Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга - нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали - книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости
и, вечерами держа твои руки,
я представлял, как потом зарисую
график биения глупенькой мышцы
с самым высоким значением в точке,
когда свое имя в шепоте слышишь.
черные звезды в беззвездности ночи
прячутся под закрытые веки.
шкалу обнуляет рассветное небо.
ты полюбила во мне человека.
я представлял, как потом зарисую
график биения глупенькой мышцы
с самым высоким значением в точке,
когда свое имя в шепоте слышишь.
черные звезды в беззвездности ночи
прячутся под закрытые веки.
шкалу обнуляет рассветное небо.
ты полюбила во мне человека.
Я знал,что и зимы в ее сердце, и вычурное ее молчание прекраснее, чем любое лето на Лазурном берегу
Единственное, что мне не видится бессмысленным, Нелли, - это помогать тем, кому тяжелее, больнее. Облегчить чью-то боль. Прочее - пустое.
Самая человечная вещь, которую мы должны совершить в своей жизни, – это научиться высказывать наши искренние убеждения и чувства и переживать последствия этой откровенности. Это основное требование Любви, и это делает нас уязвимыми перед людьми, которые могут высмеять нас. Но эта уязвимость – единственная настоящая ценность
Она была, как ночное откровение, как нежность, найденная в стали. Дрожь в голосе, стихи, прочитанные им (мне) успокаивали каждую исколотую болью рану на утомлённой душе. Она осталась в силуэтах незнакомок, в словах, мною неозвученных
я не встречал ни одной души, которая могла бы говорить на моем языке. пока не появилась ты.
ты, свободно владеешь им.
ты, свободно владеешь им.
Из всех сложностей ее характера я бы однозначно выделил этот. Она была слишком чyвствительна и видела глyбинy там, где она отсyтствовалa напрочь.
Я никогда не принадлежал к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины.