если у вашей монстеры пожелтели листья — не переживайте! скорее всего, вы её просто засушили (или залили) (или воздух слишком сухой) (или воды сколько надо, но вы неправильно пролили) (или корни гниют) (или ей не хватает света) (или солнечный ожог) (или земля неправильная) (или

как вы думаете, что можно сделать, чтобы победить проблему массового алкоголизма в России?

брага — это вам не сигареты и не наркотики. её слишком просто сделать самому, поэтому никакие запреты не работают. следовательно, устранять надо причину.

мне кажется, я понимаю, почему люди пьют. ну то есть с какого-то момента они пьют уже от химической зависимости, но до него проходит довольно много времени, когда алкоголь — это ещё выбор.

оставим в стороне относительно наносные факторы типа нормализации в обществе и демонстрации в культуре (хотя они, конечно, тоже влияют). но если фундаментально — почему люди пьют?

от усталости и пустоты.

раз за разом я наблюдаю, как люди бухают от усталости и пустоты.

все мы так или иначе бежим в хомячьем колесе успеха, а уж особенно бежит в нём непросвещённый народ без телеграм-рек. машина, карьера, дом, семья, что там ещё — построить, построить, построить. а потом ты либо построил, либо не построил, либо просто заебался — короче, так или иначе построенная перед тобой обществом и традицией рампа обрывается.

и на этом молодой, энергичный человек ищет новое хобби, меняет деятельность или хотя бы уезжает в отпуск. а просвещённый человек с телеграм-рекой идёт к психотерапевту. а человек ригидный и с идеалами — в церковь. но большинство людей в нашей стране в бога не верят, пронаблюдали крушение огромной государственной формации (которая до этого растоптала в пыль прошлую) и внятного паттерна борьбы с пустотой не имеют.

а пустота ужасна. она изводит. она бессмысленна. оказавшись в ней на секунду, тут же замечаешь, что ты лишь кучка ничего не значащих белков. и, что самое в ней издевательское, её преодоление требует сил.

но что, если бы было зелье, позволяющее скипнуть пустоту и в приподнятом настроении телепортироваться до ночи?

вот и получается, что зелёный змий на вид кажется проблемой очень простой — он легко идентифицируем и продаётся в бутылках, — а завалить его — задача фундаментальная. нужно всего-то подыскать всем смысл жизни — или хотя бы методы его обнаружения.

поэтому я не хейчу алкашей.

я и сама не пью лишь потому, что заменяю это дело игровыми запоями.

выяснилось, что в половине фильмов с Марго Робби, что я смотрела, в роли Марго Робби была Эмма Стоун

вы знаете, дневная температура 34 неожиданно дала мне новое духовное понимание царя Ксеркса, велевшего высечь море. планирую подать на солнце в суд

алгоритм яндекса: прокладывает маршрут так, чтобы курьер полчаса ездил мимо меня, уезжал, возвращался и доставил мне сраный вентилятор лишь к ночи.

курьер: ждёт на углу, чтобы я подскочила и забрала свой сраный вентилятор руками прямо сейчас.

сегодня гоминиды сильнее машин 💪

сейчас расскажу, как спасаюсь от жары, задавая самой себе тупые вопросы.

нашла вот такое изображение Христа. для меня не новость, что разные культуры подгоняли изображение Спасителя под себя, китайцы рисовали с раскосыми глазами, копты — темнокожим, а американцы вообще голубоглазым блондином с решительно неназаретским розовым румянцем. но эта работа меня удивила, поскольку автор её — Симоне Мартини — итальянец.

мои отношения со Средневековьем похожи на отношения лопоухой собаки с садовым разбрызгивателем: ужасно интересуюсь, радостно ношусь рядом, но каждый раз пробегаю мимо и немедленно стряхиваю знания. поэтому для меня открытием становится то, что наверняка очевидно культурологам, антропологам и историкам.

к счастью, у меня под рукой есть Корнел и википедия!

(продолжение в следующем посте)

их совокупные усилия подсказали мне следующее. когда мы говорим «итальянская средневековая живопись», мы кого представляем? черепашек-ниндзя, конечно, то есть всяких там Донателло да Микеланджело. представляем мы именно их потому, что флорентийская школа живописи, к которой они принадлежали, в итоге победила и прожила дольше, поэтому и стала для нас, неучей, синонимом «итальянской».

но на самом деле всё было не так просто, и в Италии тогда (в XIV веке) конкурировало несколько школ. (даже забавнее — конкретно в Тоскане конкурировало!) вторая называлась сиенской, и именно к ней относился наш художник Мартини, который нарисовал пикрилейтед.

сиенская школа сильно росла из византийской традиции, которую мы с вами хорошо знаем по иконам. пока черепашки-ниндзя стремились к реализму, перспективе там всякой и прочей правильной анатомии (подходу, который и стал мейнстримом в живописи позже, почему они и победили), сиенцы рисовали Духовность. ну, выделяли то, что важно по смыслу, а не то, что в реальности такое по пропорциям, и всё в этом духе.

(ах, как прекрасен был бы мир победившей сиенской школы!)

но вернёмся к нашему Иисусу. про сиенскую школу, конечно, всё очень интересно, но плохо объясняет, почему Спаситель на этой работе Мартини нарисован каким-то алеутом. на других работах Мартини мы находим святых с очень тёмной кожей и со стилизованными раскосыми глазами, но и то, и другое сразу я не нашла нигде.

здесь вы, вероятно, ожидаете увлекательной разгадки в конце расследования, но её нет. я не нашла ни у Мартини, ни у его заметных современников и источников вдохновения больше изображений святых с настолько выраженно неевропеоидными чертами. и не знаю, почему этот получился таким.

в википедии упоминается, что работы Мартини подвергались реставрации (правда, про эту конкретно ничего не говорится). Корнел предположил, что, возможно, реставрировал этого Христа другой художник с другой рукой — у них тогда было другое к этому делу отношение, воспроизвести оригинал точь-в-точь не пытались. это бы объяснило, почему картина стилистически будто бы выпадает из ряда его работ.

но интереснее всего тут, конечно, наблюдение за тем, насколько наше нынешнее представление о значимых этнических чертах — оптика из узенькой бойницы современности. из всего своего относительно неудачного рисёча я делаю вывод, что для итальянских художников XIV века, следовавших по стопам византийской живописи, люди с более и менее тёмной кожей, более и менее вытянутыми лицами и раскосыми глазами были единым континуумом, в котором, разумеется, были свои каноны красоты, но в целом довольно разнообразные. разнообразнее, сказала бы я, чем в работах Северного Возрождения (Дюрер, Брейгель и т.д.), где все тощие, лобастые и длинноликие.

а это, товарищи, значит, что если мы рассматриваем себя (с нашей кириллицей и православием) как остаточный плод византийской культуры, то дивёрсити — крайне и крайне традиционная ценность.

на улице неистовствуют слётки:
сидят, орут и требуют пожрать.

но если честно, при такой погодке
я тоже в силах разве что орать.

моя жизнь — это детектив о том, как в поезде при таинственных обстоятельствах у человека умирает бодрость духа. подозреваемые: стресс; пандемия; переработки; авторитарный режим; жара; просто старение.

а потом камера отъезжает, и мы видим, что этот поезд — Восточный экспресс.

мне (не) посчастливилось родиться в том небольшом поколении, на чью юность выпал беспрецедентный для наших земель уровень свободы.

во-первых, я родилась в девяностом. девяностыми принято пугать, но когда ты ребёнок, страха ты не знаешь — зато потом всю жизнь живёшь с отпечатком передачи «Куклы» по телевизору. нулевые и просто были порталом в какую-то совсем другую Россию, которой будто бы и не должно было быть, лёгкий глитч альтернативного таймлайна.

во-вторых, что даже важнее, я родилась в поколении, для которого интернет был фронтиром. мы его не создавали, но мы первыми его осваивали. жили в мире, где взрослые, корпорации и политики о нём ещё не знают и не умеют им пользоваться. поэтому там была возможна настоящая жизнь. настоящая.

настоящая жизнь — это карнавал. я ХОЧУ жить среди психов и поехавших, среди древархов и фурриёбов, среди радикальных художников и графоманских фанфиков про Сталина в Эквестрии, митингов в защиту некрореализма и неироничной веры в майанский конец света. я готова терпеть среди них агрессивных, глупых или противных мне, покуда чокнутых много, они всех мастей — и уравновешивают друг друга.

но в последнее время я вижу только, как мир душит всё живое и хоть немного странное. отечество и пандемия — в оффлайне, вся планета — в онлайне.

и правда в том, что я никак не могу с этим примириться. не могу заставить себя увидеть в этом хорошее. не могу принять блекнущий, скучный и зажатый мир. эти изменения кажутся мне ужасными и деморализующими.

но вот в чём проблема: я нахожусь в том возрасте, когда и полагается считать изменения мира ужасными. Дуглас Адамс, что ли, писал, что все изменения, которые происходят до наших тридцати, — это замечательный прогресс, а которые после — чудовищное падение нравов. (возраст вроде был другой, да и цитату я не нагуглила, но суть примерно такова.)

так, может, не в мире дело, а во мне? кому-то ведь край и пиздец был в 2012-м — а я ещё почти десять лет прожила с ощущением вполне приемлемого карнавала. может, это не от мира зависит, а просто от запаса юношеского драйва, готового перемолоть любые обстоятельства на радость?

и если это правда — получается, мне теперь так будет всегда?

от ковида умер крёстный брат. (не кровный — сын моей крёстной матери.) человек, который показал мне компьютер и видеоигры. мы почти не общались после детства, но без него вся моя жизнь могла пойти совсем иначе.

ему было 42. их положили в ковидник вместе с пожилой матерью. но умерла не она.

вывод знаете сами.

свою первую большую книгу (две тетради по 96 страниц!) я написала где-то в 3-5 классе. история была почти полностью передрана с первого «Гарри Поттера» (магическая школа, злое зло, испытания на выбывание в финале) — с одним нюансом: местный «Хогвартс» располагался в параллельной реальности, а исходной точкой действия была Россия. и жила героиня в Твери с отчимом-алкоголиком, который заставлял её воровать на рынке.

свою вторую большую книгу я написала в шестнадцать. история была существенно передрана с «Евангелиона» (на землю летят странные инопланетяне, которые выебут всем мозг и превратят человечество в суп) — с одним нюансом: действие происходит в России, в раздолбанном НИИ, которое умеет создавать разумных животных, но при этом кормится за счёт того, что составляет метеорологические прогнозы соседней турбазе.

на эту самую большую вторую книгу я тут случайно наткнулась в интернете и частично перечитала. вам не советую — даже я сама не осилила собственную детскую графоманию.

но кое-что в этом тексте показалось мне изумительно самобытным. сюжет и некоторые типажи там взяты из аниме, фактура — из известного мне реального мира, а язык — у Замятина с Андреем Белым. перемешано всё это изрядно неловко, но в итоге получилась книга из альтернативной реальности, где мировая фантастика выросла не из Уэллса с Азимовым, а из Булгакова с Грином. где научность (сомнительная в конкретном случае, но потуги были) легко перетекает в мистику и не противопоставлена ей, а инопланетяне заслуживают экзистенциально-эстетического переживания, а не исследования.

было бы интересно написать что-нибудь в схожем жанре, но не тупое.

но сейчас я это вот к чему. всё интересное, что есть в этом тексте, появилось там потому, что в шестнадцать лет в моей голове был очень странный культурный коктейль. формулой «реальность нулевых + аниме + язык Замятина» оно в целом неплохо описывается. культура, в которой я жила головой, не имела никакого отношения к реальности, которую я видела, эта реальность вообще не была культурно обработана (то есть мне не показывали её в кино и книгах). это были разные вселенные. но мостик из литературы начала века (которая чем-то похожа и на реальность, и на аниме) для меня их женил.

и вот я думаю: а может, это не так и плохо?

репрезентация реальности в искусстве, конечно, человеку нужна. когда телом живёшь в России, а головой в Америке или Японии, оказываешься в странном и противоестественном мире фантомов — ведь на самом-то деле реалии Америки или Японии, транслируемые тебе их культурой, ты всё равно получаешь обструганными, без нюансов, тебе нечего в них тонко прочувствовать, потому что ты не знаешь реальной фактуры их жизни. ты можешь лишь пережёвывать пережёванное другими.

но с другой стороны, когда тебя окружает много искусства, рефлексирующего твою реальную реальность, есть опасность просто принять оптику этого искусства и тоже перестать смотреть на мир собственными глазами. и я тут не только про искусство пропагандистское, если что. в отличие от многих, я люблю «киночернуху про Россию» — но трудно спорить с тем, что если бы я смотрела только неё, я бы и на мир вокруг начала глядеть её глазами. и он стал бы более плоским.

есть что-то прикольное в ситуации, когда любимое мной искусство никак не было связано с воспринимаемой мной насущной реальностью, но я находила способ состыковать то, что мне интересно, с тем, что я знаю, через неожиданный мостик из школьной программы по литературе.

а мораль тут, наверное, такая. во-первых, знайте и любите культурный коктейль у себя в голове. во-вторых, никогда не переставайте воспринимать ту реальность, в которой живёте, и не подменяйте всё своё восприятие оптикой, почерпнутой из культуры.

а в-третьих, наполняйте голову самыми разными культурными блоками. они могут состыковаться в самые неожиданные конфигурации.

какая ваша любимая книга из русской классики и почему?