SDE4 -- здание архитектурной школы National University of Singapore, спроектированное Serie Architects и Multiply Architects. Оно открылось в 2019 году и изначально задумывалось как экспериментальная образовательная среда: открытые студии, террасы, гибкие пространства, естественная вентиляция и целый набор решений для жизни в тропическом климате.
Здесь уже совсем другая история: студент учится внутри здания, которое демонстрирует актуальные представления о том, какой должна быть архитектура сегодня. Получается почти наглядное пособие по устойчивому проектированию, только в масштабе один к одному.
Здесь уже совсем другая история: студент учится внутри здания, которое демонстрирует актуальные представления о том, какой должна быть архитектура сегодня. Получается почти наглядное пособие по устойчивому проектированию, только в масштабе один к одному.
❤5🔥2😱1
#anInoticed
Этим серым воскресным утром решила вернуться к обещанному обзору. Пересмотрела все ваши волеизъявления и выяснила, что жаждете вы всё-таки больше «Манеж», чем Русский музей.
Что ж, отправляемся на «Сцену действия».
Однако, позвольте небольшое отступление, чтобы мы с вами синхронизировались в терминах. Архитектура -- наука, которая стремится систематизировать всё вокруг. И даже если посетителю кажется, что он оказался в лабиринте, обычно этот лабиринт кем-то тщательно продуман и спроектирован. Неожиданные тупики, просветы, повороты и развилки -- всё это игра. Лабиринт должен быть ровно настолько запутанным и «страшным», чтобы азарт игрока подогревался, а не превращался во фрустрацию и панику. Отсюда -- безопасные пространства, радость от угадывания нужного поворота и просветы-подсказки.
Музейная экспозиция -- тоже своего рода запрограммированная игра со зрителем, которая должна погрузить его в кураторский замысел.
Этим серым воскресным утром решила вернуться к обещанному обзору. Пересмотрела все ваши волеизъявления и выяснила, что жаждете вы всё-таки больше «Манеж», чем Русский музей.
Что ж, отправляемся на «Сцену действия».
Однако, позвольте небольшое отступление, чтобы мы с вами синхронизировались в терминах. Архитектура -- наука, которая стремится систематизировать всё вокруг. И даже если посетителю кажется, что он оказался в лабиринте, обычно этот лабиринт кем-то тщательно продуман и спроектирован. Неожиданные тупики, просветы, повороты и развилки -- всё это игра. Лабиринт должен быть ровно настолько запутанным и «страшным», чтобы азарт игрока подогревался, а не превращался во фрустрацию и панику. Отсюда -- безопасные пространства, радость от угадывания нужного поворота и просветы-подсказки.
Музейная экспозиция -- тоже своего рода запрограммированная игра со зрителем, которая должна погрузить его в кураторский замысел.
🔥6
#anInoticed #манеж #сценадействия
Что же мы видим на выставке «Сцена действия»? Разбираем именно архитектуру и то, насколько она помогает разобраться в довольно сложной теме.
Мне кажется, значительная часть публичной критики проекта сводится к ощущению, что якобы на том самом круглом столе не удалось договориться, что именно мы показываем и с какой мыслью должен выйти зритель. Мы сами себе придумали какие-то ожидания, безусловно сравнивая выставку с обрывочной информацией о проектах с тем же посвящением в Москве. И вот уже решили, что пришли узнать о СДТ и его юбилее, поэтому ожидаем увидеть условное закулисье, куда обычно не пускают.
И всё идёт по плану: занавес, обошли его, прочитали про юбилей -- и бах! Эрик Булатов, маскарад, Мейерхольд и Головин. Ну допустим, уходим в историю. Это очевидный слом -- и пространственный, когда пол заставляет нас спуститься по пандусу, и смысловой. Что-то разделилось на до и после. Но само «после» -- современность, в которой мы находимся, -- занимает буквально одно предложение. И вот мы уже у истоков русского театра.
Снова выдумываем себе новые правила игры, чтобы предугадать задумку авторов и почувствовать себя прозорливыми ценителями прекрасного. Перед нами огромное открытое хранение, где можно крутить головой на все 360 градусов, а исторические главы русского театра тасовать как карты в колоде. Но это только первое впечатление.
Давайте искать подсказки в архитектуре. Она, кстати, действительно хороша и эффектна. Ранее разделённое на три галереи пространство Манежа превращается в три «площади». Каждая получает свою цветовую кодировку, а «фондохранилище» постепенно сгущается к краям, освобождая центр. Звучит понятно. Проверяем гипотезу.
Первая, красная площадь: с одной стороны — рождение театра при Петре, с другой — Попков, оттепель и «Вечно живые» Ефремова. И вот с выражением лица девочки с картины Булатова мы понимаем, что нас ждёт сеанс формирования новых нейронных связей. Легко не будет.
Присев на лестницу (потому что больше особо негде), крутим головой и пытаемся разгадать пазл: оттепель и формирование имперского церемониала. Видимо, следующие площади тоже будут набором антиподов или единым ассамбляжем, в котором каждый найдёт собственные параллели и перпендикуляры. Театр и политика? Принято.
Зелёная площадь: «Оптимистическая трагедия» и «Недоросль». Ага! Начинаем догадываться: здесь речь об авторской сатире, которая появилась ещё при Екатерине и до сих пор не сходит с подмостков. Радуемся, что разгадали правила игры, обнимаемся со своей довольной префронтальной корой и, подобно нашим зерцальным подружкам из Рыбинска, выпархиваем на фиолетовую площадь.
На втором этаже нас ждёт ещё одна --банановая жёлтая площадь. Вспоминаем, чему научились внизу, и пытаемся разгадать ребус из «Идиота» и «Бесов».
А после архитектор окончательно расстаётся с ритмом дофаминовых площадей и показывает нам шесть разных театров-сцен-коробочек, в каждом из которых играет свой Ревизор. Тут мы уже без дополнительных усилий радостно бродим от одного домика-рупора к другому, интуитивно понимая, к кому обращён каждый мегафон.
Пройдя это невероятное путешествие -- что-то вроде некогда популярных евротуров «4 дня, 4 столицы», -- можно наконец вдоволь насидеться на многочисленных скамейках, забиться в укромный угол, размять поясницу и угомонить гул в голове от проделанной интеллектуальной работы.
А помня джармушевские заветы, авторы оставляют выжившим в этом марафоне финальную светлую вундеркамеру, посвящённую любви.
Мне кажется, из этой выставки получилась бы прекрасная постоянная экспозиция музея театра или пространства при Союзе театральных деятелей. Сюда хотелось бы возвращаться в разные сезоны, одному или с экскурсионной группой, каждый раз находя новые связи. Но временная выставка обычно предполагает один визит на пару часов, а этот проект за один раз не проглотить.
И тут возникает вопрос: должна ли архитектура выставки быть проводником в кураторский замысел -- помогать зрителю ориентироваться, учитывая тайминг? Или задача скромнее--распределить экспонаты в фотогеничном пространстве?
Что же мы видим на выставке «Сцена действия»? Разбираем именно архитектуру и то, насколько она помогает разобраться в довольно сложной теме.
Мне кажется, значительная часть публичной критики проекта сводится к ощущению, что якобы на том самом круглом столе не удалось договориться, что именно мы показываем и с какой мыслью должен выйти зритель. Мы сами себе придумали какие-то ожидания, безусловно сравнивая выставку с обрывочной информацией о проектах с тем же посвящением в Москве. И вот уже решили, что пришли узнать о СДТ и его юбилее, поэтому ожидаем увидеть условное закулисье, куда обычно не пускают.
И всё идёт по плану: занавес, обошли его, прочитали про юбилей -- и бах! Эрик Булатов, маскарад, Мейерхольд и Головин. Ну допустим, уходим в историю. Это очевидный слом -- и пространственный, когда пол заставляет нас спуститься по пандусу, и смысловой. Что-то разделилось на до и после. Но само «после» -- современность, в которой мы находимся, -- занимает буквально одно предложение. И вот мы уже у истоков русского театра.
Снова выдумываем себе новые правила игры, чтобы предугадать задумку авторов и почувствовать себя прозорливыми ценителями прекрасного. Перед нами огромное открытое хранение, где можно крутить головой на все 360 градусов, а исторические главы русского театра тасовать как карты в колоде. Но это только первое впечатление.
Давайте искать подсказки в архитектуре. Она, кстати, действительно хороша и эффектна. Ранее разделённое на три галереи пространство Манежа превращается в три «площади». Каждая получает свою цветовую кодировку, а «фондохранилище» постепенно сгущается к краям, освобождая центр. Звучит понятно. Проверяем гипотезу.
Первая, красная площадь: с одной стороны — рождение театра при Петре, с другой — Попков, оттепель и «Вечно живые» Ефремова. И вот с выражением лица девочки с картины Булатова мы понимаем, что нас ждёт сеанс формирования новых нейронных связей. Легко не будет.
Присев на лестницу (потому что больше особо негде), крутим головой и пытаемся разгадать пазл: оттепель и формирование имперского церемониала. Видимо, следующие площади тоже будут набором антиподов или единым ассамбляжем, в котором каждый найдёт собственные параллели и перпендикуляры. Театр и политика? Принято.
Зелёная площадь: «Оптимистическая трагедия» и «Недоросль». Ага! Начинаем догадываться: здесь речь об авторской сатире, которая появилась ещё при Екатерине и до сих пор не сходит с подмостков. Радуемся, что разгадали правила игры, обнимаемся со своей довольной префронтальной корой и, подобно нашим зерцальным подружкам из Рыбинска, выпархиваем на фиолетовую площадь.
На втором этаже нас ждёт ещё одна --
А после архитектор окончательно расстаётся с ритмом дофаминовых площадей и показывает нам шесть разных театров-сцен-коробочек, в каждом из которых играет свой Ревизор. Тут мы уже без дополнительных усилий радостно бродим от одного домика-рупора к другому, интуитивно понимая, к кому обращён каждый мегафон.
Пройдя это невероятное путешествие -- что-то вроде некогда популярных евротуров «4 дня, 4 столицы», -- можно наконец вдоволь насидеться на многочисленных скамейках, забиться в укромный угол, размять поясницу и угомонить гул в голове от проделанной интеллектуальной работы.
А помня джармушевские заветы, авторы оставляют выжившим в этом марафоне финальную светлую вундеркамеру, посвящённую любви.
Мне кажется, из этой выставки получилась бы прекрасная постоянная экспозиция музея театра или пространства при Союзе театральных деятелей. Сюда хотелось бы возвращаться в разные сезоны, одному или с экскурсионной группой, каждый раз находя новые связи. Но временная выставка обычно предполагает один визит на пару часов, а этот проект за один раз не проглотить.
И тут возникает вопрос: должна ли архитектура выставки быть проводником в кураторский замысел -- помогать зрителю ориентироваться, учитывая тайминг? Или задача скромнее--распределить экспонаты в фотогеничном пространстве?
❤10👏6
Forwarded from Tри сестры
Сегодня в Амстердаме можно набить татуировку прямо в музее Рембрандта, где работает временная тату-студия «Рембрандт для бедных». Ее открыли художник Хенк Шиффмахер и его команда Schiffmacher & Veldhoen. Посетителям предлагают выбрать рисунок по мотивам офортов и эскизов Рембрандта и сделать его татуировкой. Стоимость — от 100 до 350 евро.
Это второй выпуск проекта: впервые студия работала в музее в 2023 году. На этот раз его кульминацией стала большая татуировка на всю спину — изображение по мотивам офорта «Снятие с креста» (1633).
Название проекта обыгрывает представление о татуировке как о доступном произведении искусства, которое можно не вешать на стену, а носить с собой. И в офорте, и в тату изображение создается с помощью иглы и чернил.
А вы бы решились?
Это второй выпуск проекта: впервые студия работала в музее в 2023 году. На этот раз его кульминацией стала большая татуировка на всю спину — изображение по мотивам офорта «Снятие с креста» (1633).
Название проекта обыгрывает представление о татуировке как о доступном произведении искусства, которое можно не вешать на стену, а носить с собой. И в офорте, и в тату изображение создается с помощью иглы и чернил.
А вы бы решились?