Forwarded from Баугауз
Помните вопрос из прошлого поста?
Вот и ответ: это графическое исследование Пола Рудольфа, одно из самых точных и радикальных прочтений барселонского павильона Миса ван дер Роэ.
Рудольф сделал эту серию не для того, чтобы «объяснить» Миса или проиллюстрировать знаменитое здание, а чтобы превратить чертёж в инструмент мышления — способ понять, как архитектура действительно работает. Его интересует павильон не как объект, а как процесс: как пространство разворачивается во времени, через шаги, повороты и смену перспектив, как оно направляет тело и взгляд.
Поэтому архитектура здесь показана не через фасад или композиционную схему, а через движение и телесный опыт. Эта серия одновременно является и теоретическим высказыванием, и учебным инструментом: Рудольф использовал подобные графические анализы в преподавании в Йеле как модель того, что архитектор должен уметь «читать» в архитектуре — не форму, а пространственную логику и опыт.
Например, на приложенном к прошлому посту рисунке изображены «Плотность и течение пространства», волнообразные линии показывают, где пространство «сгущается» (узкие проходы, напряжённые зоны между стенами) и где оно «разряжается» (открытые, свободные участки). Остальные рисунки объясню в комментариях к посту.
P.S. Пол Рудольф (на последнем фото) — американский архитектор-бруталист, декан Йельской школы архитектуры, один из самых тонких теоретиков пространства в архитектуре ХХ века
Вот и ответ: это графическое исследование Пола Рудольфа, одно из самых точных и радикальных прочтений барселонского павильона Миса ван дер Роэ.
Рудольф сделал эту серию не для того, чтобы «объяснить» Миса или проиллюстрировать знаменитое здание, а чтобы превратить чертёж в инструмент мышления — способ понять, как архитектура действительно работает. Его интересует павильон не как объект, а как процесс: как пространство разворачивается во времени, через шаги, повороты и смену перспектив, как оно направляет тело и взгляд.
Поэтому архитектура здесь показана не через фасад или композиционную схему, а через движение и телесный опыт. Эта серия одновременно является и теоретическим высказыванием, и учебным инструментом: Рудольф использовал подобные графические анализы в преподавании в Йеле как модель того, что архитектор должен уметь «читать» в архитектуре — не форму, а пространственную логику и опыт.
Например, на приложенном к прошлому посту рисунке изображены «Плотность и течение пространства», волнообразные линии показывают, где пространство «сгущается» (узкие проходы, напряжённые зоны между стенами) и где оно «разряжается» (открытые, свободные участки). Остальные рисунки объясню в комментариях к посту.
P.S. Пол Рудольф (на последнем фото) — американский архитектор-бруталист, декан Йельской школы архитектуры, один из самых тонких теоретиков пространства в архитектуре ХХ века
❤4
Forwarded from ÖMANKÖ
Архитектура и романтика: как устроены знаменитые отели любви в Японии 🏩
Японская культура всегда выделялась своей неординарностью: от кухни и моды до искусства и, конечно, архитектуры. Одним из таких примеров стали «рабу хотэру», что в переводе означает «отели любви».
Такие места появились в послевоенное время, когда в маленьких квартирах жили сразу несколько поколений, и молодые люди редко могли остаться наедине. Первые заведения были скромными, но к семидесятым начали появляться яркие и необычные здания: в виде замков, кораблей, китов или даже НЛО.
То было время бурного экономического роста в Японии – у людей появлялись деньги и свободное время, а предприниматели искали новые способы привлечь клиентов, особенно молодёжь и туристов.
Однако в конце нулевых в Японии вступили в силу более строгие ограничения на оформление фасадов, в связи с чем новые экстравагантные проекты почти не строят, и сохранившиеся «рабу хотэру» уже стали культурными памятниками эпохи «свободных восьмидесятых».
#architecture@omanko
Японская культура всегда выделялась своей неординарностью: от кухни и моды до искусства и, конечно, архитектуры. Одним из таких примеров стали «рабу хотэру», что в переводе означает «отели любви».
Такие места появились в послевоенное время, когда в маленьких квартирах жили сразу несколько поколений, и молодые люди редко могли остаться наедине. Первые заведения были скромными, но к семидесятым начали появляться яркие и необычные здания: в виде замков, кораблей, китов или даже НЛО.
То было время бурного экономического роста в Японии – у людей появлялись деньги и свободное время, а предприниматели искали новые способы привлечь клиентов, особенно молодёжь и туристов.
Однако в конце нулевых в Японии вступили в силу более строгие ограничения на оформление фасадов, в связи с чем новые экстравагантные проекты почти не строят, и сохранившиеся «рабу хотэру» уже стали культурными памятниками эпохи «свободных восьмидесятых».
#architecture@omanko
💘1
Forwarded from На оси
Интерьер вечера: залы заседаний совета в Старой ратуше Загреба. Архитектор Андрия Мутнякович, 1968-1975 годы. Это один из первых примеров использования компьютерных алгоритмов при проектировании.
🔥4❤2