так хочется, чтобы моё «я гощу» было образовано от тёплого русского «гостить», то есть быть в гостях. но почему-то сплошь получается «я гощу» от английского to ghost — не отвечать на сообщения

мне приснилось ЯЩЕРИЩЕ.

оно приснилось мне настолько интенсивно и отчётливо, что я не могла его не запечатлеть с максимальной портретной точностью.

ЯЩЕРИЩЕ выглядит вот так. да будет и ваша неделя им благословлена.

переезд — это ужасно. переезд принуждает разобрать СКАРБ.

а вещей слишком много. жили мы на этой квартире сколько? лет шесть? — а шмоток скопились какие-то невообразимые мешки. какой ты нахуй мыслящий тростник, если у тебя мешки шмоток? у тростника мешков нет, он нежен, свободен и не навьючен бытом.

а ещё вещей слишком мало.

когда я была совсем ещё школьницей, до интернета, я вела с десятками людей переписку бумажными письмами (адреса и призывы общаться публиковали в газете «Пять углов»). это был поразительный пласт реальности — который я, любительница избавляться от хлама, в универе щедрым жестом весь выкинула. пожалела, конечно (о, сколько аналитический разборов песен виа «Ария» я больше никогда не увижу!). и с тех пор стараюсь хранить прошлое — ну хотя бы greatest hits.

конспекты и переписки с наших игр-словесок. наброски и вспомогательные материалы к нашим с Корнелом книгам. фанфик на одну из них, который нам подбросили в почтовый ящик. кропотливо отрисованную для десятилетней давности косплей-фотосессии карту города из «Мора». атрибутику с уже забытых новогодних вечеринок с друзьями. разрисованные под маски Роршаха носки, в которых одни приятели неожиданно вломились на моё то ли восемнадцати-, то ли двадцатилетие.

все они почему-то вмещаются в маленькую коробочку.

и ты, конечно, радуешься, ведь маленькую коробочку будет удобно нести на новую квартиру и удобно задвинуть на какую-нибудь полку до новой пертурбации.

радуешься, не задумываясь, что всё твоё сокровенное — влезает в маленькую-маленькую коробочку. прошлое — влезает.

жизнь твоя маленькая и влезает в маленькую-маленькую коробочку.

да и сам ты совсем уже скоро в неё влезешь.

фото, призванное напомнить, ради чего все страдания.

ситуация с книгами в доме плачевная. эти бумажные крысы как-то пробираются в квартиру, как ты их ни гони.

я и маме отвозила, и дарила, и раздавала — шиш. чую, если их сжечь, каждый клочок пепла за полгодика просто регенерирует обратно до томика приличного автора страниц на 250.

говорят, китайцы пытали людей, раз в несколько минут роняя человеку на макушку каплю воды из кувшина.

имею сказать, что они полные лохи, ибо свести его с ума можно значительно быстрее, если капли будут падать из свежекупленного, свежеустановленного крана.

тихо плещется вода —
голубая лента.
так что передохнут все
ваши суккуленты

граждане из Питера, где восстановить данные с жёсткого диска? буквально на руках героически скончался винт со всеми рисунками и прочей красотой.

(полчаса назад ещё определялся, так что допускаю, что может и очнуться, но так он жутко сипит и скрипит, что вряд ли стоит экспериментировать.)

что наша жизнь, как не танец на ускользающе тонкой грани между обвинением в отсутствии эмпатии и обвинением в белопальтизме

я всегда была готова принять существование путешественников во времени, но к облику их оказалась не готова.

я ужасно люблю Корнела, брата и маму с папой.

но иногда мне кажется, что я не люблю любовь.

иногда мне кажется, что эта сука приносит больше страданий, чем радости, — и это я про взаимную.

они такие хорошие (но мир не добрее к ним, чем ко всем остальным). самые умные и прекрасные (но почему-то под ногами их не рассыпаны дары фанатов, а тела их не обмахивают павлиньими перьями юные девственники). вдумчивые и интересные (но могут заболеть и умереть). так меня любят (но что с ними будет, если случится что-то со мной?).

как я могу простить миру то, что он не осыпает этих прекрасных людей ежедневной любовью? как я могу простить себе то, что не сложила оный мир к их ногам? и как, наконец, мне самой выходить на улицу, полную летающих кирпичей, шальных наркоманов и прочих недетских неожиданностей, когда я знаю, что любая моя беда стала бы в тысячу раз большей бедой, отразившись в них?

иногда я думаю — ну нахуй, лучше б я была сдержанной, отстранённой и строила с близкими здоровые отношения, основанные на уважении и определённом личном пространстве. без этих животных порывов.

но потом всё-таки признаю, что это кокетство.

если у вашей монстеры пожелтели листья — не переживайте! скорее всего, вы её просто засушили (или залили) (или воздух слишком сухой) (или воды сколько надо, но вы неправильно пролили) (или корни гниют) (или ей не хватает света) (или солнечный ожог) (или земля неправильная) (или

как вы думаете, что можно сделать, чтобы победить проблему массового алкоголизма в России?

брага — это вам не сигареты и не наркотики. её слишком просто сделать самому, поэтому никакие запреты не работают. следовательно, устранять надо причину.

мне кажется, я понимаю, почему люди пьют. ну то есть с какого-то момента они пьют уже от химической зависимости, но до него проходит довольно много времени, когда алкоголь — это ещё выбор.

оставим в стороне относительно наносные факторы типа нормализации в обществе и демонстрации в культуре (хотя они, конечно, тоже влияют). но если фундаментально — почему люди пьют?

от усталости и пустоты.

раз за разом я наблюдаю, как люди бухают от усталости и пустоты.

все мы так или иначе бежим в хомячьем колесе успеха, а уж особенно бежит в нём непросвещённый народ без телеграм-рек. машина, карьера, дом, семья, что там ещё — построить, построить, построить. а потом ты либо построил, либо не построил, либо просто заебался — короче, так или иначе построенная перед тобой обществом и традицией рампа обрывается.

и на этом молодой, энергичный человек ищет новое хобби, меняет деятельность или хотя бы уезжает в отпуск. а просвещённый человек с телеграм-рекой идёт к психотерапевту. а человек ригидный и с идеалами — в церковь. но большинство людей в нашей стране в бога не верят, пронаблюдали крушение огромной государственной формации (которая до этого растоптала в пыль прошлую) и внятного паттерна борьбы с пустотой не имеют.

а пустота ужасна. она изводит. она бессмысленна. оказавшись в ней на секунду, тут же замечаешь, что ты лишь кучка ничего не значащих белков. и, что самое в ней издевательское, её преодоление требует сил.

но что, если бы было зелье, позволяющее скипнуть пустоту и в приподнятом настроении телепортироваться до ночи?

вот и получается, что зелёный змий на вид кажется проблемой очень простой — он легко идентифицируем и продаётся в бутылках, — а завалить его — задача фундаментальная. нужно всего-то подыскать всем смысл жизни — или хотя бы методы его обнаружения.

поэтому я не хейчу алкашей.

я и сама не пью лишь потому, что заменяю это дело игровыми запоями.

выяснилось, что в половине фильмов с Марго Робби, что я смотрела, в роли Марго Робби была Эмма Стоун

вы знаете, дневная температура 34 неожиданно дала мне новое духовное понимание царя Ксеркса, велевшего высечь море. планирую подать на солнце в суд

алгоритм яндекса: прокладывает маршрут так, чтобы курьер полчаса ездил мимо меня, уезжал, возвращался и доставил мне сраный вентилятор лишь к ночи.

курьер: ждёт на углу, чтобы я подскочила и забрала свой сраный вентилятор руками прямо сейчас.

сегодня гоминиды сильнее машин 💪

сейчас расскажу, как спасаюсь от жары, задавая самой себе тупые вопросы.

нашла вот такое изображение Христа. для меня не новость, что разные культуры подгоняли изображение Спасителя под себя, китайцы рисовали с раскосыми глазами, копты — темнокожим, а американцы вообще голубоглазым блондином с решительно неназаретским розовым румянцем. но эта работа меня удивила, поскольку автор её — Симоне Мартини — итальянец.

мои отношения со Средневековьем похожи на отношения лопоухой собаки с садовым разбрызгивателем: ужасно интересуюсь, радостно ношусь рядом, но каждый раз пробегаю мимо и немедленно стряхиваю знания. поэтому для меня открытием становится то, что наверняка очевидно культурологам, антропологам и историкам.

к счастью, у меня под рукой есть Корнел и википедия!

(продолжение в следующем посте)

их совокупные усилия подсказали мне следующее. когда мы говорим «итальянская средневековая живопись», мы кого представляем? черепашек-ниндзя, конечно, то есть всяких там Донателло да Микеланджело. представляем мы именно их потому, что флорентийская школа живописи, к которой они принадлежали, в итоге победила и прожила дольше, поэтому и стала для нас, неучей, синонимом «итальянской».

но на самом деле всё было не так просто, и в Италии тогда (в XIV веке) конкурировало несколько школ. (даже забавнее — конкретно в Тоскане конкурировало!) вторая называлась сиенской, и именно к ней относился наш художник Мартини, который нарисовал пикрилейтед.

сиенская школа сильно росла из византийской традиции, которую мы с вами хорошо знаем по иконам. пока черепашки-ниндзя стремились к реализму, перспективе там всякой и прочей правильной анатомии (подходу, который и стал мейнстримом в живописи позже, почему они и победили), сиенцы рисовали Духовность. ну, выделяли то, что важно по смыслу, а не то, что в реальности такое по пропорциям, и всё в этом духе.

(ах, как прекрасен был бы мир победившей сиенской школы!)

но вернёмся к нашему Иисусу. про сиенскую школу, конечно, всё очень интересно, но плохо объясняет, почему Спаситель на этой работе Мартини нарисован каким-то алеутом. на других работах Мартини мы находим святых с очень тёмной кожей и со стилизованными раскосыми глазами, но и то, и другое сразу я не нашла нигде.

здесь вы, вероятно, ожидаете увлекательной разгадки в конце расследования, но её нет. я не нашла ни у Мартини, ни у его заметных современников и источников вдохновения больше изображений святых с настолько выраженно неевропеоидными чертами. и не знаю, почему этот получился таким.

в википедии упоминается, что работы Мартини подвергались реставрации (правда, про эту конкретно ничего не говорится). Корнел предположил, что, возможно, реставрировал этого Христа другой художник с другой рукой — у них тогда было другое к этому делу отношение, воспроизвести оригинал точь-в-точь не пытались. это бы объяснило, почему картина стилистически будто бы выпадает из ряда его работ.

но интереснее всего тут, конечно, наблюдение за тем, насколько наше нынешнее представление о значимых этнических чертах — оптика из узенькой бойницы современности. из всего своего относительно неудачного рисёча я делаю вывод, что для итальянских художников XIV века, следовавших по стопам византийской живописи, люди с более и менее тёмной кожей, более и менее вытянутыми лицами и раскосыми глазами были единым континуумом, в котором, разумеется, были свои каноны красоты, но в целом довольно разнообразные. разнообразнее, сказала бы я, чем в работах Северного Возрождения (Дюрер, Брейгель и т.д.), где все тощие, лобастые и длинноликие.

а это, товарищи, значит, что если мы рассматриваем себя (с нашей кириллицей и православием) как остаточный плод византийской культуры, то дивёрсити — крайне и крайне традиционная ценность.

на улице неистовствуют слётки:
сидят, орут и требуют пожрать.

но если честно, при такой погодке
я тоже в силах разве что орать.