
Они жили на 8-й Советской, в коммунальной квартире, мать его работала уборщицей в пекарне, где делали овсяное печенье и кексы с изюмом по 16 копеек, и часто приносила их домой, дача у них была в Белоострове, а еще он любил приглушенный свет, чтобы не люстра, а чтобы в комнате горел ночник, едва-едва. Мне 57 лет, я ненавижу тот район, в Петербурге его называют "Пески" - Суворовский проспект и Советские улицы, меня воротит от Белоострова, от вокзала в Белоострове, от самого слова "Белоостров", когда я вижу его на дорожных указателях. Кекс с изюмом и овсяное печенье - отвратительны. У них какой-то особый щемяще-гадкий привкус. Когда в комнате вдруг делается полумрак или кто-то просит выключить большой свет и включить какое-нибудь бра или ночник, меня охватывает тоска и тревога, мне нужно, чтоб было светло, у меня дома всегда ярко и бестолково горит свет. Никаких ночников.
Я ненавидел его, в этом стоит, наконец, признаться. Он бил маму, он пил, он матерился, он как-то пытался воспитывать меня, не очень, правда, настойчиво. Чаще ему было на меня плевать. Но это была, особенно после папы, после мира, уюта, тепла, любви и уважения, это была скотская жизнь, скотская, скотская, это было какое-то совершенное расчеловечение жизни - водка, водка, коньяк, водка, разговоры про баб, водка, снова про баб, налитые глаза, опять он бьет ее, опять я плачу, цепляюсь ему за руку, а он волочит ее за волосы по коридору:
- Дядя Толя, не бейте маму, ну пожалуйста!
Я ненавидел его. Мне было восемнадцать, когда я видел его последний раз, перед армией мы поехали с другом в Зеленогорск на велосипедах, кататься. Обратно возвращались на электричке, стояли с велосипедами в тамбуре. В Белоострове вошел он. И первое мое желание было отвернуться. И я отвернулся. Он прошел в вагон и сидел там и не сводил с меня глаз до самого Ленинграда. А я не смотрел на него. Я не мог смотреть. Так и не посмотрел. Знал, что он сидит рядом, за стеклянной дверью, и меня трясло, колотило. Сейчас спокойнее. Почти совсем спокойно. Когда молюсь, поминаю его вслед за папой, среди других своих отчимов. Смерть и время все выравнивают.
Пиковый валет из так называемой "Славянской колоды" - точный портрет моего первого отчима дяди Толи. И я маленький замечал, и друзья его говорили, что художник как будто с него рисовал, и мама подтверждала. Фотографий у меня не осталось. Но вот есть портрет. Говорили, что он очень красивый. Женщины были от него без ума. Он жил с мамой, с нами, и при этом не скрывал и похвалялся, с кем он вчера спал, а с кем неделю назад. Он называл это "сношался".
- А я вчера с Нинкой сношался...
Мама очень любила его. Она все прощала и все терпела. Ее даже упрекали, что это она споила его, потворствовала его пьянству, никогда не отказывала, когда он просил купить выпить, чтобы он только не бросил ее. Не знаю, как там было. Папа только что умер. И мы стали нищие, мама продавал все, что еще оставалось, какие-то золотые вещи, посуду, приборы, одежду, книги, чтобы можно было покупать ему выпивку. Я помню ломбарды, квитанции, заложить, перезаложить, снова заложить, не успели выкупить...
К двадцати семи годам он был уже совершенно спившийся человек. Он не мог уже не пить. С очень высокомерным при этом и циничным отношением к миру, к людям, к женщинам, к любви, к любому чистому искреннему чувству, ко всему.
Он говорил мне:
- В Бога, Илья, я не верю. Бога нет. И в рай я не хочу, там скучно. А на ад бы согласился. Думаю, компания там будет интересная.
Отец его был фронтовик. Мать, я ее очень хорошо помню, маленькая, добрая, мягкая, обожавшая его женщина, которой он желал сдохнуть, когда она отказывалась ему покупать спиртное. Однажды соседи по коммуналке вытащили ее, заснувшую уже головой в духовке включенной газовой плиты. Она сказала, когда ее привели в чувство:
- Он сказал мне, сдохни, ну я и решила сдохнуть.
Они жили на 8-й Советской, в коммунальной квартире, мать его работала уборщицей в пекарне, где делали овсяное печенье и кексы с изюмом по 16 копеек, и часто приносила их домой, дача у них была в Белоострове, а еще он любил приглушенный свет, чтобы не люстра, а чтобы в комнате горел ночник, едва-едва. Мне 57 лет, я ненавижу тот район, в Петербурге его называют "Пески" - Суворовский проспект и Советские улицы, меня воротит от Белоострова, от вокзала в Белоострове, от самого слова "Белоостров", когда я вижу его на дорожных указателях. Кекс с изюмом и овсяное печенье - отвратительны. У них какой-то особый щемяще-гадкий привкус. Когда в комнате вдруг делается полумрак или кто-то просит выключить большой свет и включить какое-нибудь бра или ночник, меня охватывает тоска и тревога, мне нужно, чтоб было светло, у меня дома всегда ярко и бестолково горит свет. Никаких ночников.
Я ненавидел его, в этом стоит, наконец, признаться. Он бил маму, он пил, он матерился, он как-то пытался воспитывать меня, не очень, правда, настойчиво. Чаще ему было на меня плевать. Но это была, особенно после папы, после мира, уюта, тепла, любви и уважения, это была скотская жизнь, скотская, скотская, это было какое-то совершенное расчеловечение жизни - водка, водка, коньяк, водка, разговоры про баб, водка, снова про баб, налитые глаза, опять он бьет ее, опять я плачу, цепляюсь ему за руку, а он волочит ее за волосы по коридору:
- Дядя Толя, не бейте маму, ну пожалуйста!
Я ненавидел его. Мне было восемнадцать, когда я видел его последний раз, перед армией мы поехали с другом в Зеленогорск на велосипедах, кататься. Обратно возвращались на электричке, стояли с велосипедами в тамбуре. В Белоострове вошел он. И первое мое желание было отвернуться. И я отвернулся. Он прошел в вагон и сидел там и не сводил с меня глаз до самого Ленинграда. А я не смотрел на него. Я не мог смотреть. Так и не посмотрел. Знал, что он сидит рядом, за стеклянной дверью, и меня трясло, колотило. Сейчас спокойнее. Почти совсем спокойно. Когда молюсь, поминаю его вслед за папой, среди других своих отчимов. Смерть и время все выравнивают.
❤4😢4👎1
Дяде Толе не было сорока, когда он погиб. Я как раз пришел из армии. Он купался на даче в реке Сестре, нырнул с высокого берега, с которого нырял всю жизнь, и сломал себе шею. Хоронили его четыре человека. Мать и три женщины с которыми он сожительствовал дольше, чем с остальными, каждая из которых родила ему ребенка, надеясь, что это задержит его возле нее. Получилось только у последней, это была уже деградация и потеря личности и никому уже он был не нужен, кроме нее. Хорошие это были похороны и поминки. Никто не плакал, даже мать, каждая молча вспоминала о своем, у каждой были свои о нем воспоминания, каждая думала, что не такие, как у других.
😢5❤2👍2
КАК Я ВОРОВАЛ БОЕПРИПАСЫ
В Советском Союзе воровства не было. Все было вокруг общее. Если ты в колхозе, ты берешь комбикорм или молоко водой разводишь. Если ты инженер, то у тебя дома бесплатная писчая бумага, скрепки, кнопки, дырокол и логарифмическая линейка.
Я не беру водителя с продовольственной базы. Зависть дурное чувство.
В армии воровства тоже не было. Если у тебя кончилась зубная паста, ты идешь на другой конец казармы, в другое подразделение, не брать же у своих, и берешь там в чьей-то тумбочке зубную пасту. Когда тот, у кого ты взял зубную пасту, обнаруживает, что пасты нет, он тоже идет на другой конец казармы, то есть к тебе, и берет ее в тумбочке у тебя или у твоего соседа.
Если, допустим, в конце недели ожидается проверка комплектности автотехники твоей ракетной батареи, а в начале недели вы заступаете в караул в автопарк, например, артполка, а это другая часть совершенно, то перед заступлением в караул у тебя уже есть список, что ты должен оттуда принести: комплект гаечных ключей, огнетушитель, аварийный знак, что-то еще.
Я служил в Заполярье в ракетном дивизионе. Моя профессия была вычислитель. Я должен был на логарифмической линейке подстраховывать оператора вычислительной машины, которая считала данные для пуска нашей баллистической ракеты с ядерной боеголовкой. То есть считали вместе: машина и я. На всякий случай. Если данные у нее и у меня совпадали, шла команда на «пуск». Я был хороший специалист. Можно сказать, уникальный. Машина должна была считать за восемь минут, а я за одиннадцать. Но я умудрялся за семь с половиной, то есть обгонял машину. Однажды это спасло мне жизнь и свободу.
Наш дивизион должен был ехать из Заполярья на боевые пуски ракет в Капустин Яр – знаменитый ракетный полигон на стыке Астраханской и Казахстанской степи. И вот недели за две до отъезда нас отправили на склад боеприпасов таскать какие-то ящики. В ящиках оказались сигнальные ракеты и дымы. Соблазн увезти с собой на полигон несколько ракет, где вдали от начальства их позапускать, был велик. То есть в этом не было корысти. Понимаете, да? В этом было мальчишеское желание поиграть в фейерверк.
Склад, на котором мы работали, был окружен со всех сторон двумя рядами колючей проволоки. За проволокой был лес. Между проволокой ходил часовой. Прапорщик, начальник склада, поставил нам задачу, какие ящики куда перетаскивать, и сам куда-то отлучился. Дальше все решалось просто, из каждого перенесенного ящика каждый солдат вынимал две-три ракетницы, клал их под гимнастерку, выходил на улицу как бы покурить и, уверившись, что часовой идет сейчас вокруг склада с другой стороны, перебрасывал ракетницы через два ряда колючки.
Ну, все уже вынесли свои ракетницы и перебросили, а я вынес свои две ракетницы в тот момент, когда вернулся прапорщик.
Мы столкнулись с ним в воротах склада. Он увидел, что у меня на груди что-то топорщится, схватил за гимнастерку и оттуда извлек на свет Божий эти самые злополучные ракетницы. Дело было дрянь. Это знал я, это знали мои товарищи – за хищение боеприпасов полагалась уголовная статья. О чем прапорщик тут же мне и заявил. Ребята, как только это поняли, тут же попытались достаточно оригинально меня от уголовки отмазать, а прапорщика задобрить, они стали меня бить.
Со словами:
- Ах, ты проклятый расхититель социалистической собственности! Не волнуйтесь, товарищ, прапорщик, не надо никакого дела, мы сейчас с ним сами разберемся. Ах, ты ворюга!
Но у прапорщика были свои, как оказалось, виды на мою поимку с поличным. Он тут же позвонил в военную прокуратуру, приехали какие-то чины, составили протокол по факту хищения.
На следующий день провели на складе ревизию, ревизия показала недостачу двенадцати с лишним ящиков боеприпасов, которые все повесили на меня. То есть я за пятнадцать минут отсутствия товарища прапорщика на складе сумел вынести двенадцать с половиной ящиков сигнальных ракет и дымов.
В Советском Союзе воровства не было. Все было вокруг общее. Если ты в колхозе, ты берешь комбикорм или молоко водой разводишь. Если ты инженер, то у тебя дома бесплатная писчая бумага, скрепки, кнопки, дырокол и логарифмическая линейка.
Я не беру водителя с продовольственной базы. Зависть дурное чувство.
В армии воровства тоже не было. Если у тебя кончилась зубная паста, ты идешь на другой конец казармы, в другое подразделение, не брать же у своих, и берешь там в чьей-то тумбочке зубную пасту. Когда тот, у кого ты взял зубную пасту, обнаруживает, что пасты нет, он тоже идет на другой конец казармы, то есть к тебе, и берет ее в тумбочке у тебя или у твоего соседа.
Если, допустим, в конце недели ожидается проверка комплектности автотехники твоей ракетной батареи, а в начале недели вы заступаете в караул в автопарк, например, артполка, а это другая часть совершенно, то перед заступлением в караул у тебя уже есть список, что ты должен оттуда принести: комплект гаечных ключей, огнетушитель, аварийный знак, что-то еще.
Я служил в Заполярье в ракетном дивизионе. Моя профессия была вычислитель. Я должен был на логарифмической линейке подстраховывать оператора вычислительной машины, которая считала данные для пуска нашей баллистической ракеты с ядерной боеголовкой. То есть считали вместе: машина и я. На всякий случай. Если данные у нее и у меня совпадали, шла команда на «пуск». Я был хороший специалист. Можно сказать, уникальный. Машина должна была считать за восемь минут, а я за одиннадцать. Но я умудрялся за семь с половиной, то есть обгонял машину. Однажды это спасло мне жизнь и свободу.
Наш дивизион должен был ехать из Заполярья на боевые пуски ракет в Капустин Яр – знаменитый ракетный полигон на стыке Астраханской и Казахстанской степи. И вот недели за две до отъезда нас отправили на склад боеприпасов таскать какие-то ящики. В ящиках оказались сигнальные ракеты и дымы. Соблазн увезти с собой на полигон несколько ракет, где вдали от начальства их позапускать, был велик. То есть в этом не было корысти. Понимаете, да? В этом было мальчишеское желание поиграть в фейерверк.
Склад, на котором мы работали, был окружен со всех сторон двумя рядами колючей проволоки. За проволокой был лес. Между проволокой ходил часовой. Прапорщик, начальник склада, поставил нам задачу, какие ящики куда перетаскивать, и сам куда-то отлучился. Дальше все решалось просто, из каждого перенесенного ящика каждый солдат вынимал две-три ракетницы, клал их под гимнастерку, выходил на улицу как бы покурить и, уверившись, что часовой идет сейчас вокруг склада с другой стороны, перебрасывал ракетницы через два ряда колючки.
Ну, все уже вынесли свои ракетницы и перебросили, а я вынес свои две ракетницы в тот момент, когда вернулся прапорщик.
Мы столкнулись с ним в воротах склада. Он увидел, что у меня на груди что-то топорщится, схватил за гимнастерку и оттуда извлек на свет Божий эти самые злополучные ракетницы. Дело было дрянь. Это знал я, это знали мои товарищи – за хищение боеприпасов полагалась уголовная статья. О чем прапорщик тут же мне и заявил. Ребята, как только это поняли, тут же попытались достаточно оригинально меня от уголовки отмазать, а прапорщика задобрить, они стали меня бить.
Со словами:
- Ах, ты проклятый расхититель социалистической собственности! Не волнуйтесь, товарищ, прапорщик, не надо никакого дела, мы сейчас с ним сами разберемся. Ах, ты ворюга!
Но у прапорщика были свои, как оказалось, виды на мою поимку с поличным. Он тут же позвонил в военную прокуратуру, приехали какие-то чины, составили протокол по факту хищения.
На следующий день провели на складе ревизию, ревизия показала недостачу двенадцати с лишним ящиков боеприпасов, которые все повесили на меня. То есть я за пятнадцать минут отсутствия товарища прапорщика на складе сумел вынести двенадцать с половиной ящиков сигнальных ракет и дымов.
❤4
Дело закрутилось.
Однако же меня пока никуда не сажают, я живу в казарме, готовлюсь вместе со всеми к отъезду в КапЯр. Дней за пять до отъезда меня вызывает к себе особист и объявляет, что ни на какой полигон я не поеду, прокуратура сейчас закончит необходимые процедуры, тогда они меня арестуют, и будет суд. И только в этот момент информация доходит до командира нашего ракетного дивизиона подполковника Названова.
Нельзя было назвать подполковника Названова отцом своим солдатам. Он был весельчак и крикун одновременно. Из-под фуражки на лоб у него выбивался седеющий вихор. Еще он носил, не снимая, круглый год тонкие лайковые перчатки. В этом был особый офицерский шик что ли.
Помню, он любил шутки типа:
- Что это вы тут делаете? В домино играете? Самая интеллектуальная игра после перетягивания каната!!! Ха-ха-ха-ха-ха!!! - и рукой в перчатке рубанет.
А чтобы какая-то особая забота, я не припомню.
Но здесь он был чрезвычайно озабочен. Собрались он, начальник штаба и мой комбат, решать что делать со мной, как спасать. Фишка была в том, что я был особым специалистом, уникальным специалистом, без меня они на стрельбах обойтись не могли. Без меня у них ракеты бы не полетели. А другого такого в радиусе полутора тысяч километров найти было негде.
Названов пошел к командиру дивизии, тот вызвал прокурора и особиста.
Решили так, что если начальник склада, прапорщик, заявление заберет, то и остальные не в претензии.
- Только как он его заберет, - сказал командир дивизии напоследок, - на себя что ли повесит эти двенадцать ящиков?
На следующий день собрались за столом в штабе нашего дивизиона Названов, мой комбат и зампотех майор Данилов. Пришел прапорщик. Меня посадили на стул возле двери.
- Ты мне скажи, - начал Названов с прапорщика, - как вот этот, - он ткнул, не глядя, пальцем в перчатке в мою сторону, - мог за пятнадцать минут вынести у тебя двенадцать ящиков?
Прапорщик держал себя очень уверенно. Он даже как-то внутренне подбоченился:
- Мне кажется, это не предмет для обсуждения. Вашего солдата поймали с поличным. Ревизия факт хищения двенадцати ящиков подтвердила.
- Понятно, - сказал Названов и выругался. Походил по комнате.
- А что, мы без этого отличника боевой и политической подготовки точно не справимся? – и строго посмотрел на моего комбата.
Вот тут я трепетал на своем стульчике, можете себе представить.
Комбат сморщился, скривил рот и покачал головой.
- Тоже понятно, - он еще раз выругался. – Что будем делать, товарищи офицеры? – обвел взглядом собравшихся, - Мнений нет. И это понятно, - выругался в третий раз.
- А у меня есть. Значит так, Данилов, – это он к зампотеху, - сколько нам в дивизии выписали спирта на учения?
- Четыреста пятьдесят литров, товарищ подполковник. Две бочки по двести и одна маленькая – пятьдесят.
- Хорошо. А сколько нам понадобится, чтобы решить там все вопросы?
- Планировали четыреста и пятьдесят оставить как н/з.
- Уложимся в четыреста?
- Должны.
- Значит, будем обходиться без н/з. В общем, так, прапорщик, - он оперся руками в перчатках на стол и свесился вихром прямо возле его лица, - выписываешь мне на дивизион недостающие двенадцать ящиков боеприпасов на предстоящие учения.
- Не многовато?
- Не твое дело, - взвился Названов, - Не твое дело! В дивизии я согласую. А вечером подъедешь в наш автопарк к Данилову, вот к нему, да, он тебе выдаст спирт. Вопросы есть? Оформляйте бумаги.
Вопросов не было.
Широкими шагами он направился к дверям, пытаясь убрать непослушный вихор под фуражку, но по дороге остановился и помахал указательным пальцем в тонкой лайке возле моего носа:
- Ты мне стоил… Пятьдесят литров спирта... Это очень много...
Вместо каждого многоточия следует вставить матерное ругательство.
Однако же меня пока никуда не сажают, я живу в казарме, готовлюсь вместе со всеми к отъезду в КапЯр. Дней за пять до отъезда меня вызывает к себе особист и объявляет, что ни на какой полигон я не поеду, прокуратура сейчас закончит необходимые процедуры, тогда они меня арестуют, и будет суд. И только в этот момент информация доходит до командира нашего ракетного дивизиона подполковника Названова.
Нельзя было назвать подполковника Названова отцом своим солдатам. Он был весельчак и крикун одновременно. Из-под фуражки на лоб у него выбивался седеющий вихор. Еще он носил, не снимая, круглый год тонкие лайковые перчатки. В этом был особый офицерский шик что ли.
Помню, он любил шутки типа:
- Что это вы тут делаете? В домино играете? Самая интеллектуальная игра после перетягивания каната!!! Ха-ха-ха-ха-ха!!! - и рукой в перчатке рубанет.
А чтобы какая-то особая забота, я не припомню.
Но здесь он был чрезвычайно озабочен. Собрались он, начальник штаба и мой комбат, решать что делать со мной, как спасать. Фишка была в том, что я был особым специалистом, уникальным специалистом, без меня они на стрельбах обойтись не могли. Без меня у них ракеты бы не полетели. А другого такого в радиусе полутора тысяч километров найти было негде.
Названов пошел к командиру дивизии, тот вызвал прокурора и особиста.
Решили так, что если начальник склада, прапорщик, заявление заберет, то и остальные не в претензии.
- Только как он его заберет, - сказал командир дивизии напоследок, - на себя что ли повесит эти двенадцать ящиков?
На следующий день собрались за столом в штабе нашего дивизиона Названов, мой комбат и зампотех майор Данилов. Пришел прапорщик. Меня посадили на стул возле двери.
- Ты мне скажи, - начал Названов с прапорщика, - как вот этот, - он ткнул, не глядя, пальцем в перчатке в мою сторону, - мог за пятнадцать минут вынести у тебя двенадцать ящиков?
Прапорщик держал себя очень уверенно. Он даже как-то внутренне подбоченился:
- Мне кажется, это не предмет для обсуждения. Вашего солдата поймали с поличным. Ревизия факт хищения двенадцати ящиков подтвердила.
- Понятно, - сказал Названов и выругался. Походил по комнате.
- А что, мы без этого отличника боевой и политической подготовки точно не справимся? – и строго посмотрел на моего комбата.
Вот тут я трепетал на своем стульчике, можете себе представить.
Комбат сморщился, скривил рот и покачал головой.
- Тоже понятно, - он еще раз выругался. – Что будем делать, товарищи офицеры? – обвел взглядом собравшихся, - Мнений нет. И это понятно, - выругался в третий раз.
- А у меня есть. Значит так, Данилов, – это он к зампотеху, - сколько нам в дивизии выписали спирта на учения?
- Четыреста пятьдесят литров, товарищ подполковник. Две бочки по двести и одна маленькая – пятьдесят.
- Хорошо. А сколько нам понадобится, чтобы решить там все вопросы?
- Планировали четыреста и пятьдесят оставить как н/з.
- Уложимся в четыреста?
- Должны.
- Значит, будем обходиться без н/з. В общем, так, прапорщик, - он оперся руками в перчатках на стол и свесился вихром прямо возле его лица, - выписываешь мне на дивизион недостающие двенадцать ящиков боеприпасов на предстоящие учения.
- Не многовато?
- Не твое дело, - взвился Названов, - Не твое дело! В дивизии я согласую. А вечером подъедешь в наш автопарк к Данилову, вот к нему, да, он тебе выдаст спирт. Вопросы есть? Оформляйте бумаги.
Вопросов не было.
Широкими шагами он направился к дверям, пытаясь убрать непослушный вихор под фуражку, но по дороге остановился и помахал указательным пальцем в тонкой лайке возле моего носа:
- Ты мне стоил… Пятьдесят литров спирта... Это очень много...
Вместо каждого многоточия следует вставить матерное ругательство.
❤6👍1
Чем ближе 24.02, тем ближе Симоновское:
- Раз и навсегда этот час поделил всех людей на живых и на мертвых.
Плохо. Все плохо.
- Раз и навсегда этот час поделил всех людей на живых и на мертвых.
Плохо. Все плохо.
😢25❤2
Нет смирения в том, что грешник считает себя грешником. Оно в том, чтобы, сознавая в себе многое и великое, не воображать о себе ничего великого.
Преподобный Ефрем Сирин
Преподобный Ефрем Сирин
❤17👍6
Приехали в больницу, где кардиостимулятор ставили. Нужно сделать МРТ. А не везде делают мрт с Кардио Стимулятором.
Прямо в больнице стало плохо. Мышцы ног болят и одышка от нескольких шагов. Едем в приемное о деление, жена везет меня в Urgence на кресле. Кресло дали под залог паспорта. Сижу и еду уверенно, идти не могу.
Прямо в больнице стало плохо. Мышцы ног болят и одышка от нескольких шагов. Едем в приемное о деление, жена везет меня в Urgence на кресле. Кресло дали под залог паспорта. Сижу и еду уверенно, идти не могу.
😢32❤4😁1
Новый комментарий:
Пост: Приехали в больницу, где кардиостимулятор ставили.…
От: Дм
Аароныч, живи, будет смешно умереть в день красной армии
✅ Опубликовано.
Пост: Приехали в больницу, где кардиостимулятор ставили.…
От: Дм
Аароныч, живи, будет смешно умереть в день красной армии
✅ Опубликовано.
Telegram
Забежинский Илья Аронович
Приехали в больницу, где кардиостимулятор ставили. Нужно сделать МРТ. А не везде делают мрт с Кардио Стимулятором.
Прямо в больнице стало плохо. Мышцы ног болят и одышка от нескольких шагов. Едем в приемное о деление, жена везет меня в Urgence на кресле.…
Прямо в больнице стало плохо. Мышцы ног болят и одышка от нескольких шагов. Едем в приемное о деление, жена везет меня в Urgence на кресле.…
❤12
В приемном, в отдельной палате жду анализов. Сделали рентген грудной клетки. Унываю.
Пришли две девочки, опрашивали меня на потребление алкоголя. Тема живая.
- Сколько алкоголя Вы выпиваете за день?
- Смотря какого, смотря в какой день и смотря в чем измерять?
- В бокалах.
- Ну например, рюмку крепкого и пару бокалов вина.
- То есть три?
- Бывает и два. Или один. Или только рюмка, или две рюмки.
- А в бокалах?
- Пишите два.
- А вас заботит проблема, что Вы можете быть алкоголиком?
- О, да, я все время у себя самого на подозрении.
- А у Вас есть знакомые алкоголики?
- Очень много.
- Как много?
- Десятки людей.
- О!
- Многие даже уже умерли.
Пугаются.
- А Вы выпиваете по утрам?
- К сожалению, чрезвычайно редко.
- То есть выпиваете?
- Ну к сожалению только 1-2 раза в год.
- Запиши, выпивает. А почему к сожалению?
- У нас у русских есть поговорка. Утром выпил, день свободен.
Заливисто смеялись.
Дали брошюру, подозреваю, про то, что капля алкоголя убивает лошадь.
Вернул. Сказал:
- Сам читать не стану, а жене мое
й это не полезно.
Рассказал им про своего родственника, который мне говорил:
- Никогда не рассказывай жене, что у тебя что-то болит. Первым делом запретит пить.
Снова смеялись.
Девочки милые. Шутил и был весел, взбодрился.
Решил пока не умирать.
Пришли две девочки, опрашивали меня на потребление алкоголя. Тема живая.
- Сколько алкоголя Вы выпиваете за день?
- Смотря какого, смотря в какой день и смотря в чем измерять?
- В бокалах.
- Ну например, рюмку крепкого и пару бокалов вина.
- То есть три?
- Бывает и два. Или один. Или только рюмка, или две рюмки.
- А в бокалах?
- Пишите два.
- А вас заботит проблема, что Вы можете быть алкоголиком?
- О, да, я все время у себя самого на подозрении.
- А у Вас есть знакомые алкоголики?
- Очень много.
- Как много?
- Десятки людей.
- О!
- Многие даже уже умерли.
Пугаются.
- А Вы выпиваете по утрам?
- К сожалению, чрезвычайно редко.
- То есть выпиваете?
- Ну к сожалению только 1-2 раза в год.
- Запиши, выпивает. А почему к сожалению?
- У нас у русских есть поговорка. Утром выпил, день свободен.
Заливисто смеялись.
Дали брошюру, подозреваю, про то, что капля алкоголя убивает лошадь.
Вернул. Сказал:
- Сам читать не стану, а жене мое
й это не полезно.
Рассказал им про своего родственника, который мне говорил:
- Никогда не рассказывай жене, что у тебя что-то болит. Первым делом запретит пить.
Снова смеялись.
Девочки милые. Шутил и был весел, взбодрился.
Решил пока не умирать.
❤36
Доктор Мари-Кристин. Она доктор и она пенсионерка, на вид лет 75-80-ти, и в больнице волонтерит в приемном покое. Совершенно бесплатно. Она помогает пациентам, которые ждут визита врача. Поправляет им одежду, разовые простыни, удобно ли настроены их лежаки, регулирует капельницы, меня сводила в туалет, катила за мной капельницу, поддерживала и открывала двери, помогла встать и потом снова лечь. Я говорю:
- Вам нравится волонтерить?
- Вопрос не в том, нравится или нет. Я здесь нужна, я полезна. Поэтому я здесь.
- Вам нравится волонтерить?
- Вопрос не в том, нравится или нет. Я здесь нужна, я полезна. Поэтому я здесь.
❤56👍3
Чин прощения ему не нравится...
Вот так и появляются расколы, секты, томосы. Хочу- не хочу. Правильно- неправильно для меня. Это не православие/,а самославие! Если вы для галочки, стоя перед Чашей, попросили прощения,то какой смысл от вашего причащения? А никакого! В православии все совсем не так ,как этот горе автор пишет. В православии все совсем по другому, по канонам, и искренне, и с душой, и с любовью прежде всего.!!!
Вот так и появляются расколы, секты, томосы. Хочу- не хочу. Правильно- неправильно для меня. Это не православие/,а самославие! Если вы для галочки, стоя перед Чашей, попросили прощения,то какой смысл от вашего причащения? А никакого! В православии все совсем не так ,как этот горе автор пишет. В православии все совсем по другому, по канонам, и искренне, и с душой, и с любовью прежде всего.!!!
😁15❤5😱2👍1
Из книги "ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК"
(заказать можно по ссылке в комментариях)
Понедельник Первой седмицы.
Поехал на Великий канон.
Впервые за много лет не опоздал.
Пытался слушать канон. До третьей песни получалось. На третьей песни вспомнил начало канона:
"Отку́ду начну́ пла́кати окая́ннаго моего́ жития́ дея́ний? Ко́е ли положу́ нача́ло, Христе́, ны́нешнему рыда́нию?..."
Стал думать:
- Почему плакать? Почему все время плакать? Или Христос не воскрес?. Вот, пост - время плача. Почему плача? Или отнялся у нас Жених? Почему апостолы не плакали? Или они были не такие грешные? Стоит ли у Павла тема плача о грехах на первом месте? Видел ли себя Иоанн хуже всякой твари? Петр плакал горько, что предал Христа. Считается, что мы все время предаем Христа. Церковь нас все время учит, что мы предатели. Не считаешь себя предателем, значит, плохо видишь свои грехи. Через шесть недель пойдет тема, что это мы распинаем Христа своими грехами. Но ведь та же Церковь наша восточная учит не верить в чувство вины за грех прародителей, как у католиков, а верить в повреждение природы. То есть наши грехи - не преступление, а болезнь. И Христос пришел исцелить нас. Он врач, а не палач. А весь канон - про то, что мы преступники. Откуда это про то, что мы предатели?
Стою, не понимаю, канон должен объяснить, что я преступник, что мы все преступники, просто не видим этого? Или я должен увидеть, что я преступник, и тогда уже кинуться читать канон?
Мысли блуждали.
Забыл, что надо после Шестой песни на колени. Все бухнулись, один я стою. Тоже опустился.
Слушал текст, думал.
«Душе моя, душе моя,
востани, что спиши;
конец приближается,
и имаши смутитися:
воспряни убо,
да пощадит тя Христос Бог,
везде сый,
и вся исполняяй».
Что душа моя спит - это я понимаю. Еще как спит, это вполне возможно. Но откуда опять это "пощадит"?
Я все время вспоминаю из дневника Николая Японского, как он не знал, как перевести на японский "Господи помилуй". И он не стал переводить "помилуй" в смысле "как судья или властелин милуют преступника" а он перевел "помилуй" на японский теми словами, которыми мать "милует младенца". И вот тут это "пощадит"... Или он ввел японцев в заблуждение?
Потом канон кончился. Повечерие, как обычно. Никто ничего не понимает, канона никто не понял, хоть все с текстами стоят, а уж повечерие, извините. Одно развлечение - хор иногда поет, да священник из алтаря выходит поклоны земные класть. Все просыпаются.
Почему здесь надо петь, а здесь читать?
Почему в этих местах нужно выходить из алтаря?
Почему в этих местах поклоны, а в других нет?
Почему священники сидят во время повечерия в алтаре на стульях, да пускай себе сидят, у них спины больные.
Но почему прихожане стоят?
Проповедь слушать не стал, чтобы не расстраивать потом никого своим комментарием.
Да. Статистика.
Пересчитал по головам на каноне человек 70-75 при полной заполняемости храма, наверное, человек 200-250. С повечерия человек 15-20 ушло.
Двух девушек обнаружил, про которых знаю, что им едва за тридцать. Остальные - тетеньки и дяденьки от сорока и старше. Молодежи на этом мероприятии нет вообще.
Мне кажется, что это приговор, но мне мало кто верит.
(заказать можно по ссылке в комментариях)
Понедельник Первой седмицы.
Поехал на Великий канон.
Впервые за много лет не опоздал.
Пытался слушать канон. До третьей песни получалось. На третьей песни вспомнил начало канона:
"Отку́ду начну́ пла́кати окая́ннаго моего́ жития́ дея́ний? Ко́е ли положу́ нача́ло, Христе́, ны́нешнему рыда́нию?..."
Стал думать:
- Почему плакать? Почему все время плакать? Или Христос не воскрес?. Вот, пост - время плача. Почему плача? Или отнялся у нас Жених? Почему апостолы не плакали? Или они были не такие грешные? Стоит ли у Павла тема плача о грехах на первом месте? Видел ли себя Иоанн хуже всякой твари? Петр плакал горько, что предал Христа. Считается, что мы все время предаем Христа. Церковь нас все время учит, что мы предатели. Не считаешь себя предателем, значит, плохо видишь свои грехи. Через шесть недель пойдет тема, что это мы распинаем Христа своими грехами. Но ведь та же Церковь наша восточная учит не верить в чувство вины за грех прародителей, как у католиков, а верить в повреждение природы. То есть наши грехи - не преступление, а болезнь. И Христос пришел исцелить нас. Он врач, а не палач. А весь канон - про то, что мы преступники. Откуда это про то, что мы предатели?
Стою, не понимаю, канон должен объяснить, что я преступник, что мы все преступники, просто не видим этого? Или я должен увидеть, что я преступник, и тогда уже кинуться читать канон?
Мысли блуждали.
Забыл, что надо после Шестой песни на колени. Все бухнулись, один я стою. Тоже опустился.
Слушал текст, думал.
«Душе моя, душе моя,
востани, что спиши;
конец приближается,
и имаши смутитися:
воспряни убо,
да пощадит тя Христос Бог,
везде сый,
и вся исполняяй».
Что душа моя спит - это я понимаю. Еще как спит, это вполне возможно. Но откуда опять это "пощадит"?
Я все время вспоминаю из дневника Николая Японского, как он не знал, как перевести на японский "Господи помилуй". И он не стал переводить "помилуй" в смысле "как судья или властелин милуют преступника" а он перевел "помилуй" на японский теми словами, которыми мать "милует младенца". И вот тут это "пощадит"... Или он ввел японцев в заблуждение?
Потом канон кончился. Повечерие, как обычно. Никто ничего не понимает, канона никто не понял, хоть все с текстами стоят, а уж повечерие, извините. Одно развлечение - хор иногда поет, да священник из алтаря выходит поклоны земные класть. Все просыпаются.
Почему здесь надо петь, а здесь читать?
Почему в этих местах нужно выходить из алтаря?
Почему в этих местах поклоны, а в других нет?
Почему священники сидят во время повечерия в алтаре на стульях, да пускай себе сидят, у них спины больные.
Но почему прихожане стоят?
Проповедь слушать не стал, чтобы не расстраивать потом никого своим комментарием.
Да. Статистика.
Пересчитал по головам на каноне человек 70-75 при полной заполняемости храма, наверное, человек 200-250. С повечерия человек 15-20 ушло.
Двух девушек обнаружил, про которых знаю, что им едва за тридцать. Остальные - тетеньки и дяденьки от сорока и старше. Молодежи на этом мероприятии нет вообще.
Мне кажется, что это приговор, но мне мало кто верит.
❤7👍6
ПРО СПИРТ И АРМИЮ
Вот молодежь собралась, считают, сколько из того спирта, которым подполковник меня выкупил, получилось бы водки. Ну, дорогие мои, кто же в Советской армии спирт пересчитывал на водку? Спирт пили неразбавленным. Спирт - это спирт.
Потом многие не поняли про всю эту спиртовую арифметику. 450 литров спирта были выписаны нашему ракетному дивизиону на учения не для каких-то технических целей, не боеголовки этим спиртом протирать, а с одной только целью: на взятку. Чтобы дивизион получил хорошие оценки за стрельбы. Подполковник и рассчитывал обойтись четырьмястами литрами в этих целях.
Такса была - бочка спирта - 200 литров за сами стрельбы, то есть неважно, попали твои ракеты в цель или нет. И еще по прикидкам, 200 литров надо было раздать разным мелким проверяющим, которые должны были нас к этим стрельбам допустить, проверяли технику, комплектность, квалификацию личного состава и пр. Все за спирт. Кому 5 литров, кому 15.
А остававшиеся 50 литров подполковник планировал САМ потребить вдали от жен и матерей, в капяровских лагерях в тесном офицерском кругу. То есть он выкупал меня своим личным спиртом, это надо понимать. Это подвиг.
С Днем Советской Армии.
Вот молодежь собралась, считают, сколько из того спирта, которым подполковник меня выкупил, получилось бы водки. Ну, дорогие мои, кто же в Советской армии спирт пересчитывал на водку? Спирт пили неразбавленным. Спирт - это спирт.
Потом многие не поняли про всю эту спиртовую арифметику. 450 литров спирта были выписаны нашему ракетному дивизиону на учения не для каких-то технических целей, не боеголовки этим спиртом протирать, а с одной только целью: на взятку. Чтобы дивизион получил хорошие оценки за стрельбы. Подполковник и рассчитывал обойтись четырьмястами литрами в этих целях.
Такса была - бочка спирта - 200 литров за сами стрельбы, то есть неважно, попали твои ракеты в цель или нет. И еще по прикидкам, 200 литров надо было раздать разным мелким проверяющим, которые должны были нас к этим стрельбам допустить, проверяли технику, комплектность, квалификацию личного состава и пр. Все за спирт. Кому 5 литров, кому 15.
А остававшиеся 50 литров подполковник планировал САМ потребить вдали от жен и матерей, в капяровских лагерях в тесном офицерском кругу. То есть он выкупал меня своим личным спиртом, это надо понимать. Это подвиг.
С Днем Советской Армии.
🔥7
Я раньше много лет в этот день смотрел "Офицеров". Потому что вокруг было много пожилых военных или вдов военных или их детей. Там многое наврано в этих "Офицерах""идеологически, но в душевности, в целомудрии, в щемящей нежности, в трогательности, в романтизме, которого, наверное, не было и нет и не будет никогда, этому фильму не отказать.
И вот еще что. Я видел этих людей, которые знали и чувствовали, и мы все знали, что этот фильм про них. И, кажется, я видел такие отношения, такое целомудрие и такую нежность.
И еще. У нас в семье Василия Ланового называли просто Вася. Вася Лановой. И я не знаю больше советских актеров, которых бы не только боготворили и любили, но звали бы так в народе уменьшительно любовно по имени. Вася.
Сейчас, конечно, все украли. День победы украли. И "Офицеров" тоже смотреть не то что невозможно. Но ...
Не знаю как сказать.
Невозможно.
И вот еще что. Я видел этих людей, которые знали и чувствовали, и мы все знали, что этот фильм про них. И, кажется, я видел такие отношения, такое целомудрие и такую нежность.
И еще. У нас в семье Василия Ланового называли просто Вася. Вася Лановой. И я не знаю больше советских актеров, которых бы не только боготворили и любили, но звали бы так в народе уменьшительно любовно по имени. Вася.
Сейчас, конечно, все украли. День победы украли. И "Офицеров" тоже смотреть не то что невозможно. Но ...
Не знаю как сказать.
Невозможно.
😢6❤4👍1👎1
24.02.22
Я проснулся в 8 утра. И тут же увидел на телефоне сообщение ВВС.
Вскочил. Остановился, повернулся.
- Родная, проснись, только что бомбили Киев. Война.
Я проснулся в 8 утра. И тут же увидел на телефоне сообщение ВВС.
Вскочил. Остановился, повернулся.
- Родная, проснись, только что бомбили Киев. Война.
😢14
Ровно четыре года назад, за несколько часов до вторжения России в Украину Патриарх Кирилл вывел своих к Вечному Огню.
😱4😁2