ВЫ МОЖЕТЕ ПРИОБРЕСТИ МОЙ "ВЕЛИКОПОСТНЫЙ ДНЕВНИК"
Как будет проходить мой пост? Наверное, как обычно. Не знаю, как. В суете. В беготне. Или в апатии и ничего неделании. А у вас? В тишине и благочестии?
Несколько лет я записывал свои размышления, вопросы и сомнения во время Великого поста. Так и получился этот Дневник.
Мой опыт говорит, что пост это трудно.
Постовую диету соблюдать проще, чем вспоминать о том, что Бог рядом и ждет, когда же ты обратишь к Нему свои вечно занятые ум и взгляд.
Это как ты встретился с любимой и уселся играть на компьютере.
Если вы хотите приобрести электронную версию
"ВЕЛИКОПОСТНОГО ДНЕВНИКА",
поставьте галочку в заявке в комментариях и укажите свой электронный адрес.
Стоит он примерно 890 рублей или 10 евро. Примерно, потому что я пришлю его вам сразу, не дожидаясь оплаты. А потом, если он вам окажется интересным и у вас будет возможность оплатить, вы можете это сделать или не делать. Ну и по сумме: если у вас есть возможность прислать больше, пришлите больше, а если меньше - то меньше. Если совсем ничего, вы будете читать его бесплатно.
Там же можно поставить галочку и оставить заявку на переведенный на русский язык молитвослов. И на два моих сборника художественных рассказов.
Всем жирной широкой Масленицы.
Ваш И.А.
https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSe76yar6yUh7PfzkTyXv3I7O1MGo-x2dPvAsqkwPCXMOWv4_A/viewform?usp=header

А я вот все про Родину думаю. Входит ли сборная России по хоккею в моё понимание Родины?

ПРО БЛУДНЫЕ СТРАСТИ
Получается ли у вас бороться с блудными страстями?
Расскажу про себя.
Я вообще-то человек достаточно страстный, ну чувственный, это точно. Но этой чувственнности, слава Богу, всегда удавалось оставаться в каких-то границах приличия и порядочности, я бы так сказал. То есть, опыта супружеских измен у меня нет.
А вот опыт увлечений от мимолетных до очень серьезных, опыт желаний, опыт мечтаний - очень богатый.
И если следовать словам Христа о том, что если смотришь на женщину с вожделением, то уже прелюбодействуешь с ней, выходит, я все равно прелюбодей. При этом я достаточно искренне уверен, что я продолжаю любить того человека, в отношение которого я прелюбодействую, по словам Христа.
Известные мои истории, вы их многие читали. Например, про девушку в лифте. Или про девушку в храме. Или про девушку в метро. Вот то, что психологи называют сексуальной объективацией.
Я не очень с этим понятием согласен. Мне больше по душе слово "нравится". Это когда ты любишь одну женщину. Ты ее любишь, ты без нее жить не можешь, ты не полезешь ни за что в какую-то другую постель, это точно.
Но при этом ты заглядываешься еще на какую-то женщину. И не одну. Почему? Потому что она тебе нравится.
Я всегда, знаете, в этом вопросе был к себе несколько снисходителен. И поскольку я был воспитан на тонких материях, то воспринимал эту ситуацию словами из Вертинского:
Разве можно глазам запретить улыбнуться?
Разве стыдно, другую любя,
Подойти и пройти, лишь глазами коснуться,
Лишь глазами коснуться тебя.
Ну так себе, конечно, оправдание. Потому что если тот человек, которого ты любишь и сохраняешь ему верность, тебя реально тоже любит, то ему не все равно, останавливаешь ты свой взгляд на ком-то еще или нет. Очевидно, ему это неприятно. Ну, если и правда неприятно, разумеется, а не пофиг...
Я, честно скажу, никогда не знал, что с этим делать. Ну у меня не получается не заглядываться. Когда-то больше. Теперь меньше. Но всегда не без этого.
Обычно это так происходит. Ты идешь по улице, или едешь в лифте, или ждешь его, ну например. И видишь симпатичную девушку. Вот в твоем вкусе.
И первая нездоровая реакция - рассмотреть ее, потому что от рассматривания ее ты получаешь удовольствие. Тебя тянет ее рассмотреть.
Второе, мне кажется, здоровое чувство - отвернуться и не смотреть.
А дальше - кто кого. Здоровое или нездоровое? И у меня, честно скажу, по-разному это вот все. То одно побеждает, то другое.
Мне однажды один батюшка про это сказал:
- Ты поосторожней...
В том смысле, что есть границы из-за которых трудно вернуться на твердую почву.
Это я понимаю, взрослый человек. У меня поэтому некоторые такие средства гигиены имеются. Я их многие годы практикую.
Я не люблю оставаться с любой женщиной наедине. Если она не сестра, не дочь, не жена и не мама. Ну, сами понимаете, можно туда добавить еще теть и бабушек. Я чувствую себя двусмысленно и неуютно. И я боюсь двусмысленностей.
Поэтому я, обычно совершенно глупо, просто сбегаю. Вот куда угодно, под любым предлогом, только бы не остаться вдвоем.
Второе. Если женщина очень близко оказывается, я начинаю дышать через рот. Для меня запахи очень важны, запахи женщины меня соблазняют больше, чем внешний вид иногда. И я дышу через рот, чтобы не чувствовать запахов.
Еще я стараюсь смотреть мимо нее. Это выглядит, наверное, ужасно глупо. Или наоборот, высокомерно, но я смотрю мимо, в сторону или поверх нее.
При этом дышу ртом.
И стараюсь скорее сбежать.
Потом я не очень верю в чистую дружбу между мальчиками и девочками. У меня была единственная подруга, щас она ого-го за кем замужем, так вот я в нее вообще никогда не был влюблен и глаз мой не соблазнялся. Она вообще-то роковая для многих женщина, но меня Бог миловал. И то я помню, как однажды, оказавшись рядом с ее домом, я позвонил и напросился заскочить перекусить. Она была одна. И это сразу же было все как-то ужасно неудобно. Я поел, конечно же, но постарался поскорее сбежать. И она, видел, испытывала облегчение, когда я уже, наконец, свалил.

Наверное, раз у нас тут христианские темы, то надо бы поговорить о молитве.
У меня нет какого-то большого опыта молитвенных технологий в борьбе с блудными искушениями.
Но один мой приятель рассказывал мне историю, как он влюбился однажды в подругу своей жены. И ужасно ее хотел. Запустил вопрос так, что просто выл, как ему надо было. И она отвечала ему, похоже, взаимностью. А он жену очень любил. И ужасно не хотел делать ее несчастной. И еще у них уже было две дочки. И их он тоже не хотел делать несчастными. А его разрывало просто. И вот тогда он, мечтая о той, другой, стал молиться перед календариком с иконой Богородицы, которая лежала у него как оберег, в паспорте, чтобы она как-то эту ситуацию устроила.
То есть он молился конкретно, чтобы Матерь Божья, помогла ему соединиться с той, а чтобы эти, жена и дочки, не остались несчастными. И через пару месяцев таких вот молитв перед календариком, он рассказывает, стал замечать, что его рвение к этой вот другой стало как-то ослабевать, а потом он и вовсе стал замечать в ней множество недостатков и даже удивлялся, чего это он в ней прежде находил такого сверхпривлекательного. Ну и заглохло у него.
И он меня потом, как церковного человека, спрашивал:
- Как думаешь, икона реально помогла? Или просто само перегорело?
Ну вот, как видите, опыта у меня в этом вопросе не очень много. И я это все написал, скорее, для затравки. Чтобы спросить у Вас.
А какой у вас опыт борьбы с блудными страстями?

ТОМНЫЙ ФРАНЦУЗСКИЙ ВЕЧЕР
Один мой приятель съездил в командировку во Францию.
Рассказывает.
Маленький провинциальный городок. Поужинал в отеле. Тяпнул винца немножко. Решил прогуляться. Ни слова по-французски не знаю. Вечер.
Все кругом закрыто. Ни один магазин не работает. Бары, кафе, рестораны – все закрыто. Думаю, где ж тут гулять. Вдруг вижу, в одном магазинчике свет горит. И дверь открыта. Там какие-то сувениры что ли, или промыслы народные.
Захожу. Длинный такой зал, по краям прохода что-то до сих пор рождественское. В конце стоит женщина. Ну, женщина как женщина. Но завидев меня в дверях, она как-то невероятно оживляется, рисует улыбку в пол лица, приподымает плечики и бархатным голосом говорит мне:
- Бон суар, месье, - и, еще больше расплывшись в улыбке, машет мне ручкой из стороны в сторону, - Жи ферми́.
- Ничего себе, - думаю, и тоже весь в улыбке говорю, - Бон суар, - и машу ей в ответ, - Жи ферми́.
Она еще шире в улыбке, и ладошкой так, от запястья, и снова машет:
- Жи ферми́.
- Оба-на, - думаю, ничего себе француженки, как у них тут все просто, и снова ей так же машу, - Жи ферми́.
Она еще секунду в ответ смотрит на меня все с той же улыбкой. Но тут губы ее замирают, обвисают, собираются в щелочку, плечи опускаются, и она спокойно, делово объясняет мне:
- Жи ферми́, месье. Ви ар клоузд.
- Понятно, - чешу я в затылке, - И вам тоже приятного вечера.

Еще одна z-блогерка.
Называет тех, кто не думает как она, пидорасами и кольчатыми червями. Поэтому будучи сам из тех самых червей, ссылку давать не буду.
Но текст вполне.
Я в 1989 на ПО ленинградского журфака делал стенгазету "Взгляд изнутри".
Так вот это он. Взгляд изнутри.
Я понимаю, что все, что я сейчас скажу, прозвучит как шизофрения.
Но раз никто не сказал - я это сделаю, вызвав волну недоумения.
Знаете, мы всё ещё живём в демократической стране. Где право выбора закреплено на каждым гражданином конституционно. Где мы, налогоплательщики, должны принимать решения - как страна будет вести себя на внешнем политическом контуре и как - на внутреннем, какие книги читать, какую музыку слушать и какими сервисами пользоваться. Можно ли кидать в тюрьму за спектакль или стихи.
Выбирать, понимаете? По сути власть - это менеджмент, который мы нанимаем, чтобы она поддерживала в рабочем состоянии ту систему, которая была сформирована благодаря нашему выбору.
Президент в ней, кстати, не относится ни к одной из трёх веток власти - он гарант Конституции.
И, скажите мне пожалуйста, как так вышло, что мы проделали этот путь, нет, блядь, скорее проскакали галопом - за какие-то несколько лет?
Как получилось, что все кричалки демшизы постепенно превращаются в реальность?
У нас двух девок, какие бы они ни были, посадили на 6 лет за спектакль, за который их же награждали. В нашей стране, которая, напомню, воюет с тоталитарным нацистским режимом, внезапно стали заводить уголовные дела даже не за инакомыслие - за песни в подворотне.
Десятки уголовных дел против книжных издателей.
Бездари и конъюнктурщики получают национальные премии в области культуры. Силовики учат писателей писать.
Ничего не напоминает? Это повесть "Трудно быть богом" в чистом беспримесном виде.
Сейчас нам отключают любую интернет-платформу, альтернативную государственной.
Я - патриот. Я лет 15 назад смеялась над либералами и оппозицией говорила им в глаза все, что боялись сказать другие. И травили меня толпой все от экстремиста Навального до "внезапно прозревших" сегодняшних зетников, ныне застывших в коленно-локтевой позе.
Я с первого дня вслух поддерживала СВО и была чуть не первая, когда все ещё боялись рта раскрыть.
В конце концов, я поработала в государственной системе на не последних должностях.
И сегодня я хочу сказать: то, что происходит - мне не нравится. Нет, даже не так. Мы резво, как на саночках с ледяной горки, скатились к такому правовому и управленческому пиздецу, что Оруэлл выглядит вчерашней газетой.
Где, например, Федеральная Антимонопольная Служба? Она как смотрит на "методы продвижения" мессенджера Max?
Мы, граждане, правда, действительно голосовали за этих прекрасных людей, чтобы жить в ощущении непрекращающегося цирка и бояться за каждое неосторожно сказанное слово?
Мы выбирали нашу единственную партию для того, чтобы она лишила нас культуры, средств коммуникации и малейшей уверенности хоть в чем-то?
Серьезно?
Знаете, я должна сказать. Я страшно виновата перед читателем. Я издевалась над либералами, стебала их и гоняла ссаными тряпками, пользуясь некоторой способностью к слову. Впрочем, они мне и сейчас несимпатичны.
Но я никогда бы не поверила, что все придет к тому, к чему пришло. К ЦК КПСС, у которого вместо идеологии - дыра.
Если б знала - я бы молчала. Я бы никогда не завела соцсети и ни написала ни единой колонки в СМИ.
Потому что хуже того, что сейчас происходит, в целом сложно представить.
Никогда комбинация из людоедства и лизоблюдства не доводила мою страну до добра.
То они - в атаке, то они - в окопе,
то вдруг - на Памире, а то вдруг - в Европе.
Но жизнь, конечно, прекрасна. Судя по докладам.
Извините, что отвлекла от котиков.

Илья Аронович Забежинский
Поддержите автора

В синагоге на службе раввин восклицает: «Господи, я так жалок, я такой ужасный человек, я не достоин тебя, я ничтожен, я никто!». Следом за ним один из собравшихся прихожан, очень богатый и влиятельный бизнесмен, встаёт и восклицает: «Господи, какое же я ничтожество! Все, что я делаю так ужасно, и сам я так жалок!». Тогда встаёт и бедняк в лохмотьях и начинает говорить: «Господи, я так ужасен, я полное ничтожество!..». Тут богач не выдерживает и возмущенно перебивает бедняка: «Да кто этот нищий вообще такой? И он думает, что он заслуживает быть таким же ничтожеством, как мы с раввином?»

СКОРО ПОСТ!

Воспоминания
Н. В. была смешливою моей
подругой гимназической (в двадцатом
она, эс-эр, погибла), вместе с ней
мы, помню, шли весенним Петроградом
в семнадцатом и встретили К. М.,
бегущего на частные уроки,
он нравился нам взрослостью и тем,
что беден был (повешен в Таганроге),
а Надя Ц. ждала нас у ворот
на Ковенском, откуда было близко
до цирка Чинизелли, где в тот год
шли митинги (погибла как троцкистка),
тогда она дружила с Колей У.,
который не политику, а пенье
любил (он в горло ранен был в Крыму,
попал в Париж, погиб в Сопротивленье),
нас Коля вместо митинга зазвал
к себе домой, высокое на диво
окно смотрело прямо на канал,
сестра его (умершая от тифа)
Ахматову читала наизусть,
а Боря К. смешил нас до упаду,
в глазах своих такую пряча грусть,
как будто он предвидел смерть в блокаду,
и до сих пор я помню тот закат,
жемчужный блеск уснувшего квартала,
потом за мной зашел мой старший брат
(расстрелянный в тридцать седьмом), светало...
Александр Кушнер
1979

О переменах в Церкви.
У нас, в Церкви, многие считают, что если что-то священное, то оно и неизменное: язык, обряд, календарь, отношения, в том числе иерархические.
И всегда у нас в Церкви гласно или негласно есть ссылка на авторитет - Святой Дух дает нам языки, традиции, обряды, отношения, ну и самим этим фактом они уже освящены. Другое дело, что Церковь - не консерва. Святой Дух может освящать не только традицию, но и перемены в ней и становление новых традиций. Священное не значит неизменное. Не меняется только Сам Бог.
Бог не меняется, но человек, отношения, языки, обычаи - меняются
И Дух, который - или мы забыли? - дышит, где хочет, и Сам творит Себе формы и не спрашивает у нас, согласно ли это с нашими представлениями о священном и неизменном. Так вот Дух Святой благословил уже, например, болгарам и сербам служить на своих языках, значительно более близким к ЦСЯ, чем русский, в том смысле, что у них еще больше, казалось бы, работает аргумент, зачем нам уходить с ЦСЯ, ведь и так все понятно.
Дух Святой благословил десяти поместным Церквям перейти на новый календарь.
Дух Святой смягчил во всех странах, где Церкви не связаны узами с авторитарными правителями, нравы и отношения в Церкви.
Дух Святой в демократических странах с человеколюбивыми светскими традициями и законами благословил прекращение рабства священников и церковных работников.
Где Дух Святой, там жизнь.
И еще Дух Святой - это когда про людей.
То есть в Церкви Бог являет Себя людям. Не только тем, кто с детства полюбил вот эти конкретные песнопения, тексты, облачения, манипуляции и пр. и считает лишь их священными.
А вообще всем людям.
Божественное в Церкви соединяется с человеческим, вот этим обычным современным человеческим. Не придуманным когдатошним, а современным обычным и каждодневным.
Как Христос.
Я не люблю слова "должен".
Но Церковь должна быть как Христос. В толпе современного народа. Не отделяя себя "священную" от "вот этого вот всего", не священного.

Мы за 3,5 года эмиграции сменили 47 квартир, комнат и гостиничных номеров в 12-ти странах. И вот одна из квартир в одной из стран оказалась с подземным гаражом. А у нас не было никогда подземного гаража. Я 34 почти года за рулем, и ни разу у меня не было подземного гаража. И мы уже себе представляли, как мы заезжаем на подземную парковку, выходим из машины, идем к лифту, поднимаемся прямо домой.
- Только, - нам говорят хозяева, - вы на своей машине туда не въедете. Машина у вас длинная очень (а у нас в те поры был старенький , но очень длинный Ниссан Теана). Дом строил когда-то итальянский архитектор, - говорят нам, - А в Италии машинки маленькие. Вот он и сделал гараж для маленьких машинок.
Ну мы пошли посмотреть.
Нормальный гараж. Только подозрительно пустой. Ни одной машины.
Ну и ладно, нам же лучше.
В общем, заехали мы на наш подземный паркинг за 4 приема. Я сам заезжал. Там, внутри, на поземном паркинге, развернулся за 12 приемов, и это он был пустой, другие машины не мешали. За 12 (!) приемов.
А вот выезжали мы...
Там надо было на подъёме круто повернуть направо.
Хозяйка Тузика была за рулем. Я руководил процессом снаружи.
Выезжали мы час. Может, больше.
На этом подъемо-повороте нашего старого японского крокодила заклинило между левой стенкой - левый угол переднего бампера - и правой стенкой - правая задняя дверь.
Если бы я был за рулем, я давно бы уже психанул. Снес бы или кусок бампера. Или дверь бы помял.
А так мы выезжали, да, больше часа. Вперед 5 см налево, 5 см прямо, 5 см направо. Потом несколько см назад.
И снова в той же последовательности.
Вперед 5 см налево, 5 см прямо, 5 см направо. Потом несколько см назад.
Выехали.
Две маленькие царапинки на правой задней двери. Жена моя - чудо. Я в каком-то диком постстрессовом состоянии. Долго-долго отходил.
Вот вы спрашиваете, с кем или чем мы боремся в эмиграции?
С самими собой созданными проблемами.
Многие, кто остался до сих пор спрашивают:
- Чего ты уехал? Чего тебе дома не сиделось? Писал бы свои рассказы, обсуждал бы там новый стиль или церковно-славянский язык. Мы так живем, никуда не лезем, ни о чем не кричим, и все так живут.
Недавно мне один чудак написал с еврейской, кстати, фамилией. Старше меня лет на 15. То есть он как бы мудрый.
Он написал:
- Зачем Вы уехали, Ароныч? Я вот живу в Петербурге, стараюсь поменьше общаться. Ничего не пишу в соцсетях. Побольше молчу. И ничего. Можно нормально жить.
А мы вырвались из подземного плена, выкатили-таки машину на улицу.
И я говорю ей, почти кричу:
- Скажи, что происходит? С кем мы тут воюем? Скажи, с кем? С какими демонами?
Она головой качает:
- Сами с собой.
- Ну да, - говорю, - Сами с собой. И за самих себя. Мы бьемся за самих себя.

Почему в детстве не любишь мыться, а потом без ежедневного душа жить не можешь?
Мне кажется, начинаешь мыться только, когда влюбляешься. До этого - не за чем.
Ну и возрастное.
После 45 принюхиваешься к себе и понимаешь, что мыться надо чаще.
Потом это желание проходит, с деменцией.

Мама как-то позвонила и спросила, когда Пасха.
Я ответил, 2 мая.
- А когда Прощенное?
Я сказал:
- 14 марта.
Потом она перезвонила и сказала:
- Ты не можешь мне напомнить даты, я все забыла.
Я сказал:
- Прощенное - 14 марта. Пасха - 2 мая.
Мама сказала:
- Спасибо.
Еще минут через 10 она позвонила снова:
- Сынок... Ты не помнишь, зачем я тебе звонила недавно? И вообще, это ты мне звонишь? Или это я тебе звоню?
Я сказал:
- Это я тебе звоню.
- Зачем?
- Сказать, мамочка, что я тебя люблю.
- Правда? Только за этим? И я тебя, сынок. Спокойной ночи?
- Покойной ночи, мама. Я тебя очень люблю. Покойной ночи.

🙏 Папа Лев XIV предложил самый современный пост: “Воздержитесь от слов, которые ранят”
Сегодня, 18 февраля 2026, у католиков начинается Великий пост. В День пепла Папа Лев XIV в обращении на общей аудиенции на площади Святого Петра сказал фразу, которая звучит как совет не только для верующих, но и для всех, кто живет среди нервов, споров и бесконечных комментариев в чатах.
Его мысль простая: пост - это не только про еду. Он призвал “поститься” от действий и слов, которые ранят других и уводят человека от милосердия. То есть меньше уколов, злости, унижений, насмешек. Меньше “я скажу правду в лицо” в том виде, когда это превращается в жестокость.
Папа назвал Великий пост временем благодати и перемен. И попросил молиться так, чтобы к Пасхе прийти внутренне обновленными. Он обращался к паломникам на разных языках, но смысл одинаковый: открыть сердце и дать этому времени принести плоды не только “для себя”, но и для ближних.
Почему это цепляет? Потому что люди живут в плотном социальном контакте: дом, соседи, школа, работа, семейные группы в мессенджерах. И часто конфликт начинается не с поступка, а с фразы. С колкости. С комментария, который “вроде шутка”, но оставляет осадок на годы. Папа фактически предложил практику на каждый день: прежде чем говорить, проверить, не ранит ли это человека и не превращает ли разговор в драку.

И вновь такой "всем понятный" церковно-славянский.
Кто же не знает из тех, кто бьет себя в грудь и кричит "Нам все понятно!", что слова, которыми оканчивается Херувимская, "Яко да Царя всех подымем ангельскими дориносимо чинми" возносят нас к прекрасному образу, когда "воины несут своего Царя на щите, а щит - на поднятых вверх копьях". "Царь на щите, а щит на копьях, его копьеносят".
Вот цитата из о. Михаила Желтова.
""Копьеносима" - это не "полный перевод", а свидетельство незнания греческого.
Дело в том, что слово "дорифорос", составленное из слов "дорис" (копье) и "форео" (носить), означает не "носящий [кого-либо/что-либо] на копьях", а "носящий [при себе] копье". Т. о., "дорифорос" - это "охранник" (императора в Византии окружали охранники с копьями, моментально выставлявшие их наперевес в случае опасности). Соответственно, пассивное причастие "дорифоруменос" нашей Херувимской следует переводить как "охраняемый", а не как "носимый на копьях". Смысл Херувимской - не в том, что Христа "несут на копьях" (увы, такая ложная трактовка ОЧЕНЬ распространена у русских - благодаря, в том числе, и Гоголю, и переводчикам XVII века, не знавшим, как бы поточнее перевести "дорифоруменос"; даже придумали бредовую версию, будто императора носили на копьях на каком-то там щите. куда носили? зачем? нужно ли это было самому императору? однократное поднятие на щите при избрании - это отнюдь не "ношение"), а в том, что мы принимаем его внутрь себя (наш перевод: "подымем", правильный перевод: "[будем] принимать", т. е. причастимся).
То есть это место должно означать:
"Примем Всеобщего Царя, невидимо сопровождаемого ангельским воинством"

Помогите, пожалуйста, автору.

Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s

Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com

Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607