Вытянутый участок вдоль Саввинской набережной в Хамовниках задал форму жилого комплекса «Саввин Ривер Резиденс» с ломаным угловым зданием и линией из трёх башен. А история места, где когда-то находилась ткацкая кружевная фабрика, нашла отражение в образах фасадов.
Авторы развернули башни под углом к реке и максимально раскрыли виды, сместив обзор с промышленных труб напротив. Тёмный обожжённый кирпич в отделке башен и иллюзия огромных арочных фабричных окон, собранных из фрагментов остекления, напоминают брутальную индустриальную архитектуру.
На контрасте с ней работает светлый асимметричный угловой корпус. Его фасад выполнен в благородном греческом мраморе, а шахматный рисунок окон напоминает нежный орнамент тонкого кружева.
Обе эти линии – индустриальную и утончённую – объединяет протяжённый стилобат с ритмичной вертикалью проёмов. Он приподнимает здание и связывает две архитектурные истории в единый сюжет.
Архитектурная концепция – Цимайло Ляшенко и Партнёры
Девелопер – Гардтекс
#современнаяархитектура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3❤6👍2❤🔥1
📎 КАК УСТРОЕН ГОРОД БУДУЩЕГО
Редкий экземпляр – книга историка и урбаниста Григория Ревзина «Как устроен город будущего» (Strelka Press, 2022).
Автор не рисует собственный образ города будущего, он делает гораздо больше – создаёт многовариантное поле контекста, с которым городу и человеку ещё предстоит иметь дело.
Отправной точкой его рассуждений становится конец индустриальной эпохи: завод уходит из города, и на место людей приходят роботы. Это ломает привычную модель устройства города с налаженными трудовыми связями, типовым жильём, массовым образованием, медициной и транспортной системой.
И обостряет вопрос: что делать людям, чей труд больше не нужен?
Постиндустриальный город занят потреблением, он становится городом обмена – идеями, знаниями, технологиями и впечатлениями. Ему больше не нужны «одинаковые работники, производящие одинаковые изделия» – для эффективного обмена необходимо максимальное разнообразие и доверие.
Но ключевой процесс, описанный автором, — цифровое преобразование города: все предметы становятся гаджетами и связываются с глобальной сетью. Потребление теперь уходит в сеть, а с ним и социум: каждый курьер – минус живое общение в торговых центрах и кафе. Многие услуги теперь доступны онлайн, а физические точки нужны лишь для люкса и нестандартных случаев.
На этом фоне Ревзин обрисовывает план «демонтажа» классического центра. Теперь, где смартфон – там и центр. Такая логика включает в городскую повестку даже отдаленные спальные районы. Поэтому исторический центр может превратиться в пространство досуга для горожан и туристов. А экономика свободного времени — новый вызов будущего.
Как же тогда городу конкурировать с сетью, которая забирает его функции? По мнению автора, выход – в развитии театральности города. Ведь любое общественное место — это, по сути, театр: вас видят на сцене города, вы видите других и можете сопереживать.
Здание, отмечает Ревзин, тоже становится театром самого себя: теперь это не только материальный объект, но и люди в нём. Оно превращается в сцену «спектакля жизни» для городского зрительного зала.
Дома «затягивают» город внутрь себя, а их пространства становятся многофункциональными, как улица или площадь. Автор показывает, как и нежилые здания разворачивают нам свои «производственные драмы»: торговый центр превратился в квартал под крышей; офис – из крепости в место, куда город «вливается как на рыночную площадь» с жизнью на кровле и во дворе; больница же теперь лечит не больных, а удерживает в строю здоровых, напоминая холл отеля.
Такие представления, сродни искусству, приукрашивают действительность, а здание становится интересно не тем, как оно выглядит, а тем, какие социальные процессы аккумулирует.
Поэтому Ревзин видит архитектуру будущего как временную сменную декорацию, которая будет выстраиваться вокруг чувств людей. Именно они станут материалом архитектуры, а не пространство и камень.
Автор обозначает и главные риски: человек в цифровом городе постепенно меняет удобство технологий на свою свободу. Беспилотный транспорт, оптимальное использование электричества и воды сэкономят огромное количество ресурсов. Ценой новой открытости станет утрата приватности: доступ к данным о каждом шаге и передача контроля. И, главное, выбора — проживать ли свою жизнь по законам эффективности и оптимизации. Смартфон же станет продолжением человека – «ключом от города» и его инфраструктуры.
Ревзин подчёркивает парадоксальную логику умного города – он начинает работать как слаженное производство, которое и производит жизнь в городе. А человек будущего становится продлением этой машины, которая его же и обслуживает.
Книга затрагивает широкий спектр тем о городе. Автор не даёт готовых решений – он скорее озадачивает в своей ироничной манере и вдохновляет на поиск собственных ответов, свежий взгляд на привычное вокруг и на собственный выбор. Особенно актуально это сейчас, когда город реагирует на усталость от цифрового мира популярностью новых мест и форматов живых встреч – от тематических лекций до книжных и шахматных клубов.
#книга #урбанистика
Редкий экземпляр – книга историка и урбаниста Григория Ревзина «Как устроен город будущего» (Strelka Press, 2022).
Автор не рисует собственный образ города будущего, он делает гораздо больше – создаёт многовариантное поле контекста, с которым городу и человеку ещё предстоит иметь дело.
Отправной точкой его рассуждений становится конец индустриальной эпохи: завод уходит из города, и на место людей приходят роботы. Это ломает привычную модель устройства города с налаженными трудовыми связями, типовым жильём, массовым образованием, медициной и транспортной системой.
И обостряет вопрос: что делать людям, чей труд больше не нужен?
Постиндустриальный город занят потреблением, он становится городом обмена – идеями, знаниями, технологиями и впечатлениями. Ему больше не нужны «одинаковые работники, производящие одинаковые изделия» – для эффективного обмена необходимо максимальное разнообразие и доверие.
Но ключевой процесс, описанный автором, — цифровое преобразование города: все предметы становятся гаджетами и связываются с глобальной сетью. Потребление теперь уходит в сеть, а с ним и социум: каждый курьер – минус живое общение в торговых центрах и кафе. Многие услуги теперь доступны онлайн, а физические точки нужны лишь для люкса и нестандартных случаев.
На этом фоне Ревзин обрисовывает план «демонтажа» классического центра. Теперь, где смартфон – там и центр. Такая логика включает в городскую повестку даже отдаленные спальные районы. Поэтому исторический центр может превратиться в пространство досуга для горожан и туристов. А экономика свободного времени — новый вызов будущего.
Как же тогда городу конкурировать с сетью, которая забирает его функции? По мнению автора, выход – в развитии театральности города. Ведь любое общественное место — это, по сути, театр: вас видят на сцене города, вы видите других и можете сопереживать.
Здание, отмечает Ревзин, тоже становится театром самого себя: теперь это не только материальный объект, но и люди в нём. Оно превращается в сцену «спектакля жизни» для городского зрительного зала.
Дома «затягивают» город внутрь себя, а их пространства становятся многофункциональными, как улица или площадь. Автор показывает, как и нежилые здания разворачивают нам свои «производственные драмы»: торговый центр превратился в квартал под крышей; офис – из крепости в место, куда город «вливается как на рыночную площадь» с жизнью на кровле и во дворе; больница же теперь лечит не больных, а удерживает в строю здоровых, напоминая холл отеля.
Такие представления, сродни искусству, приукрашивают действительность, а здание становится интересно не тем, как оно выглядит, а тем, какие социальные процессы аккумулирует.
Поэтому Ревзин видит архитектуру будущего как временную сменную декорацию, которая будет выстраиваться вокруг чувств людей. Именно они станут материалом архитектуры, а не пространство и камень.
Автор обозначает и главные риски: человек в цифровом городе постепенно меняет удобство технологий на свою свободу. Беспилотный транспорт, оптимальное использование электричества и воды сэкономят огромное количество ресурсов. Ценой новой открытости станет утрата приватности: доступ к данным о каждом шаге и передача контроля. И, главное, выбора — проживать ли свою жизнь по законам эффективности и оптимизации. Смартфон же станет продолжением человека – «ключом от города» и его инфраструктуры.
Ревзин подчёркивает парадоксальную логику умного города – он начинает работать как слаженное производство, которое и производит жизнь в городе. А человек будущего становится продлением этой машины, которая его же и обслуживает.
Книга затрагивает широкий спектр тем о городе. Автор не даёт готовых решений – он скорее озадачивает в своей ироничной манере и вдохновляет на поиск собственных ответов, свежий взгляд на привычное вокруг и на собственный выбор. Особенно актуально это сейчас, когда город реагирует на усталость от цифрового мира популярностью новых мест и форматов живых встреч – от тематических лекций до книжных и шахматных клубов.
#книга #урбанистика
2❤6👍2❤🔥1
Знаменитый писательский посёлок Переделкино привычно ассоциируется со старыми интеллигентными дачами в густом сосновом лесу. Однако у него была и другая, более прозаичная сторона – автобаза, где обслуживали автомобили Литературного фонда.
Именно это неожиданное сочетание – заброшенная промзона внутри литературного стародачного посёлка – вдохновило создателей нового культурно-общественного пространства «Гаражи».
Гараж для советского человека – не просто хранилище для машины, а сакральное место встреч, часто негласный мужской клуб, где кипела настоящая, почти полуподпольная жизнь. Здесь складировали и коллекционировали всё на свете, мастерили, говорили по душам и застольничали или, наоборот, оставались наедине с собой, играли в домино и карты, занимались спортом. Эта гаражная терапия служила лекарством от всех бед, отдушиной или, как точно подмечено на приветственном граффити – «местом для души».
Авторы проекта воссоздали разные образы гаража, добавив в советскую стилистику современные элементы и, главное, современный подход. Здесь есть всё: забитая старыми вещами барахолка, качалка с железом и плакатами, дискотека со светомузыкой — и рядом старые автомобильные кресла, пирожки на капоте и шашлык с пузатыми пивными кружками. Дополнено это авторской мебелью, необычными ландшафтными и световыми решениями.
На фоне знаменитой литературной истории Переделкина, «Гаражи» выглядят живой и расслабленной краской времени — его житейского проявления и простых радостей. Это скорее постоянно меняющаяся городская площадь в индустриальной эстетике со своей атмосферой и культурным окружением: спектаклями в когда то передвижном фургоне Театра кукол Образцова, книгами, пластинками и зарядкой с задорным физруком.
Пространство пока ещё совсем свежее и только обживается, но атмосфера машины времени уже ощущается и располагает к тому, чтобы, как раньше, бесконечно «чинить машину» в гараже.
#индустриальнаяархитектура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7❤🔥2
«Кленовый дом» в районе золотой мили Остоженки соединяет промышленное прошлое района с памятью о живописном парке у реки через неявные ассоциации.
Об индустриальной теме здесь напоминает кирпичный цвет керамической плитки и огромные окна. Они разбивают вытянутый низкоэтажный объём, тянущийся вдоль набережной, и формируют основной фасад. Движение и обзорность зданию придаёт размашистая гофрированная форма. Её смягчают скруглённые углы, а стеклянный стилобат «подвешивает» дом над землёй.
Но оживляет его полупрозрачный принт обнажённых ветвей деревьев. Они хаотично отражаются в окнах, «колышутся» и «прорастают» сквозь здание, как фантом когда-то зелёной территории.
В такой архитектуре время как будто наслаивается, а история проступает через новые формы как едва заметное напоминание о месте.
Архитектурная концепция — Остоженка
Девелопер — Донстрой
#современнаяархитектура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤9❤🔥1
📎 ТАШКЕНТСКИЙ МОДЕРНИЗМ
В 1966 году Ташкент потрясло страшное землетрясение. Город серьёзно пострадал, а восстанавливать его помогал весь Советский Союз.
В те же годы на смену помпезному сталинскому неоклассицизму (ампиру) пришёл модернизм — лаконичный, «без излишеств». А Ташкенту с его масштабом, по замыслу союзных властей, была отведена особая роль — стать витриной социализма, прогрессивной столицей Советского Востока.
Так в Ташкенте сформировался свой особый стиль — сейсмический модернизм, с явным восточным колоритом и адаптацией под жаркий климат и сейсмические риски.
Устойчивые к подземным толчкам монолитные конструкции и панели-«скорлупы», солнцезащитные решётки (панджары), глубокие карнизы и продуманная вентиляция сплелись с среднеазиатскими ажурными орнаментами, бирюзой и мозаиками — зашифрованными теперь в чётких графичных линиях и формах.
Центральный выставочный зал Академии художеств, Государственный музей истории Узбекистана, рынок Чорсу, гостиница «Узбекистан» и многие другие – яркие примеры этого стиля.
Ташкентский модернизм — явление самобытное. Он показывает, как культурная традиция может звучать остро и современно и формировать новую органичную идентичность места.
#архитектура
В 1966 году Ташкент потрясло страшное землетрясение. Город серьёзно пострадал, а восстанавливать его помогал весь Советский Союз.
В те же годы на смену помпезному сталинскому неоклассицизму (ампиру) пришёл модернизм — лаконичный, «без излишеств». А Ташкенту с его масштабом, по замыслу союзных властей, была отведена особая роль — стать витриной социализма, прогрессивной столицей Советского Востока.
Так в Ташкенте сформировался свой особый стиль — сейсмический модернизм, с явным восточным колоритом и адаптацией под жаркий климат и сейсмические риски.
Устойчивые к подземным толчкам монолитные конструкции и панели-«скорлупы», солнцезащитные решётки (панджары), глубокие карнизы и продуманная вентиляция сплелись с среднеазиатскими ажурными орнаментами, бирюзой и мозаиками — зашифрованными теперь в чётких графичных линиях и формах.
Центральный выставочный зал Академии художеств, Государственный музей истории Узбекистана, рынок Чорсу, гостиница «Узбекистан» и многие другие – яркие примеры этого стиля.
Ташкентский модернизм — явление самобытное. Он показывает, как культурная традиция может звучать остро и современно и формировать новую органичную идентичность места.
#архитектура
2❤🔥9🔥1