Новая моя литературная колонка, на этот раз о проблеме такого популярного жанра, как автофикшн. Разбираю прием на примере книг Анны Старобинец и Валерии Пустовой, которые одинаково ценю.

"Есть ощущение, что автофикшн мертв. Или потихоньку умирает, как метод, как жанр, выросший когда-то из новаторского понимания роли повествователя. Однажды писатель понял, что ему не обязательно придумывать Белкина, чтобы писать свои повести, и обратился к читателю а-парте, открыв, что можно говорить напрямую от себя, разыгрывая (все же разыгрывая!) писательскую личность в качестве главного героя произведения.

И вот перед нами Генри Миллер, описывающий свои реальные любовные похождения, истоки его метода исследователи ищут в повестях Марка Твена «Приключения Тома Сойера» и «Приключения Гекльберри Финна», откуда по мнению Хемингуэя, вышла вся американская литература. Эстафету автофикшна подхватывает и сам Хемингуэй, и Сэлинджер, и Керуак с битниками, затем пламя автофикшна перешло через Ерофеева и Лимонова в русскую литературу, занялось Прилепиным и буйно расцвело уже в XXI веке свежими именами, от Садулаева, Данилова, Шаргунова и Абузярова до Пустовой, Снегирева и Старобинец. Хочется сказать, что писать не о себе, а писать себя в нарциссическую эпоху соцсетей, как узаконенного самолюбования, стало модно, но дело не в этом.

С автофикшном, как с приемом, весь фокус в подлинности того, о чем пишет автор, так как автор это и есть свидетель происходящего.
Впрочем, и это важнейшая оговорка, амплитуда подлинности в автофикшне определяется только совестью автора, то есть вполне произвольно. Лично я уверен, что пресловутые (и оттого не менее художественно совершенные) порнографические сцены с афроамериканцами в Нью-Йорке Эдуард Лимонов выдумал от и до. Как придумал много чего в своих «автобиографичных» романах. С другой стороны есть автофикшн, выдуманный принципиально по минимуму, приближенный к литературе док и тем особенно ценный. (Кстати, как читатель отличает выдумку от реальности? А ведь интуитивно чувствует. Хороший вопрос. А что подлиннее? Что выглядит реалистичнее? Выдумка или док? Часто это не очевидно. И тоже хороший вопрос. Автофикшн интересный метод, тем для исследований пытливый литературовед найдет немало).
С автофикшном, где личность автора погружена в нарратив, и парадоксов много. А сколько на этой почве драм? Не поверите! За рубежом не один и не два случая, когда член семьи пишет автофикшн, где описывает близких прямо, без утайки, но так, что потом эти близкие простить портрета ему не могут. И... жены и сестры пишут романы в отместку! Целые романные войны идут, семейные баталии, где тяжелая артиллерия – литература. Лично меня подобное восхищает."

Далее по ссылке, ссылка за поребриком.

Хороший текст Арсения @agonch Гончукова о кризисе автофикшена, в частности на примере «Оды радости» Валерии Пустовой и «Посмотри на него» Анны Старобинец (отзыв на обе книги, впрочем, скорее комплиментарный).

С автофикшном, как с приемом, весь фокус в подлинности того, о чем пишет автор, так как автор это и есть свидетель происходящего.
Впрочем, и это важнейшая оговорка, амплитуда подлинности в автофикшне определяется только совестью автора, то есть вполне произвольно. Лично я уверен, что пресловутые (и оттого не менее художественно совершенные) порнографические сцены с афроамериканцами в Нью-Йорке Эдуард Лимонов выдумал от и до. Как придумал много чего в своих «автобиографичных» романах. С другой стороны есть автофикшн, выдуманный принципиально по минимуму, приближенный к литературе док и тем особенно ценный. (Кстати, как читатель отличает выдумку от реальности? А ведь интуитивно чувствует. Хороший вопрос. А что подлиннее? Что выглядит реалистичнее? Выдумка или док? Часто это не очевидно. И тоже хороший вопрос. Автофикшн интересный метод, тем для исследований пытливый литературовед найдет немало).

Я не спешил бы «хоронить» автофикшн: он у нас вполне себя хорошо чувствует и попросту только нарождается.

Но меня тоже тревожит, что ситуация «рассказать о своем честном опыте» потенциально приводит к «войне нарративов». Так в ответ на многотомник Кнаусгора его бывшая жена Линда ответила своим автобиографическим романом, в котором опровергла часть изложенных в «Моей борьбе» фактов и призналась в том, что страдает от биполярного расстройства.

Но это два человека, ладно, тем более что Линда и без Кнаусгора вполне себе писала книги, и будет писать в будущем.
А что будет, если дядя Кнаусгора, грозивший племяннику судом за «клевету» в его книге, напишет свой автофикшен?
А что если Кнаусгор напишет автофикшен об этом автофикшене?
То есть достойный приветствия запрос на невыдуманный рассказ о собственном опыте быстро превращается в спор одного с другим, и в результате мы получаем не литературное многоголосие, а интернет-срач, выросший до размеров литературы.

Не зря поэтому, думается, Толстой изначально избрал факты своего детства не как сюжетные единицы автобиографии, а как отправные точки к размышлению, рефлексии над своими воспоминаниями, путем которой он осуществил «пересборку» фактов, чтобы поговорить не о собственном детстве, а о детстве вообще как жизненном этапе человека.

Потому что литература прежде всего – язык коммуникации, язык объединения, и нам трудно объединиться вокруг чего-то слишком индивидуального.

При этом не хочу сказать, что опыты автофикшена не важны. Наоборот. Но и предчувствие падения тренда, которое есть у Гончукова, имеет свои основания.

Хорошая статья в воплях про молодых и канувших в Лету писателей, ну и случай в журнале смешной очень, так и вижу молодого творца, открывающего ногой дверь:
"С. Чупринин вспоминает, как нахально вел себя молодой писатель в редакции «Знамени»: «…попросил алкоголя в ответ на предложение налить чаю, а достойных редакционных дам норовил называть по имени, без устарелых отчеств. Что же касается наших советов какую-то сюжетную линию развить, а какие-то сцены вовсе убрать ввиду их художественной ненадобности, то эти советы вызывали у автора только раздраженное хмыканье. В итоге, поинтересовавшись, что за гонорары мы платим, он просто-таки вскипел: «Никак не пойму, зачем мне вообще печататься в журнале?» «Затем, — мягко объяснили ему, — что публикация в журнале с хорошей репутацией явится подтверждением литературного качества этого вашего текста, если он, разумеется, будет доработан, доведен до ума, и вообще вашего писательского потенциала». И тут юный строптивец вконец озлился: «А я считаю, что критерий качества книги всегда один и тот же — касса, которую она приносит»"

Такой вот мужчина, который никогда не первый, но всегда второй, всегда не достоин своих женщин, которые всегда выше, круче его. Они на мужичонку этого во всех отношениях хорошего соглашаются тогда, когда не удается заполучить того, который всегда первый. Мужчина компромисс, мужчина утешение, мужчина, которому не жалко отдать то, что не пригодилось действительно любимому — ровне. Правда, этот мужчина "второго плана" через несколько месяцев королеву свою, которой он якобы недостоин, обязательно бросит, и будет наблюдать, как она вопит, задыхается от гнева и не может поверить, как такое ничтожество, до которого она снизошла, мог даже предположить, сука, что он — такую ее — не любит! Ты любишь меня! Любишь меня, сволочь! А он смотрит равнодушно и наслаждается.
Хорошие рассказы, отличный сборник. Интереснейшую по темам и новым человеческим типажам литературную повестку формируют молодые писательницы зарубежом, и Салли Руни, и Отесса Мошфег, и Кристен Рупеньян, и Анна Бернс, и другие.

Не знаю, чем больше я читаю современных текстов поколения зумеров, тем четче вижу, насколько мы разные. Вот мы тяжелые, они легкие. Нет, это не хорошо, не плохо, а может быть, у них и лучше. Но вот в нас есть тяжесть, на нас какой-то груз истории, нам плечи давит какой-то рюкзак, набитый переломами эпох, попытками его осознать, переварить... А у них словно нет чего-то, не хватает, легковесные, но вот они решают какие-то новые проблемы. Толерантности, гендера там, прав человека, все эти тонкости и нюансы, которые нам смешны и недосуг. Господи, нам бы выжить! А им бы решить вопрос, как справиться со стыдом, если девочку поцеловал не так и обидел, задел ее хрупкое эго. И вот я наблюдаю и мне кажется, что там пустота. А у нас эх, тяжесть, вес и танковые траки исторических травм.
Вот блин. Пишу это и чувствую себя старым дедусей и бумером, который не заслуживает ничего, кроме "окей, бумер". Но повторюсь в третий раз, дай бог, дай бог, как хорошо, что они решают свои нитевидные микропроблемы. В какой-то степени их благополучие достигнуто нашими жертвами. И нас немного даже жаль. У нас разное счастье, но у них на него больше шансов и к нему возможностей.

Написал большой рассказ, жесткая современная история, несколько героев, молодые ребята, мутят большое дело, время действия буквально эта весна, Москва + провинциальный город. Про то, как пандемия поломала планы и судьбы. Рассказ вышел немаленьким, под 60 тысяч знаков. Герои стали родными. Теперь пару недель пару раз переписать и буду предлагать к публикации. Не знаю, мне вдруг стало крайне важно написать про здесь и сейчас, про нас и наше время, сохранить, законсервировать этот воздух и дрожание недель, дней. Лихорадку, события, диалоги, нестабильность, опасность, тревогу. Надеюсь, что получилось. Буду отделывать.

Мне еще кажется, что люди это такая ошибка, приведшая к наблюдению. Мы незаконно наблюдаем над неким происходящим таинством достаточно чуждого нам мира, некоей системы, сдобного теста, развивающейся структуры.Мы внутри растущей ветви. Представьте. Как она растет, развивается. Мы наблюдаем за "равнодушной" по-пушкински природой, но мы внутри нее.
Или как будто поднимаешь кирпич и видишь там жуков. Или берешь яблоко, а там червь. Но нет, в данном случае меня удивляет не то, что червь не может понять красоту развесистого силуэта яблони на фоне заката. Удивительно наше подглядывание. Человек нечаянно оказался причастен к наблюдению над чем-то небывалым. Немного обидно, что человек не подразумевался и та же фабрика планет его сжует и сожжет, продолжая жить по своим законам, свершаться и вариться. Твои глазки открылись, мой дорогой грибочек с душой и речью, и вот они закрылись. И нет тебя. А завод продолжает делать свои подшипники. Но что поделать.
К тому, что ты и личность твоя, сознание, весь ты не более, чем сахарная свекла, ошибкой проснувшаяся, наблюдающая, но хрупкая и смертная, нужно привыкнуть. Пытаюсь привыкнуть. Не получается. Буду подыхать, буду орать, как свинья перед забоем. Натурально.
Стою на балконе, смотрю вниз и жутко боюсь шагнуть туда с высоты 17 этажа. Всю жизнь хочется шагнуть вниз, но знаю, то никогда не шагну. Я не самоубийца, я не тупой. Хотя...
Но только на днях понял, что однажды шагну. Однажды все мы туда шагнем. Без исключения. И от этой мысли внутри что-то завыло, затянуло, заголосило — тоска, страх, ужас, восторг.
У меня бесконечный восторг по поводу всего этого, по поводу мира, себя, бесконечности, восторг, которому суждено однажды оборваться и никогда больше не повториться, никогда больше не быть.
Соберу из таких записей книгу, будет такой Веничка философ эпохи путинского застоя, экзистенциальные ужасы нашего городка, доморощенная философия, какой она и должна на самом деле быть. Я жил и чувствовал, хотя никому это не интересно. Но это тоже не отменяет ничего.

Утром перечитал "Реквием" Ахматовой и понял, о чем это. Вот ведь репрессии на протяжении десятилетий курочили ей жизнь, убили мужа, ребенка, исковеркали судьбу, но поэт не пишет, не живописует все ужасы "страшного времени ежовщины". Хотя можно было с ее-то дарованием с невероятной силой развернуть полотно. Но нет. У поэмы ударное начало и мощнейший трагический финал. Но про репрессии слабо написано, как будто под сурдинку, со стороны.
Между тем "Реквием" о самом поэте, о выборе, о символическом шаге, который стал одним из сильнейших поступков в истории литературы прошлого века. В результате которого и появился этот страшный текст. В нем на самом деле Ахматова, как символическая фигура, олицетворяющая Серебряный век, прямая наследница золотого века русской поэзии, ну то есть буквально такая символическая внучка Пушкина, главный поэт всея Руси, как называла ее Цветаева, она безапелляционно и безоговорочно говорит своему времени, вы как хотите, но я, я, Ахматова, я, русская поэзия, я отныне и навсегда с моим народом, с расстрелянными, с замученными, с убиенными, с воющими старухами, здесь, у черных марусь, у засовов, у кирпичной стены, и ставьте мне памятник здесь, под дождем, на морозе. Я с моим замученным народом и с растоптанной Россией. И сегодня может быть чуть труднее, но в целом невозможно переоценить этот жест. Думаете, у нее не было выбора? Так только кажется. И выбор, сделанный Ахматовой, без оглядки, без мольбы, без попыток оправдаться или испросить милостыни, этот поступок достоен вечности. Вот о чем "Реквием", о поэте и его важнейшем для истории его страны выборе, выборе памяти и покаяния.

"Всякое произведение искусства воспевает необходимость."
Мысль хороша чрезвычайно, мне всегда так казалось и кажется, причем, в очень разные стороны. И необходимо пишущему, и необходимо воспринимающему, и необходимо человеку, как биомашине, и его душе, как неуловимой субстанции, и необходимо миру, как необходимы ему воздух и деревья. Цитата принадлежит гениальной Симоне Вейль. Которой я вас немного достану.
...
Раз уж заговорили об искусстве и необходимости, буквально на днях прочитал очень важную заметку Евгения Вежлян о том, что в последнее десятилетие литература очистилась так, как ей не удавалось на протяжении десятилетий. Из литературы ушли деньги, заниматься ей стало совсем не статусно, не круто, не престижно. Вследствие чего в ней остались только те, кто действительно не может не писать, кто пишет по прямому заказу сердца и требованию духа, для кого письмо строгая внутренняя необходимость.
Я однажды сыну сказал, ну, раз уж ты у нас гуманитарий, любишь литературу и стихи, то иди в писатели, один хрен толку никакого! Зато будешь заниматься тем, что любишь. Зато будешь счастливым человеком. Ну а что? Это мне было с пеленок стыдно за свои стихи перед инженерами и строителями родителями. А ему будет гораздо легче.

Главное юмористическое шоу нашей эпохи это, безусловно, шоу "Что было дальше?". Феномен интересный, выход на Ютубе, ни одной звезды среди ведущих, чистая импровизация и регулярные десятки миллионов просмотров. Причем, самое интересное — формат шоу. Очень в духе времени. Принцип "лавочки у подъезда", где несколько бабушек обсуждают мимо проходящих соседок. Просто разговор, едкое обсуждение, шутки за гранью, абсолютно нетолерантные. И самое главное, символ эпохи, это — Принцип Комментирования. Это когда не важен месседж, исходник, не важен повод, главное — комментарии. В наше время главное — комментарии. Вы ловили себя на этом сами не раз, когда не дочитав пост или недосмотрев видео, сразу шли смотреть комментарии — как реагируют люди, что пишут?
Каждой эпохе свой юмор. У нас это комментирование, полифония мнений, полярные оценки, обсуждение, уколы, токсичные шутки, откровенный стеб, переходящий на личность, на физические изъяны, что угодно, вплоть до смерти близких людей и прочее. Занятно то, что в шоу "Что было дальше?" собственно нет даже предмета шоу, история, которую гость пытается рассказать, изначально никому не интересна. По-настоящему интересно и набирает десятки миллионов просмотров то, как гостя Перебивают. Что он говорит, не важно. Клево смотреть, как ему не дают сказать и как он испытывает дискомфорт.
Мне нравится такой юмор, он очень многослойный, сложный и жизненный. Но повторюсь, всему свое время. Недавно я решил поностальгировать и включил первые серии сериала "Друзья". И тут же выключил с омерзением, настолько упоротые, плоские и откровенно идиотские там шутки, ну просто аншлаг и одноклассники в одном флаконе, полный криндж.
И да, смотрю за обедом последний выпуск ЧБД — в студию пришли две мегазвезды российского интернет шоу-бизнеса, Ивлеева и Тимати. Настоящий ТОП, более звездных и хайповых гостей не придумаешь. И вышло... откровенно скучно. Ведущие вытягивают шоу из последних сил, сами... И все по одной причине. Потому что мегазвезды, одна другой краше, имеют все деньги и славу мира, а еще пафос, статус и немереный гонор. Нет у них только одного. Ни миллиметра, ни граммулечки чувства юмора. Хотя... и это (дубоватость обоих) в какой-то момент становится очень потешно.

Два последних романа Саши Соколова сегодня почти невозможно читать. Неловко признаться, но мне не удаётся. Я могу подцепить мелодику, атмосферу, подпасть под магию языка, в т.н. интеллектуальной литературе я могу обойтись без сюжета, героев и историй, но когда у меня не возникает минимальной эмоциональной сцепки, а язык и в частности синтаксис настолько сгущён и изящно изломан, что мне трудно превратить текст в ощущения, то... Жаль. С Джойсом та же проблема. Хотя Пруст, ДФУ, Набоков, тот же новый Краснахоркаи, которого сейчас читаю, или даже наша Линор Горалик, в них я могу погружаться без проблем. Не знаю, иногда мне кажется, что Саша Соколов с его поэтикой жертва времени. Не потому что сейчас мы любим попроще и романы похожи на сценарии, нет. Его проза будто сдавлена и перемолота временем. У нее для нас нынешних чуждый ритм, темп, у нас нет желания провариться в трудном безвременьи его текстов. Мы не бежим, мы можем остановится. Но мы просто не видим смысла впитывать старый трудный мир его текстов и его эпохи. Все очень субъективно конечно.

Друзья! А может быть нам в воскресенье собраться да и прогуляться по улице Тверской? Лето, жара, июнь, пива попить, пообщаться? Кто может/хочет? Айда гулять!
Я тут не так давно хотел интеллектуальный клуб организовать. Но можно начать с обычной попойки (шутка). Пишите мне на ФБ или в ВК!

То, что происходит с Серебренниковым, — катастрофа. Вне зависимости, посадят его или нет. Хотя если посадят... хотя нет, честно, я не верю в это, не могу поверить. Так вот это катастрофа. Гуманитарная. Моральная. Несмотря на все документы и всем известные детали дела.
Я когда-то дружил с Кириллом, мы переписывались в личке, я приносил ему посмотреть свои фильмы, он спрашивал подробности, как я их снимаю, спрашивал, что бы я хотел поставить в его театре... Потом общаться мы перестали. Но до сих пор, а тем более после его спектаклей в "Гоголе", куда меня пару раз приводили мои девушки, я восхищаюсь этим человеком, преклоняюсь перед его талантом.
Сперва мне показалось, что его фраза "Сочувствую вам", ну, знаете... есть в ней некоторое высокомерие, что ли... Но потом понял, что Кирилл прав. Потому что вот сейчас я думаю о его деле и... сочувствую нам. Потому что есть вещи поважнее следствия. И да, не надо рассказывать мне про правосудие.
И последнее. В это время, вот в июне-июле, я должен был в эти недели и месяцы готовить большой, яркий, очень интересно придуманный сценаристами, кинопроект, сериал. С многомиллионным бюджетом. Не так давно мы (да, наша идея и заявка) выиграли грант у государства на производство цикла фильмов и сейчас мы должны были их снимать... Но от проекта мои продюсеры отказались. Из-за выставленных заказчиком невозможных и откровенно рискованных для сложного производства условий. Как отказываются от госфинансирования на самом деле многие продюсеры. Почему? Потому что себе дороже. Потому что я не раз и не два слышал от знающих и опытных кинопродюсеров: "Государственные деньги? Ну уж нет, спасибо. Сидеть неохота", и они отказывались от этих денег. И правильно делали.
Так и живем. Свободу Кириллу Серебренникову.

Иногда Морозов прикольный:
"Изучая современную самопальную литературу, таящуюся где-то там во тьме на задворках интернета, невольно фиксируешь некие устойчивые тенденции. Об одной из них я уже как-то писал - любовь к помещичьим временам. Любит наш современный безымянный автор помечтать о том, как барин выходил поутру в обеденную залу, а там уже ждал свежепойманный судачок, или блинки с свежей сметанкою и жбаном прохладного кваса. Ну где-то так.
Подобная архаика однако идет дальше и вглубь. Автор наш отчего-то полюбил архаичные имена - и теперь едва ли в не в каждом тексте действуют Онуфрии, Евлампии, Фотеньки, Евграфы и прочая такая живность, на фоне которой уже и Степаны с Любашами смотрятся приметой новейших времен. Вот не знаю с чего это образовалось подобное нашествие именной архаики. Не то это считается прикольным, не то перед нами странно трактуемая русскость скомбинированная с ложно понимаемой оригинальностью (Алеша, Андрюша, Маша, Ирина - это и избито и стоит где-то рядом с богопротивными Джонами и Мэрями) - но как бы то ни было, этого навалом с разной степенью тяжести. Откуда надуло?
Другое менее забавное и более тяжелое по своим последствия явление - полное отсутствие текста как такового. То есть в наличии буквы, предложения и положенный объем листов в 10, а текста нет, потому что нет никакой возможности увидеть внутреннюю связь, тему и смысл написанного. Эмоции опустим - это уже высший пилотаж. Слова примыкают к словам, абзацы к абзацам - и на этом все. Что это такое, кажется неведомо и самому автору текста. То есть есть представление о связанности и целостности высказывания отсутствует напрочь. Нет понимания того, что произведение должно быть сделано. Отсутствует и понимание того, что этот набор букв кто-то будет читать. То есть ориентации вовне никакой. Нет рассказа и повествования в обычном смысле этого слова. Ну вы знате: Вася и Лена пошли в кино, и встретили там Костю. Костя после сеанса ушел под ручку с Леной, а Вася выпил с горя и попал под машину, Лена поняв, что это ее вина, решила разорвать начавшийся роман с Костей. Но тот не хочет просто так терять Лену и т.д. Тут все логично и одно вытекает из другого и возможны всякие вариации и коллизии, за которыми интересно следить. А вот в новых текстах логики нет. И следить за Порфириями и Маланьями совсем не хочется. Но кажется эта бессвязная куча-мала - литература будущего, если редакторы не зарубят это и не отправят на свалку. Впрочем, народ-то на свалке давно и толчется. Ждет новой дозы бесплатных помоев. Платные - они только для нынешних наследников бар. Какую бы сивуху не пить, лишь бы бесплатно, да чтоб шибало."

"Слабосильные, хилые, безвольные, анемичные, неспособные на поступок, а часто еще и мелочные, капризные. Нет, не скажу, что герои жалки или глупы, не скажу, что тряпки или тупицы, да нет, нормальные современные герои. Я не пытаюсь сказать, что они плохи, и я ими брезгую, нет. Просто они, не знаю... герои, которые — совсем не герои.
Меня удручает их безволие и бесплодие. В их венах течет не кровь, а водичка. Видишь такого героя, которого ветерок сдувает, который не знает, где ему сто рублей добыть, который сидит и капризничает, у которого главный духовный подвиг за весь день, как бы жену не расстроить и во время ее любимого сериала не заснуть, наблюдаешь такого героя и невольно думаешь, как он вообще по земле ходит? Где он силы берет иногда находиться в вертикальном положении? Вырожденцы какие-то, ей богу!"
Это я написал новую колонку на сайт Лиterraтура про две хорошие свежие книжки. Немного зажог. В этот раз как-то особенно горячо, назвал наше время — временем неспособности к действию, попыткой движения на беговой дорожке. Этот текст выйдет через месяц. Надеюсь, мы мою колонку читаете. Ссылочку на все статьи оставлю.

Иванченко жжот:
""Заправлены в планшеты космические карты. И штурман уточняет в последний раз маршрут." Какие уточнения, если карты уже заправлены в планшеты? Войнович передаёт бардак социализма, понятно почему проебали лунную программу. 15 минут до старта, они маршрут уточняют."

Хорошая статья https://mnogobukv.hse.ru/news/375150278.html?fbclid=IwAR2DfWNbkNFE4WA8SNDP9PlZoi2qmVFMbBXfDZK65rOv81RHn06ydFyTDNE

Лучший книжный блог это конечно же "Книги жарь" https://t.me/bookngrill и давайте за него дружно голосовать! По ссылке - https://www.livelib.ru/blogpostawards/telegram/2020?utm_source=livelib&utm_medium=blogpostawards&utm_campaign=portal&fbclid=IwAR3nvxanOCJBCh7upB6ehndXQbXTqKsWmky3McQFBX_zaeMSHqWvfs9fWZ8

Друзья, за вот уже почти три года канал для меня стал чем-то вроде публичного дневника, в котором я делюсь всем, что мне интересно в окололитературном мире.

Канал сильно поменялся за эти годы, но на то он и дневник: вместе с автором меняется и текст, меняются и посты.

Но не меняется одно. Я всегда стараюсь делиться качественным контентом, благодаря которому вы узнаете о новых и интересных книгах либо о новых тенденциях в писательстве и чтении.

И работа эта продолжится – без оглядки на премии и титулы.

Но если вы хотите поддержать канал, проголосуйте, пожалуйста, по ссылке. Мне будет очень приятно.
А также наш небольшой околополитический литературный подкаст «Книжная ссылка» набирает обороты – и ему тоже нужна ваша поддержка.

А кроме того, в соседи по финалу попали достойные блоги, которые я с большим удовольствием читаю и всячески рекомендую подписаться.

Очередной выпуск Лаборатории критического субъективизма, где мы анализируем и обсуждаем интереснейших отечественных авторов. На этот раз под коллективным разбором один из лучших современных рассказчиков Елена Долгопят и ее рассказ "Леша". Я категорически настаиваю, чтобы вы почитали материал по ссылке, ибо это интересно и дает пищу для размышлений любому современному мыслящему человеку, интересующемуся культурой и жизнью вокруг. Это такое качественное свежее литературоведение-онлайн. А затем можно, как это сделал я, пойти и купить пару свежих сборников рассказов Долгопят в магазине. Это отличное умное чтение, которого в жанре рассказа у нас не так и много.
Кстати! После прошлого выпуска ЛКС меня друзья благодарили, что мы открыли для них Селукова! Вот ведь как хорошо.
Цитата из моих реплик в новом материале:
"Наконец, самое главное для меня в конце, это линия ребенка, который не хочет умирать, и этот снег как книга, которая исчезнет – исчезнет все, и мы с вами исчезнем – эта линия детской хрупкости упирается в очень мощную отдельную идею рассказа: она в том, что мать считает, что убитый ребенок лучше, чем ребенок-убийца... Это очень мрачная и жуткая история, это очень русский сюжет, он вызывает во мне глубокие эмоции. Здесь эта мрачная идея пересекается и с христианскими мотивами, и с мощным образом русской матери, которая готова принести в жертву своего ребенка христианской идее, закону «не убий!». Это поразительная для меня трагедия русской матери, которая сидит в нищем деревенском доме на окраине города, и сухими глазами без слез смотрит на своего мертвого сына, и говорит: слава богу, не он убил, а его убили... Я знал такие истории, и когда мать такое говорит, это действительно страшно...
Спасибо автору за такие эмоции и глубины."
http://literratura.org/issue_criticism/3886-laboratoriya-ks-a-byl-li-malchik.html