Александер Албон

19 лет

Виренс

Гонец младшего сына лорда Виренса

Смуглая кожа, тëмные растрёпанные волосы и лучезарная улыбка. Отнюдь не тот вид, который пренадлежал жителям Виренса. Алекс унаследовал большинство южных черт от своей матери из Каймериса.
От отца же ему достался высокий рост и хорошо слаженное тело, но на нём часто видны раны и шрамы от очередных неудач, приследовавших юношу.
Одежда простая, но всегда удобная для езды. На его плечах чаще всего можно увидеть потертую кожанную броню, которая повидала многое, но служила обладателю верой и правдой.

Несмотря на то, что в здешних местах молчание - было ценой в золото, парень всегда открыт, дружелюбен и достаточно болтлив вне службы. Молодость из него бьёт ключом, но при этом он всегда знает границы положенного и никогда не переступит за них, если того не потребуется.
Никогда не выходит на конфликт, всегда ищет компромиссы во всех ситуациях, где казалось бы выхода нет. Он не привык сдаваться и всегда идёт вперёд, тепля в себе надежды на светлое будущее.
При этом может открыться совсем иная сторона медали - скорость, чёткость, резкость с которой юноша выполняет свою работу в совершенно безумные сроки. Это его проходной билет из грязи, в который он вырос в совершенно иной мир, который даже тяжело представить бедняку.

Мальчишка был незаконно рожденным сыном известного наёмника, который славился искустностью и точностью в своей работе.
Доподлинно неизвестно, где отец встретил его мать - хитрую, заносчивую и храбрую южанку, но отныне в холодном доме зажглась искра и на свет появилось пятеро ребятишек.
В детстве они никогда не нуждались в еде, у них было практически всë, чего они могли себе пожелать. Но и в их семью пришла беда.
Отец стремительно скончался от болезни, через год матушка попала в темницу за перепродажу краденных драгоценностей, которые они явно тогда не могли себе позволить.
Дворяне и купцы, у которых и были украдены драгоценности, быстро обозлились на отпрысков южной красавицы и вся отвественность за грехи их рода легла на плечи старшего сына.

Но Алекс никогда не унывал, в свои 12 лет он брался за любую работу, которую ему только могли дать.
Один из добродушных торговцев взял его помощником своего конюха. Со скакунами паренёк имел до этого дела, всегда находил с ними общий язык. Конюшня же всегда имела опрятный, насколько это было возможно, вид. Пока однажды хозяин не заметил то, как ловко он управляется с болезненным жеребцом, которого ему когда-то отдали почти даром.
Скорость, резвость и явное отсутствие страха перед любимыми препятствиями поразили его господина. Тогда и было принято решение опробовать отпрыска в роли гонца.
Надежды старшего малец оправдал и дальше бы работал у него под крылом, пока его не заметил младший сын Лорда Виренса.

🤩Способность найти путь там, где его нет - основная задача и способность Алекса. Будь то глухие леса, непроходимые обвалы или крутые склоны - он всегда проберется к своей цели.
🤩От отца он унаследовал кинжал, с которым никогда не расстаётся и носит при себе.
🤩С детства был обучен обращению с луком и холодным оружием, но если встаёт выбор - всегда выбирает первое.
🤩Если кто-то и обладает огромным везением - то это точно не Албон. За ним всегда следуют неудачи. Будь то лопнувшее седло или внезапный обвал у него на пути. Но из всех самый страшных и непонятных ситуаций он старается выйти в плюс и подстроить их под себя.

@Achlys_q

юз: @givesyouwiiings

Маргарида Силентар

31

Силентар

Десница и родная сестра лорда Силентар

В сумрачных чертогах замка Силентар, где свет едва пробивался сквозь тяжёлые своды, а воздух был пропитан тяжелым запахом хвои и тайн, появилась Маргарида – единственная младшая сестра нынешнего лорда Силентар. Её облик словно сошёл с фамильных гобеленов, где веками запечатлевались черты Дома Сов: в нём читалась та же холодная, почти неземная красота, лишённая показного блеска, но полная затаённой силы. Невысокий рост примерно в 168 сантиметров, а кожа бледна, словно никогда не знавшая солнечного света, отливала фарфоровой хрупкостью, но в этой хрупкости чудилась обманчивость – за ней угадывалась несгибаемая воля. Густые блондинистые волосы в свете факелов казались прозрачными с едва уловимым серебристым отблеском струились по плечам или были заплетены в тугую косу, обвивавшую голову подобно древнему венцу. Её светло‑серые глаза смотрели пронзительно и немигающе, точно глаза совы, высматривающей добычу в ночной тьме. В них не было ни теплоты, ни наивности — лишь холодный, расчётливый ум и знание всех тёмных закоулков человеческой души. Черты лица её были несвойственно мягкими для здешних мест, придавая ее образу наивности. Пухлые губы розового цвета редко растягивалась в улыбке, а если это и случалось, то улыбка выходила недоброй, предостерегающей. В ней не было веселья – лишь намёк на какую‑то тайную, мрачную забаву, понятную только ей одной.

В её натуре сочетались два начала: звериная интуиция жителя тёмных лесов и изощрённый ум политика, привыкшего играть чужими страхами. Она умела читать людей по мимике, по дыханию, по тому, как дрожат пальцы. И, прочитав, решала, что с этим человеком делать: использовать, устрашить или оставить в покое, по крайней мере пока. Ей не знакома слепая ярость или бурная радость. Её эмоции были сдержанны, словно спрятаны за толстыми стенами замка. Улыбка появлялась редко – и всегда не к месту, отчего казалась зловещей. Гнев её не выплескивался наружу криками и угрозами, а проявлялся в ледяной тишине, в пристальном взгляде, в едва заметном движении бровей. Этого хватало, чтобы окружающие замирали в тревожном ожидании.

При этом в ней жила странная, почти дикая верность дому. Не слепая преданность брату, а глубокое понимание: сила Силентара – в единстве тех, кто умеет держать клинок и молчать. Она поддерживала власть лорда не из страха и не из любви, а из осознания: пока стоит их род, стоит и королевство, где тени длиннее дня, а власть держится на страхе и мудрости.

Её влияние распространялось незаметно, через намёки, случайные встречи, письма без подписи. Она не стремилась к трону и не жаждала славы – ей было достаточно знать, что без её участия не решается ни один важный вопрос, что её слово, сказанное шёпотом, может изменить судьбу целого рода. И в самые тёмные ночи, когда ветер стонал в кронах вековых елей, слуги замка крестились и шептали: «Пусть сова не посмотрит на нас этой ночью…» – имея в виду не птицу, а ту, чьё имя редко произносили вслух.

В землях Ноктвуда росла девочка, чьё детство могло бы показаться невыносимым для любого другого ребёнка, но не для неё. С первых лет Маргариду учили сдержанности, словно закаляя сталь в ледяном ключе. Слёзы здесь считались непозволительной роскошью – признаком слабости, которую лес не прощает. «Совы не плачут, – внушали ей наставники. Они наблюдают, оценивают, выжидают». И она училась молчать, когда хотелось закричать, улыбаться сквозь боль и скрывать страх за маской безразличия.


Но в этом мире жёстких правил нашёлся один проблеск иного света – старушка Элара, одна из нянек. Когда‑то она жила в восточных землях, где женщины могли быть не просто жёнами и хозяйками, где их ценили за ум и талант. По вечерам, когда остальные слуги расходились по своим делам, она усаживалась у камина в покоях Маргариды и шёпотом, едва слышно, рассказывала о далёких королевствах.

Рассказывала о балах, где дамы блистали наравне с кавалерами, о поэтессах, чьи стихи заучивали наизусть, о воительницах, водивших армии в бой.

В этих историях было столько красок, музыки, свободы – всего того, что казалось Маргариде волшебным, почти нереальным. Слушая, она закрывала глаза и представляла себя там, но затем открывала глаза и снова видела каменные стены, тусклый свет факелов, тяжёлую штору, за которой притаилась ночь Силентара.

Отец, суровый лорд Силентар, не одобрял подобных мечтаний. Однажды он застал Маргариду во дворе с луком в руках — она тайком пробралась на тренировочную площадку, стараясь повторить движения стражников. Гнев лорда был страшен: девочку заперли в её покоях на три дня, лишив права видеться с кем либо и еды вовсе. Но наказание не сломило её – напротив, лишь укрепило решимость. По ночам, когда замок погружался в сон, Маргарида пробиралась вниз. Она пряталась за стенами конюшен, где её ждал конюх. Угрюмый, неразговорчивый, он всё же проникся уважением к упорству девочки. Молча, без лишних слов учил её азам верховой езды: как держать поводья, как чувствовать ритм скачки, как не бояться скорости. Уроки давались нелегко. Падения, ссадины, боль от ушибов – всё это было частью обучения. Однажды, после особенно жёсткого падения, конюх хмуро произнёс: «Если хочешь научиться – терпи. В наших краях слабость непростительна». Маргарида, не обращая внимания на разбитые колени, поднялась и снова села в седло.

Вместо сладких сказок о принцах и волшебных королевствах, которые другие дети слушали перед сном, Маргариде доставались мрачные предания Силентара. Новая нянька, сменившая Элару, шептала ей истории об Играх теней или о Играх о жизнь – жестоких забавах, где агония жертвы становилась развлечением для тех, кто привык властвовать через страх. Она впитывала эти истории, как сухая земля впитывает дождь. Они не пугали её – они формировали. Она понимала: это не просто страшные сказки, а реальность, в которой ей предстоит жить. И если мир Силентара жесток, она научится быть ещё жёстче.

В отличии от остальных в своем роде она обожает украшения и драгоценные камни. Маргарида из тех, кто никогда не забудет надеть хотя бы одно из своих украшений на выход.

@miskitts

Оливер /Олли/ Эш.

20 лет.

Ардрагон.

Рыцарь, бастард.

Бастарды в глазах знати и народа всегда являлись личностями посредственными. Кровь короля передавшаяся младенцу вне брака не будет благословена ни одним из великих драконов, что так охраняли семью Ардрагон веками. Потенциал наследства был потрачен при рождении, по крайней мере так считают септоны, ведь нет смысла бастарду даже глядеть в сторону трона.

Однако Олли считал своим долгом быть рядом с престолом, жить в высшем обществе.

Вопреки шёпотам народа, Оливер с детства считал, что имеет право быть на равне со своими братьями и сестрами от королевы, неосознанно продвигая себя вперёд . Неважно как часто он слышал упрёки в свою сторону, потенциал мальчишки самым знатным мастерам меча всегда казался великим, что и подкармливало его эго. К сожалению показывать настоящие намерения и цели было бы глупо, ведь он и сам не до конца осознал их, однако желание править и решать чужую судьбу горело в мальчишке с самого рождения.

Впрочем, так сразу по нему и не скажешь, что тот может и предать. Олли парень смышленный и на пути к рыцарству для многих проявил себя как человека, на которого можно положиться. Ответственный, шустрый и не отвлекается в лишний раз на излишние, побочные задачи, чем и сильно привлёк двор. Клялся в верности королю множество раз, что, конечно же, является не более чем пылью в глаза.

Желание занять трон ещё не зародилось, точнее быть, скоро вылупится.

Рождённый вне брака бастард не имеет право ни на трон, ни на все, что является собственностью королевской семьи. Статус, богатства, возможности — всего этого в итоге Оливер кровью и потом добивался самостоятельно. С самого детства слышать приставку "Эш" вместе со своим именем ощущалось словно клеймо, благо бастардов с этой же фамилией было не так много, а значит мальчишка мог спокойно расти среди слуг и в дальнейшем помогать жизни в замке. Впрочем, не смотря на упрёки старших по званию, его всегда больше увлекали мечи и битвы, чем уборка и уход за царской животинкой. Служить своим родственникам было невыносимо, как это, кровь они делят, а почему-то копаться в грязи должен он? Каждую ночь оружие не тренировочном поле оказывалось в его руках — мечи, щиты и прочее. По памяти мальчик повторял движение рыцарей, за которыми наблюдал днём, со временем уничтожая одну соломенную куклу за второй, пока гвардейцы не заметили ухудшенное состояние экипировки, а самое главное, точные порезы на тренировочных манекенах.

Искать виновника долго не приходилось, побоявшись наказания Оливер признался сам, ведь одна из служанок и без того собиралась его сдать. Благо лорд-командующий разглядел талант и после небольшого, запугивающего поединка, спросил у лорда Ардрагона разрешение на воспитание мальчика как рыцаря. По началу того взяли лишь оруженосцем, что, в целом, было естественным для парня его возраста, все однажды с этого начинали. Впрочем, время шло и Олли уже и сам неплохо управлялся мечом, прекрасно скакал на лошади и, самое главное, никогда не подводил своих начальников. Год за годом, раз за разом тот все выше поднимался по статусной лестнице и слышать фамилию "Эш", было уже приятно, ведь произносили её лишь с уважением.

На теле Оливера множество шрамов от спины, до пяток. В целом в детстве тот был активным ребенком, от чего получить царапины тут и там было совсем не проблемой. Также на правом боку, на уровне пупка имеется огромное родимое пятно розового цвета, чем-то напоминающее трехголового дракона. Время от времени тот воспринимает особенность тела как знак того, что судьба у него должна быть великой.

Внешность Эрве совсем не вызывющая и даже нельзя сказать, что именно он является лекарем этого тихого уголка, максимум - его необычная "красота" давала понять, что здесь он не последний человек. Его до ужаса каштановые волосы, глубокие изумруздные глаза, которые смотрели в самую душу и рост, что примерно был немного выше среднестатистического. Те, кто видели Персиваля в живую всегда отзывались о нём так, будто увидели перед собой холод в человеческом обличии - лёгкую бледность кожи он никогда не пытался скрыть. Леклер, проще говоря, завораживал и одновременно пугал всех тех, кто узрел его лик.
Мускулистость этого мужчины всегда пряталось под одеждой, которая была ему будто велика. Просто не любил показывать себя.

Он наблюдает, но не говорит об этом.
Он смотрит не слишком пристально другим в глаза и на их спины.
Он изучает.

Мужчина совершенно непростой человек, имеющий собственные тараканы в голове и отстранённость, кое присущая всем в этом тихом месте. Но, как бы всё казалось не таким уж и простым.
Его немногословность всегда поражала других. Просто сам не давал пустых слов.
Он делал всё молча, но очень качественно.
Мало кто мог застать лекаря болтливым, если его вообще таким когда-то видели.
Отличился Шарль и своим нежеланием привязываться к другим людям - рано или поздно пришлось бы платить расправой за собственное поведение и привыкание.
Проще говоря на этом и завязана его молчаливая натура.
С ним всегда было трудно говорить и договариваться - даже когда лорд притаскивал его в замок, чтобы своих подопечных лечить «по своим, проверенным методам» - шатен всё равно делал так, как считает нужным. Никогда не переубедить.
Как стоял на своём - так и будет. В этом всё его нутро.
Мужчина был глазами и ушами стен, коры деревьев и другого подобного рода неживого в этом месте.

Тот знал всё про всех. Всё и даже больше. Но никогда ни с кем не делился.

.. Родители никогда не затрагивали тему рождения своего сына. Считалось - или, как минимум, так думал сам зеленоглазый - что он родился где-то в середине октября в поздную пору́.
Детство протекало в книгах про разные травы, их полезные действия и также про полезные водянистые мази и отвары, которые использовались для приёма внутрь и нанесения на разные виды травм.
Он изучал всё досконально - от перевязок и других полезных навыков.
Но хотел ли это делать сам мальчик?
Явно нет. Потому что это хотели слепить из него собственные родители, не спрашивая мнения собственного сына.
По правде говоря, Шарль всё равно рос в довольно любящей семье, которая могла сввернуть для своего ребёнка горы, а может и что-то большее.
Он получал всё - любвь, поддержку, внимание, заботу. Но только со стороны мужчины. Ему мама была безразлична к нему и только хотела, чтобы её сынишка стал лекарем.
Леклер никогда не был замкнутым в себе дитём для этого бесшумного места, не смотря на то, что мог чувствовать вину, что шатен не может угодить своей матери. Хоть чуточку.
Но однажды это просто забрали чужие ему люди.
Мать и отец полегли в ногах своего сына, а его оставили лицезреть трупы своих опекунов.
Чтобы он мучался, не забывал эту картину перед своими глазами.
Лучше бы он сложил голову рядом со своими родными.
После этого случая мальчишка решил уже сам довести дело до конца - стать лекарем, как и хотел его папа, гордился бы своим сыном.. И, может быть, получил бы со стороны женщины хотя бы простое «молодец» или «хвалю».
Он стал лучшим в своём деле.