Упражнение № 4
Игра в ассоциации.
Напишите, пожалуйста:
✅ Какое вы блюдо?
✅ В чем его главное достоинство?
✅ В чем его недостаток?
✅ Для чего оно годится больше всего?
Лучше всего писать первое, что приходит на ум. А потом посмотрим, как это можно интерпретировать.
Да! Здесь нет правильных и неправильных блюд.
Это упражнение помогает понять себя, поэтому что получится - то и правильно.
Поехали?
Игра в ассоциации.
Напишите, пожалуйста:
✅ Какое вы блюдо?
✅ В чем его главное достоинство?
✅ В чем его недостаток?
✅ Для чего оно годится больше всего?
Лучше всего писать первое, что приходит на ум. А потом посмотрим, как это можно интерпретировать.
Да! Здесь нет правильных и неправильных блюд.
Это упражнение помогает понять себя, поэтому что получится - то и правильно.
Поехали?
Вот это задание хорошо тем, что каждый делает по-своему.
Кто-то не отходит от задания и делает точно - оставляет только одну дверь. Кто-то добавляет от себя художественности и деталей.
И нельзя сказать, что одни правы, а другие нет. Просто у всех нас свои подходы к текстам. И это надо учитывать. И все рекомендации пропускать через собственное Я в том числе.
И если этот Я сталкивается с чьим-то "надо писать так и больше никак", то ничего хорошего, как правило, не выходит. Равно как и когда мы начинаем кому-то подражать, насилую себя через буквы. Никому от этого хорошо не становится.
Кто-то не отходит от задания и делает точно - оставляет только одну дверь. Кто-то добавляет от себя художественности и деталей.
И нельзя сказать, что одни правы, а другие нет. Просто у всех нас свои подходы к текстам. И это надо учитывать. И все рекомендации пропускать через собственное Я в том числе.
И если этот Я сталкивается с чьим-то "надо писать так и больше никак", то ничего хорошего, как правило, не выходит. Равно как и когда мы начинаем кому-то подражать, насилую себя через буквы. Никому от этого хорошо не становится.
Завтра выпускной в 11.00 по Москве.
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Завтра выпускной в 11.00 по Москве.
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Завтра выпускной в 11.00 по Москве.
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Завтра выпускной в 11.00 по Москве.
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Завтра выпускной в 11.00 по Москве.
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Ссылки всем отправила!
Захватите с собой ручки-блокноты, если привыкли писать там. Или можно прямо в чат.
Можно и не писать, если не хотите, но лучше все таки писать.
Потом эти наброски можно превратить в посты.
Как вы, придёте, не передумали?
Маякните знаками, плиз 🙂
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Текст моего в прошлом литературного редактора в издательском доме Юлии Рублевой:
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?
Орфографическая вялость
Однажды уважаемый человек сказал: я вижу небрежность.
Мы говорили о том, как затихают большие успешные проекты и по каким признакам это видно. Я сказала, что отписалась от нескольких любимых мною и успешных людей из-за удивительных и несвойственных им изменений в текстах: слишком, катастрофически много всего, внезапно скучно, внезапно очень активно и как-то дешево (не по цене, а по выбранным инструментам контакта).
— Я вижу небрежность, — сказал тогда этот человек, который всю жизнь не допускает небрежности в работе.
Затронутая тема большая и требует наблюдений и систематизации, но сейчас я хотела бы поговорить об еще одном признаке, при наличии которого я принимаю решение «не иметь дела». Это орфография.
И дело не в ошибках. Я вижу, особенно когда пробираюсь в запрещённые сети, как люди перестали исправлять комментарии и посты. Абракадабра, подставленная т9, больше почти не исправляется. Какой-нибудь возглас со словом «неуидциливанно»: это бывшее «нецивилизованно», или фраза «широкая обссвенностбю»: общественность. «Я давно присоединился к этому»: вместо «приспособился», что ясно из следующей фразы. Т9 подставил, общий абрис слов похож, дальше сами. Люди не возвращаются глазами к написанному и не поправляют его. К сожалению, стало модно не исправлять ошибки: и здесь «модно» вместо «можно».
Еще один кластер письменной речи: поток довольно мутного сознания, когда ты не понимаешь, что хотел сказать человек.
Иногда вопрошающие так обмякают к концу фразы, что не хватает сил поставить вопросительный знак. «Группа набрана». Я не понимаю, зачем мне эта информация, к чему она относится?
А это вопрос. «Группа набрана?»
И такого много.
Что делать со столь обмякшими людьми?
Скажу прямо: невеждам дали письменность и они даже не трудятся формулировать. Этакий массовый абырвалг.
Ведь это когнитивная вялость, когда нет сил, привычки или способностей не только писать, но и думать. Это симптом функциональной неграмотности, когда не понимают простых инструкций: «приходите к амбару в 6 вечера 19 мая». (И слово амбар уже не понимают, и откуда цитата — и что это цитата, — не знают. И это не 19-летние, а вполне 40-летние).
И, соответственно, к амбару не приходят, или приходят не к амбару, или не тогда; а чаще всего, что меня пугает, вообще не осознают, что у них есть эта информация.
Вот так и оглянешься на советское образование с чистописанием, которое развивало мелкую моторику, а значит, и центры речи, и закладывало орфографическую и пунктуационную дисциплину, и на культ чтения, которое обеспечивало не только богатый вокабуляр, но и развивало логику, воображение, давало объемную, а не плоскую картину мира.
Писать небрежно, неряшливо, не исправлять ошибки, не трудиться оформлять вопрос соответствующим знаком, — для меня это все равно, что ходить шаркая ногами, сгорбившись, при совершенно нормальном здоровье. Поверьте хромой — так ходить правда легче. Но дальше путь все ниже и ниже, к тотальному абырвалгу.
Слушая любимого мною Константина Дарагана (астролог, философ, крайне умный человек), я еще два года назад не понимала его предсказания о расслоении общества по кластерам образованности. Даже моя необразованная прабабушка, расписываясь крестиком, — была интересным и внятным собеседником, с которой было легко и познавательно говорить.
Сейчас это расслоение все более и более заметно. Для меня оно идет по категориям воли: есть воля исправить нечитаемое слово или пусть так валяется? Есть волевой навык пробежать глазами написанное, чтобы проверить на читаемость, или такой навык не сформирован? Легче без него, конечно, запустил в сеть и так сойдет.
И когниции у таких людей валятся тоже все ниже и ниже.
И скажу прямо, это — и про интеллект. Его тоже можно воспитывать и развивать, все-таки конституционально глупые встречаются клинически редко. Остальное — все более допустимая небрежность.
Благодарна вам, собеседникам в нашем чате, и тем, на кого я подписана, что ваши тексты радуют глаз и разум. Не сдаемся, да?