«Zu vermeiden sind Wendungen, daß Deutschland im Osten Kolonien errichten und eine Kolonialpolitik betreiben wolle»

«Следует избегать формулировок о том, что Германия хочет создать колонии на Востоке»

«Не следует думать, что Германия хочет создать колонии на Востоке»

В последнее время как в письменной, так и в устной форме, причём даже со стороны самых высоких имперских инстанций, неоднократно делались заявления о том, что оккупированные нами восточные территории являются немецкой колониальной землёй и что с населением этих территорий надлежит обращаться как с жителями колоний. Нет нужды указывать на то, что подобного рода высказывания способны вызывать сильное беспокойство среди населения оккупированных восточных областей и косвенно оказывать устойчивое неблагоприятное воздействие на настроения Красной Армии и советского населения по ту сторону линии фронта, поскольку, как показывает опыт, события и настроения в оккупированных районах немедленно становятся известны и за линией фронта.
Враждебная пропаганда уже широко использовала для укрепления воли населения и войск к сопротивлению тот довод, что Германия вовсе не борется с большевизмом, а намерена не только навсегда удержать оккупированные восточные территории с целью их масштабного заселения, но и безжалостно экономически их эксплуатировать.
Упомянутые высказывания, таким образом, совпадают с аргументами вражеской пропаганды.
Это не означает, однако, приравнивания данных территорий к заморским колониям.
Запланированные поселения могут осуществляться на Востоке без сколько-нибудь значительного ущемления интересов местного населения.
Что касается продукции этих земель, то в будущем она должна приобретаться Германией и остальной Европой в обмен на готовые изделия.

В связи с этим прошу воздействовать на то, чтобы неосторожные, наносящие ущерб нашим интересам высказывания пресекались, а вышеизложенные соображения подчёркивались.

По поручению
подпись: д-р Лейббрандт

«Германия хочет не только навсегда удержать оккупированные восточные территории, чтобы широко их заселить, но и безжалостно экономически их эксплуатировать».

«Мы не намерены удерживать эти земли и не планируем их заселять».

«Запланированные поселения могут осуществляться на Востоке без сколько-нибудь значительного ущемления интересов местного населения».

«...воздействовать на то, чтобы неосторожные, наносящие ущерб нашим интересам высказывания пресекались, а вышеизложенные соображения подчёркивались».

Весь пассаж строится на идее, что каждая «расовая душа» обладает строго определёнными свойствами: славяне — музыкальность, но анархичность и неспособность к государственности; германцы — организаторская (конструктивная) сила. Смешение двух «расовых ядер» здесь не самоцель и не благо. Оно описывается как временное соединение двух сущностей, где нордическая раса выполняет роль организатора, «конструктора», а славянская — поставляет эмоциональное «сырьё». Без германской организаторской доминанты славянство, по речи, скатывается к «тупому нигилизму» и «кроличьему существованию». То есть речь не о равноправном союзе, а о жёсткой иерархии.

«Решающим же является одно: чтобы мы постепенно ставили то расовое ядро на то место в нашем сообществе, которое кажется наиболее подходящим для требуемой на этом месте работы. Это вообще цель всякой разумной организации. Если это не удаётся, то это — злоупотребление расовыми ценностями, или, лучше сказать, пренебрежение...»

НС расологи (Гюнтер, Розенберг) специально «препарировали» биографии великих немцев, чтобы доказать, что в них присутствовала лишь допустимая примесь «динарской» или «остической» крови при доминирующем нордическом ядре.
Бетховен с его тёмными волосами и «ненордическим» черепом был для них проблемой: поэтому его объявляли продуктом смешения, но тут же подчёркивали, что без нордической конструктивной воли он бы остался лишь «музыкальным славянином»

и не могут осознавать. То, что мы иногда называем борьбой пролетариата, есть не социальная борьба, а борьба определенной расы, которая теперь пытается снова освободиться. Когда эта расовая борьба принимает анархические черты, то это потому, что этим расовым учениям вообще несвойственно организационное начало современного государства, а потому что эти расовые ядра скорее будут существовать, как существуют кролики или что-то подобное. Они, конечно, образовали бы расу, но государственно-образующая сила им не присуща. Поэтому и в России чистое славянство непрестанно склоняется к тупому нигилизму, то есть к отрицанию всякой государственной формы и всякой организации, в которой оно усматривает насилие над отдельными правами, которые у них, собственно, не выходят за пределы семьи и рода. Поэтому и в России можно сохранить государство, то есть более крупную общность и тем самым также народ, только если варварскими средствами подавлять или устранять эти отдельные инстинкты. Был ли это царизм или теперь большевизм, совершенно безразлично; методы те же самые, разве что существуют некоторые различия в целеполагании.