Из интервью с Валерией Пустовой:
О. Б.: В истекшем году, к большому сожалению, перестали выходить несколько литературных изданий, включая журнал «Октябрь». При этом активно развивались новые проекты, один из наиболее интересных — альманах «Артикуляция». Как Вы полагаете, мы переживаем этап постепенного заката специализированных литературных журналов и проектов или, наоборот, их расцвета или, возможно, переформатирования?

В. П.: Возможно, и этот аспект литературной жизни субъективируется. Возникают журналы для своего литературного круга, с определенно и лично выраженной позицией редакции, — тогда как журналы «толстые», или журналы «обычного русского типа», наследовавшие веку девятнадцатому, стремились к национальному охвату, литературной «объективности», которая в советское время оборачивалась подспудной борьбой двух литературных реальностей, допущенной и запрещённой, а в постсоветское время выразилась в идеалистической ориентации на лучшее в литературе. Лучшее при этом понимается в каждой редакции по-своему, но всё же за выбором стоит общее решение редколлегии, сверхличное. Тогда как в изданиях нового типа — «Формаслов», «Незнание», — открывается и подчёркивается личный выбор редактора, та самая аргументированная субъективность. Это не лучшее «для всех» — это лучшее «для нас», тех, кто готовит номер. Может быть, это перспективный выход из системного кризиса литературных журналов: каждое издание заводит не только свой сайт — но и своё лицо, приобретает вкусовую и ценностную определённость. Это мотивирует аудиторию.

Ахах! Писатель Марк Данилевский про свой 27-ми томный роман, из которого написано пока пять:
— Вы по крайней мере представляете, чем все закончится?
— Поверьте мне, я абсолютно точно знаю концовку, она продумана в мельчайших подробностях. Кстати, сочиняя «Дом листьев», я тоже в совершенстве продумал именно концовку. Которая в результате оказалась совершенно иной.

Дмитрий Быков: В России плохо делают фильмы ужасов и плохо пишут готические романы. Ужас держится на отклонении от нормы, но для этого должна быть норма. В «Повороте не туда» ужасное начинается с заброшенной автозаправки, а в России она никого бы не удивила.

Пятиминутка сугубо личного. Пишу на ФБ: Я не специально! Но март получился прямо-таки итоговым. Столько узлов разрублено (или наоборот завязано?). Напишу для себя скорее, как рубеж/отчет. Пару недель назад рассказывал, что поставил точку в некоей рукописи, которую писал в ежедневном режиме ровно год (там и сюжет, и лирика, но странный жанр и экспериментальный формат). А вчера ночью закончил еще одну вещь, которую писал параллельно, так же ежедневно выкраивая по несколько часов. Начал 25 августа, то есть писал полгода. И вот закончил (точно? закончил? да! да! точно! точно). Это сборник связанных межу собой рассказов плюс две большие повести, и всего их получилось 41 штука. В основном это жанровые, сюжетные вещи, но есть и такие странные тоже, с открытыми финалами и загадками. Уф! Все. Придумал и начал в августе я все это неожиданно, внезапно, а заканчивал уже с таким здоровенным ковшом наперевес, то есть превратившись в здоровенный ржавый бульдозер. Ежедневно, как на работу, в словесную шахту. Но — все.
Теперь долгая редактура, полагаю, многое удалю из "сборника", что-то перепишу, и потом уже буду думать, как и где публиковать. Скорее всего под псевдонимом. Но все потом, потом. Пока несколько дней отдыха, впервые за год. Потому что было это как чемодан нести, только наоборот. И нести в кайф, а поставил, донес, так еще большее удовольствие! Шутка :) Отчеркнул. Работаем дальше.

Переводчик Набокова и Достоевского Бернар Крез: По-моему, переводить стихи вообще невозможно. Даже когда я сравниваю хорошие поэтические переводы с оригиналом, мне кажется, что смыслы не совсем те. Поэтому я стараюсь не переводить поэзию. Издатель как-то захотел, чтобы я перевёл стихотворение Цветаевой из сборника «После России», и это было невероятно трудно.
Из прозаиков Достоевский очень трудный. Потому что он плохо пишет (смеётся). Набоков так говорил. Я перевел рассказы Набокова, и это тоже было сложно. Эту работу я делал под надзором жены Набокова Веры.
Гоголь тоже очень трудный. В одном рассказе, я не помню, в каком, у него есть предложение длиной в полторы страницы. Есть разные переводы, и другие переводчики его разбивали, а я хотел сделать как в оригинале — одно предложение. Возможно, классика сама по себе более трудная, чем современная литература.
И еще:
У современной русской литературы во Франции очень мало читателей. У французских издательств всегда кризис, но теперь стало ещё хуже, и так как русская литература на французском языке очень плохо продаётся, большие издательства, такие как Gallimard и Seuil, больше не хотят ее издавать, боятся потерять деньги. И очень жаль. Больше всего русской литературы на французском языке издают маленькие издательства. В прессе тоже очень мало пишут о русских книгах, когда они выходят.
И это очень странно, я даже не понимаю, почему так происходит. Например, у меня есть друзья, которые очень много читают. Они читают японскую, китайскую литературу на французском языке, литературу Южной Америки и многую другую. Но когда речь заходит о русской литературе, они мне говорят: «О, как это трудно, я ничего не понимаю».
Трудно им в том числе из-за имен. Вот Федор Михайлович Достоевский. Почему он «Михайлович», что это такое? Или, например, Михаил – он может быть еще и Мишей, и Мишенькой. Французскому читателю очень сложно понять, что Саша и Александр – это один и тот же человек. Или взять первый роман Набокова – «Машенька». Он ведь не просто так «Машенька», а не «Мария» и не «Маша», но я уверяю вас, что нет ни одного француза, который понимает эту разницу. И сам я, когда перевожу, вычеркиваю очень много таких имен. Это все, конечно, имеет значение, но читатели просто не понимают.

Сам Кинг к концу 1980-х перепробовал все — от ополаскивателей для рта и сиропа от кашля до ЛСД — но предпочитал пиво и кокаин. Свои главные романы — «Сияние», «Оно» (1986) и «Мизери» — Кинг писал пьяным или под кайфом, «Томминокеров» (1987) печатал, затыкая ватой нос, чтоб после кокаина не шла кровь, а как создавался роман «Куджо» (1981), он просто не помнит. Неудивительно, что бросать он не только не торопился, но и опасался — чтобы не поставить под угрозу саму способность писать. Помогли внешние силы: в 1987 году жена поставила ему ультиматум, и за следующие два года он бросил пить и употреблять наркотики. Подробностей переходного периода Кинг не разглашает, но говорит, что для него борьба с зависимостью была страшнее любого хоррора.

«Сияние», кстати, стало первой книгой Стивена Кинга, подвергшейся общественной цензуре: в конце 1970-х году ее стали изымать из школьных библиотек США за осквернение традиционных семейных ценностей и изображение отца «в форме чистого зла».

Отменяем церемонию награждения конкурса в это воскресенье 22 числа. Собянин запретил сборы. Всем сорян. Наградим чуть позже.

Дарья Бобылева, писательница: Если у автора есть «наболевшая тема», скорее всего мы получим письменную истерику от первого лица.
Это сейчас модно и совершенно нечитабельно. По-моему, запустить процесс формирования истории в голове может любое впечатление, любая эмоция, и сильная тоже, но вот подходить к созданию текста нужно с холодной головой. И, конечно, сомневаться не надо, лично я вообще не в состоянии писать, когда сомневаюсь. Ведь главное сомнение – это сомнение в том, нужен ли этот текст вообще.
Идеи трансформации и конфликтов пришли в прозу из драматургии и киносценариев, это их специфическая кухня, а проза гораздо свободнее. У нас необязательны даже сюжет и герои, но мы стали почему-то об этом забывать. По моему опыту, у тех участников семинаров, которые зубами держатся за «арки героев» и прочие странные правила, тексты получаются хуже, чем у остальных. Не лишайте себя свободы.

Вот очень странно и круто, конечно, что Лимонов всю жизнь запрещал переиздание своего главного текста и страстно мною любимого романа "Это я, Эдичка". Ну то есть десятки книг, а главную — нельзя. Как это? Что это? Конечно, Лимонов большой и разный, но широких людей много, а лет через 100-200 один этот роман и будут помнить, ну, правда. Роман настолько сильный, честный, яркий, спасающий, целебный, что я долго в свое время не мог поверить, что он был написан в 76 году, невероятно свежий и опережающий на русском языке примерно все. Что говорить, даже Бродский не оценил его, не понял, что это прорыв, заявив, что "такого много уже написано", а такого не было еще вообще. "Москва - Петушки" очень смелый и раскрепощенный, но очень советский текст. Но я не о том хотел написать. Мне кажется, факт, что Лимонов не хотел переиздавать свой главный текст, говорит о том, как сложно он ему дался, и как тяжела ему была его предельная искренность. Это только моя крайне субъективная версия, но важнейшие тексты никому никогда не давались легко и просто, и до и после их создания.

Интервью с Пелевиным, местами дико смешное:
Татьяна Мурзина: Вы говорили, что литературные семинары в России нужно запретить. Почему?
Виктор Пелевин: Главным образом из уважения к писательницам-женщинам (это не тавтология, потому что бывают писательницы-мужчины). Слово «семинар» вызывает ассоциации, связанные с мужской репродуктивной системой, поэтому оно неизбежно проецирует фаллическую гендерную энергетику на культурный план, укрепляя позиции патриархального сексизма. Такие же претензии у меня, кстати, и к Пен-центру. Мне кажется, надо шире вводить в литературный обиход такие символы, как лукошко и точилка.

​Добью к #бескультурные_новости, экстренный выпуск!

Чёрт его знает, что же нас всех ждёт завтра, понятно только, что у книжной сферы наступила вполне себе очевидная жопа.

Вчера президент альянса независимых книгоблоге… Короче, Галина Юзефович написала пост с хештегом #поддержим_книжников и призывом обращаться к ней маленьким независимым издательствам и прочим книжным организациям и рассказать о себе, своих акциях и вообще о жизни, чтобы мы могли как-то помочь. И понеслось - Галину завалило, а вместе с ней и тех, кто это пытался прочитать.

Знаете, что это значит?

Знаете: если книгоблогеры и вообще все читатели не впишутся за книжные магазины и издательства, то не впишется никто, потому что мало кому понятно, за что сейчас вообще хвататься. Предлагаю хвататься за то, что ближе лежит - а я думаю, у большинства читающих этот пост это - книжка.

Поскольку фб Галины сейчас похож на филиал авито (продам гараж), сгенерю ссылки и себе – все в пост не влезут, но то, где я сама задумала что-то прикупить, запишу, а за остальным – уж извините, но к первоистице, там паролей и явок в три раза больше.

◾️ИЗДАТЕЛИ (с доставкой по РФ):

▫️У Альпины 20% на всё. Мне нужны Наблюдая за китами и самое время прочесть Смерть с небес Плейта про конец света. Самое, блин, время.

▫️У НЛО на часть каталога скидки 20%, а я давно хочу книжку про Платонова и Кроссовки.

▫️У admarginem по промокоду readbooks20 на всё 20%. Мой выбор: «Как художники придумали поп-музыку, а поп-музыка стала искусством» Майка Робертса, а до этого приобрела там же «Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности», а вот сейчас бы этот кирпич самое то взять со скидкой.

▫️У Popcorn Books и Individuum по промокоду STAYATHOME тоже 20% на всё.
Грустно-лирично-сатиричный «Лишь» Грира, новый и, как обещают, очень крутой «Предатель в Северной Корее» Тровика, «Генерал и его семья» Киброва (по версии @levoborin, лучший совруслит из новенького).

◾️КНИЖНЫЕ (с доставкой по РФ):

▫️В Гиперионе скидка 10%.

▫️Ходасевич. Просто Ходасевич.

▫️У Все свободны есть подарочные сертификаты, чтоб было, что дарить друг другу впослевирусье, дешёвая доставка по России, при покупке на сайте от 2000 - промокод на скидку 5% на следующую покупку, а сейчас действует антивирусный промокод на скидку 5% QUARANTINE2020.

▫️Маршаку нужны наши донаты. Детский книжный в Москве хочет не закрыться, но опасность велика (а ещё у них проходят чтения для детей онлайн!)

◾️ДЕТСКОЕ:

▫️У Самоката все с 25% скидкой и многое - с 40% до 70%, доставка до ближайшего пункта СДЭК бесплатно от 1500. По России бесплатно от 2500. Обожаю. Мне, к примеру, очень нужны виммельбухи из этой серии, на них какая-то совсем дикая скидка.

▫️Белая Ворона с офигенным, например, Свеном Нурдквистом, который пишет про Петсона и Финдуса. Мне, к сожалению, уже не три года, но я их ужасно люблю и собираю серию.

▫️У Clever акция в честь (??!) Галины Юзефович: делаете заказ на сумму от 5к. и по промокоду GALINA получаете скидку 50% (???!), бесплатная доставка по РФ. Акция действует до 12 апреля. Клеверских книжек у нас вагон, но как можно не захотеть такой вот виммельбух?

Отдельно: очень люблю магазинчик FriendFunction – они не книжные, я там вообще-то рюкзаки покупаю, но вот полка с книжками от издательства Gestalten, где по промокоду knigizhdut скидка 15%. Давно хочу красочную книжку про оффлайн-магазины (в аннотации пишут, что тут про то, как здорово они переживают второе рождение, КХЕ КХЕ).

До кучи: альянс независимых книгоиздателей опубликовали петицию – можно подписать, не потому, что нужно верить в петиции, а больше даже потому, что шум и привлечение внимания бесполезным быть не может.

Какое-то время назад моя любимая «Полка» запускала флешмоб #мояполка.

Хотелось бы реабилитировать его сейчас - вы же и так знаете, как это работает у поехавших на книжечках: видишь фото книг, рука тянется срочно что-нибудь купить и себе тоже. Что поделать, низменные инстинкты, но они, впрочем, могут быть направлены на мысль, которую наверняка можно найти в великих цитатах пабликов вконтакте: нельзя позволить вирусу убить человека в человеке.

Арсений Гончуков, анонс: Осенью, коли будем живы, сделаю новый и первый с 2015 года свой так сказать хэнд-мейд творческий проект. Необычный, оригинальный, в первую очередь развлекательный. Книжный проект, точнее даже, книжный плюс. Там будут дополнительные нестандартные инструменты не столько продвижения, сколько налаживания контактов с будущей аудиторией.
Выступлю как автор и продюсер.
На днях как-то сама собой резко пришла концепция проекта, целиком, неожиданно. Редактируя написанное, начал разгребать, чистить, выкидывать лишнее. И вдруг пришло название. С августа прошлого года вот зрело и висело где-то наверху, четыре раза менял, и вдруг на днях бац и упало прямо в ручки, нужное, подходящее! И мгновенно выстроилась концепция всего того, что писал. Стало ясно то, что я и делал, хотя даже не догадывался. Чудеса. Бывает же такое. Щелк и все озарилось!

Хорошая статья про хоррор в России и его проблемы: Пока же нам остаётся довольствоваться Стивеном Кингом и его американскими последователями. В США обсуждаемый жанр уважают и ценят не только потому, что людям нравится бояться, но и по другой причине: саспенс занимает немалую долю книжного, телевизионного и кинематографического рынка, а следовательно, приносит прибыль и даёт работу тысячам людей, занятых в этой индустрии. Достаточно сказать, что с 2015 по 2020 год только по произведениям Кинга было снято шесть сериалов, девять полнометражных фильмов, а ещё три картины и два сериала находятся в производстве.
Показатель? Ещё какой показатель! Деньги? Огромные!
Россия же пока остаётся в аутсайдерах “гонки ужасов”, при этом буквально сидя на богатейшем фольклорном и мифологическом материале. Протяни руку и возьми!

Очень хорошая свежая подборка эссе писателей о ненависанных книгах. Познавательно и полезно. Сенчин, Юзефович, Рубанов, Драгунский.
Ненаписанная книга определяет и управляет жизнью писателя. Это одновременно недостижимый идеал и горькое испытание собственным несовершенством, безнадежное соревнование с Господом в стремлении выразить и донести до людей свою истину. Смирение перед ненаписанной книгой побудило Достоевского признать, что, если ему математически докажут, что истина не в Христе, он останется с Христом, а не с истиной. На ненаписанной книге сломался Лев Толстой, напротив, заявивший о своем праве поправлять и Христа, и Будду.
У ненаписанной книги множество лиц, и одно из них — гордыня. Гоголь сжег второй том «Мертвых душ», осознав невозможность исправить человеческий мир посредством любой (за исключением, быть может, Святого Евангелия) книги. А Юрий Нагибин, напротив, перед смертью исторг из себя ненаписанную книгу в виде чудовищного по цинизму и болезненному саморазоблачению «Дневника».
Неосуществленные замыслы есть у всех творческих людей. Не только у писателей. У композиторов есть ненаписанные симфонии, у живописцев — ненаписанные полотна. Это нормально. Хуже всех приходится кинодраматургам, сценаристам. Я пишу сценарий, не зная, когда выйдет фильм и выйдет ли вообще.
За 10 лет я написал 30 сценариев, до экрана добрались только семь.

Бродский о стихах Лимонова. Из предисловия к одной эмигрантской публикации.
"Стихи Э. Лимонова требуют от читателя известной подготовки. То, что представляется в них эксцентрическим, на деле есть не что иное, как естественное развитие той поэзии, основы которой были заложены М.В. Ломоносовым и освоены в нашем столетии Хлебниковым и поэтами группы Обериу. Обстоятельством, сближающим творчество Э. Лимонова с последними, служит глубокий трагизм содержания, облеченный, как правило, в чрезвычайно легкие одежды абсолютно сознательного эстетизма, временами граничащего с манерностью. Обстоятельством же, отличающим Э. Лимонова от обериутов и вообще от всех остальных существующих или существовавших поэтов, является то, что стилистический прием, сколь бы смел он ни был (следует отметить чрезвычайную перенасыщенность лимоновского стиха инверсиями), никогда не самоцель, но сам как бы дополнительная иллюстрация высокой степени эмоционального неблагополучия — то есть того материала, который, как правило, и есть единый хлеб поэзии. Э. Лимонов — поэт, который лучше многих осознал, что путь к философическим прозрениям лежит не столько через тезис и антитезис, сколько через самый язык, из которого удалено все лишнее."
Про высокую степень эмоционального неблагополучия, которая есть хлеб поэзии надо взять на вооружение.

Прекрасное свежее интервью писателя, написавшего, по многим оценкам, лучший текст последнего года, роман "Земля".

Все фильмы Арсения Гончукова и веб-сериал посмотреть бесплатно по этой ссылке или на ФБ - https://a-gonch.livejournal.com/4072338.html

Коммерческий статус Автор Тудей. Подробный личный опыт
В конце февраля 2020 года я получил коммерческий статус на Автор Тудей. Это стало серьезным испытанием для меня и моего творчества. Так как большой любви публики я не имею. И миллионы страждущих ко мне не бегут. Поэтому пришлось «пободаться».
Но все же, благодаря титаническим усилиям, я смог преодолеть мощный барьер, одержав вымученную победу.
Возможность продавать книги на АТ стоила мне 3,5 месяца нервного напряжения, финансовых потерь в размере 16,5 тысяч рублей и тонны моральной боли от череды неудач.
Чтобы вы не совершали моих ошибок и подходили к данному вопросу с должным уровнем боевого духа, я пишу эту статью. Начнем по порядку…
Подробнее здесь...

Писатели о письме, хорошая современная подборка:

Писательские семинары – «Липки», семинары СПМ и других организаций, уже ближе к профессиональному писательству, там конкурсный отбор и профессиональные обсуждения. Но научиться писать нельзя ни там, ни там. И в Литинституте нельзя. Можно получить навыки, освоить азы, худо-бедно разобраться с помощью других участников и мастеров в собственном тексте, узнать, какое впечатление он производит на читателя. Но вы должны изначально уметь писать, иметь эту врожденную встроенную опцию графомании и способности. Научиться ездить на велосипеде без велосипеда не получится, вот и тут так же.

И правила, конечно, очень условные – кому-то могут быть полезны, кому-то нет. Если человек бьется-бьется над текстом и внезапно открывает для себя правила композиции, из-за незнания которых у него все рушится – это одно. А если он в поте лица упихивает в беспомощный рассказ «арку героя», потому что ему где-то сказали, что так надо – это совсем другое. Особенно тяжко с людьми, искренне верящими, что в литературе есть какие-то незыблемые правила, следуя которым, обязательно напишешь гениальное. Очень печальное зрелище.