Бродский препод:
— Помните ли вы самое первое занятие у Бродского? Перед этим вы знали, кто он такой?
— Первое занятие с Бродским было осенью 1980 года, почти сорок лет назад. Перед встречей я заранее знал, что он великий поэт. Он сразу произвел на меня впечатление самого умного и высокомерного человека из всех, кого я когда-либо встречал. Обычный формат занятий предполагал обмен мнениями между студентами и преподавателем — на деле же в ходе трех часов Иосиф говорил один. Только иногда он спрашивал нас о чем-то, но после наших ответов всегда называл нас тупицами.

Прочитал у Довлатова рассказ, где центральное травмирующее событие, которое пугает героев и становится этакой шоковой сценой, это когда в Гарлеме, где герои заблудились, приличному респектабельному эмигранту негр показывает... свой блестящий шланг, свою черную дубинку, иными словами — свой член. Герои в шоке, в ужасе, женщина плачет, они уезжают и запираются дома... Настоящее потрясение. А вспоминая знаменитую (к слову, эстетически совершенно роскошную) сцену у Лимонова, где главный герой тот же афроамериканский (будем толерантны) черный блестящий болт, то есть здоровенный член, могу умозаключить, что эта часть тела стала прямо-таки триггером для целого поколения советских писателей, чем-то ужасным, диким, шокирующим, манящим... Напугали советского писателя голым болтом, видите ли. Не знаю, как относиться к этому факту.

Иван Бунин: "Самое главное - научиться писать просто. Совсем, совсем просто. Уж чтобы проще некуда! Существительное, глагол, точка, ну - может быть! - самое необходимое придаточное предложение, по-детски ясное. Как басня, как молитва, как сказка."

Лимонов: "Самая сильная литература ― это трагическая литература. Тот, кто не работает в жанре трагедии, обречен на второстепенность, хоть издавай его и переиздавай до дыр. И хоть ты уложи его могилу цветами. Ну а что, это справедливо. Только самое жгучее, самое страшное, самое разительное выживет в веках. Со слабыми огоньками в руке не пересечь великого леса тьмы."

Слушаю очень крутую лекцию. Рекомендую. Стоит недорого очень — https://alfa-dialog.timepad.ru/event/1314671/

Какое-то безумие, а не жизнь. Только что нашел в глубоком личном архиве (с 2001 года, с первого компа, еще без интернета) свой первый роман, в жанре автофикшена, от первого лица (вспомнил, когда читал про Сашу Соколова), так вот этот роман — 8,5 авторских листов, то есть объем полноценной книги.
Но ужас даже не в том. В той же папке лежит бережно сохраненный txt-файл с скопированным электронным письмом от одного из самых известных писателей современности, нашего классика, которого вы прекрасно знаете, который этот мой роман тогда прочитал...
Прочитал и выписал несколько больших цитат, как пример, что именно ему нравится, и как это хорошо, и написал мне, что "нужно править", "нужно прочесть такие и такие книги", и поправить так и так, "и тогда у тебя все получится, точнее, у тебя уже все получилось".
У тебя уже все получилось.
Рукопись от 2005 года.
Написана за несколько месяцев, разом, на одной бешеной лихорадке.
Письмо писателя мне датировано 2008 годом.
И с тех пор рукопись никто не открывал, не читал, я никому ее не давал.
Слишком личное, слишком больно было это читать.
Почти 9 авторских листов. 15 лет назад.
Господи, какой же я идиот.

Постоянно вижу в соцсетях стариков
Которые пишут пишут
Неграмотно без пробелов
Тыча сослепу не в те кнопки
Но их никто не читает
⠀
*
⠀
Человек стареет и все дольше сидит в Фейсбуке
Потому что он одинокий
Потому что у него есть руки
⠀
Он начинает считать лайки
Лайки обозначают внимание к нему
С каждым годом он становится чуть менее нужен
Лайков становится меньше
Как и понимания
Как и здоровья
И мозгов
И адекватности
⠀
Лайки истощаются
И их становится так нужно
Теряется зрение
Что ты там высматриваешь?
Да нет там никаких этих твоих лайков, старый хрен!!
⠀
Тогда можно поговорить в личке
Написать Другу Из Соцсети
И может быть тебе ответят
⠀
Человек стареет и крутит и крутит ленту
Пальцы его становятся все более цепкими
Пытаются поймать белые страницы
Рот ловит воздух
Исчезающий белый воздух
И нет ни бумаги
Ни воздуха
Ни жалости
⠀
Так
Прижизненное одиночество
Смыкается с посмертной пустотой

Вчера слушал лекцию Марии Черняк, где шел разговор на тему, актуальную уже лет двадцать как, но тем не менее крайне интересную. Собственно, потеря русской цивилизацией литературоцентричности, как важнейшего свойства, чуть ли не нашей национальной идеи. Самый страшный и печальный тезис, кстати, звучит так: "Будущее русской литературы — ее прошлое". Речь идет о русской классике, великой, неистребимой, она как гигантский валун из цельного куска золота, которым задраили пещеру на многие столетия. На лекции, кстати, приводились итоги опроса среди школьников, которые русскую классику называли страшно пафосными эпитетами, а в адрес современной русской литературы звучала чуть ли не брань, матерщина, удивительно... Русскую классику, которая встала в ряд, а затем, в общемировом срезе, поднялась выше даже французской литературы, сдвинуть не удается более ста лет. Маяковский пытался ковырнуть, постмодернизм оттоптался и многократно гадил со всей искусностью Сорокиных, но глыбу эту ничего не берет. Кстати, я думаю, в итоге возьмет, и на мой взгляд, к концу этого столетия авторам дышаться будет гораздо легче, социальные, культурные, антропологические, лингвистические реалии все-таки сильно отодвинут Пушкина-Толстого-Достоевского-Тургенева. И наши внуки, которым физически станет трудно понимать томления чеховских бездельников, вздохнут с облегчением, им удастся начать литературу заново, тень огромного валуна поползет дальше... Но я отвлекся. Вообще, мог бы развернуто, но постараюсь короче, тезисами.
Собственно, я о литературоцентричности, которую мы утратили. Второй день я задаю себе вопрос, а что вместо? Что заменило, скажем так, регулярный нарратив, которым всегда являлась литература? Происходят события, история движется, люди пытаются осмыслить действительность, жизнь, появляется автор, пишет текст, и вот уже он становится итогом/триггером/центром, вокруг которого читатель выстраивает свое понимание мира и реакции на него (как относиться к тому или иному новому явлению). Это то, почему писатель и его текст стояли в центре мира. Но что изменилось? Точнее, что сейчас выросло на этом месте? Ну, не СМИ, не кино (дорогое, а потому слабое), не сериалы (примитивные и бессмысленные), не медиа, не политика, а что? Что подменило нам писателя властителя дум и литературу, мудрую судию, этакую вечную аннуахматову?
Ответ вам не понравится. Социальные сети. Не один голос, голос графа, дворянина, разночинца, умницы и совести нации, а хор голосов... На место личности и демиурга пришла толпа, хор, народ, который больше не безмолвствует — благодаря техническому прогрессу. Автор умер, авторами стали все. Как у язычников было с богами, когда не было бога главного, бог сидел под каждым кустиком. И социальные сети стали править миром, мнениями, трендами, трафиком, идеями и глобальным нарративом. Людям не нужно слово демиурга, они могут открыть Фейсбук. И разобраться сами.
Тема громадная, очень стараюсь коротко. Два примера. Я наблюдаю, как люди, мои друзья, думающие взрослые мужчины и женщины, ищут и работают с информацией. Исследуют разные мнения, обсуждают в комментариях, читают статьи на разных сайтах, пишут посты, общаются с друзьями, сталкивают мнения и спорят. То есть. Они как бы сами главные герои рассказов, они буквально сами творят свой нарратив, создают его, варятся в нем, проводят личные исследования, человек сам и каждый день пишет свою главу нон-фикшна и художественная пищевая оболочка ему уже ни к чему. Среда соцсетей забрала его, он сам творит свою литературу.

И второй пример. То, что лично меня постоянно вводит в некий ступор, я смотрю, как завороженный и не знаю, чего это метафора... Хотя понимаю, что это метафора глобальная. Возможно, самая сильная метафора моего времени, которую я могу наблюдать. Это когда президент огромной и могущественнейшей на земле страны делает пост на Фейсбуке и можно отключать звук, потому что комментарии сыпятся десятками тысяч, сотни в секунду... Не важно, о чем он пишет, о вводе войск в свой же город или о том, что если соцсеть посмеет его пост стереть, то он закроет эту соцсеть, не важно. Важно то, что в комментариях у него потенциальные 300 миллионов человек, хотя там и процента нет, но гипотетически. Метафора шоковая.
Какое это имеет отношение к литературе, спросите вы? Нет, понятие литературы очень широкое и оно вмещает в себя многое, и Набоковский стиль и в чистом виде художественность вещи для меня гораздо более значимые, чем Твиттер хоть самого господа бога. Но в части влияния, власти, регулярного массового нарратива литература уже никогда не победит социальные сети, как искусство никогда не будет популярнее любого продукта медиа. И почему-то я уверен, что это только к лучшему.

Друзья! Потратьте пару часов и давайте вместе прочтем и подумаем об одном рассказе нашего современника. По ссылке есть и сам рассказ, и его горячее бурное обсуждение в компании профессионалов толстожурнальной критики, писателей, филологов, публицистов. Мы говорили о рассказе Павла Селукова, он небольшой, а обсуждение многоплановое, глубокое. Сам формат вот такого обсуждения очень своевременный. Современная литература + ее прочтение, осознание, анализ сразу нескольких профессиональных читателей. Так что приглашаю. То, что делает Павел Селуков мне нравится, я читаю его, читаю его интервью, он один из самых ярких авторов сегодня. Хотя пацанская эстетика мне понятна, но не близка. И в анализе все по-честному, без сантиментов. Иногда видеть минусы важнее, чем плюсы.
В общем, погнали, там мощный разбор. Еще очень рекомендую разбор рассказов Андрея Рубанова. А на очереди у нашей "Лаборатории критического субъективизма" еще один известный современный автор! Не переключайтесь.
http://literratura.org/issue_criticism/3840-laboratoriya-ks-odnorazovaya-istoriya.html

«Говоря о читателе и писателе, мы ни в коем случае не должны забывать о других важных элементах творческого четырехугольника, а именно чесателе и питателе…»
В. Пелевин

Прекрасный, прекрасный, прекрасный ДФУ! Взрывоопасный и в этом сборнике очень неровный, от совсем технически нечитаемых вещей, написанных для представителей немного другой цивилизации, до страниц такой поразительной и проникновенной мощи, что хочется выжечь эти слова на металле, на камне, потому что на твоей сетчатке они уже есть. Нет, серьёзно, про жертву бесчеловечных издевательств, история изнасилования (и то, и другое дарят неведомые высоты любви и перерождений), рассказ об отце сына-урода, который тайно так никогда и не принял его, или описание одновременного оргазма, когда мужчина смотрит женщине прямо в глаза, это лучшее, точнейшее, что я читал "по теме".
Яростно, необычно, до глубины. Такие тексты расширяют, чуть надрывая альвеолы, лёгкие наших сознаний. Как говорит сам ДФУ, он этими рассказами "пальпирует" нас...
А про мальчика, который, чтобы помастурбировать на женщину в спортзале, доходит до того, что останавливает жизнь, время и само движение Вселенной? Это очень умно и иронично.
Болеть, смеяться и становиться немного шире, дотрагиваясь до последних человеческих правд.
(Астрель СПб, спасибо огромное. Ведь это впервые на русском в 2019 году! Переведите, пожалуйста, сборник ДФУ Обливион, я буду надеяться и ждать!)

Выскажусь, пожалуй.
Расизм, национализм, сексизм, гомофобия будут всегда, пока живо человечество. Никогда в коммуникации между людьми не одержат победу высокие идеалы. Никогда мы не будем видеть друг в друге только прекрасное, этическое, человечное, только душевную чистоту, таланты и уровень образования. Никогда. Мы будем вечно смотреть на цвет кожи, социальный статус, письки и прочие гораздо более заметные штуки. И с этим надо как-то жить. Всех расистов не перебанишь.
Второе. Да, согласен с теми, что полиция на коленях это что-то смешное и несуразное. Пороть таких ментов ремнями на площади. Менты должны защищать народ от того же самого народа, только охуевшего.
И последнее. Да, мне, русскому патриоту и либерал-консерватору, нравится то, что происходит сегодня в Америке. Эта страна справится и выкарабкается. То, что там происходит на улицах это социальные миазмы, газы. Но газы бывают только у живых организмов. А вот у стран трупиков газов не бывает, там тишь да гладь, и вся политика закатана в бетон и асфальт.
Верю в Америку, живую страну, которая справится со всеми напастями и станет только сильнее.
Когда-нибудь и у нас будет больше свободы обсуждать свои проблемы и решать их. Не на улице, но хотя бы вообще где-то.

С Ефремовым, конечно, страшная трагедия. Влезть бухим в джип и вылететь на встречку. По этой встречке мог ехать я, ты, ты. Водитель Газели, в которую влетел в лоб артист, сегодня утром умер. Простой работяга водила Серега, перевозивший морепродукты, нарвался на известного артиста. Пересеклись судьбы, бля. Семьи, родители, дети, жизнь исковеркана у всех.
И у Ефремова, который отныне не добродушный алкоголик, а убийца, тоже.
Безумно жаль всех. Хотя нет, конечно, к Ефремову еще и гнев есть у меня. В далекой молодости идиот и кретин я — был однажды выловлен ментами за рулем пьяным. До сих пор у меня ужас, когда вспоминаю. Теперь даже с похмелья за руль не сажусь, какой уж там глоточек. Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя. Несовместимо, невозможно, никак. Бухой за рулем — уже убийца. Уже — убийца. Дело лишь за очень вероятным случаем.
Причем, ведь я вот знаю, что богема частенько ездит бухая. Кружка пива, бокал шампанского и за руль, это на моих глазах актеры и продюсеры проделывали не раз.
Ну если ты Ефремов, если ты бухарик по жизни, и у тебя джип, и ты ездишь по Москве с утра до ночи, ну возьми, сука, найми водилу за жалкую штуку баксов в месяц, он твою жопу возить будет, когда ты в сопли нажрался, ну, блядь! Ну возьми. Не убивай людей. Но нет же, он — бог, он садится, а в машине еще друзья сидят и смеются, и все смеются, у вас спектакль, кино, фуршеты, презентации, и жизнь удалась, и вы чуть важнее и чуть главнее остальной массы, и вы весело летите на встречку — убить работягу Серегу, который на старенькой Газели везет к вашему столу морепродукты.

Восторг! Ощущение, что я давно искал эту книгу. Открыл утром и пропал насовсем. Это сборник рассказов неизвестных забытых писателей второго плана, а то и третьего, второй половины 19 века, среди которых писатели не из дворян. То есть художественные рассказы разночинцев и крестьян о деревне, о селе, о самом среднем мужичонке, которых тогда называли "серыми". Рассказы очень разного качества, есть написанные откровенно левой ногой, но каким-то таким неискусным живым старорусским языком, что он прямо пахнет древесиной и землей, лошаденками да лохмотьями, ее настоящим, неканоническим духом русской не_классики. Такой живой и трепетный привет из прошлого. Например, про мужика, который на пашне да за плугом приболел душой и свалился в экзистенциальный кризис, стал буянить, да спрашивать "зачем жить?", ну то есть прямо как я через 150 лет.
Сборник распространяется бесплатно, спасибо порталу "Горький", ссылка - https://gorky.media/wp-content/uploads/2020/05/Seryj-muzhik.pdf

Набоков о Гоголе: «На этом сверхвысоком уровне искусства литература, конечно, не занимается оплакиванием судьбы обездоленного человека или проклятиями в адрес власть имущих. Она обращена к тем тайным глубинам человеческой души, где проходят тени других миров, как тени безымянных и беззвучных кораблей».

О легендарном поэте и актере вспоминает специальный корреспондент "Известий". Когда он был трезв, мы говорили о поэзии. В пьяном состоянии он бросался на меня с кулаками.

(...)

Пытаясь подзадорить Володю и вывести его из штопора, я задал ему провокационный вопрос:

- А кто из вас более популярен - ты или Никулин?

Вопрос задел Высоцкого за живое. Он уже был в сильном подпитии. Никулин, подхвативший мою игру, тоже стал подзадоривать Володю.

Разошлись под утро. Пьяную компанию развозил по домам на своей "Волге" Никулин, хотя и был трезв не больше нашего. Как-то вновь возник спор о популярности.

- А вот ты на такое способен? - спросил сидевший за рулем Никулин Высоцкого, втиснутого между нами на заднем сиденье.

С этими словами великий русский клоун догнал на своей "Волге" машину ГАИ и стал подталкивать ее бампером. От такой наглости хмель сошел с нас.

- Ты что - опупел?! - вскрикнул я.

Офицер ГАИ, кажется капитан, вышел из машины и подошел к нам. Он был скорее удивлен "безумством храбрых", чем взбешен. Никулин опустил стекло и дыхнул на капитана водочным перегаром. Мы затаили дыхание. Капитан, как полагается, взял под козырек и только-только начал произносить стандартную фразу "Граждане, вы...", как осекся. Он узнал Никулина, и его грозное лицо стало по-детски счастливым.

- Товарищ Никулин, товарищ Никулин! - закудахтал он, но от душившего его восторга не мог произнести ничего более внятного. (После фильма "Ко мне, Мухтар!" Никулин стал идолом всех милиционеров Советского Союза.)

Наконец капитан достал книжку со штрафными квитанциями и попросил Никулина украсить ее своим автографом. Никулин великодушно согласился.

- Вот везу пьяного Высоцкого домой, - бросил он небрежно, расписываясь в капитанской книжке.

У бедного капитана аж глаза на лоб полезли. Никогда в жизни ему не доводилось видеть этих двух своих идолов так близко, да еще вдвоем! Он просунул голову поглубже в кабину "Волги" и восторженно зашептал:

- Товарищ Высоцкий, товарищ Высоцкий…

Весь дальнейший путь мы ехали по еще пустынной, только-только просыпающейся Москве, почти что как члены Политбюро. Перед никулинской "Волгой" шел автомобиль ГАИ. Сверкала мигалка, ревела сирена.

Никулин уверенно крутил баранку, Высоцкий столь же уверенно спал...

Вышло со мной интервью, которое я давал одному интернет-проекту еще год назад. Не помню, о чем там говорил, но помню, о чем-то интересном! Про жизнь, литературу и кино!
https://youtu.be/3whglNBuacE #гончинтервью