Теплоход «Юпитер»: как продать корабль за треть цены и получить абордаж от прокуратуры
Раз уж сегодня день кораблестроителя, то и чтиво у нас будет про кораблик, как его неудачно купить с торгов и отремонтировать.
Есть в арбитражных судах дела, после которых хочется спросить:
— Это точно судебный акт, а не сценарий к фильму «Пираты государственного имущества»?
Именно таким оказалось дело № А84-8814/2023.
Глава первая. Старый теплоход
ГУП «Севастопольский морской порт» владел пассажирским теплоходом «Юпитер» 1981 года постройки.
Судно несколько лет стояло без эксплуатации. Для выхода в рейс требовался ремонт и очередное освидетельствование Российского речного регистра.
Порт решил: проще продать, чем ремонтировать.
Собственник имущества — город Севастополь — согласовал продажу через электронный аукцион.
Глава вторая. Великая цифра 7,5 миллиона
Для оценки судна составили акт технического обследования.
Именно в этом акте появилась фраза: ремонт будет стоить не менее 7,5 млн рублей.
Откуда взялась эта сумма?
Когда прокуратура начала разбираться, выяснилось неожиданное.
Комиссия порта честно пояснила:
дефектная ведомость не составлялась;
объем работ никто не рассчитывал;
смет не существовало;
стоимость ремонта документально ничем не подтверждалась.
Иными словами, цифра была.
Оснований для нее — нет.
Но именно эта цифра попала к оценщику.
Глава третья. Оценка
Оценщик отметил, раз ремонт стоит почти восемь миллионов, значит судно находится в крайне плохом состоянии.
В результате рыночную стоимость теплохода определили всего в 2 615 520 рублей. Именно с этой суммы начался электронный аукцион.
Желающих купить корабль оказалось немного.
Точнее — один.
Поэтому аукцион закончился почти мгновенно. Покупатель приобрел теплоход ровно по стартовой цене.
Глава четвертая. Неожиданное продолжение
Самое интересное началось уже после продажи. Новый владелец выполнил необходимые работы. Теплоход получил свидетельство о классификации Российского речного регистра и оказался вполне пригодным к эксплуатации.
А затем в рамках проверки была назначена независимая судебная оценка, результат которойоказался неприятным.
Рыночная стоимость теплохода на дату продажи составила уже около 8,75 млн рублей.
То есть государственное имущество продали почти на 6,14 млн рублей дешевле его рыночной стоимости.
Глава пятая. На сцену выходит прокуратура
Южная транспортная прокуратура решила, что проблема вовсе не в старом корабле. Проблема — в документах.
Суд установил:
⚓ оценщик использовал сведения о стоимости ремонта, которые документально не подтверждались;
⚓ именно эти сведения существенно занизили стоимость теплохода;
⚓ собственник имущества согласовывал продажу, исходя из недостоверной информации;
⚓ бюджет недополучил миллионы рублей.
Поэтому договор купли-продажи признали недействительным.
Теплоход должен вернуться государственному предприятию, а покупателю — вернуть уплаченные деньги.
Финал
Все участники говорили:
— судно очень дорого ремонтировать.
Но когда новый собственник получил корабль, он его отремонтировал, зарегистрировал и подготовил к эксплуатации.
Получилось, что самым неисправным элементом всей истории оказался вовсе не теплоход.
А документы, по которым его оценивали.
Корабли ремонтировали, ремонтировали, да не вылавировали.
📖 «Арбитражное чтиво»
Раз уж сегодня день кораблестроителя, то и чтиво у нас будет про кораблик, как его неудачно купить с торгов и отремонтировать.
Есть в арбитражных судах дела, после которых хочется спросить:
— Это точно судебный акт, а не сценарий к фильму «Пираты государственного имущества»?
Именно таким оказалось дело № А84-8814/2023.
Глава первая. Старый теплоход
ГУП «Севастопольский морской порт» владел пассажирским теплоходом «Юпитер» 1981 года постройки.
Судно несколько лет стояло без эксплуатации. Для выхода в рейс требовался ремонт и очередное освидетельствование Российского речного регистра.
Порт решил: проще продать, чем ремонтировать.
Собственник имущества — город Севастополь — согласовал продажу через электронный аукцион.
Глава вторая. Великая цифра 7,5 миллиона
Для оценки судна составили акт технического обследования.
Именно в этом акте появилась фраза: ремонт будет стоить не менее 7,5 млн рублей.
Откуда взялась эта сумма?
Когда прокуратура начала разбираться, выяснилось неожиданное.
Комиссия порта честно пояснила:
дефектная ведомость не составлялась;
объем работ никто не рассчитывал;
смет не существовало;
стоимость ремонта документально ничем не подтверждалась.
Иными словами, цифра была.
Оснований для нее — нет.
Но именно эта цифра попала к оценщику.
Глава третья. Оценка
Оценщик отметил, раз ремонт стоит почти восемь миллионов, значит судно находится в крайне плохом состоянии.
В результате рыночную стоимость теплохода определили всего в 2 615 520 рублей. Именно с этой суммы начался электронный аукцион.
Желающих купить корабль оказалось немного.
Точнее — один.
Поэтому аукцион закончился почти мгновенно. Покупатель приобрел теплоход ровно по стартовой цене.
Глава четвертая. Неожиданное продолжение
Самое интересное началось уже после продажи. Новый владелец выполнил необходимые работы. Теплоход получил свидетельство о классификации Российского речного регистра и оказался вполне пригодным к эксплуатации.
А затем в рамках проверки была назначена независимая судебная оценка, результат которойоказался неприятным.
Рыночная стоимость теплохода на дату продажи составила уже около 8,75 млн рублей.
То есть государственное имущество продали почти на 6,14 млн рублей дешевле его рыночной стоимости.
Глава пятая. На сцену выходит прокуратура
Южная транспортная прокуратура решила, что проблема вовсе не в старом корабле. Проблема — в документах.
Суд установил:
⚓ оценщик использовал сведения о стоимости ремонта, которые документально не подтверждались;
⚓ именно эти сведения существенно занизили стоимость теплохода;
⚓ собственник имущества согласовывал продажу, исходя из недостоверной информации;
⚓ бюджет недополучил миллионы рублей.
Поэтому договор купли-продажи признали недействительным.
Теплоход должен вернуться государственному предприятию, а покупателю — вернуть уплаченные деньги.
Финал
Все участники говорили:
— судно очень дорого ремонтировать.
Но когда новый собственник получил корабль, он его отремонтировал, зарегистрировал и подготовил к эксплуатации.
Получилось, что самым неисправным элементом всей истории оказался вовсе не теплоход.
А документы, по которым его оценивали.
Корабли ремонтировали, ремонтировали, да не вылавировали.
📖 «Арбитражное чтиво»
👍2🔥2🥰1
У геймеров бывают большие обновления игр.
У владельцев смартфонов — обновления операционной системы.
А у российских юристов 1 июля 2002 года случилось обновление версии законодательства.
Причем без кнопки «Напомнить завтра».
Просыпается утром арбитражный юрист.
Открывает кодекс.
И понимает, что его вчерашние знания официально получили статус «устаревшая версия».
Потому что с 1 июля вступил в силу новый Арбитражный процессуальный кодекс РФ.
---
Но настоящий комбо-удар был впереди.
Одновременно заработал новый КоАП РФ.
Административные юристы открыли кодекс и почувствовали себя героями фильма:
> «Основано на событиях, которых вы пока не понимаете.»
Судьи читали нормы.
Адвокаты читали нормы.
Прокуроры читали нормы.
Все читали нормы.
Никто не был уверен, что остальные понимают их одинаково.
---
И пока юридическое сообщество пыталось осознать происходящее, законодатель достал третий козырь.
Закон о государственной регистрации юридических лиц.
Теперь регистрацией бизнеса занимались налоговые органы, появился ЕГРЮЛ, а корпоративные юристы дружно поняли, что старые схемы взаимодействия с регистрирующими органами можно складывать в архив рядом с дискетами и пейджерами.
---
Если бы существовал чат юристов в 2002 году, он выглядел бы примерно так.
09:00
— Коллеги, кто уже прочитал новый АПК?
👍 2
😢 148
---
10:15
— Есть судебная практика?
😂😂😂😂😂
В тот день юридическая профессия массово открыла для себя новый уровень игры.
Судьи впервые применяли нормы.
Юристы впервые пытались угадать, как их применят судьи.
А преподаватели юридических факультетов впервые объясняли студентам:
— Вот это было правильно вчера.
Сегодня — уже нет.
---
Самой популярной фразой следующих месяцев стала вовсе не «Уважаемый суд…».
А:
> «По данному вопросу судебная практика еще не сформировалась.»
Это была идеальная процессуальная защита.
Она одинаково хорошо звучала:
— в исковом заявлении;
— в отзыве;
— в судебном заседании;
— на научной конференции;
— и, возможно, дома, если супруг спрашивал, почему вы опять пришли после десяти вечера.
---
Через несколько лет появились постановления высших судов.
Потом обзоры.
Потом комментарии.
Потом монографии.
Потом диссертации.
И только после этого все начали делать вид, что сразу всё понимали.
Это вообще суперспособность юристов.
После появления позиции высшего суда каждый второй говорит:
— Ну, это было очевидно.
Хотя за год до этого написал статью на сорок страниц с противоположным выводом.
---
Сегодня электронные дела, ЕГРЮЛ и современный арбитражный процесс кажутся чем-то естественным.
Но если бы 1 июля 2002 года существовали мемы в нынешнем виде, самым популярным наверняка стал бы тот самый горящий пёс из комикса.
Только вместо кружки кофе у него был бы новый АПК.
У владельцев смартфонов — обновления операционной системы.
А у российских юристов 1 июля 2002 года случилось обновление версии законодательства.
Причем без кнопки «Напомнить завтра».
Просыпается утром арбитражный юрист.
Открывает кодекс.
И понимает, что его вчерашние знания официально получили статус «устаревшая версия».
Потому что с 1 июля вступил в силу новый Арбитражный процессуальный кодекс РФ.
---
Но настоящий комбо-удар был впереди.
Одновременно заработал новый КоАП РФ.
Административные юристы открыли кодекс и почувствовали себя героями фильма:
> «Основано на событиях, которых вы пока не понимаете.»
Судьи читали нормы.
Адвокаты читали нормы.
Прокуроры читали нормы.
Все читали нормы.
Никто не был уверен, что остальные понимают их одинаково.
---
И пока юридическое сообщество пыталось осознать происходящее, законодатель достал третий козырь.
Закон о государственной регистрации юридических лиц.
Теперь регистрацией бизнеса занимались налоговые органы, появился ЕГРЮЛ, а корпоративные юристы дружно поняли, что старые схемы взаимодействия с регистрирующими органами можно складывать в архив рядом с дискетами и пейджерами.
---
Если бы существовал чат юристов в 2002 году, он выглядел бы примерно так.
09:00
— Коллеги, кто уже прочитал новый АПК?
👍 2
😢 148
---
10:15
— Есть судебная практика?
😂😂😂😂😂
В тот день юридическая профессия массово открыла для себя новый уровень игры.
Судьи впервые применяли нормы.
Юристы впервые пытались угадать, как их применят судьи.
А преподаватели юридических факультетов впервые объясняли студентам:
— Вот это было правильно вчера.
Сегодня — уже нет.
---
Самой популярной фразой следующих месяцев стала вовсе не «Уважаемый суд…».
А:
> «По данному вопросу судебная практика еще не сформировалась.»
Это была идеальная процессуальная защита.
Она одинаково хорошо звучала:
— в исковом заявлении;
— в отзыве;
— в судебном заседании;
— на научной конференции;
— и, возможно, дома, если супруг спрашивал, почему вы опять пришли после десяти вечера.
---
Через несколько лет появились постановления высших судов.
Потом обзоры.
Потом комментарии.
Потом монографии.
Потом диссертации.
И только после этого все начали делать вид, что сразу всё понимали.
Это вообще суперспособность юристов.
После появления позиции высшего суда каждый второй говорит:
— Ну, это было очевидно.
Хотя за год до этого написал статью на сорок страниц с противоположным выводом.
---
Сегодня электронные дела, ЕГРЮЛ и современный арбитражный процесс кажутся чем-то естественным.
Но если бы 1 июля 2002 года существовали мемы в нынешнем виде, самым популярным наверняка стал бы тот самый горящий пёс из комикса.
Только вместо кружки кофе у него был бы новый АПК.
👍3😁3🔥1🥰1
🏚️ Тара, деньги, два подвала.
Иногда кажется, что банкротство — это конкурс не только кредиторов, но и фантазии. И я тоже пофантазировал ради удачного заголовка: подвал в сегодняшнем чтиве только один :(
На этот раз должник решил провернуть, пожалуй, одну из самых смелых комбинаций последних лет: единственное подвальное жильё в банкротстве. С исполнительским иммунитетом.
И действительно. Если очень захотеть, то любой подвал можно назвать квартирой. Главное — не показывать его санитарным врачам, архитекторам и арбитражному суду.
Что имелось в наличии?
🏚️ Нежилое помещение площадью 128 квадратных метров.
🏚️ Из них 106 квадратов — подвал.
🏚️ Окон нет.
🏚️ Зато есть трубы водоснабжения и канализации всего здания.
🏚️ Раньше здесь принимали стеклотару.
То есть объект находился где-то между «бомбоубежищем», «техническим помещением» и «локацией для съёмок постапокалиптического сериала».
Но должник заявил:
— Я здесь живу. Другого жилья нет. Значит, действует исполнительский иммунитет.
Суд ответил максимально дипломатично.
Жилище должно быть... жилищем.
Да, Верховный Суд действительно разрешал распространять исполнительский иммунитет даже на некоторые объекты, которые формально ещё не стали жилыми.
Но между «апартаментами, которые можно узаконить» и «подвалом без окон с общедомовой канализацией» существует небольшая юридическая пропасть. Очень небольшая. Примерно метров десять.
Особенно суд впечатлило описание помещения.
Подвал.
Без естественного освещения.
С инженерными сетями.
С лестницами.
С туалетом.
И всё это — в нежилом здании.
Даже риелтор с самым богатым словарным запасом и задорным воображением не рискнул бы написать в объявлении:
«Уютная квартира в формате underground. Панорамные виды отсутствуют сознательно. Концепция — полный минимализм. Соседи сверху. Канализация — буквально рядом.»
Но сюжет на этом не заканчивается.
Пока должник пытался доказать, что подвал — это квартира, помещение уже успели продать на торгах, появился новый собственник, зарегистрировали право собственности.
А сам должник к этому моменту находился в СИЗО по уголовному делу, где среди эпизодов фигурировало повреждение имущества совладельцев того самого здания.
Сценаристы юридических сериалов в этот момент нервно делают пометки.
Кассационный суд поддержал нижестоящие инстанции: исполнительский иммунитет защищает право человека не остаться без жилья. Но он не превращает любое помещение, где можно поставить раскладушку, в объект жилищного фонда.
Иначе следующим этапом стали бы заявления:
— Прошу исключить из конкурсной массы контейнер.
— А это почему?
— У меня там чайник и Wi-Fi.
Иногда подвал — это просто подвал.
Даже если очень хочется назвать его «лофтом».
Что буквально несколько дней назад подтвердил и Верховный суд.
📖 «Арбитражное чтиво»
Иногда кажется, что банкротство — это конкурс не только кредиторов, но и фантазии. И я тоже пофантазировал ради удачного заголовка: подвал в сегодняшнем чтиве только один :(
На этот раз должник решил провернуть, пожалуй, одну из самых смелых комбинаций последних лет: единственное подвальное жильё в банкротстве. С исполнительским иммунитетом.
И действительно. Если очень захотеть, то любой подвал можно назвать квартирой. Главное — не показывать его санитарным врачам, архитекторам и арбитражному суду.
Что имелось в наличии?
🏚️ Нежилое помещение площадью 128 квадратных метров.
🏚️ Из них 106 квадратов — подвал.
🏚️ Окон нет.
🏚️ Зато есть трубы водоснабжения и канализации всего здания.
🏚️ Раньше здесь принимали стеклотару.
То есть объект находился где-то между «бомбоубежищем», «техническим помещением» и «локацией для съёмок постапокалиптического сериала».
Но должник заявил:
— Я здесь живу. Другого жилья нет. Значит, действует исполнительский иммунитет.
Суд ответил максимально дипломатично.
Жилище должно быть... жилищем.
Да, Верховный Суд действительно разрешал распространять исполнительский иммунитет даже на некоторые объекты, которые формально ещё не стали жилыми.
Но между «апартаментами, которые можно узаконить» и «подвалом без окон с общедомовой канализацией» существует небольшая юридическая пропасть. Очень небольшая. Примерно метров десять.
Особенно суд впечатлило описание помещения.
Подвал.
Без естественного освещения.
С инженерными сетями.
С лестницами.
С туалетом.
И всё это — в нежилом здании.
Даже риелтор с самым богатым словарным запасом и задорным воображением не рискнул бы написать в объявлении:
«Уютная квартира в формате underground. Панорамные виды отсутствуют сознательно. Концепция — полный минимализм. Соседи сверху. Канализация — буквально рядом.»
Но сюжет на этом не заканчивается.
Пока должник пытался доказать, что подвал — это квартира, помещение уже успели продать на торгах, появился новый собственник, зарегистрировали право собственности.
А сам должник к этому моменту находился в СИЗО по уголовному делу, где среди эпизодов фигурировало повреждение имущества совладельцев того самого здания.
Сценаристы юридических сериалов в этот момент нервно делают пометки.
Кассационный суд поддержал нижестоящие инстанции: исполнительский иммунитет защищает право человека не остаться без жилья. Но он не превращает любое помещение, где можно поставить раскладушку, в объект жилищного фонда.
Иначе следующим этапом стали бы заявления:
— Прошу исключить из конкурсной массы контейнер.
— А это почему?
— У меня там чайник и Wi-Fi.
Иногда подвал — это просто подвал.
Даже если очень хочется назвать его «лофтом».
Что буквально несколько дней назад подтвердил и Верховный суд.
📖 «Арбитражное чтиво»
😁3🔥2👏1
🛥 Когда квартира умеет ходить под парусом
В честь субботы, лета (а у кого-то ещё и моря) чтиво сегодня про практически систершип вчерашнего подвала, только американский.
Дело In re Mead (Bankr. S.D. Florida, 2000)
Американец Ричард Мид оказался в процедуре банкротства по главе 7 Кодекса США о банкротстве. Из ценного имущества у него была 34-футовая моторная яхта Hatteras.
На первый взгляд всё просто: яхты стоят денег, деньги нужны кредиторам, значит — выставляем на торги. Но выяснилась одна маленькая деталь.
На яхте Мид жил постоянно. Не «иногда ночевал после рыбалки». Не «выезжал на выходные». Именно жил.
На борту были кровать, кухня, санузел, вещи, документы, почтовый адрес. Яхта постоянно находилась у причала в марине, подключённая к электричеству и коммуникациям. Другой недвижимости у должника не было.
Соответственно должник заявил об исполнительском иммунитете единственного жилья.
Жить или не жить - вот в чем вопрос!
Суд не стал упираться в аргументы управляющего про регистрацию, предназначение яхты, её конструкцию.
Он напомнил, что Конституция штата Флорида очень широко защищает единственное жильё (принцип homestead exemption). Причём цель этой нормы — не сохранить человеку дорогую недвижимость, а не оставить его на улице после банкротства.
Если человек действительно живёт на яхте, готовит там еду, получает почту, спит каждую ночь и не имеет другого жилья, то какая разница, стоит его дом на фундаменте или держится на якоре?
В решении суд даже отметил, что люди делают своим домом самые разные плавучие объекты. Поэтому не существует разумной причины защищать плавучий дом и не защищать обычную яхту, если она фактически стала единственным местом проживания.
Кредиторы остались без самого ликвидного актива должника.
Что было бы в России?
Скорее всего, такой номер не пройдёт.
Российский исполнительский иммунитет распространяется на жилые помещения, а яхта — это судно, зарегистрированное как транспортное средство. Даже если её владелец круглый год живёт на борту, сегодня российское законодательство почти не оставляет шансов признать такую яхту «единственным жильём».
Хотя практика Верховного Суда постепенно расширяет понятие жилья (апартаменты, незарегистрированные дома, некоторые нежилые помещения), до яхт отечественная судебная практика пока не доплыла.
Так что возможность защитить своё уютное гнёздышко иногда зависит от того, умеет ли ваша квартира сниматься с якоря.
И если во Флориде может и получится, то в российских судах ответ будет:
— Курс на торги. Полный вперёд.
📖 «Арбитражное чтиво»
В честь субботы, лета (а у кого-то ещё и моря) чтиво сегодня про практически систершип вчерашнего подвала, только американский.
Дело In re Mead (Bankr. S.D. Florida, 2000)
Американец Ричард Мид оказался в процедуре банкротства по главе 7 Кодекса США о банкротстве. Из ценного имущества у него была 34-футовая моторная яхта Hatteras.
На первый взгляд всё просто: яхты стоят денег, деньги нужны кредиторам, значит — выставляем на торги. Но выяснилась одна маленькая деталь.
На яхте Мид жил постоянно. Не «иногда ночевал после рыбалки». Не «выезжал на выходные». Именно жил.
На борту были кровать, кухня, санузел, вещи, документы, почтовый адрес. Яхта постоянно находилась у причала в марине, подключённая к электричеству и коммуникациям. Другой недвижимости у должника не было.
Соответственно должник заявил об исполнительском иммунитете единственного жилья.
Жить или не жить - вот в чем вопрос!
Суд не стал упираться в аргументы управляющего про регистрацию, предназначение яхты, её конструкцию.
Он напомнил, что Конституция штата Флорида очень широко защищает единственное жильё (принцип homestead exemption). Причём цель этой нормы — не сохранить человеку дорогую недвижимость, а не оставить его на улице после банкротства.
Если человек действительно живёт на яхте, готовит там еду, получает почту, спит каждую ночь и не имеет другого жилья, то какая разница, стоит его дом на фундаменте или держится на якоре?
В решении суд даже отметил, что люди делают своим домом самые разные плавучие объекты. Поэтому не существует разумной причины защищать плавучий дом и не защищать обычную яхту, если она фактически стала единственным местом проживания.
Кредиторы остались без самого ликвидного актива должника.
Что было бы в России?
Скорее всего, такой номер не пройдёт.
Российский исполнительский иммунитет распространяется на жилые помещения, а яхта — это судно, зарегистрированное как транспортное средство. Даже если её владелец круглый год живёт на борту, сегодня российское законодательство почти не оставляет шансов признать такую яхту «единственным жильём».
Хотя практика Верховного Суда постепенно расширяет понятие жилья (апартаменты, незарегистрированные дома, некоторые нежилые помещения), до яхт отечественная судебная практика пока не доплыла.
Так что возможность защитить своё уютное гнёздышко иногда зависит от того, умеет ли ваша квартира сниматься с якоря.
И если во Флориде может и получится, то в российских судах ответ будет:
— Курс на торги. Полный вперёд.
📖 «Арбитражное чтиво»
👍3🔥2🥰1
🚙 Когда продал Land Rover другу, но забыл перестать на нём ездить
Банкротство — удивительная штука. Оно заставляет людей вспоминать даже те сделки, которые казались давно похороненными под слоем пыли, страховок и штрафов ГИБДД.
Один гражданин ещё в 2018 году торжественно продал свой Land Rover Discovery 4 приятелю. Всё выглядело прилично: договор купли-продажи подписан, бумаги оформлены. Казалось бы, занавес.Но спустя несколько лет грянуло банкротство.
Финансовый управляющий решил проверить старый автопарк должника. Помимо Rolls-Royce Ghost, Nissan Pathfinder и Ducati внимание привлёк именно этот Discovery. И выяснилось, что после «продажи» автомобиль как-то странно продолжал жить прежней жизнью.
За рулём по-прежнему ездила... супруга продавца.Она была вписана в полис ОСАГО. На неё приходили штрафы с камер. Машина оставалась в привычном семейном пользовании, словно никакой продажи никогда не происходило. А главное — убедительных доказательств того, что покупатель вообще заплатил деньги, в деле так и не появилось.
Покупатель объяснялся просто:
— Ну да, иногда давал супруге бывшего владельца покататься. По дружбе.
Суд оценил этот уровень дружбы довольно своеобразно: если после продажи чужая семья продолжает пользоваться машиной как своей, это больше похоже не на щедрость, а на спектакль с реквизитом.
Особенно учитывая, что сам продавец к тому моменту оказался не просто будущим банкротом, а бывшим топ-менеджером банка с многомиллиардными претензиями кредиторов. Суд напомнил: гражданский иск почти на 5,9 млрд рублей, дополнительные убытки ещё на миллиарды, уголовный приговор — и как раз незадолго до ареста автомобиль внезапно «ушёл» другу. Совпадение получилось настолько эффектным, что поверить в него оказалось сложно.В первой инстанции сделку оставили в покое: срок подозрительных сделок уже истёк.
Но апелляция просто так в покое машинку не оставила:
А кто вообще сказал, что это была настоящая продажа? Если машину не оплатили, она осталась в семье продавца, а документы лишь создавали видимость отчуждения, то это классическая мнимая сделка по статье 170 ГК РФ. Значит, никакой продажи юридически не было.
Так что, если хотите инсценировать продажу автомобиля, недостаточно переписать ПТС. Желательно ещё перестать ездить на машине всей семьёй, убрать супругу из страховки и хотя бы действительно получить деньги.
Ну деньги в любом случае лучше получить.
📖 «Арбитражное чтиво»
Банкротство — удивительная штука. Оно заставляет людей вспоминать даже те сделки, которые казались давно похороненными под слоем пыли, страховок и штрафов ГИБДД.
Один гражданин ещё в 2018 году торжественно продал свой Land Rover Discovery 4 приятелю. Всё выглядело прилично: договор купли-продажи подписан, бумаги оформлены. Казалось бы, занавес.Но спустя несколько лет грянуло банкротство.
Финансовый управляющий решил проверить старый автопарк должника. Помимо Rolls-Royce Ghost, Nissan Pathfinder и Ducati внимание привлёк именно этот Discovery. И выяснилось, что после «продажи» автомобиль как-то странно продолжал жить прежней жизнью.
За рулём по-прежнему ездила... супруга продавца.Она была вписана в полис ОСАГО. На неё приходили штрафы с камер. Машина оставалась в привычном семейном пользовании, словно никакой продажи никогда не происходило. А главное — убедительных доказательств того, что покупатель вообще заплатил деньги, в деле так и не появилось.
Покупатель объяснялся просто:
— Ну да, иногда давал супруге бывшего владельца покататься. По дружбе.
Суд оценил этот уровень дружбы довольно своеобразно: если после продажи чужая семья продолжает пользоваться машиной как своей, это больше похоже не на щедрость, а на спектакль с реквизитом.
Особенно учитывая, что сам продавец к тому моменту оказался не просто будущим банкротом, а бывшим топ-менеджером банка с многомиллиардными претензиями кредиторов. Суд напомнил: гражданский иск почти на 5,9 млрд рублей, дополнительные убытки ещё на миллиарды, уголовный приговор — и как раз незадолго до ареста автомобиль внезапно «ушёл» другу. Совпадение получилось настолько эффектным, что поверить в него оказалось сложно.В первой инстанции сделку оставили в покое: срок подозрительных сделок уже истёк.
Но апелляция просто так в покое машинку не оставила:
А кто вообще сказал, что это была настоящая продажа? Если машину не оплатили, она осталась в семье продавца, а документы лишь создавали видимость отчуждения, то это классическая мнимая сделка по статье 170 ГК РФ. Значит, никакой продажи юридически не было.
Так что, если хотите инсценировать продажу автомобиля, недостаточно переписать ПТС. Желательно ещё перестать ездить на машине всей семьёй, убрать супругу из страховки и хотя бы действительно получить деньги.
Ну деньги в любом случае лучше получить.
📖 «Арбитражное чтиво»
👍4❤1🔥1🥰1
Есть три вещи, которые можно делать бесконечно:
— смотреть на огонь;
— смотреть на воду;
— ждать, когда конкурсный управляющий перечислит деньги.
В нашем деле на счет должника упало почти 2,85 миллиарда рублей.
Залоговому кредитору причиталось свыше 1,5 миллиарда.
Кредитор уже, наверное, мысленно обновил автопарк, купил пару бизнес-джетов и выбрал обои в новом офисе.
А вот не тут то было.
Потому что в кустах сидела налоговая.
Причём налоговая сама ещё не определилась, сколько хочет получить.
То ли 349 миллионов.
То ли 863 миллиона.
Разница — каких-то полмиллиарда. С кем не бывает.
Добавьте сюда судебные споры, риск развала сделки почти на 2,85 миллиарда, проблемы с передачей имущества, неопределённость по очередности платежей — и получится классическая процедура банкротства, где каждый следующий день приносит новый квест.
Управляющий посмотрел на всё это и сделал единственное, что умеет делать любой человек, не мечтающий потом отвечать своим имуществом: спрятал деньги в резерв.
Кредитор, естественно, впал в состояние:
"Где мои деньги, Лебовски?"
И пошёл в суд.
Раз закон не говорит, сколько ждать, значит, по аналогии — семь дней.
Неделя прошла?
Будьте любезны, миллиард на карту.
И ещё сверху 25 миллионов.
Это, мол, прибыль, которую мы бы получили, если бы положили деньги на депозит.
Люблю такие расчёты.
Упущенную выгоду, в принципе, иногда доказать сложнее, чем существование снежного человека.
Но тут люди уже мысленно поделили проценты, которых никогда не видели.
Пока налоговая размахивает требованиями на сотни миллионов, суды спорят об очередности платежей, а покупатель ещё не получил всё имущество, управляющий обязан думать не только о самом громком кредиторе.
Потому что после каждого решения управляющего неизбежно появляется специалист по ретроспективной мудрости.
Тот самый, который спустя два года знает, как надо было поступить.
Особенно хорош финальный вывод кассации.
Даже если потом выяснилось, что резерв можно было сделать поменьше, это ещё не означает, что управляющий нарушил закон.
Потому что арбитражный управляющий — это не экстрасенс.
Хотя некоторые кредиторы, похоже, искренне считают, что удостоверение управляющего автоматически выдаётся вместе с хрустальным шаром, машиной времени и подпиской на обновления судебной практики из будущего.
Работа арбитражного управляющего вообще удивительная.
Если всё сделал правильно — это «ну так и должен был».
Если ошибся — добро пожаловать в иск миллионов на двадцать пять.
Профессия, где благодарность кредиторов существует примерно там же, где и единорог с дипломом по банкротству.
📖 «Арбитражное чтиво»
— смотреть на огонь;
— смотреть на воду;
— ждать, когда конкурсный управляющий перечислит деньги.
В нашем деле на счет должника упало почти 2,85 миллиарда рублей.
Залоговому кредитору причиталось свыше 1,5 миллиарда.
Кредитор уже, наверное, мысленно обновил автопарк, купил пару бизнес-джетов и выбрал обои в новом офисе.
А вот не тут то было.
Потому что в кустах сидела налоговая.
Причём налоговая сама ещё не определилась, сколько хочет получить.
То ли 349 миллионов.
То ли 863 миллиона.
Разница — каких-то полмиллиарда. С кем не бывает.
Добавьте сюда судебные споры, риск развала сделки почти на 2,85 миллиарда, проблемы с передачей имущества, неопределённость по очередности платежей — и получится классическая процедура банкротства, где каждый следующий день приносит новый квест.
Управляющий посмотрел на всё это и сделал единственное, что умеет делать любой человек, не мечтающий потом отвечать своим имуществом: спрятал деньги в резерв.
Кредитор, естественно, впал в состояние:
"Где мои деньги, Лебовски?"
И пошёл в суд.
Раз закон не говорит, сколько ждать, значит, по аналогии — семь дней.
Неделя прошла?
Будьте любезны, миллиард на карту.
И ещё сверху 25 миллионов.
Это, мол, прибыль, которую мы бы получили, если бы положили деньги на депозит.
Люблю такие расчёты.
Упущенную выгоду, в принципе, иногда доказать сложнее, чем существование снежного человека.
Но тут люди уже мысленно поделили проценты, которых никогда не видели.
Пока налоговая размахивает требованиями на сотни миллионов, суды спорят об очередности платежей, а покупатель ещё не получил всё имущество, управляющий обязан думать не только о самом громком кредиторе.
Потому что после каждого решения управляющего неизбежно появляется специалист по ретроспективной мудрости.
Тот самый, который спустя два года знает, как надо было поступить.
Особенно хорош финальный вывод кассации.
Даже если потом выяснилось, что резерв можно было сделать поменьше, это ещё не означает, что управляющий нарушил закон.
Потому что арбитражный управляющий — это не экстрасенс.
Хотя некоторые кредиторы, похоже, искренне считают, что удостоверение управляющего автоматически выдаётся вместе с хрустальным шаром, машиной времени и подпиской на обновления судебной практики из будущего.
Работа арбитражного управляющего вообще удивительная.
Если всё сделал правильно — это «ну так и должен был».
Если ошибся — добро пожаловать в иск миллионов на двадцать пять.
Профессия, где благодарность кредиторов существует примерно там же, где и единорог с дипломом по банкротству.
📖 «Арбитражное чтиво»
✍3🔥2🥰1
Все долги равны, но некоторые равнее
В банкротстве есть правило: все имущественные требования к должнику — добро пожаловать в реестр кредиторов. Хочешь получить деньги — становись в очередь.
Но Верховный Суд в пункте 26 Обзора от 1 июля 2026 года указал, что по антикоррупционным искам это правило не действует.
Чиновника заподозрили в том, что часть имущества куплена на доходы, законность происхождения которых он подтвердить не смог. Прокурор подал в суд общей юрисдикции иск об обращении этого имущества в доход государства по подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.
И тут выясняется, что один из ответчиков уже признан банкротом, а в отношении него введена процедура реализации имущества. В связи с чем подается как-будто бы обоснованное ходатайство о передаче по подсудности. В удовлетворении которого суд отказал
Почему?
Потому что прокурор здесь не кредитор. Он не требует вернуть долг.
Он вообще не участвует в соревновании с банками, налоговой и другими кредиторами.
Он утверждает, что имущество изначально не должно было попасть в законный гражданский оборот, поскольку приобретено с нарушением антикоррупционного законодательства.
Следовательно, такое имущество не образует конкурсную массу, которую можно делить между кредиторами. Сначала суд решает вопрос: принадлежит ли оно вообще должнику. И если нет — оно уходит государству, а не кредиторам.
Чем черевато?
Черевато это в первую очередь для кредиторов, что даже кредиты, обеспеченные залогом рискуют превратиться в тыкву.
Представьте конкурсную массу стоимостью 500 млн рублей (квартиры, машиноместа, квадроциклы и прочие радости).
Банки, налоговая и остальные кредиторы уже мысленно делят деньги.
Удовлетворяется антикоррупционный иск и конкурсная масса стремительно худеет, если не исчезает вовсе.
Кредиторы остаются делить то, что (и если) осталось.
📖 «Арбитражное чтиво»
В банкротстве есть правило: все имущественные требования к должнику — добро пожаловать в реестр кредиторов. Хочешь получить деньги — становись в очередь.
Но Верховный Суд в пункте 26 Обзора от 1 июля 2026 года указал, что по антикоррупционным искам это правило не действует.
Чиновника заподозрили в том, что часть имущества куплена на доходы, законность происхождения которых он подтвердить не смог. Прокурор подал в суд общей юрисдикции иск об обращении этого имущества в доход государства по подп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.
И тут выясняется, что один из ответчиков уже признан банкротом, а в отношении него введена процедура реализации имущества. В связи с чем подается как-будто бы обоснованное ходатайство о передаче по подсудности. В удовлетворении которого суд отказал
Почему?
Потому что прокурор здесь не кредитор. Он не требует вернуть долг.
Он вообще не участвует в соревновании с банками, налоговой и другими кредиторами.
Он утверждает, что имущество изначально не должно было попасть в законный гражданский оборот, поскольку приобретено с нарушением антикоррупционного законодательства.
Следовательно, такое имущество не образует конкурсную массу, которую можно делить между кредиторами. Сначала суд решает вопрос: принадлежит ли оно вообще должнику. И если нет — оно уходит государству, а не кредиторам.
Чем черевато?
Черевато это в первую очередь для кредиторов, что даже кредиты, обеспеченные залогом рискуют превратиться в тыкву.
Представьте конкурсную массу стоимостью 500 млн рублей (квартиры, машиноместа, квадроциклы и прочие радости).
Банки, налоговая и остальные кредиторы уже мысленно делят деньги.
Удовлетворяется антикоррупционный иск и конкурсная масса стремительно худеет, если не исчезает вовсе.
Кредиторы остаются делить то, что (и если) осталось.
📖 «Арбитражное чтиво»
😁2
Заём скорее жив, чем мёртв
Должник и кредитор 2 последовательно в течение 13 лет пытались отбиться от итогового реестрового требования другого кредитора почти на 4,7 млн рублей,заявив, что заем на 6,3 млн рублей, выданный еще в 2012 году, был фикцией.
Кстати, сегодняшнее повествование - хороший пример того, почему занудные юристы при подготовке позиции просят ВСЕ относимые к спору документы.
Позиция Кредитора 2 в кассации строилась на, в принципе, неплохих аргументах:
- у кредитора 1 не было денег, чтобы дать такой заем;
- расписка подозрительная;
- в материалах уголовного дела есть документы,которые якобы подтверждают, что деньги вообще не передавались.
Казалось бы,интрига. Но «рукописи не горят».
Глава первая.
Кредитор 1 обращается в Сызранский городской суд. Суд исследует расписку, устанавливает факт передачи денег и взыскивает с должницы более 6,8 млн рублей вместе с пенёй и расходами.
Глава вторая.
Должница пытается признать заём безденежной сделкой. Используя как раз те самые аргументы про подозрительную расписку и отсутствие таких деньжищ у кредитора 1.Суд отказывает.
Глава третья.
Возникает спор между супругами. Суд исследует вопрос, мог ли кредитор 1 вообще располагать такой суммой, и подтверждает,что таки мог. Более того, долг признают совместным обязательством супругов.
Глава четвертая.
Начинается банкротство должника. Кредитор 1 подает заявление о включении своего требования в реестр. Арбитражный суд снова проверяет обстоятельства займа и снова соглашается, что заём был, и удовлетворяет заявление. Две последующие инстанции поддерживают выводы первой, а Верховный Суд даже не передает жалобу к рассмотрению.
Глава пятая.
Находятся материалы уголовного дела, по мотивам которых возникает идея обжаловать по вновь открывшимся обстоятельствам.Однако суды трёх инстанции последовательно отметили, что «нет ничего нового (и вновь открывшегося) под солнцем» и отказали.
Глава шестая.
Кредитор 2 заходит с другой стороны.Теперь они уже требуют признать
сам договор займа недействительной сделкой и исключить кредитора из реестра, используя аргументы из нашей преамбулы.
Но для таких вот случаем и существует преюдиция, и
ли же в длинной своей форме: установленные вступившими в законную силу судебными актами обстоятельства обязательны для других судов и не могут бесконечно пересматриваться под новым процессуальным соусом.
В результате кассация оставила все судебные акты без изменения, а Верховный суд отказал в передаче на рассмотрение коллегии.
Настойчивость Кредитора 2, в принципе, можно понять. Просуживание в общей юрисдикции дружественным кредитором займа по расписке это тот ещё «хитрый» ход, особенно,если подходить к нему без выдумки.
Но здесь заём за 13 лет пережил все круги судебной системы, и не по одному разу, и не сдался. Последней интригой этой героической эпопеи остаётся, найдет ли Кредитор 1 свой заём в конкурсной массе. Та ещё задачка со звёздочкой.
Никогда не сдавайтесь, будьте как заём!
📖 «Арбитражное чтиво»
Должник и кредитор 2 последовательно в течение 13 лет пытались отбиться от итогового реестрового требования другого кредитора почти на 4,7 млн рублей,заявив, что заем на 6,3 млн рублей, выданный еще в 2012 году, был фикцией.
Кстати, сегодняшнее повествование - хороший пример того, почему занудные юристы при подготовке позиции просят ВСЕ относимые к спору документы.
Позиция Кредитора 2 в кассации строилась на, в принципе, неплохих аргументах:
- у кредитора 1 не было денег, чтобы дать такой заем;
- расписка подозрительная;
- в материалах уголовного дела есть документы,которые якобы подтверждают, что деньги вообще не передавались.
Казалось бы,интрига. Но «рукописи не горят».
Глава первая.
Кредитор 1 обращается в Сызранский городской суд. Суд исследует расписку, устанавливает факт передачи денег и взыскивает с должницы более 6,8 млн рублей вместе с пенёй и расходами.
Глава вторая.
Должница пытается признать заём безденежной сделкой. Используя как раз те самые аргументы про подозрительную расписку и отсутствие таких деньжищ у кредитора 1.Суд отказывает.
Глава третья.
Возникает спор между супругами. Суд исследует вопрос, мог ли кредитор 1 вообще располагать такой суммой, и подтверждает,что таки мог. Более того, долг признают совместным обязательством супругов.
Глава четвертая.
Начинается банкротство должника. Кредитор 1 подает заявление о включении своего требования в реестр. Арбитражный суд снова проверяет обстоятельства займа и снова соглашается, что заём был, и удовлетворяет заявление. Две последующие инстанции поддерживают выводы первой, а Верховный Суд даже не передает жалобу к рассмотрению.
Глава пятая.
Находятся материалы уголовного дела, по мотивам которых возникает идея обжаловать по вновь открывшимся обстоятельствам.Однако суды трёх инстанции последовательно отметили, что «нет ничего нового (и вновь открывшегося) под солнцем» и отказали.
Глава шестая.
Кредитор 2 заходит с другой стороны.Теперь они уже требуют признать
сам договор займа недействительной сделкой и исключить кредитора из реестра, используя аргументы из нашей преамбулы.
Но для таких вот случаем и существует преюдиция, и
ли же в длинной своей форме: установленные вступившими в законную силу судебными актами обстоятельства обязательны для других судов и не могут бесконечно пересматриваться под новым процессуальным соусом.
В результате кассация оставила все судебные акты без изменения, а Верховный суд отказал в передаче на рассмотрение коллегии.
Настойчивость Кредитора 2, в принципе, можно понять. Просуживание в общей юрисдикции дружественным кредитором займа по расписке это тот ещё «хитрый» ход, особенно,если подходить к нему без выдумки.
Но здесь заём за 13 лет пережил все круги судебной системы, и не по одному разу, и не сдался. Последней интригой этой героической эпопеи остаётся, найдет ли Кредитор 1 свой заём в конкурсной массе. Та ещё задачка со звёздочкой.
Никогда не сдавайтесь, будьте как заём!
📖 «Арбитражное чтиво»
😁4🔥2🥰1
Селёдка — не миноносец
В День рыбака нельзя не вспомнить одно из самых дорогих в истории заблуждений. Осень 1904 года.Российская империя проигрывает Русско-японскую войну. Вторая Тихоокеанская эскадра адмирала Рожественского совершает беспрецедентный поход из Балтики на Дальний Восток.По дороге экипажи регулярно получают информацию о японских диверсантах, миноносцах, шпионах, угольщиках и прочих ужасах, которые якобы подстерегают их буквально за каждым мысом.
Паранойя достигает такой степени, что ночью 21 октября в Северном море русская эскадра замечает группу небольших судов. Начинается артиллерийская дуэль.
Через несколько минут выясняется интересная деталь.Противниками оказались вовсе не японские военные корабли, а британские рыболовные траулеры, которые занимались крайне подозрительной деятельностью — ловили сельдь.Один рыбак погиб.Несколько получили тяжёлые ранения.Несколько траулеров были повреждены.
Инцидент вошёл в историю как Доггер-банкское дело. На горизонте замаячила возможная мировая война. Британская пресса требует мести.Королевский флот начинает подготовку.В Европе всерьёз обсуждают перспективу вооружённого конфликта.
И вот здесь происходит переход из стадии «эмоции» в стадию «докажите».Стороны вместо обмена снарядами соглашаются создать Международную комиссию по расследованию по Гаагской конвенции 1899 года.Фактически это был международный судебный процесс до того, как это стало мейнстримом.
Комиссия исследовала всё, что сегодня привычно видеть в материалах дела:
📑 судовые журналы;
📑 схемы движения;
📑 показания свидетелей;
📑 навигационные карты;
📑 заключения специалистов.
После изучения доказательств комиссия вынесла вполне предсказуемый вывод: Японских миноносцев в Северном море не обнаружено.Россия признала ошибку.Выплатила около 65 тысяч фунтов стерлингов компенсации.Войны удалось избежать.
Ни хвоста, ни чешуи!
📖 «Арбитражное чтиво»
В День рыбака нельзя не вспомнить одно из самых дорогих в истории заблуждений. Осень 1904 года.Российская империя проигрывает Русско-японскую войну. Вторая Тихоокеанская эскадра адмирала Рожественского совершает беспрецедентный поход из Балтики на Дальний Восток.По дороге экипажи регулярно получают информацию о японских диверсантах, миноносцах, шпионах, угольщиках и прочих ужасах, которые якобы подстерегают их буквально за каждым мысом.
Паранойя достигает такой степени, что ночью 21 октября в Северном море русская эскадра замечает группу небольших судов. Начинается артиллерийская дуэль.
Через несколько минут выясняется интересная деталь.Противниками оказались вовсе не японские военные корабли, а британские рыболовные траулеры, которые занимались крайне подозрительной деятельностью — ловили сельдь.Один рыбак погиб.Несколько получили тяжёлые ранения.Несколько траулеров были повреждены.
Инцидент вошёл в историю как Доггер-банкское дело. На горизонте замаячила возможная мировая война. Британская пресса требует мести.Королевский флот начинает подготовку.В Европе всерьёз обсуждают перспективу вооружённого конфликта.
И вот здесь происходит переход из стадии «эмоции» в стадию «докажите».Стороны вместо обмена снарядами соглашаются создать Международную комиссию по расследованию по Гаагской конвенции 1899 года.Фактически это был международный судебный процесс до того, как это стало мейнстримом.
Комиссия исследовала всё, что сегодня привычно видеть в материалах дела:
📑 судовые журналы;
📑 схемы движения;
📑 показания свидетелей;
📑 навигационные карты;
📑 заключения специалистов.
После изучения доказательств комиссия вынесла вполне предсказуемый вывод: Японских миноносцев в Северном море не обнаружено.Россия признала ошибку.Выплатила около 65 тысяч фунтов стерлингов компенсации.Войны удалось избежать.
Ни хвоста, ни чешуи!
📖 «Арбитражное чтиво»
🔥1👏1🍾1
КДЛ сам себя сдал
Никогда не давайте двух разных объяснений одним и тем же событиям.
Особенно если одно объяснение вы даете Арбитражному суду Ярославской области. А второе —Высокому суду Англии и Уэльса. Потому что однажды эти суды могут познакомиться.И познакомят ваши показания.
История начинается вполне по-русски. Таможенный брокер получает от «Газпром нефти» миллиарды рублей для перечисления государству. То есть деньги вообще-то не свои.
Параллельно директор совершает ещё один маленький финансовый подвиг. Выдает 2 миллиарда рублей займа фирме с парой сотрудников, без активов и без внятного бизнеса. Под личное поручительство банкира Анатолия Мотылева. Наверное, потому что очень любил риск.
Но настоящие движения начинаются летом 2015 года. На счетах банка Мотылева лежит 7,88 миллиарда рублей. 23 июля банк честно списывает деньги по платежкам в адрес таможни. До таможни они почему-то не доезжают. 24 июля у банка отзывают лицензию.
Когда конкурсный управляющий спросил директора:
— А почему вообще почти восемь миллиардов лежали именно в этом банке?
тот ответил с лицом человека, впервые услышавшего фамилию Мотылев:
— Да просто хорошие тарифы.
Никаких особых отношений. Обычный банк. Обычный бизнес. Обычные восемь миллиардов.
Российские суды сначала почти поверили. Мол, доказательств тайной дружбы нет. Ну не каждый же клиент банка автоматически сообщник его владельца. Казалось, история закончилась. Но тут сценаристом выступила сама жизнь.
Директора начали банкротить в Англии. И там произошло настоящее юридическое чудо. Под присягой человек внезапно вспомнил удивительные подробности. Оказывается,
— заем на два миллиарда дали по просьбе Мотылева;
— отказаться было нельзя — иначе бизнесу перекрывали
кислород;
— Мотылев начал угрожать удержанием денег, лежащих в его банке;
— условия займа бесконечно переписывались в надежде хоть как-то договориться.
Вот это уже совсем другой жанр. Российские кредиторы прочитали
английское решение. Потом открыли материалы российского дела. Потом снова английское. Потом снова российское. И поняли, что главный источник новых обстоятельств — сам ответчик. Есть такой редкий юридический талант: самостоятельно добывать доказательства против самого себя.
Дело пересмотрели. И выяснилось очевидное. Если ты знаешь, кто контролирует банк. Если этот человек уже однажды заставил тебя выдать сомнительный заем. Если он угрожает удерживать деньги. И после этого ты продолжаешь хранить в его банке почти восемь миллиардов чужих рублей, то это уже не предпринимательский риск. Это очень дорогой способ познакомиться с субсидиарной ответственностью.
Но оставался последний спасательный круг – исковая давность. Мол, управляющий слишком поздно обратился в суд. И даже суд округа с этим согласился. Но не Верховный.
Срок давности начинается не тогда, когда управляющий понял, что денег нет. И не тогда, когда компания обанкротилась. А тогда, когда становится известна вся картина правонарушения.Покадиректор изображал случайного клиента банка, полной картины не существовало. Она появилась только после того, как тот же директор честно рассказал английскому суду то, что тщательно скрывал в российском процессе.
Иными словами, нельзя сначала успешно скрывать обстоятельства, а потом ссылаться нато, что кредиторы слишком поздно о них узнали. Верховный Суд отменил постановление округа и оставил субсидиарную ответственность в силе.
Как говорил один руководитель в одном правоохранительном органе: «Зачем вы сами себя документируете?»
📖 «Арбитражное чтиво»
Никогда не давайте двух разных объяснений одним и тем же событиям.
Особенно если одно объяснение вы даете Арбитражному суду Ярославской области. А второе —Высокому суду Англии и Уэльса. Потому что однажды эти суды могут познакомиться.И познакомят ваши показания.
История начинается вполне по-русски. Таможенный брокер получает от «Газпром нефти» миллиарды рублей для перечисления государству. То есть деньги вообще-то не свои.
Параллельно директор совершает ещё один маленький финансовый подвиг. Выдает 2 миллиарда рублей займа фирме с парой сотрудников, без активов и без внятного бизнеса. Под личное поручительство банкира Анатолия Мотылева. Наверное, потому что очень любил риск.
Но настоящие движения начинаются летом 2015 года. На счетах банка Мотылева лежит 7,88 миллиарда рублей. 23 июля банк честно списывает деньги по платежкам в адрес таможни. До таможни они почему-то не доезжают. 24 июля у банка отзывают лицензию.
Когда конкурсный управляющий спросил директора:
— А почему вообще почти восемь миллиардов лежали именно в этом банке?
тот ответил с лицом человека, впервые услышавшего фамилию Мотылев:
— Да просто хорошие тарифы.
Никаких особых отношений. Обычный банк. Обычный бизнес. Обычные восемь миллиардов.
Российские суды сначала почти поверили. Мол, доказательств тайной дружбы нет. Ну не каждый же клиент банка автоматически сообщник его владельца. Казалось, история закончилась. Но тут сценаристом выступила сама жизнь.
Директора начали банкротить в Англии. И там произошло настоящее юридическое чудо. Под присягой человек внезапно вспомнил удивительные подробности. Оказывается,
— заем на два миллиарда дали по просьбе Мотылева;
— отказаться было нельзя — иначе бизнесу перекрывали
кислород;
— Мотылев начал угрожать удержанием денег, лежащих в его банке;
— условия займа бесконечно переписывались в надежде хоть как-то договориться.
Вот это уже совсем другой жанр. Российские кредиторы прочитали
английское решение. Потом открыли материалы российского дела. Потом снова английское. Потом снова российское. И поняли, что главный источник новых обстоятельств — сам ответчик. Есть такой редкий юридический талант: самостоятельно добывать доказательства против самого себя.
Дело пересмотрели. И выяснилось очевидное. Если ты знаешь, кто контролирует банк. Если этот человек уже однажды заставил тебя выдать сомнительный заем. Если он угрожает удерживать деньги. И после этого ты продолжаешь хранить в его банке почти восемь миллиардов чужих рублей, то это уже не предпринимательский риск. Это очень дорогой способ познакомиться с субсидиарной ответственностью.
Но оставался последний спасательный круг – исковая давность. Мол, управляющий слишком поздно обратился в суд. И даже суд округа с этим согласился. Но не Верховный.
Срок давности начинается не тогда, когда управляющий понял, что денег нет. И не тогда, когда компания обанкротилась. А тогда, когда становится известна вся картина правонарушения.Покадиректор изображал случайного клиента банка, полной картины не существовало. Она появилась только после того, как тот же директор честно рассказал английскому суду то, что тщательно скрывал в российском процессе.
Иными словами, нельзя сначала успешно скрывать обстоятельства, а потом ссылаться нато, что кредиторы слишком поздно о них узнали. Верховный Суд отменил постановление округа и оставил субсидиарную ответственность в силе.
Как говорил один руководитель в одном правоохранительном органе: «Зачем вы сами себя документируете?»
📖 «Арбитражное чтиво»
🔥3👏2🥰1
💎 «Алмаз», который оказался стекляшкой
Для руководителя в банкротстве есть три вещи, которые особенно не любит ни суд, ни кредиторы, ни арбитражный управляющий:
— вывод денег;
— исчезновение документов;
— рассказы директора о том, что «всё было, просто не сохранилось».
В деле № А55-39386/2022 директор и единственный участник ООО «Алмаз» решил собрать бинго сразу по всем пунктам.
Что обнаружил конкурсный управляющий?
💸 Более 30 миллионов рублей ушли контрагентам, сделки с которыми впоследствии признали недействительными. Суд установил отсутствие встречного исполнения, а один из получателей в ходе проверки полиции вообще подтвердил, что реальные поставки не осуществлялись — деньги просто проходили транзитом.
📂 Документы? Их тоже почти не оказалось.
По бухгалтерской отчетности активы общества еще недавно исчислялись десятками миллионов рублей. Но конкурсный управляющий не получил документы, позволяющие понять, куда исчезло имущество минимум на 75 миллионов рублей. Более того, в базе 1С внезапно обнаружилось списание основных средств почти на 20 миллионов рублей без каких-либо документов, подтверждающих их утилизацию или выбытие.
Директор защищался привычным набором аргументов:
— имущество износилось;
— что-то украли;
— что-то испортила погода;
— что-то забрали приставы;
— конкурсный управляющий сам виноват.
Но в законе о банкротстве есть крайне неприятные для такой логики презумпции.
Если руководитель не передает документы и из-за этого невозможно установить судьбу имущества должника, начинает работать презумпция его вины. А если вдобавок доказаны сделки, которыми из компании выводились деньги без встречного предоставления, то бремя доказывания переходит уже к директору. Именно он должен убедительно показать, что банкротство возникло не по его вине. В этом деле сделать этого не удалось.
Кассация оставила судебные акты без изменения.
Берегитеалмазы первичку как зеницу ока.
📖 «Арбитражное чтиво»
Для руководителя в банкротстве есть три вещи, которые особенно не любит ни суд, ни кредиторы, ни арбитражный управляющий:
— вывод денег;
— исчезновение документов;
— рассказы директора о том, что «всё было, просто не сохранилось».
В деле № А55-39386/2022 директор и единственный участник ООО «Алмаз» решил собрать бинго сразу по всем пунктам.
Что обнаружил конкурсный управляющий?
💸 Более 30 миллионов рублей ушли контрагентам, сделки с которыми впоследствии признали недействительными. Суд установил отсутствие встречного исполнения, а один из получателей в ходе проверки полиции вообще подтвердил, что реальные поставки не осуществлялись — деньги просто проходили транзитом.
📂 Документы? Их тоже почти не оказалось.
По бухгалтерской отчетности активы общества еще недавно исчислялись десятками миллионов рублей. Но конкурсный управляющий не получил документы, позволяющие понять, куда исчезло имущество минимум на 75 миллионов рублей. Более того, в базе 1С внезапно обнаружилось списание основных средств почти на 20 миллионов рублей без каких-либо документов, подтверждающих их утилизацию или выбытие.
Директор защищался привычным набором аргументов:
— имущество износилось;
— что-то украли;
— что-то испортила погода;
— что-то забрали приставы;
— конкурсный управляющий сам виноват.
Но в законе о банкротстве есть крайне неприятные для такой логики презумпции.
Если руководитель не передает документы и из-за этого невозможно установить судьбу имущества должника, начинает работать презумпция его вины. А если вдобавок доказаны сделки, которыми из компании выводились деньги без встречного предоставления, то бремя доказывания переходит уже к директору. Именно он должен убедительно показать, что банкротство возникло не по его вине. В этом деле сделать этого не удалось.
Кассация оставила судебные акты без изменения.
Берегите
📖 «Арбитражное чтиво»
👍4🔥1🥰1
Доля есть - квартиры нет. Или есть?
13 июля Верховный Суд вынес определение, которое может стать одним из самых важных строительных банкротных актов этого года.
В 2006 году гражданка купила право требования квартиры у соинвестора. Соинвестор оказался мошенником. Деньги до реального застройщика не дошли.По уголовному делу покупателей признали потерпевшими.
Казалось бы — всё. Денег нет, квартиры нет, виновник сидит, а застройщик говорит:«Вы нам ничего не платили. Мы вам ничего не должны.» Так считали три судебные инстанции.
Но не Верховный суд:
Самое важное — не кто получил деньги. Самое важное — кто добровольно принял на себя обязанность обеспечить человека квартирой.
После мошенничества «СтройГрупп» подписал дополнительные соглашения к инвестиционному контракту и включил конкретных обманутых граждан в перечень лиц, которым обязался предоставить квартиры. Кононова была прямо указана в этих соглашениях.
ВС квалифицировал такую конструкцию как: вступление в чужой долг; предоставление отступного; одновременно — договор в пользу третьего лица по статье 430 ГК РФ.
Иначе говоря, если ты пообещал передать квартиру конкретному человеку, то теперь ты ему должен. Даже если денег ты лично никогда не видел. И пощупать твою конкурсную массу у него полное право.
Кто виноват и что делать
Российская строительная отрасль переживает далеко не лучшие времена. Высокая ключевая ставка. Снижение продаж. Рост себестоимости. Переносы сроков строительства. Банкротства подрядчиков. Дефицит проектного финансирования.
На этом фоне неизбежно будет расти число процедур банкротства девелоперов. И в каждой второй процедуре появится вопрос: кого считать участником строительства?
Если раньше многие пытались уйти от специальных правил банкротства застройщиков через разные правовые конструкции сделки и контрагентов, ссылаясь на отсутствие ДДУ, отсутствие прямого договора или отсутствие оплаты именно должнику, то теперь в фокусе внимания не форма, а реальное обязательство перед гражданином.
Особо грустным выводом для застройщиков звучит то, что
отсутствие разрешения на строительство;
отсутствие прав на земельный участок;
отсутствие зарегистрированного ДДУ;
отсутствие свободных квартир;
невозможность исполнить обязательство в натуре
—не являются основаниями отказаться применять специальные правила банкротства застройщиков.
А для граждан это как раз возможность откусить хотя бы кусочек своей доли (которая формально долей может и не являлась) от конкурсного пирога.
📖 «Арбитражное чтиво»
13 июля Верховный Суд вынес определение, которое может стать одним из самых важных строительных банкротных актов этого года.
В 2006 году гражданка купила право требования квартиры у соинвестора. Соинвестор оказался мошенником. Деньги до реального застройщика не дошли.По уголовному делу покупателей признали потерпевшими.
Казалось бы — всё. Денег нет, квартиры нет, виновник сидит, а застройщик говорит:«Вы нам ничего не платили. Мы вам ничего не должны.» Так считали три судебные инстанции.
Но не Верховный суд:
Самое важное — не кто получил деньги. Самое важное — кто добровольно принял на себя обязанность обеспечить человека квартирой.
После мошенничества «СтройГрупп» подписал дополнительные соглашения к инвестиционному контракту и включил конкретных обманутых граждан в перечень лиц, которым обязался предоставить квартиры. Кононова была прямо указана в этих соглашениях.
ВС квалифицировал такую конструкцию как: вступление в чужой долг; предоставление отступного; одновременно — договор в пользу третьего лица по статье 430 ГК РФ.
Иначе говоря, если ты пообещал передать квартиру конкретному человеку, то теперь ты ему должен. Даже если денег ты лично никогда не видел. И пощупать твою конкурсную массу у него полное право.
Кто виноват и что делать
Российская строительная отрасль переживает далеко не лучшие времена. Высокая ключевая ставка. Снижение продаж. Рост себестоимости. Переносы сроков строительства. Банкротства подрядчиков. Дефицит проектного финансирования.
На этом фоне неизбежно будет расти число процедур банкротства девелоперов. И в каждой второй процедуре появится вопрос: кого считать участником строительства?
Если раньше многие пытались уйти от специальных правил банкротства застройщиков через разные правовые конструкции сделки и контрагентов, ссылаясь на отсутствие ДДУ, отсутствие прямого договора или отсутствие оплаты именно должнику, то теперь в фокусе внимания не форма, а реальное обязательство перед гражданином.
Особо грустным выводом для застройщиков звучит то, что
отсутствие разрешения на строительство;
отсутствие прав на земельный участок;
отсутствие зарегистрированного ДДУ;
отсутствие свободных квартир;
невозможность исполнить обязательство в натуре
—не являются основаниями отказаться применять специальные правила банкротства застройщиков.
А для граждан это как раз возможность откусить хотя бы кусочек своей доли (которая формально долей может и не являлась) от конкурсного пирога.
📖 «Арбитражное чтиво»
👍5🔥2🥰1
17 июля. День арбитражного управляющего. И, что особенно символично, — пятница.
Обычные люди сегодня думают:
— «Как бы побыстрее закончить рабочий день?» Арбитражный управляющий:
— «Так... публикация в ЕФРСБ вышла? Отчёт отправлен?Дебиторка опять "безнадёжная"? Жалоба кредитора уже прилетела или ещё просто интернет тормозит?»
Странный праздник в пятницу, в общем. Для всех это конец рабочей недели.
Для арбитражного управляющего — начало традиционного аттракциона:
в 16:58 приходит определение суда;
в 17:03 появляется новый кредитор с распиской «на всякий случай»;
в 17:15 бывший директор вспоминает, что у должника «где-то был экскаватор»;
в 17:29 налоговая просит документы «в кратчайший срок»;
в 17:30 кредитор подаёт двадцать вторую жалобу. Не потому что есть нарушения. А потому что бесплатно.
Работа арбитражного управляющего — это уникальная профессия, где:
📌 если нашёл имущество — «почему раньше не нашли?»;
📌 если не нашёл — «плохо искали»;
📌 если взыскал дебиторку — «мало взыскали»;
📌 если не взыскал — «надо было взыскать»;
📌 если заявил субсидиарную ответственность — «слишком поздно»;
📌 если не заявил — «почему вообще не заявили?»
Всем арбитражным управляющим— спокойных кредиторов, адекватных должников, вовремя выплаченного вознаграждения и судебных актов без бесконечного "судебное заседание отложить".
С праздником!
Ну а если для вас это поздравление выглядит как набор странных слов, и про банкротство вы узнали из этого канала, то:
1. Искренне поздравляю вас этим!
2. Желаю прекрасных выходных!
И пусть единственное, что сегодня уйдёт в субсидиарку, — это рабочие проблемы. А выходные всё-таки не будут оспорены.
Обычные люди сегодня думают:
— «Как бы побыстрее закончить рабочий день?» Арбитражный управляющий:
— «Так... публикация в ЕФРСБ вышла? Отчёт отправлен?Дебиторка опять "безнадёжная"? Жалоба кредитора уже прилетела или ещё просто интернет тормозит?»
Странный праздник в пятницу, в общем. Для всех это конец рабочей недели.
Для арбитражного управляющего — начало традиционного аттракциона:
в 16:58 приходит определение суда;
в 17:03 появляется новый кредитор с распиской «на всякий случай»;
в 17:15 бывший директор вспоминает, что у должника «где-то был экскаватор»;
в 17:29 налоговая просит документы «в кратчайший срок»;
в 17:30 кредитор подаёт двадцать вторую жалобу. Не потому что есть нарушения. А потому что бесплатно.
Работа арбитражного управляющего — это уникальная профессия, где:
📌 если нашёл имущество — «почему раньше не нашли?»;
📌 если не нашёл — «плохо искали»;
📌 если взыскал дебиторку — «мало взыскали»;
📌 если не взыскал — «надо было взыскать»;
📌 если заявил субсидиарную ответственность — «слишком поздно»;
📌 если не заявил — «почему вообще не заявили?»
Всем арбитражным управляющим— спокойных кредиторов, адекватных должников, вовремя выплаченного вознаграждения и судебных актов без бесконечного "судебное заседание отложить".
С праздником!
Ну а если для вас это поздравление выглядит как набор странных слов, и про банкротство вы узнали из этого канала, то:
1. Искренне поздравляю вас этим!
2. Желаю прекрасных выходных!
И пусть единственное, что сегодня уйдёт в субсидиарку, — это рабочие проблемы. А выходные всё-таки не будут оспорены.
👍2🔥2🥰1
Банкротство — это не кнопка «Отменить покупки».
Жительница Татарстана решила проверить, сколько банков успеют сказать «одобрено», пока сведения еще не долетели до бюро кредитных историй.
Результат впечатляет:
🏦 за 29–30 мая были оформлены кредиты сразу в нескольких банках:
— Сбербанк;
— Совкомбанк;
— Альфа-Банк;
— Ренессанс Кредит;
— МТС Банк;
— БыстроБанк.
Общий итог — около 3,5 млн рублей.
Спустя примерно три месяца — заявление о собственном банкротстве.
Должник просил списать долги, объясняя ситуацию мошенничеством со стороны знакомых и тем, что банки сами приняли решение кредитовать без обеспечения.
Но нет.
Что стало ключевым
📌 1. Одновременное получение кредитов признали недобросовестным поведением.
Суд указал: кредиты оформлялись практически одновременно, поэтому сведения о новых обязательствах объективно не успели попасть в бюро кредитных историй.
Иными словами, возникла ситуация, при которой каждый следующий банк видел заемщика значительно «богаче», чем он был на самом деле.
📌 2. Банкротство — не способ легализовать заранее созданную неплатежеспособность.
Суд прямо отметил:
если гражданин одновременно принимает на себя обязательства, которые очевидно не способен обслуживать, а затем почти сразу идет в банкротство, такое поведение выходит за пределы добросовестности.
📌 3. Аргумент "банки сами плохо проверяли" не сработал.
Да, банки обязаны оценивать заемщика.
Но это не освобождает самого заемщика от обязанности действовать добросовестно и предоставлять достоверную информацию.
Недобросовестность одной стороны не исчезает только потому, что другая сторона тоже могла бы проявить большую осторожность.
📌 4. "Меня обманули" — нужны доказательства.
Должник ссылался на мошенников, которым передал деньги.
Однако материалов о обращении в полицию, возбуждении проверки или иных подтверждений суду представлено не было.
Для суда подобные объяснения без доказательств остались лишь версией.
📌 5. Самое важное: суд может отказать в списании долгов даже по собственной инициативе.
Есть такой пункт 45 Постановления Пленума ВС РФ № 45.
Если суд видит признаки недобросовестности, вопрос о неприменении освобождения от обязательств может быть рассмотрен даже без отдельного заявления всех кредиторов. Именно это еще раз подтвердил суд округа.
Это постановление — хороший ориентир по применению п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве.
Само по себе получение нескольких кредитов подряд еще не означает злоупотребление.
Но когда совпадают сразу несколько обстоятельств:
✔ кредиты оформляются практически одновременно;
✔ долговая нагрузка очевидно несоразмерна доходам;
✔ заемщик не раскрывает сведения о реальной задолженности;
✔ не совершает ни одного платежа;
✔ вскоре после получения денег инициирует собственное банкротство,
— шансы получить освобождение от долгов стремятся к нулю.
📖 «Арбитражное чтиво»
Жительница Татарстана решила проверить, сколько банков успеют сказать «одобрено», пока сведения еще не долетели до бюро кредитных историй.
Результат впечатляет:
🏦 за 29–30 мая были оформлены кредиты сразу в нескольких банках:
— Сбербанк;
— Совкомбанк;
— Альфа-Банк;
— Ренессанс Кредит;
— МТС Банк;
— БыстроБанк.
Общий итог — около 3,5 млн рублей.
Спустя примерно три месяца — заявление о собственном банкротстве.
Должник просил списать долги, объясняя ситуацию мошенничеством со стороны знакомых и тем, что банки сами приняли решение кредитовать без обеспечения.
Но нет.
Что стало ключевым
📌 1. Одновременное получение кредитов признали недобросовестным поведением.
Суд указал: кредиты оформлялись практически одновременно, поэтому сведения о новых обязательствах объективно не успели попасть в бюро кредитных историй.
Иными словами, возникла ситуация, при которой каждый следующий банк видел заемщика значительно «богаче», чем он был на самом деле.
📌 2. Банкротство — не способ легализовать заранее созданную неплатежеспособность.
Суд прямо отметил:
если гражданин одновременно принимает на себя обязательства, которые очевидно не способен обслуживать, а затем почти сразу идет в банкротство, такое поведение выходит за пределы добросовестности.
📌 3. Аргумент "банки сами плохо проверяли" не сработал.
Да, банки обязаны оценивать заемщика.
Но это не освобождает самого заемщика от обязанности действовать добросовестно и предоставлять достоверную информацию.
Недобросовестность одной стороны не исчезает только потому, что другая сторона тоже могла бы проявить большую осторожность.
📌 4. "Меня обманули" — нужны доказательства.
Должник ссылался на мошенников, которым передал деньги.
Однако материалов о обращении в полицию, возбуждении проверки или иных подтверждений суду представлено не было.
Для суда подобные объяснения без доказательств остались лишь версией.
📌 5. Самое важное: суд может отказать в списании долгов даже по собственной инициативе.
Есть такой пункт 45 Постановления Пленума ВС РФ № 45.
Если суд видит признаки недобросовестности, вопрос о неприменении освобождения от обязательств может быть рассмотрен даже без отдельного заявления всех кредиторов. Именно это еще раз подтвердил суд округа.
Это постановление — хороший ориентир по применению п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве.
Само по себе получение нескольких кредитов подряд еще не означает злоупотребление.
Но когда совпадают сразу несколько обстоятельств:
✔ кредиты оформляются практически одновременно;
✔ долговая нагрузка очевидно несоразмерна доходам;
✔ заемщик не раскрывает сведения о реальной задолженности;
✔ не совершает ни одного платежа;
✔ вскоре после получения денег инициирует собственное банкротство,
— шансы получить освобождение от долгов стремятся к нулю.
📖 «Арбитражное чтиво»
❤3👍3👎1🔥1
🚨 Банкротство дня, которого, скорее всего, не будет
На Федресурсе появилось сообщение о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ПАО «ТМК» банкротом. Инициатор — металлотрейдер ООО «Форте Металс ГмбХ», который заявляет о задолженности в 51,8 млн рублей.
И вот здесь начинается любимая многими путаница.
Сообщение о намерении — это не банкротство. Даже не заявление в суд.
Это обязательная стадия, предусмотренная Законом о банкротстве. Кредитор публикует уведомление, выдерживает установленный срок и только потом получает право обратиться в арбитражный суд.
То есть пока это примерно как статус отношений в социальных сетях:
«Думаю подать на банкротство».
А не:
«Суд ввел наблюдение».
Что это означает на практике?
📌 У должника появляется время погасить долг или урегулировать спор.
📌 Кредитор фиксирует свое намерение и соблюдает обязательный досудебный порядок.
📌 Юристы компании уже открывают папку «Возражения», а финансисты начинают искать платежку с пометкой «СРОЧНО».
Самое интересное здесь даже не сумма.
51,8 млн рублей для крупной промышленной группы — не та величина, которая сама по себе говорит о финансовом крахе. Но публикация на Федресурсе всегда производит громкий информационный эффект: заголовки уже готовы, а до реального дела о банкротстве может так и не дойти.
Не путайте:
намерение подать заявление;
подачу заявления;
принятие заявления судом;
введение наблюдения.
Между этими стадиями иногда проходит несколько месяцев… а иногда должник просто оплачивает долг, и вся «сенсация» заканчивается одной банковской проводкой.
📖 «Арбитражное чтиво»
На Федресурсе появилось сообщение о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ПАО «ТМК» банкротом. Инициатор — металлотрейдер ООО «Форте Металс ГмбХ», который заявляет о задолженности в 51,8 млн рублей.
И вот здесь начинается любимая многими путаница.
Сообщение о намерении — это не банкротство. Даже не заявление в суд.
Это обязательная стадия, предусмотренная Законом о банкротстве. Кредитор публикует уведомление, выдерживает установленный срок и только потом получает право обратиться в арбитражный суд.
То есть пока это примерно как статус отношений в социальных сетях:
«Думаю подать на банкротство».
А не:
«Суд ввел наблюдение».
Что это означает на практике?
📌 У должника появляется время погасить долг или урегулировать спор.
📌 Кредитор фиксирует свое намерение и соблюдает обязательный досудебный порядок.
📌 Юристы компании уже открывают папку «Возражения», а финансисты начинают искать платежку с пометкой «СРОЧНО».
Самое интересное здесь даже не сумма.
51,8 млн рублей для крупной промышленной группы — не та величина, которая сама по себе говорит о финансовом крахе. Но публикация на Федресурсе всегда производит громкий информационный эффект: заголовки уже готовы, а до реального дела о банкротстве может так и не дойти.
Не путайте:
намерение подать заявление;
подачу заявления;
принятие заявления судом;
введение наблюдения.
Между этими стадиями иногда проходит несколько месяцев… а иногда должник просто оплачивает долг, и вся «сенсация» заканчивается одной банковской проводкой.
📖 «Арбитражное чтиво»
🔥3👍1🥰1
Банкротство не отмоет незаконную вырубку леса
История проста.
Гражданин сам инициировал собственное банкротство. Денег нет, имущества нет, финансовый управляющий подтвердил отсутствие признаков фиктивного или преднамеренного банкротства. Казалось бы — классическая процедура со списанием долгов.
Но был один нюанс.
За несколько лет до этого должника осудили по ч. 3 ст. 260 УК РФ за незаконную рубку леса. Суд установил, что преступление было совершено умышленно, группой лиц, с использованием служебного положения. В рамках уголовного дела с него солидарно взыскали 8,4 млн рублей ущерба, причиненного лесному фонду.
При завершении процедуры банкротства суд освободил гражданина от всех долгов… кроме этого.
Должник попытался оспорить решение в кассации. Главный аргумент выглядел довольно изобретательно:
Я не хотел причинить вред имуществу Департамента лесного хозяйства. Мой умысел был направлен лишь на незаконную рубку деревьев. Вред природе носит публично-правовой характер, а значит, это не тот имущественный вред, который не списывается в банкротстве.
Суд округа этот довод не оценил.
И использовал следующий аргумент: если обязательство возникло вследствие умышленного причинения имущественного вреда, то действует пункт 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Такие требования не списываются, независимо от того, что должник добросовестно прошел процедуру банкротства и сам обратился в суд.
Отдельно суд подчеркнул:
сам факт банкротства не реабилитирует последствия умышленного преступления;
вред, причиненный лесному фонду, подпадает под исключения из правил о списании долгов;
механизм освобождения от обязательств предназначен для добросовестных должников, а не для тех, чьи долги возникли вследствие сознательного противоправного поведения.
Банкротство лечит финансовые проблемы, но не стирает последствия умышленных деликтов. Если долг возник из умышленного причинения имущественного вреда (в том числе установленного приговором суда), рассчитывать на его списание не стоит.
📌 Дело № А43-32664/2024, постановление АС Волго-Вятского округа от 13.04.2026.
📖 «Арбитражное чтиво»
История проста.
Гражданин сам инициировал собственное банкротство. Денег нет, имущества нет, финансовый управляющий подтвердил отсутствие признаков фиктивного или преднамеренного банкротства. Казалось бы — классическая процедура со списанием долгов.
Но был один нюанс.
За несколько лет до этого должника осудили по ч. 3 ст. 260 УК РФ за незаконную рубку леса. Суд установил, что преступление было совершено умышленно, группой лиц, с использованием служебного положения. В рамках уголовного дела с него солидарно взыскали 8,4 млн рублей ущерба, причиненного лесному фонду.
При завершении процедуры банкротства суд освободил гражданина от всех долгов… кроме этого.
Должник попытался оспорить решение в кассации. Главный аргумент выглядел довольно изобретательно:
Я не хотел причинить вред имуществу Департамента лесного хозяйства. Мой умысел был направлен лишь на незаконную рубку деревьев. Вред природе носит публично-правовой характер, а значит, это не тот имущественный вред, который не списывается в банкротстве.
Суд округа этот довод не оценил.
И использовал следующий аргумент: если обязательство возникло вследствие умышленного причинения имущественного вреда, то действует пункт 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Такие требования не списываются, независимо от того, что должник добросовестно прошел процедуру банкротства и сам обратился в суд.
Отдельно суд подчеркнул:
сам факт банкротства не реабилитирует последствия умышленного преступления;
вред, причиненный лесному фонду, подпадает под исключения из правил о списании долгов;
механизм освобождения от обязательств предназначен для добросовестных должников, а не для тех, чьи долги возникли вследствие сознательного противоправного поведения.
Банкротство лечит финансовые проблемы, но не стирает последствия умышленных деликтов. Если долг возник из умышленного причинения имущественного вреда (в том числе установленного приговором суда), рассчитывать на его списание не стоит.
📌 Дело № А43-32664/2024, постановление АС Волго-Вятского округа от 13.04.2026.
📖 «Арбитражное чтиво»
🔥4❤2👍1
📚 Дебиторка Шрёдингера
Пока одни считают дебиторскую задолженность активом, другие уже считают размер субсидиарной ответственности.
Дело № А27-27819/2019 — отличный пример того, как "бумажная" дебиторка становится одним из главных доказательств доведения компании до банкротства.
Округ, а за ним и Верховный Суд оставили в силе привлечение бывшего директора и единственного участника общества к субсидиарной ответственности более чем на 51,6 млн рублей.
Что произошло?
Руководитель последовательно убеждал суд:
— дебиторская задолженность крупнейшего контрагента существует;
— именно ее невзыскание привело компанию к кризису;
— ведется претензионная работа;
— нужно просто немного подождать.
Однако на проверку ситуация оказалась не столь радужной:
📌 значительная часть дебиторской задолженности документально не подтверждена;
📌 акты сверок говорили обратное;
исполнительной документации не хватало;
📌 в суд за взысканием этой "многомиллионной" задолженности никто так и не обратился;
📌 бухгалтерский баланс оказался значительно красивее реальности.
Именно поэтому суд сделал весьма неприятный вывод:
Эксперты установили, что одной из причин финансовых проблем стала низкая оборачиваемость дебиторской задолженности. Но суд пошел дальше. Низкая оборачиваемость сама по себе — не преступление.
А вот если:
- дебиторка годами "висит";
- судебное взыскание не начинается;
- деньги не поступают,
то возникает закономерный вопрос: это актив или элемент интерьерного дизайна бухгалтерской отчетности?
Если дебиторка существует только в Excel, а не в платежах контрагента — суд рано или поздно это заметит.
Что особенно добило КДЛ
Кроме сомнительной дебиторской задолженности суд обратил внимание еще на несколько обстоятельств:
💸 Выплата дивидендов при наличии признаков неплатежеспособности.
💸 Перечисление миллионов контрагенту без встречного исполнения.
📄 Искажение бухгалтерского учета.
📉 Несвоевременная подача заявления о банкротстве.
В совокупности получился классический набор для применения статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Неплохо бы запомнить
1. Следите не только за размером дебиторки, но и за ее оборачиваемостью
Дебиторская задолженность — это не коллекция марок. Если деньги не поступают месяцами, необходимо:
• проводить сверки;
• оформлять документы;
• направлять претензии;
• обращаться в суд;
• получать исполнительный лист;
• контролировать взыскание.
2. Не рисуйте баланс
Сегодня бухгалтер может увеличить активы одной проводкой.
Через несколько лет конкурсный управляющий увеличит этой же проводкой размер вашей субсидиарной ответственности.
3. Не откладывайте взыскание
Суд прямо указал: если компания действительно рассчитывает получить десятки миллионов рублей, разумный руководитель обязан предпринимать реальные меры по взысканию, а не ограничиваться перепиской. Простая претензионная работа без обращения в суд в кризисной ситуации не выглядит экономически обоснованным планом спасения бизнеса.
4. При признаках объективного банкротства забудьте о дивидендах
Дивиденды любят все. Особенно конкурсные управляющие — потому что потом их очень удобно показывать в суде.
Несколько советов кредиторам
Если ваш должник внезапно рассказывает, что «нам просто должны 40 миллионов, скоро заплатят», не верьте на слово.
Проверьте:
✔ подтверждается ли дебиторка актами сверки;
✔ есть ли иски о взыскании;
✔ получены ли судебные решения;
✔ возбуждены ли исполнительные производства;
✔ соответствует ли бухгалтерская отчетность реальному положению дел.
Дебиторская задолженность должна работать.
Она должна превращаться в деньги. Иначе может превратиться в субсидиарку, что похуже тыквы будет.
📖 «Арбитражное чтиво»
Пока одни считают дебиторскую задолженность активом, другие уже считают размер субсидиарной ответственности.
Дело № А27-27819/2019 — отличный пример того, как "бумажная" дебиторка становится одним из главных доказательств доведения компании до банкротства.
Округ, а за ним и Верховный Суд оставили в силе привлечение бывшего директора и единственного участника общества к субсидиарной ответственности более чем на 51,6 млн рублей.
Что произошло?
Руководитель последовательно убеждал суд:
— дебиторская задолженность крупнейшего контрагента существует;
— именно ее невзыскание привело компанию к кризису;
— ведется претензионная работа;
— нужно просто немного подождать.
Однако на проверку ситуация оказалась не столь радужной:
📌 значительная часть дебиторской задолженности документально не подтверждена;
📌 акты сверок говорили обратное;
исполнительной документации не хватало;
📌 в суд за взысканием этой "многомиллионной" задолженности никто так и не обратился;
📌 бухгалтерский баланс оказался значительно красивее реальности.
Именно поэтому суд сделал весьма неприятный вывод:
фиктивное увеличение дебиторской задолженности искусственно поддерживало стоимость активов, вводило кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния общества и позволяло продолжать деятельность при фактической неплатежеспособности.
Эксперты установили, что одной из причин финансовых проблем стала низкая оборачиваемость дебиторской задолженности. Но суд пошел дальше. Низкая оборачиваемость сама по себе — не преступление.
А вот если:
- дебиторка годами "висит";
- судебное взыскание не начинается;
- деньги не поступают,
то возникает закономерный вопрос: это актив или элемент интерьерного дизайна бухгалтерской отчетности?
Если дебиторка существует только в Excel, а не в платежах контрагента — суд рано или поздно это заметит.
Что особенно добило КДЛ
Кроме сомнительной дебиторской задолженности суд обратил внимание еще на несколько обстоятельств:
💸 Выплата дивидендов при наличии признаков неплатежеспособности.
💸 Перечисление миллионов контрагенту без встречного исполнения.
📄 Искажение бухгалтерского учета.
📉 Несвоевременная подача заявления о банкротстве.
В совокупности получился классический набор для применения статьи 61.11 Закона о банкротстве.
Неплохо бы запомнить
1. Следите не только за размером дебиторки, но и за ее оборачиваемостью
Дебиторская задолженность — это не коллекция марок. Если деньги не поступают месяцами, необходимо:
• проводить сверки;
• оформлять документы;
• направлять претензии;
• обращаться в суд;
• получать исполнительный лист;
• контролировать взыскание.
2. Не рисуйте баланс
Сегодня бухгалтер может увеличить активы одной проводкой.
Через несколько лет конкурсный управляющий увеличит этой же проводкой размер вашей субсидиарной ответственности.
3. Не откладывайте взыскание
Суд прямо указал: если компания действительно рассчитывает получить десятки миллионов рублей, разумный руководитель обязан предпринимать реальные меры по взысканию, а не ограничиваться перепиской. Простая претензионная работа без обращения в суд в кризисной ситуации не выглядит экономически обоснованным планом спасения бизнеса.
4. При признаках объективного банкротства забудьте о дивидендах
Дивиденды любят все. Особенно конкурсные управляющие — потому что потом их очень удобно показывать в суде.
Несколько советов кредиторам
Если ваш должник внезапно рассказывает, что «нам просто должны 40 миллионов, скоро заплатят», не верьте на слово.
Проверьте:
✔ подтверждается ли дебиторка актами сверки;
✔ есть ли иски о взыскании;
✔ получены ли судебные решения;
✔ возбуждены ли исполнительные производства;
✔ соответствует ли бухгалтерская отчетность реальному положению дел.
Дебиторская задолженность должна работать.
Она должна превращаться в деньги. Иначе может превратиться в субсидиарку, что похуже тыквы будет.
📖 «Арбитражное чтиво»
👍3🔥1🥰1