Я обожаю букток за его неоперившийся молодняк, вот правда.
На этот раз юное поколение взбунтовалось против дарк романов.

Это вот знаете, такие книжки, где мужчины демонстрируют социально неодобряемое поведение (грубят, иногда вставляют всякие предметы в труднодоступные места и т.д.), а женщины, вместо того, чтобы гаркнуть «партбилет на стол!», ведут себя как профурсетки.

«Это романтизация насилия над женщинами!» — решили буктокеры.

Я как тетя, которая помнит еще времена фанфиков с пейрингом Гарри Поттер / гигантский кальмар (и никто после него, заметим, не побежал ебать морепродукты), смахнула слезу умиления.

Вот какими словами объяснить этим борцам за сухие трусы, что дарк романы — не инструкция к холодильнику, по ним никто здоровые отношения собирать не будет. А нужны они для другого…

Внезапно врываюсь. Авторы, а кто из вас готов открыто (но можно анонимно) поговорить про деньги? Сколько вы зарабатываете и сколько вы тратите и на что?

В частности интересуют:

• авторы, для которых книги основной доход
• авторы самиздата: как давно начали, что пишете, сколько зарабатываете, сколько уходит на рекламу и таргет — опыт и суммы любые
• авторы, которые напечатали и продали книгу самостоятельно
• авторы в издательстве с одной или несколькими книгами

Пишите в личку @OonaHart

А вот обращали ли вы внимание, дорогие мои старперы, что нынешнее поколение читателей выросло гораздо чувствительнее, чем мы с вами были? Или все это мой обман зрения?

Нас никто в детстве не предупреждал, что Герасим утопит Му-му, а у Белого Бима снежки на носу не растают. Кто сдох, тот лох, как говорится. До сих пор, кстати, не понимаю, нахрена нужна «Му-му» в школьной программе, и как она уживалась рядом с «Мастером и Маргаритой».

Сейчас на книгу может обрушится хейт за то, что что-то там не указано в триггерворнингах. Нас учили тому, что литература в частности и творчество в целом не должны быть комфортными: они могут быть шокирующими, страшными, неприятными… (Уже поставьте кто-нибудь триггерворнинг на «Настеньку», а)

А сегодня на всем неприятном должна стоять плашка, как в Netflix: sex, nudity, substances. И читатель идет в текст только сознательно, отдавая себе отчет, что он может столкнуться там с чем-то шокирующим. Раньше мы воспринимали книги как шавуху у метро: либо тебе понравится, либо траванешься, зато физру можно будет прогулять, шансы 50 на 50.

А сейчас читатель хочет быть обо всем предупрежден. Он хочет рассчитать свои эмоции.

И я не знаю, хорошо это или плохо, думаю только, что маятник неизбежно качнется в обратную сторону, и на нас обрушатся горы неоправданной чернухи. Потом как-то отбалансирует.

В дополнение к сказанному вчера о триггерворнингах хочу привести вам пару цитат из книги, которую сейчас читаю, The Сoddling of the American Mind Грега Лукианофф.

История связана с дебатами между двумя феминистскими авторками — Венди Макэлрой и Джессикой Валенти в Брауновском университете.

На дебатах женщины обсуждали, можно ли считать Америку страной, где существует культурна изнасилования. Валенти считала, что да, можно, а вот Макэлрой придерживалась противоположной позиции.

Она приводила в пример тот же Афганистан как страну, где реально существует культура изнасилования, и она закреплена на государственном уровне.

Проблемы начались сразу. Некоторым студенткам не понравилось, что может существовать иная, отличная от их, позиция.

Одна студентка Брауновского университета объяснила журналистке: «Приглашение такого спикера может обесценить пережитый людьми опыт».

Активистки попытались добиться отмены участия Макэлрой в дебатах, это им не удалось, тогда они организовали параллельное мероприятие, где им бы сказали, что Америка-таки является страной с культурой изнасилования, без дебатов.

Но этого мало. А что если кто-то из студенток столкнется с Макэлрой на кампусе? Это триггернет его.

Поэтому упомянутая студентка вместе с другими студентами Брауновского университета организовала «безопасное пространство», куда мог прийти любой человек, почувствовавший себя триггернутым, чтобы прийти в себя и получить помощь.

В комнате были печенье, раскраски, мыльные пузыри, пластилин Play-Doh, успокаивающая музыка, подушки, одеяла и видео с резвящимися щенками, а также студенты и сотрудники, которые, как утверждалось, были обучены работе с психологической травмой.

Один студент, воспользовавшийся безопасным пространством, описал это так: «На меня словно обрушилось множество точек зрения, которые совершенно противоречат моим глубоко укоренившимся убеждениям».

У многих авторов не получается продвигать свои книги и продать тираж не потому, что они вот совсем не умеют в социальные сети, а потому что в их продвижении нет системы.

То есть человек начинает чесаться, только когда книга уже вышла, а это поздно.

Я знаю, что когда моя книга выйдет, мне очень не захочется ее продвигать и будет лень. Или, что более вероятно, я просто буду уже увлечена другой историей. Поэтому я подстилаю себе соломку уже сейчас: расписываю подробный план действий, которому я начну следовать в декабре. (Книга выходит в феврале).

И очень важное правило «одного тыца». Человек по своей натуре скотина ленивая. И когда мы говорим: «Оставь, пожалуйста, отзыв на мою книгу», вероятность, что ваш дружочек забьет или забудет — 99%.

По правилу «одного тыцы» мы пишем: «Привет, пожалуйста, напиши честный отзыв на мою книгу <вот тут> (на этом месте должна быть ссылка) до конца недели, ладно? И пришли мне ссылку, спасибо».

А если вам надо причесать и привести в порядок собственную стратегию, велкам ко мне на консультацию.

В прошлом году я совершила главную ошибку начинающих авторов, даже две.

Во-первых, я начала активно продвигать «Просто конец уже после выхода книги (никогда так не делайте).

Во-вторых, я делала это максимально хаотично. Первые полгода я чувствовала себя так, словно пытаюсь двигаться на вайбе «плывите, сосиски».

И вот год спустя, набив шишки и набравшись опыта, я повторять эксперимент с моим историческим фэнтези «Песней и лисах и волках» не хочу. Что я делаю сейчас, чтобы продвигать книгу? Много про нее рассказываю (вы и сами это видите), и! Сходила на консультацию к Уне Харт.

Если вы вдруг не знаете, Уна не только писательница, но и литагент, и именно она занималась поиском издательского дома для «Песни» (и очень успешно, как вы понимаете, книжка выйдет в Черным-бело).

Так вот! Вчера мы подробно обсудили продвижение, и есть две новости. Хорошая: с текстовыми соцсетями у меня все топ. Плохая: над короткими видео еще надо хорошенько поработать.

Пугает ли это меня? Вообще нет, а все потому, что Уна так подробно и иронично расписала, что моя тревожка замолчала. Посмотрим, смогу ли я сделать все, что мы вместе наметили, но пока думаю, что у нас с Уной план-капкан.

Короче, вот вам непрошеный по продвижению: не пренебрегайте опытом других людей и ходите на такие консультации, если есть возможность. Зачем самим изобретать велосипед, если можно не изобретать (минутка очевидных мыслей).

#работа_над_текстами

Охота на ИИ-ведьм уже идет вовсю, ждем, когда доберется до России. Первая громкая история произошла с американской писательницей Мией Баллард и ее романом Shy Girl.

Это хоррор, который сперва неплохо так раскрутился на Амазоне, и только потом его заметило крупное издательство Hachette.

Книга вышла в Великобритании в ноябре 2025, и после этого пользователи социальных сетей зашуршали, что чувствуют в книге ИИ. Вышел трехчасовой ролик под названием i'm pretty sure this book is ai slop, который набрал 2М просмотров.

Важно: роман не провалился, он нашел свою целевую аудиторию, она неплохо продавалась, но вот же. Гнутый хуй стране не нужен, а гнутый ИИ-хуй тем более.

К расследованию подключилась компания Pangram, которая специализируется на поиске следов ИИ в текстах. И они установили, что примерно 78% текста, ВЕРОЯТНО, сгенерирована ИИ. «Вероятно» — потому что это одна ИИ-ка, которая проверяет другую ИИ-шку, тут не палата мер и весов, наверняка никто не скажет.

Баллард отрицает, что лично использовала ИИ при написании романа. В комментарии The New York Times она заявила, что инструменты искусственного интеллекта использовал её знакомый, которого она наняла для работы над более ранней, самостоятельно изданной версией книги.

«Этот скандал во многом изменил мою жизнь, моё психическое состояние хуже, чем когда-либо, а моё имя уничтожено из-за того, чего лично я даже не делала», — написала она в электронном письме газете.

А вот этот кейс еще интереснее.

В июле 2026 дебютный детектив автора Джерри Фаладе Call Me, I’ll Hide the Body привлек внимание аж 14 издательств. Которые устроили аукцион за него. Minotaur / Macmillan US предложило за права примерно $2–2,4 млн. Но сделка развалилась: у агентов возникли подозрения, что попахивает ИИ. Сам Фаладе это отрицает.

Один из агентов Фаладе, Марк Джеральд из Europa Content, так говорил о книге:

«Она потрясающе хороша — все в неё влюбились. Это книга, которая понравится абсолютно всем».

Фаладе заявил:

«Через шесть часов после начала распространения слухов агентство отказалось от сотрудничества со мной, сделки были поставлены на паузу, а в прессе уже начали появляться соответствующие заявления».

Он добавил, что инструменты для обнаружения ИИ «широко известны тем, что дают ложноположительные результаты».

По его словам, роман «прошёл через первых читателей, вторых читателей, редакторов и команды, принимающие решения о приобретении прав, во множестве издательств…

Если бы рукопись действительно содержала явные признаки того, что она была сгенерирована ИИ, трудно поверить, что абсолютно каждый из этих опытных профессионалов мог этого не заметить».

Решила сюда тоже скинуть, как я провела эти выходные. А вы чем занимались?

Я не возражаю против пиратства моих книг.

А чтобы никто не сказал, что это все пиздеж и провокация, можете поискать на Флибусте, там есть мои книги.

Просто мой личный опыт показал, что когда моя книга бесплатно доступна где-то в электронном виде, продажа и бумаги, и электронки растут.

Я это заметила еще в далеком 2020, когда «Троллий пик» был номинирован в конкурсе «Выбор читателей» на Livelib. И вот в этот период текст был доступен всем ветрам — совершенно официально. И удивительное дело, именно в этих числах подскочили продажи бумаги.

Если вы думаете, что это все ошибка выжившего, то вот вам, пожалуйста, что говорит Нил Гейман:

Когда только появился интернет, я страшно злился <…> на то, что мои тексты пиратят. А потом я начал замечать две вещи, которые оказались гораздо важнее.

Одна из них заключалась в следующем: там, где меня особенно активно пиратили, — прежде всего в России, где люди переводили мои тексты на русский и распространяли их, — я продавал всё больше и больше книг.

Люди узнавали обо мне благодаря пиратским копиям. А потом шли и покупали настоящие книги. И когда в России выходила моя новая книга, с каждым разом она продавалась всё лучше.

<…> Я решил провести несколько экспериментов. Некоторые из них было довольно трудно организовать — например, убедить издателя взять одну из моих книг и выложить её бесплатно. Мы взяли «Американских богов» — книгу, которая всё ещё прекрасно продавалась, — и на месяц сделали её совершенно бесплатной на сайте издательства. Её можно было читать онлайн и скачивать.

И что произошло? В следующем месяце продажи моих книг через независимые книжные магазины — а мы отслеживали только их — выросли на 300%.

И тогда я начал понимать, что на самом деле ты ничего не теряешь. Ты не теряешь продажи из-за того, что твои тексты где-то лежат в свободном доступе.

Хочу добавить от себя, что с текущей ценой на книги пиратство будет расти, и это неизбежно: люди больше не могут себе позволить покупать кота в мешке. Плюс часто случается, что книгу ты покупаешь, а она, например, хреново отредактирована — и что тогда? Можно ли вернуть деньги за некачественный продукт?

Я, конечно, считаю, что такие решения должны принимать каждый сам для себя. Просто я решила, что воевать с пиратством сейчас — все равно, что сражаться с ветряными мельницами.

P.S. Если вы мне решили сейчас написать что-то грубое и хамское, как часто бывает, я забаню не глядя — у меня сейчас умирает сестра, и я не готова вступать в срачи. Вежливо не соглашаться можно всегда.

Мне то и дело попадаются грустные кейсы (автозамена настойчиво предлагает «кексы», но как кексы могут быть грустными, да?), когда авторы заключают договор с издательством, а потом в издательстве меняется руководство / увольняется редактор / они решают перебрать портфель.

И на автора просто забивают.
Автор остается без возможности издать ее самостоятельно и без возможности предложить рукопись другому издательству.

У меня были случаи, когда ко мне приходили такие авторы и спрашивали: и что теперь делать?

Мой ответ: пытаться получить ответ.
А если ответа нет — то ничего, вы сами подписали договор и согласились на такие условия. Это очень печально, но обходного пути тут нет.

Но, на самом деле, для таких случаев можно подстелить соломку заранее. А именно: добавить в договор пункт, в соответствии с которым издательство обязуется выпустить книгу в течение 18 месяцев после подписания, а если не выпускает — права возвращаются автору.

Важный нюанс: у меня были случаи, когда работа над книгой затягивалась дольше, чем на 18 месяцев. И тогда мы просто заключаем допсоглашение с продлением срока.

Я должна вам признаться. Когда лет 5 назад я только начинала работать литературным ментором, я была той еще токсичной тварью…

В ту пору я еще говорила, что книга важнее человека. Что неважно, в каком состоянии автор, больно ли ему, плохо ли, все нужно пускать в текст, потому что боль — это тоже топливо. Как говорится, шли годы, я умнела.

И пришла к идее, что человеку нужен человек, и человеческое тепло — это самое ценное, что мы можем дать автору в мире, где каждый готов накинуться на автора с вилами. Так что сейчас свою задачу как ментора я скорее вижу в том, чтобы помочь обрести писателю его голос, нащупать его.

Так что если вам нужна бережная, но конструктивная обратная связь на ваши тексты, если вам хочется поговорить о вашем мире с кем-то, кто поймет — я тут.