Sosiski...
Куриные сосиски. Сделаны в Баварии. Продаются в русском магазине в Париже. Отсылают куда-то в 1950-е годы. Двое (он усатый) едут в купе, возможно даже в СВ, куда едут, не знаем, за окном встречный поезд "...ва-Петербург".
В стаканах с подстаканниками чай. На тарелках - сосиски с горошком. Наличие приборов и тарелок говорят о том, что еду заказали из ресторана. Но сосиски на обще тарелке, откуда они накладывают себе по одной, говорят, что подача не ресторанная. На столе два сваренных яйца, яйца прямо на скатерти, значит не из ресторана, а сварили дома и взяли с собой. Горчица в замыловатой баночке. Из ресторана бы принесли в горчичнице, да и в продаже таких вычурных баночек не было. Хлеб маленький кубик да еще и в обсыпке, в Ленинграде такого хлеба не видел. Короче, где они эту еду взяли, совершенно непонятно.
Посадил их художник не за стол, а возле стола, боком. Есть так ужасно неудобно. А все для того, чтобы изобразить женские ножки в туфельках - нога на ногу.
На упаковке написано: Retro и слоган "Лучшее возвращается". То есть в виду того, что нам не предлагают купить билет на поезд, изображенную одежду или яйца с хлебом и горчицей. Лучшее, что было в те времена - сосиски. И они возвращаются.
В советские времена сосиски вовсе не являлись каким-то эталоном "лучшего". Наоборот, в народе рассказывали разные ужасные ужасы про то, из чего те сосиски делали. Котята, крысы, туалетная бумага... Да и куриных сосисок я в своем советском детстве и юности не припомню.
А вообще понятный маркетинг. В Париже или в Баварии в начале второй четверти 21 века продолжать рекламировать произведенные тобою сосиски, как советские, из 50-х. Советской власти-то нет, слава Богу (перекрестился), уже 35 лет как. А они все тоскуют. Они, это какие-то люди, умотавшие из бывшего СССР на Запад, в Европу. И тоскующие по совку. Жуть.
Куриные сосиски. Сделаны в Баварии. Продаются в русском магазине в Париже. Отсылают куда-то в 1950-е годы. Двое (он усатый) едут в купе, возможно даже в СВ, куда едут, не знаем, за окном встречный поезд "...ва-Петербург".
В стаканах с подстаканниками чай. На тарелках - сосиски с горошком. Наличие приборов и тарелок говорят о том, что еду заказали из ресторана. Но сосиски на обще тарелке, откуда они накладывают себе по одной, говорят, что подача не ресторанная. На столе два сваренных яйца, яйца прямо на скатерти, значит не из ресторана, а сварили дома и взяли с собой. Горчица в замыловатой баночке. Из ресторана бы принесли в горчичнице, да и в продаже таких вычурных баночек не было. Хлеб маленький кубик да еще и в обсыпке, в Ленинграде такого хлеба не видел. Короче, где они эту еду взяли, совершенно непонятно.
Посадил их художник не за стол, а возле стола, боком. Есть так ужасно неудобно. А все для того, чтобы изобразить женские ножки в туфельках - нога на ногу.
На упаковке написано: Retro и слоган "Лучшее возвращается". То есть в виду того, что нам не предлагают купить билет на поезд, изображенную одежду или яйца с хлебом и горчицей. Лучшее, что было в те времена - сосиски. И они возвращаются.
В советские времена сосиски вовсе не являлись каким-то эталоном "лучшего". Наоборот, в народе рассказывали разные ужасные ужасы про то, из чего те сосиски делали. Котята, крысы, туалетная бумага... Да и куриных сосисок я в своем советском детстве и юности не припомню.
А вообще понятный маркетинг. В Париже или в Баварии в начале второй четверти 21 века продолжать рекламировать произведенные тобою сосиски, как советские, из 50-х. Советской власти-то нет, слава Богу (перекрестился), уже 35 лет как. А они все тоскуют. Они, это какие-то люди, умотавшие из бывшего СССР на Запад, в Европу. И тоскующие по совку. Жуть.
❤4🔥3🤔3👎1😱1
МОЙ РУССКИЙ МИР
(вам и не снилось)
Был у меня один знакомый. Так вот он десять лет прожил среди чукч. Это произвело на него такое впечатление, что он потом всю жизнь говорил про то, как он жил среди чукч. Причем уважительно, говорил, с любовью. Да, вот он был настолько чукчефил, что не мог никак удержаться.
Мне тоже повезло.
Знал я когда-то Певзнера, Кронера, Канера и Пинскера.
Недавно еще с Цфасманом познакомился.
Сашка Штильман - добрый товарищ моей юности.
Залгаллеры - родственники жены моего старшего брата, Борис Ароныча.
ПОляки - это мои кузены, племянники и даже двоюродные внуки и правнуки. Они живут возле Бостона.
Кроль Эммануил Исаакович - мой замечательный отчим.
Наревичи - его племянники, тоже мне вроде кузены.
Лев Абрамыч Бравый принес мне однажды гитару и самоучитель, думал, из меня толк выйдет.
Захар Львович Порхомовский, летчик, полковник, пытался устроить меня в армии поприличнее. А все равно услали меня служить за полярный круг.
Бронь Лев Исаакович был студенческим другом моего отца. Еще одним другом был Лева Рубашкин. Он пел.
Дядя Саша Несневич - огромный, черный бородатый, был бармалеем. В портфеле он носил пистолет, а за поясом нож. Потом мне уже рассказали, что каждый Новый год он был еще и Дедом Морозом.
Александр Григорьич Зильберг, мамин начальник, завотделом, торговал каждую зиму елками. С меня он брал за красивый экземпляр рубль сверху , с прочих - три.
Одноклассники. Простая школа в центре Ленинграда. Правда, с английским уклоном.
Женя Ципер. Его били в школе наши гопники. Звали жиденком. Он теперь какой-то великий физик. В Америке, разумеется.
Ира Шляфер. В нее влюблен был мой друг.
Машка Фингрут. Маленькая, черненькая, симпатичная ужасно. Я никак не мог понять, почему я в нее не влюбился. В Нью-Йорке.
Люба Шлионская. Ее папа написал слова к песне Пугачевой "Соломинка".
Филя Капчиц - крупный риэлтор. На встречу одноклассников пришел с охраной.
Ира Беркович. Думал, что в Израиле, а оказалась в России.
Инка Бабицкая. Маленькая, тихая. Ее мама, черная, высокая, объемная, приходила рассказывать нам о политической ситуации от общества "Знание".
Сашка Урицкий. Эх, была когда-то дружба, интерес. Куда все делось? Канада.
Катька Ивановская . Мой лучший друг, мой друг бесценный. Хорошо, что я на тебе не женился, как хотела твоя замечательная мама. Хорошо. Твой Миша Песин в сто раз лучше. Эй, как там вы в вашем Вашингтоне?
Даже не знаю, где я, в середине, или подбираюсь к концу.
Сара Соломоновна. Фамилии не помню. Она говорила "Я женщина небогатая. Но у меня есть две бумажки, чтобы слетать в Америку к брату и обратно".
Фима Эрихман. Чудный лысый обожаемый разгильдяй. Обрезанный буддист.
Цейтлины - наша псковская родня. Помню высокую седоволосую Эмму. Юра Цейтлин, ее брат, был летчиком в Риге. Я жил у него на раскладушке, когда пытался расположить к себе девушку Олю. Оля тоже жила в Риге. Был я, помню, для Оли помехой. Расстраивался. Плюнул однажды, вспылил, развернулся, приехал собирать вещи. Летчик дядя Юра Цейтлин со словами "А ну ее к..." налил мне сто грамм водки. А потом еще сто.
Крапивник Владимир Максимыч мог бы стать моим тестем. Хорошо, что его дочь так не считала.
Ну что? К концу?
Виктор Аврамович Вайсберг. Дал мне путевку в путь бизнеса. Закалил в боях. Выпестовал. Мне и сейчас еще, бывает, снится, что я на планерке у Вайсберга. Жжжжуть...
Ах да... В Политехе были... О, там вообще был рассадник. Там были Цукерман, Левдик, Кацман, Левин и даже Назимов, потомок декабриста Назимова, который признался как-то в походе у костра, что по маме он Финкельштейн.
Еще один-два раза в год кто-нибудь пишет мне:
- Здравствуйте, Илья Аронович. А мы с Вами родственники.
Я обычно переспрашиваю:
- Простите, по Адаму или по Аврааму?
Обычно по Аврааму.
Еще есть 192 Забежинских из Риги да из местечка Сиротино под Витебском. Эти - в списках иерусалимского музея Яд-Вашем. Музея катастрофы.
Которые в Риге - расстреляны.
Сиротинские, по воспоминаниям, закопаны заживо.
Один мой знакомый десять лет прожил среди чукч. Так он потом всю жизнь говорил про то, как он жил среди чукч. Не мог никак удержаться.
(вам и не снилось)
Был у меня один знакомый. Так вот он десять лет прожил среди чукч. Это произвело на него такое впечатление, что он потом всю жизнь говорил про то, как он жил среди чукч. Причем уважительно, говорил, с любовью. Да, вот он был настолько чукчефил, что не мог никак удержаться.
Мне тоже повезло.
Знал я когда-то Певзнера, Кронера, Канера и Пинскера.
Недавно еще с Цфасманом познакомился.
Сашка Штильман - добрый товарищ моей юности.
Залгаллеры - родственники жены моего старшего брата, Борис Ароныча.
ПОляки - это мои кузены, племянники и даже двоюродные внуки и правнуки. Они живут возле Бостона.
Кроль Эммануил Исаакович - мой замечательный отчим.
Наревичи - его племянники, тоже мне вроде кузены.
Лев Абрамыч Бравый принес мне однажды гитару и самоучитель, думал, из меня толк выйдет.
Захар Львович Порхомовский, летчик, полковник, пытался устроить меня в армии поприличнее. А все равно услали меня служить за полярный круг.
Бронь Лев Исаакович был студенческим другом моего отца. Еще одним другом был Лева Рубашкин. Он пел.
Дядя Саша Несневич - огромный, черный бородатый, был бармалеем. В портфеле он носил пистолет, а за поясом нож. Потом мне уже рассказали, что каждый Новый год он был еще и Дедом Морозом.
Александр Григорьич Зильберг, мамин начальник, завотделом, торговал каждую зиму елками. С меня он брал за красивый экземпляр рубль сверху , с прочих - три.
Одноклассники. Простая школа в центре Ленинграда. Правда, с английским уклоном.
Женя Ципер. Его били в школе наши гопники. Звали жиденком. Он теперь какой-то великий физик. В Америке, разумеется.
Ира Шляфер. В нее влюблен был мой друг.
Машка Фингрут. Маленькая, черненькая, симпатичная ужасно. Я никак не мог понять, почему я в нее не влюбился. В Нью-Йорке.
Люба Шлионская. Ее папа написал слова к песне Пугачевой "Соломинка".
Филя Капчиц - крупный риэлтор. На встречу одноклассников пришел с охраной.
Ира Беркович. Думал, что в Израиле, а оказалась в России.
Инка Бабицкая. Маленькая, тихая. Ее мама, черная, высокая, объемная, приходила рассказывать нам о политической ситуации от общества "Знание".
Сашка Урицкий. Эх, была когда-то дружба, интерес. Куда все делось? Канада.
Катька Ивановская . Мой лучший друг, мой друг бесценный. Хорошо, что я на тебе не женился, как хотела твоя замечательная мама. Хорошо. Твой Миша Песин в сто раз лучше. Эй, как там вы в вашем Вашингтоне?
Даже не знаю, где я, в середине, или подбираюсь к концу.
Сара Соломоновна. Фамилии не помню. Она говорила "Я женщина небогатая. Но у меня есть две бумажки, чтобы слетать в Америку к брату и обратно".
Фима Эрихман. Чудный лысый обожаемый разгильдяй. Обрезанный буддист.
Цейтлины - наша псковская родня. Помню высокую седоволосую Эмму. Юра Цейтлин, ее брат, был летчиком в Риге. Я жил у него на раскладушке, когда пытался расположить к себе девушку Олю. Оля тоже жила в Риге. Был я, помню, для Оли помехой. Расстраивался. Плюнул однажды, вспылил, развернулся, приехал собирать вещи. Летчик дядя Юра Цейтлин со словами "А ну ее к..." налил мне сто грамм водки. А потом еще сто.
Крапивник Владимир Максимыч мог бы стать моим тестем. Хорошо, что его дочь так не считала.
Ну что? К концу?
Виктор Аврамович Вайсберг. Дал мне путевку в путь бизнеса. Закалил в боях. Выпестовал. Мне и сейчас еще, бывает, снится, что я на планерке у Вайсберга. Жжжжуть...
Ах да... В Политехе были... О, там вообще был рассадник. Там были Цукерман, Левдик, Кацман, Левин и даже Назимов, потомок декабриста Назимова, который признался как-то в походе у костра, что по маме он Финкельштейн.
Еще один-два раза в год кто-нибудь пишет мне:
- Здравствуйте, Илья Аронович. А мы с Вами родственники.
Я обычно переспрашиваю:
- Простите, по Адаму или по Аврааму?
Обычно по Аврааму.
Еще есть 192 Забежинских из Риги да из местечка Сиротино под Витебском. Эти - в списках иерусалимского музея Яд-Вашем. Музея катастрофы.
Которые в Риге - расстреляны.
Сиротинские, по воспоминаниям, закопаны заживо.
Один мой знакомый десять лет прожил среди чукч. Так он потом всю жизнь говорил про то, как он жил среди чукч. Не мог никак удержаться.
❤16😢3😁2
С девчонками в старшей группе детского сада на канале Грибоедова нашли мертвую птичку на прогулке. Одна девочка заплакала, мы сбежались. Выкопали совочком ямку, похоронили ее там, под деревом. Положили сверху цветное стеклышко от пивной бутылки. Еще зачем-то сбегали, принесли в ведерке воды из лужи и полили. Потом стояли. Молчали...
Ну вот, думаю, не сходить теперь, не посмотреть, вдруг там то стеклышко от бутылки под деревом до сих пор лежит.
Рассказал эту историю молодым достаточно людям.
И тут эти молодые люди, из другой эпохи совершенно, задают язвительные вопросы:
- Как же это вы, пятилетние дети из старшей группы детского сада "Березка", что на канале Грибоедова, когда хоронили птичку, могли отличить цветное стеклышко от пивной бутылки от такого же стеклышка, но от бутылки из-под лимонада?
Святая наивность!
Юноше, обдумывающему житье, скажу:
- Ну, откуда, детки, по-вашему, во дворе детского садика может взяться осколок лимонадной бутылки? По какому поводу он там вообще появится? А вот распивающие после трудового дня на той же площадке пиво с плавленным сырком мужики - это общенародное явление, знакомое каждому советскому ребенку с детства.
Другая крайность. Уже не юные, уже не дети, а вполне себе мои ровесники, вспоминая свое советское детство, предполагают некий единый тотальный опыт. Их опыт, но как всеобщий:
- Не пиво, а водка, или портвейн. Не сырок, а кусок вареной колбасы «Чайная». А если уж и сырок, то не «Дружба», а с луком.
И каждый бьется за то, что именно его опыт и тотальный и единый.
В те замечательные времена, которые я тут описываю, конец 60-х – начало 70-х, мне довелось жить в центре Ленинграда, в Коломне, в среде интеллигентов и работяг, алкоголиков и бабушек, кормивших голубей у колокольни Никольского собора, очередей за пивом в три пивных ларька напротив того же самого собора, старинных особняков с лепниной и витражными окнами на лестницах, проходных дворов, дворов колодцев и коммунальных квартир. Хочу засвидетельствовать, что этот опыт был очень многообразным.
То есть
- можно было пить на лавочке во дворе
- можно было пить на верхнем этаже парадной
- можно было пить на гранитном спуске возле воды, который защищал от ветра
- можно было пить водку
- можно было пить пиво
- можно было пить водку с пивом
- можно было пить портвейн или бормотуху какую-нибудь
- из стакана или из горлышка по кругу
- можно было даже коньяк пить с лимончиком.
Говорят, этот рецепт изобрел наш последний Государь.
В связи с тем, что мы почитаем его святым, я даже не знаю, можно ли здесь теперь писать об этом.
Ну вот, думаю, не сходить теперь, не посмотреть, вдруг там то стеклышко от бутылки под деревом до сих пор лежит.
Рассказал эту историю молодым достаточно людям.
И тут эти молодые люди, из другой эпохи совершенно, задают язвительные вопросы:
- Как же это вы, пятилетние дети из старшей группы детского сада "Березка", что на канале Грибоедова, когда хоронили птичку, могли отличить цветное стеклышко от пивной бутылки от такого же стеклышка, но от бутылки из-под лимонада?
Святая наивность!
Юноше, обдумывающему житье, скажу:
- Ну, откуда, детки, по-вашему, во дворе детского садика может взяться осколок лимонадной бутылки? По какому поводу он там вообще появится? А вот распивающие после трудового дня на той же площадке пиво с плавленным сырком мужики - это общенародное явление, знакомое каждому советскому ребенку с детства.
Другая крайность. Уже не юные, уже не дети, а вполне себе мои ровесники, вспоминая свое советское детство, предполагают некий единый тотальный опыт. Их опыт, но как всеобщий:
- Не пиво, а водка, или портвейн. Не сырок, а кусок вареной колбасы «Чайная». А если уж и сырок, то не «Дружба», а с луком.
И каждый бьется за то, что именно его опыт и тотальный и единый.
В те замечательные времена, которые я тут описываю, конец 60-х – начало 70-х, мне довелось жить в центре Ленинграда, в Коломне, в среде интеллигентов и работяг, алкоголиков и бабушек, кормивших голубей у колокольни Никольского собора, очередей за пивом в три пивных ларька напротив того же самого собора, старинных особняков с лепниной и витражными окнами на лестницах, проходных дворов, дворов колодцев и коммунальных квартир. Хочу засвидетельствовать, что этот опыт был очень многообразным.
То есть
- можно было пить на лавочке во дворе
- можно было пить на верхнем этаже парадной
- можно было пить на гранитном спуске возле воды, который защищал от ветра
- можно было пить водку
- можно было пить пиво
- можно было пить водку с пивом
- можно было пить портвейн или бормотуху какую-нибудь
- из стакана или из горлышка по кругу
- можно было даже коньяк пить с лимончиком.
Говорят, этот рецепт изобрел наш последний Государь.
В связи с тем, что мы почитаем его святым, я даже не знаю, можно ли здесь теперь писать об этом.
❤8👍8😁2😱2
А вы хотите, чтобы у вас были мои книги?
Готов высылать вам в электронном виде 4 сформированных издания.
А. Христианские книги.
1. Православный молитвослов на русском языке.
Поэтическое переложение канонических текстов. - очень похоже на обычный молитвослов и читается, как обычный молитвослов, но ВСЕ ПОНЯТНО. Тысячи людей уже читают правила по этому понятному молитвослову. Ну и ппотом все, кто стал его обладателем, отмечают, что перевод сделан хорошим русским языком, при этом сохранен ритм церковно-славянского текста.
2. Великопостный дневник Размышления о православном посте и спасении.
Просто мысли и вопросы православного человека, главный из которых: "Зачем все это нужно?"
В. Сборники художественных рассказов.
3. «Они целовались на крыше...» – сборник рассказов о любви
4. «Черные грузди» – сборник рассказов о Русском Севере и российской глубинке
Как можно купить мои книги?
📥Отправьте заявку по ссылке в комментариях, можете это сделать без оплаты, и я вышлю вам книги на ваш электронный адрес.
Если они вам понравятся, переведите деньги.
Если не понравятся, отправьте файлы в корзину.
Стоимость каждой книги – 890р. или 10 евро
Важное условие:
📍Если у вас нет возможности целиком оплатить книги, вы можете перевести меньшую сумму или вообще не оплачивать их. Читайте так.
Если у вас есть возможность, буду благодарен, если вы переведете больше.
https://forms.gle/BbSS1rjuNd1bPzRG6
Готов высылать вам в электронном виде 4 сформированных издания.
А. Христианские книги.
1. Православный молитвослов на русском языке.
Поэтическое переложение канонических текстов. - очень похоже на обычный молитвослов и читается, как обычный молитвослов, но ВСЕ ПОНЯТНО. Тысячи людей уже читают правила по этому понятному молитвослову. Ну и ппотом все, кто стал его обладателем, отмечают, что перевод сделан хорошим русским языком, при этом сохранен ритм церковно-славянского текста.
2. Великопостный дневник Размышления о православном посте и спасении.
Просто мысли и вопросы православного человека, главный из которых: "Зачем все это нужно?"
В. Сборники художественных рассказов.
3. «Они целовались на крыше...» – сборник рассказов о любви
4. «Черные грузди» – сборник рассказов о Русском Севере и российской глубинке
Как можно купить мои книги?
📥Отправьте заявку по ссылке в комментариях, можете это сделать без оплаты, и я вышлю вам книги на ваш электронный адрес.
Если они вам понравятся, переведите деньги.
Если не понравятся, отправьте файлы в корзину.
Стоимость каждой книги – 890р. или 10 евро
Важное условие:
📍Если у вас нет возможности целиком оплатить книги, вы можете перевести меньшую сумму или вообще не оплачивать их. Читайте так.
Если у вас есть возможность, буду благодарен, если вы переведете больше.
https://forms.gle/BbSS1rjuNd1bPzRG6
❤5🔥4🤔2
А вот беседа с отцом Andrey Kordochkin теперь в свободном доступе на Ютуб.
Поддержите создателей этого видео, чтобы мы могли и дальше делать для вас такие интересные беседы.
Ссылки на видео и реквизиты
https://youtu.be/cxuYXJnT_Co
Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
Поддержите создателей этого видео, чтобы мы могли и дальше делать для вас такие интересные беседы.
Ссылки на видео и реквизиты
https://youtu.be/cxuYXJnT_Co
Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
YouTube
АНДРЕЙ КОРДОЧКИН. Богородица, Путина прогони
В новом выпуске поговорили с протоиереем Андреем Кордочкиным о том, как жить православному в современной России, а также обсудили несколько тем вокруг церкви и российской политической и общественной жизни.
Таймкоды:
00:00 Начало
00:50 Почитание Порфирия…
Таймкоды:
00:00 Начало
00:50 Почитание Порфирия…
🔥7🤔3
Я учился в бывшей 2-й Санкт-Петербургской Гимназии, в мое время это была школа 232 с английским уклоном. Когда-то там учились будущий канцлер Горчаков (до Лицея), сыновья Пушкина, путешественник Миклухо-Маклай, математик Фридман (не тот, другой Фридман), основатель ТЮЗа Брянцев, основатель Болгарской КП Димитр Благоев, дирижер Мравинский, адвокат Кони. В Гимназии была церковь. В мое время в ней был физкультурный зал. В конце 1990-х она снова стала Второй имени имп. Александра Первого, вместо гипсового бюста Ленина на главной лестнице поставили бронзового Александра, физкультурный зал, правда, все там же. Ученики перед контрольными и экзаменами натирают императору нос.
👍8❤1
Помогите, пожалуйста, автору.
Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
Пожертвования в любой валюте с любой карты в телеграм:
https://t.me/tribute/app?startapp=dB2s
Пожертвования в любой валюте через PayPal:
dd.invest@yahoo.com
Пожертвования в рублях на карту в Сбер или Т-Банк
+79216459607
👎7😢3
ПРАВОСЛАВНЫЙ ПАРОЛЬ
"Пароль есть секретное слово"
Из Устава караульной службы.
Пришел на Всенощное. К нам в Париже, на Эксельманс. Чего-то мне было тяжело после всех моих операций, не ходил. А тут перед постом пошел. На всенощном у нас человек пять-семь в зале обычно. Плюс хор на хорах и священники в алтаре.
Зашел. В зале - знакомое лицо в черном. Известный мне ученый иеромонах. Встречал его, когда учился в Петербургской Академии. Видел среди своих читателей. Немножко даже переписывались. Ушел из РПЦ в Константинополь. А мы же тут в Париже Константинопольские...
Поздоровались. Он остался впереди стоять, а я, как обычно, забурился на стульчик в уголочек. Я еще его спросил:
- А чего Вы не в алтаре?
А он что-то типа:
- И так нормально. Пришел помолиться.
Ну и ладно.
А у нас тут на Эксельманс традиция. Я больше нигде не встречал. А может, не замечал просто. После полиелея, даже если нет помазания, все встают в очередь лобызать праздничную икону, получать благословение от отца настоятеля и руку ему целовать.
Ну ок, для меня не проблема целовать священнические руки. Очень многие, правда, батюшки, просвещенные особенно, и особенно после ковида, руку для поцелуя перестали давать. Но я не вижу в этом ничего такого, ну протягивает руку тебе батюшка, ну поцелую. Не развалюсь. У Петруши Гринева и пострашнее выбор был.
С этим еромонахом мы, кстати, по простому поздоровались, просто руки пожали и лобызнулись три раза. Причем это я сам по инерции полез лобызаться. Потому что не обязательно совершенно со всеми троекратно лобызаться. Но если уж к тебе делают движение для лобызания, то и ты не станешь отпихивать или уклоняться от лобызаний. А тут я, честно говоря, сам первым вдруг полез с этими прижиманиями плечами и щеками, когда плечи и щеки остаются в нескольких сантиметрах друг от друга. По инерции, думаю, полез. Мышечная память сработала. Ученому отцу, собрату по Академии, достаточно было рукопожатия.
Ну вот, он остался впереди. А я в уголочек. А тут, значит, наша эксельмановская традиция идти благословляться к настоятелю. А мне интересно. Он-то этот мой знакомый иеромонах не ходил ведь перед службой представиться отцу настоятелю нашему. Это с одной стороны. А с другой народ подходит, чтобы благословение взять и к руке приложиться. А ему-то не положено к другим поповским рукам прикладываться, только к епископским. Ну разве что еще в алтаре, когда они, священники, друг другу руки целуют. Но это только если друг другу, тут важна взаимность. Если я тебе целую, то и ты мне тоже целуешь.
Вот я и думаю, чо он делать-то будет? Потому что все чинно и по очереди, каждый после иконы делает ручки лодочкой (считается, что крестиком), наклоняется, получает благословение и целует настоятелю руку. А он-то как? Тем более, важная деталь, что креста на нем нет священнического. То есть только я знаю, что он батюшка. Ну и я, значит, пока сам за благословением не иду, наблюдаю. Какая будет мизансцена.
И вот, значит, один человек подходит как обычно: поцелуй иконы - ручки лодочкой - поцелуй руки, второй: поцелуй иконы - ручки лодочкой - поцелуй руки, третий по той же схеме. И тут очередь нашего иеромонаха.
А он что делает? Он ломает схему. Эта схема не для него. Он начинает грудью (плечами) троекратно прижиматься (ну это вот как бы лобызание троекратное, но просто через прижимание, я описывал выше), грудью троекратно прижимается к нашему отцу настоятелю и при этом произносит пароль.
- "Христос посреди нас".
Вот. Это вот, не крест, не специальный документ, а схема - троекратное прижимание и правильные слова позволяют отцу настоятелю понять, что перед ним другой священник и потому не давать ему благословения и не протягивать руки для поцелуя. Потому что у другого священника своих благословений для других полно да и руку для поцелуя он сам кому угодно может дать.
"Пароль есть секретное слово"
Из Устава караульной службы.
Пришел на Всенощное. К нам в Париже, на Эксельманс. Чего-то мне было тяжело после всех моих операций, не ходил. А тут перед постом пошел. На всенощном у нас человек пять-семь в зале обычно. Плюс хор на хорах и священники в алтаре.
Зашел. В зале - знакомое лицо в черном. Известный мне ученый иеромонах. Встречал его, когда учился в Петербургской Академии. Видел среди своих читателей. Немножко даже переписывались. Ушел из РПЦ в Константинополь. А мы же тут в Париже Константинопольские...
Поздоровались. Он остался впереди стоять, а я, как обычно, забурился на стульчик в уголочек. Я еще его спросил:
- А чего Вы не в алтаре?
А он что-то типа:
- И так нормально. Пришел помолиться.
Ну и ладно.
А у нас тут на Эксельманс традиция. Я больше нигде не встречал. А может, не замечал просто. После полиелея, даже если нет помазания, все встают в очередь лобызать праздничную икону, получать благословение от отца настоятеля и руку ему целовать.
Ну ок, для меня не проблема целовать священнические руки. Очень многие, правда, батюшки, просвещенные особенно, и особенно после ковида, руку для поцелуя перестали давать. Но я не вижу в этом ничего такого, ну протягивает руку тебе батюшка, ну поцелую. Не развалюсь. У Петруши Гринева и пострашнее выбор был.
С этим еромонахом мы, кстати, по простому поздоровались, просто руки пожали и лобызнулись три раза. Причем это я сам по инерции полез лобызаться. Потому что не обязательно совершенно со всеми троекратно лобызаться. Но если уж к тебе делают движение для лобызания, то и ты не станешь отпихивать или уклоняться от лобызаний. А тут я, честно говоря, сам первым вдруг полез с этими прижиманиями плечами и щеками, когда плечи и щеки остаются в нескольких сантиметрах друг от друга. По инерции, думаю, полез. Мышечная память сработала. Ученому отцу, собрату по Академии, достаточно было рукопожатия.
Ну вот, он остался впереди. А я в уголочек. А тут, значит, наша эксельмановская традиция идти благословляться к настоятелю. А мне интересно. Он-то этот мой знакомый иеромонах не ходил ведь перед службой представиться отцу настоятелю нашему. Это с одной стороны. А с другой народ подходит, чтобы благословение взять и к руке приложиться. А ему-то не положено к другим поповским рукам прикладываться, только к епископским. Ну разве что еще в алтаре, когда они, священники, друг другу руки целуют. Но это только если друг другу, тут важна взаимность. Если я тебе целую, то и ты мне тоже целуешь.
Вот я и думаю, чо он делать-то будет? Потому что все чинно и по очереди, каждый после иконы делает ручки лодочкой (считается, что крестиком), наклоняется, получает благословение и целует настоятелю руку. А он-то как? Тем более, важная деталь, что креста на нем нет священнического. То есть только я знаю, что он батюшка. Ну и я, значит, пока сам за благословением не иду, наблюдаю. Какая будет мизансцена.
И вот, значит, один человек подходит как обычно: поцелуй иконы - ручки лодочкой - поцелуй руки, второй: поцелуй иконы - ручки лодочкой - поцелуй руки, третий по той же схеме. И тут очередь нашего иеромонаха.
А он что делает? Он ломает схему. Эта схема не для него. Он начинает грудью (плечами) троекратно прижиматься (ну это вот как бы лобызание троекратное, но просто через прижимание, я описывал выше), грудью троекратно прижимается к нашему отцу настоятелю и при этом произносит пароль.
- "Христос посреди нас".
Вот. Это вот, не крест, не специальный документ, а схема - троекратное прижимание и правильные слова позволяют отцу настоятелю понять, что перед ним другой священник и потому не давать ему благословения и не протягивать руки для поцелуя. Потому что у другого священника своих благословений для других полно да и руку для поцелуя он сам кому угодно может дать.
❤10🤔1
И отец настоятель, как только понимает, что перед ним другой священник, смотрю, улыбается, о чем-то с ним переговаривает. Тот тоже улыбается.
Вот до этого стояли спокойные, даже немного хмурые, сосредоточенные. А тут прям рады люди друг другу. А все почему? Дык понятно: ты батюшка, и я батюшка. Свои мы. Весело-то как! Несмь яко прочие...
А было это как раз, вы не поверите, как раз прямо накануне "мытаря и фарисея". Несмь яко прочии человеци...
Впрочем о чем это я? Люди все замечательные, люди прекрасные. Но кастовость... Кастовость куда деть?
Понимаете?
У некоторых модернистских батюшек так завелось нынче, они слова "Христос посреди нас" из алтаря обращают ко всем прихожанам. То есть этот пароль у них - для всех христиан:
- Христос посреди нас!
И весь храм отвечает как положено по уставу караульной службы. Ведь если есть пароль, то обязательно должен быть и отзыв:
- И есть и будет!
Нельзя другими словами отвечать. Только этими.
Но все равно, батюшки эти модерновые как бы говорят, обращая этот пароль ко всем прихожанам:
- Мы, конечно, каста, но и вы тоже тут какое-то имеете к нам отношение. Небольшое, но имеете.
Почему небольшое?
Ну не может же человек из зала, простой прихожанин, взять и возгласить всем собравшимся и даже в сторону батюшек в алтаре:
- Христос посреди нас!
Или вот так же, как тот иеромонах. Не руки лодочкой за благословением, а потом священническую руку лобызать. А так же: начать прижиматься персями троекратно и самому говорить священнику:
- Христос посреди нас!
И он такой радостный тебе улыбается. Потому что ты свой ему.
Я даже встречал простых прихожан, которые к другим простым прихожанам обращаются со словами, здороваются:
- Христос посреди нас!
И чувствуют при этом какой-то необыкновенный шаг к необыкновенной свободе. Причем они тебе пароль этот сказали, и ждут от тебя чего? Чего они ждут? Правильно. Они ждут отзыва. А отзыв не дастся им, понимаете?
Мне, например, это всегда ужасно неудобно. Мне всегда неудобно от готовых формул, паролей и отзывов. Я в этом вижу не свободу, а обязанность отвечать, как положено.
Поэтому я, когда слышу вот такое "свободное" к себе обращение, я отвечаю просто:
- Здравствуйте.
Или.
- Привет!
Потому что не хочется ни формул, ни паролей, ни отзывов. Ну вот совершенно не хочется.
Наш начальник штаба, когда я служил срочную в Заполярье, когда инструктировал нас перед заступлением в караул, ходил перед строем на своих ходульно гнущихся ногах, шагал широко, полы шинели его развевались, щеки были красные от мороза, густые брови над глазами, шапка, он ходил и говорил нам:
- Солдаты! Устав караульной службы написан кровью! Кровью, солдаты! И его исполнять надо до буквы! До буквы!
Христос посреди нас!
Вот до этого стояли спокойные, даже немного хмурые, сосредоточенные. А тут прям рады люди друг другу. А все почему? Дык понятно: ты батюшка, и я батюшка. Свои мы. Весело-то как! Несмь яко прочие...
А было это как раз, вы не поверите, как раз прямо накануне "мытаря и фарисея". Несмь яко прочии человеци...
Впрочем о чем это я? Люди все замечательные, люди прекрасные. Но кастовость... Кастовость куда деть?
Понимаете?
У некоторых модернистских батюшек так завелось нынче, они слова "Христос посреди нас" из алтаря обращают ко всем прихожанам. То есть этот пароль у них - для всех христиан:
- Христос посреди нас!
И весь храм отвечает как положено по уставу караульной службы. Ведь если есть пароль, то обязательно должен быть и отзыв:
- И есть и будет!
Нельзя другими словами отвечать. Только этими.
Но все равно, батюшки эти модерновые как бы говорят, обращая этот пароль ко всем прихожанам:
- Мы, конечно, каста, но и вы тоже тут какое-то имеете к нам отношение. Небольшое, но имеете.
Почему небольшое?
Ну не может же человек из зала, простой прихожанин, взять и возгласить всем собравшимся и даже в сторону батюшек в алтаре:
- Христос посреди нас!
Или вот так же, как тот иеромонах. Не руки лодочкой за благословением, а потом священническую руку лобызать. А так же: начать прижиматься персями троекратно и самому говорить священнику:
- Христос посреди нас!
И он такой радостный тебе улыбается. Потому что ты свой ему.
Я даже встречал простых прихожан, которые к другим простым прихожанам обращаются со словами, здороваются:
- Христос посреди нас!
И чувствуют при этом какой-то необыкновенный шаг к необыкновенной свободе. Причем они тебе пароль этот сказали, и ждут от тебя чего? Чего они ждут? Правильно. Они ждут отзыва. А отзыв не дастся им, понимаете?
Мне, например, это всегда ужасно неудобно. Мне всегда неудобно от готовых формул, паролей и отзывов. Я в этом вижу не свободу, а обязанность отвечать, как положено.
Поэтому я, когда слышу вот такое "свободное" к себе обращение, я отвечаю просто:
- Здравствуйте.
Или.
- Привет!
Потому что не хочется ни формул, ни паролей, ни отзывов. Ну вот совершенно не хочется.
Наш начальник штаба, когда я служил срочную в Заполярье, когда инструктировал нас перед заступлением в караул, ходил перед строем на своих ходульно гнущихся ногах, шагал широко, полы шинели его развевались, щеки были красные от мороза, густые брови над глазами, шапка, он ходил и говорил нам:
- Солдаты! Устав караульной службы написан кровью! Кровью, солдаты! И его исполнять надо до буквы! До буквы!
Христос посреди нас!
👍10❤5👎2🥰1😱1