Все, что происходило со мной за последние две недели, окончательно доломали мне спину и чуть подрасшатали психику. Вернулась к FitStars, с которыми я уже года три, не меньше. ФС как хороший муж: я от него гуляю, забиваю болт на собственное тело, а потом возвращаюсь, и он все равно рад. Странное у меня представление о хорошем муже, соглашусь.

Всем понедельника. У меня вот-вот начнется отпуск (с 14 декабря, так что, если хотите попасть на консультацию в январе, самое время записаться), я решила перенести уже на следующий год консультации, менторства, группы и многое другое.

А вот что я никак не смогу отложить — это соцсети, потому что, как ни печально, с соцсетями одно из двух: либо ты готовишь контент на все время отпуска наперед, либо продолжаешь фигачить и во время отпуска.

Потому что если нет, то так проходит слава мира.

Я весьма собой довольна в разрезе этого года. У меня сейчас три активных соцсети и одна в пассивном режиме. Из активных — это телеграм (два канала) и тикток, из пассивных — инстаграм.

Последняя после смены алгоритмов пошла по одному месту, у меня упали охваты на новую аудиторию, я устала от воронок, лидмагнитов, бесконечного успешного успеха и прочего дерьма, так что решила пока вести инст по остаточному принципу.

Концентрируюсь на телеграме и тиктоке.

Я страшно не люблю длинные пути. Они у меня отнимают у меня много сил и времени. Поэтому я — да! — покупаю консультации. Я вообще часто покупаю консультации, считаю это отличным вложением денег.

По соцсетям и купила (и не пожалела) две консультации, рассказываю. Важное — это не проплаченная инфа, просто делюсь опытом.

Первая консультация у меня была по телеграму. Брала я ее у еврейки у микрофона, Вики Рипа.

Почему у нее?

Во-первых, мне совершенно искренне нравится ее канал, это тот редкий случай, когда у меня внезапно совпадают с Викой вкусы на книги. Благодаря ей я открыла Вику Ройтман и Грейди Хендрикса. Ну, и вообще, у меня ощущение, что ценностно мы где-то на одной волне.

Во-вторых, я беру консультации у людей, которые пришли к тому, к чему я хочу прийти. То есть очень вряд ли я буду брать консультацию о том, как набрать десять тысяч подписчиков у человека, у которого их 100. Я знаю гипотезу сапожника без сапог, она мне не симпатична.

В-третьих, Вика тоже варится в книжной сфере, так что мне не надо тратить миллион лет на объяснение специфики.

Что мне понравилось?

Отличная подготовка: Вика прислала анкету, я систематизировала свои вопросы, обозначила довольно жестко цель и пришла уже с конкретикой. Я тоже не люблю размазанную невнятную фигню, так что собрала все в одном месте.

Телеграм, в целом, довольно предсказуемая и алгоритмичная соцсеть, этим мне он нравится. Ну типа надо мне чуть больше подписчиков, я делаю 1-2-3, и у меня кап-кап, накапало. Хочу быстро — за деньги, есть силенки и вдохновение — бесплатно.

Мне очень понравилось, что Вика суперконкретная. И понравилось, что она очень ок реагирует на вопросы после консультации. Типа: «а можно я покажу вот это, а ты скажешь, хорошо или нет»… Мне это важно.

Вторая консультация у меня была у Ани с голубем Опездолом. По тиктоку, но об этом, как и о моих впечатлениях о тиктоке в целом, расскажу в следующий раз.

Еще раз — не реклама, только опыт.

#соцсетидляписателей

Уж нонфик близится, а Германа все нет

Я хочу поговорить про таких, как я — кто уехал, давно или недавно, и из-за этого оторван от тусовочки. Сказывается ли это на наших книгах? На сотрудничествах с издателями?

Все нонфики, Красные площади и ММКЯ проходят без нас, нам остается только смотреть сторисы и читать бесконечные списки того, «что бы я рекомендовал купить». Кому-то хватает сил, денег и смелости приехать, кому-то, как мне — нет. Уезжая, я, конечно, не думала, что так ни разу даже не навещу родные крася за 2,5 года, но уж как есть.

Довольно часто от авторов поступает вопрос: то, что я за границей, помешает ли мне издать и продвигать книгу? Отвечая на это, я всегда с табуретки слезаю, потому что тут много всего — объективное и субъективное смешивается, и мне трудно бывает отделить статистику от личного впечатления.

Давайте из объективного. Будут ли сложности в сотрудничестве с издательством, если вы автор, который живет за рубежом? Будет сколько-то бюрократических спотыкашек, но все решаемые. Может ли издатель отказать из-за того, что автор живет за рубежом? Я никогда не слышала о таких случаях. Я думаю, что издатель может сказать, что он из-за этого отказывает, чтобы в очередной раз не говорить, что текст плохой. Но если текст огонь, издатель, поверьте, найдет способ.

Будет ли сложнее продвигаться?
Ну, давайте так. Продвигаться в целом нелегко. А тут у вас заберут один из инструментов. Станет ли это непреодолимым препятствием? Да нет. Но эмоционально будет непросто.

Видите ли, в чем дело. За книгу мы получаем не так, чтобы прям много наград, тут я бы еще геймификацию подкрутила: роялти, оно, конечно, да, приятные комментарии на LiveLib, сообщения в личку, премии там всякие. Но вот этого чувства, когда ты сидишь на авторграф-сессии, а к тебе стоит очередь — ничего не заменит, честно вам скажу. По сравнению с этим все остальное будет ощущаться как суррогат.

Но, как говорила моя бабушка, что теперь, обосраться что ли?
Больше у меня этого нет. Поэтому я соглашаюсь на все интервью, которые мне предлагают, я говорю-говорю-говорю, и пускай не всегда глаза в глаза, ну что ж теперь. Не можешь создать свое физическое присутствие, создай цифровое. Присутствуй. Будь.

Что касается тусовочки — тут сложно. Мне кажется, что ее значение конкретно для автора сильно переоценено. Станут ли ваши книги хуже продаваться от того, что вы трижды не расцеловались с Верой Богдановой или с Сашей Лазоревым? (Я бы с ними обоими с радостью трижды расцеловалась). Ну, нет.

У меня есть твердое убеждение, что социальный капитал — самая надежная, самая лучшая валюта на свете. Для меня возможность временами поорать в сообщениях Полине Парс или Юре Некрасову бесценна, но не потому что я великий комбинатор, а потому для меня это уже родные люди. Но спецом впихивать себя в тусовочку, которая вам не пришей козе баян — такое себе.

Жаль ли мне, что я не могу поехать на нонфик? И да, и нет. Мне скорее жаль, что я не могу быстро дотянуться до людей. Что не могу больше написать Еноту, с которым мы жили на соседних станциях метро, айда на кофе. А массовые сборища мне тяжело даются. Мне жаль, что я не могу выбрать, вот. Что не могу встать и такая: о! Есть порох в пороховницах, пойду на часок, расцелуюсь со всеми и упорхну.

За окном у нас дождь, но у меня на носу отпуск, свадьба и Йоль, так что хочу поделиться благостным настроением с вами. Например, вот чудесная (и поучительная, ясное дело) новость о том, как инди-автор продала на ярмарке две своих книжки, а через три дня уже взлетела в топы Амазона.

Судьба британских инди-авторов зачастую почти так же печально, как российских, но чудеса случаются везде. Вики Белл, 48-летняя писательница из Колчестера, привезла свои книги на небольшое писательское мероприятие. По его следам написала трогательный пост в Х: «Продала две книги 😁😁 У меня были мероприятия, где я не продавала ни одной», так что этот опыт Вики оценила как положительный.

Пост набрал более 24 млн просмотров и 745 тыс. лайков, а один из ее романов занял третье место на Амазоне в категории teen and young adult fiction on sexual abuse. Вики рассказывает, что ей все время писали люди: что кто-то в Колумбии купил ее книгу, кто-то в Бельгии…

Это, к слову, не первый раз, когда виральный пост в ТикТоке или Х форсит продажу книги. В 2023 Шон Уорнер также взлетел в рейтинге Амазона после того, как запостил тикток с маленького писательского междусобойчика в Техасе.

Вот такие добрые новости. Считаю, мы это заслужили.

#соцсетидляписателей

Народ, я вам такое принесла, такое! Я уже писала, что «Мертвецы» выйдут в новом издательстве. И вот вчера утвердили новую обложку. И она просто отвал всего. Пожалуйста, делитесь, пишите комментарии ❤️ Если вдруг у вас еще нет экземпляра «Мертвецов», то очень рекомендую дождаться этого.

Ох, уж эти авторские будни.
Мог ли быть глагол «пиздить» в значении «избивать» в 1926 году… В 60-е он уже точно был, а вот в тридцатые не пойму. Корень-то старый, живучий, но употреблялся ли он в этом контексте или говорили как-то иначе.

На Яндекс.Ккигах вышел мой рассказ про черногорскую нечисть. Можно его прочитать или послушать ❤️

Сейчас мне попался тикток девушки по имени Натали о том, что «мы живем в мире победившего Young Adult» и из-за этого имеем кучу проблем.

Во-первых, по словам Натали, фэнтези не-YA пытаются выдать за YA, потому что это продается, это раз.

Во-вторых, наоборот, появляются YA-романы, которые пытаются занять пустую нишу (с чего это она пустая, вот интересно…) взрослого фэнтези.

Давайте разбираться.

Я как человек, который уже несколько дней сидит на подкасте «Юра, нас репостят!» о маркетинге, очень хочу, как Паша Федоров, начать задавать неудобные вопросы.

1. «Мы живем в мире победившего янг-эдалта» — а мы — это кто? А как определяется победа янг-эдалта? Объемом продаж? Объемом выпуска? Премиями? Подписанными договорами на опционы и экранизации? Опять же, помним, что YA — это просто возрастной ценз, жанр там может быть какой угодно, хоть сентиментальная проза, хоть детектив.

В последнем послушанном мной эпизоде с Пашей Федоровым ведущая Марина говорит: «Лонгриды в тг уже никому не нужны». Он ей задает встречный вопрос: «Кому конкретно не нужны?»

Я не живу в мире победившего янг-эдалта, например. Я иногда ворчу на тему: «Сейчас каждое второе фэнтези — какая-то а-ля Европа», но я отдаю себе отчет в том, что это просто ворчание и мой, довольно ограниченный пузырь.

2. Первая проблема, обозначенная Натали: «Романы, которые не являются Young Adult, продают как Young Adult». Вот тут мне стало интересно. В чем принципиальное отличие продаж YA от не-YA?

Я вообще не вижу ни в одной маркетинговой стратегии позиционирования романов как YA или нет. Опять же, то, что я его не вижу, не значит, что его нет, расскажите мне. Где-то правда говорят: «Этот YA-роман…»?

3. Вторая проблема еще интереснее: «Появляются YA-романы, которые пытаются влезть в нишу взрослой литературы».

Так это… Ну и пускай влезают. Понимаете, если кто-то пришел купить колбаски, коня ему не продать. То есть, коня подведут и скажут: «Это вот почти колбаса», но очевидно, что метода провальная.

А потом Натали уходит в длинное рассуждение о том, что четкого водораздела между YA-романами и взрослыми романами не существует, и вот тут-таки уже вижу проблему я.

И проблема эта: у издательств нет нормальной статистики. Об этом я напишу отдельный пост, но сейчас пущу затравку.

Успешная продажа на 90% зависит от того, как хорошо ты знаешь своего потребителя. Посмотрите на Netflix сериал Buy now! о поведении покупателя и о том, какие сведения о нем есть у корпораций и маркетплейсов, о том, как все выверено с ювелирной точностью.

Моя коллега-писательница из США не могла поверить, что я не знаю, на каких носителях, в основном, читают мои книги в какое время мои читатели заходят на платформы. Вот ЭТО — проблема, по крайней мере, для авторов.

А то, что кто-то без очереди лезет в YA (или во взрослую прозу), потому что ему «только спросить» — фигня.

P.S. 0 претензий к Натали: она затронула интересную тему, я ее развиваю.

P.S. Я отдаю себе отчет в том, что тикток не предполагает, что ты диссертацию на эту тему будешь писать.

Гений и злодейство: история Элис Манро

Я тут обратила внимание, что скандал, который сейчас гремит по всему англоязычному миру и обсуждается, где только можно и нельзя, прошел совсем мимо русскоязычной публики.

Исправляю.

Логлайн будет звучать так:
Муж одной очень известной писательницы оказался педофилом и насиловал ее дочь. Писательница об этом узнала, от мужа не ушла, а опыт дочери использовала в своих книгах.

Речь идет об Элис Манро, канадской писательнице, лауреате Нобелевской премии по литературе и Международной Букеровской премии, трёхкратной обладательнице премии О. Генри, и список этот можно продолжать долго.

Со своим будущим мужем, Джеральдом Фремлином, Манро познакомилась в 1975-ом, ей тогда было 44, ему 50. У Манро к тому моменту уже вышло три сборника, все приняты очень благосклонно, а Фремлин был такой, что называется, надежный дядька, отставной госслужащий, географ. Они прожили вместе 40 лет, вплоть до смерти Фремлина в 2013 году.

А в июле этого года, через 2 месяца после смерти самой Манро в возрасте 92 лет, Андреа Скиннер, младшая из трех ее дочерей, призналась The Toronto Star, что Фремлин ее насиловал.

Началось все, когда ей было 9, она впервые приехала навестить мать с Фремлином в Онтарио в 1976 (в соответствии с соглашением об опеке, остаток года Андреа проводила с отцом в Британской Колумбии).

Фремлин, естественно, просил Андреа не говорить матери об инциденте (пенетрации не было). Сказал, что «это убьет ее». Андреа молчала до самого конца каникул, а вернувшись к отцу, рассказала.

И что вы думаете?
А ничего. Отец сказал, что не будет в это вмешиваться, чтобы не разрушить отношения бывшей жены.

Андреа продолжала приезжать в Онтарио, а отчим продолжал совершать с ней действия сексуального характера. Прекратил он, только когда она достигла половой зрелости.

Когда Андреа исполнилось 25 лет, она решилась рассказать матери. И что же? Манро ушла от него, но всего на несколько недель. Андреа вспоминает, что мать очень жалела себя, что она расценивала это как «неверность» Фремлина, как измену, рассказывала о других детях, с которыми ее муж «дружил». А дальше…

Ну, все как-то забили, как это часто бывает в ситуациях сексуализированного насилия. Фремлин вину признал и извинился.

В 2002 у Андреа появились собственные дети, и она — удивительное дело — не хотела, чтобы Фремлин был рядом с ними. На что Манро сказала, что без него неудобно будет как-то, она же даже машину не водит. Услышав это, Андреа начала орать на мать, она спросила, как та может заниматься сексом с кем-то, кто такое делал с ее дочерью. Манро бросила трубку.

Но на следующий день перезвонила, чтобы сказать, что она прощает дочь за эти слова и совсем не злится. После этого их отношения, наконец, были окончательно разрушены.

В каждом интервью Манро упоминала Фремлина как любовь всей ее жизни. Андреа много раз пыталась сделать обвинения публичными, но безуспешно.

При этом Манро использовала сюжеты, где взрослый мужчина домогается или соблазняет девочку-подростка, довольно активно в своих работах. Если хотите подробностей, вот тут очень большой лонгрид.

И вот, когда все участники событий умерли, наконец, закрывают кафедры имени Манро (да, она вот настолько известная), а хейтеры сжигают ее книги. Только что ей с этого? Я почти уверена, что книги ее продолжат переиздавать, как ни в чем не бывало.

В России, например, активно переиздают с новыми иллюстрациями книги Мэрион Зиммер-Брэдли («Туманы Авалона»), которая тоже была связана с педофильским скандалом. Даже говорили: «Смотри, какие у нас новые обложки красивые».

Когда-то вот таких рукописей было ну очень много.

Каждый раз, как начинаю переживать, не слишком ли я коверкаю историю, если придумываю в своем романе балетные студии, которых не было, вспоминаю, что в сериале «Викинги» Ролло Нормандского туда-сюда на сто лет сдвинули, и меня отпускает.

Ваша вторая книга куда важнее первой, когда речь идет о писательской карьере.

Дорогие авторы, которые прямо сейчас работают над второй книгой. Хотелось бы перед праздниками поднять вашу тревожность, а то что-то вы расслабились с этим вашим джингл беллсом.

Меня недавно автор спросил: «А они [издатели] же ждут мою вторую книгу?» Нет, говорю, не ждут, они понятия не имеют, что ты пишешь, как они могут ее ждать или не ждать.

Любил бы ты меня, если бы я была червем.

Более того, я все чаще стала замечать, что издатели отказывают авторам в публикации второй книги.

Как это выглядит: у автора выходит первая книга, и она, как это нередко бывает, не то, чтобы проваливается, но не взлетает. Идет ровно: тираж неторопливо разбирают в течение года, но никаких прорывов не случается. Книга не попадает ни в бесты, ни в лонги.

При этом, я обратила внимание, авторы после выхода первой книги расслабляются. Как будто едут уже по накатанной колее: раз первую книгу взяли, то со второй уже все на мази.

Вот только на мази будет в лучшем случае после третьей, если книги покажут хорошие продажи.

Издатели будут оценивать вашу вторую книгу даже строже, чем первую. Потому что с первой книгой вы уже приобретете какую-то репутацию, наберете (или нет) лояльную аудиторию, засветитесь (или нет?) в медиапространстве, продадите (или нет) тираж…

Тут важно все: сколько было доптиража? были ли офферы на экранизацию? сколько было публикаций?

Бывает и обратная ситуация: когда у автора выходит первая книга, и ее принимают очень тепло: она берет призы, о ней рассказывают инфлюенсеры… И вот все, затаив дыхание, ждут вторую. А когда ожидания у аудитории завышены, сами знаете, что происходит.

Поэтому скажу еще раз: уделите внимание второй книге больше, чем первой. Она должна быть круче, сильнее, мощнее. Не спешите.

К концу года мне приходят очень хорошие новости 🖤 Спасибо всей команде «Альпины» за блестящую работу.

Меня радует, что к концу года стали внезапно заявлять о себе новые издательства-крошки. В целом очень греет мысль, что остались еще мечтатели, которые пускают свои лодочки по этой реке из воды и дегтя.

Объявило о предзаказе своей первой партии издательство «Лампочка».

И наши старые друзья под новой обложкой электронное издательство shell(f) Ребята и телеграм-канал завели.

Отличного плаванья всем новичкам!

#новостирынка

Тоже хотела вам написать о каких-нибудь книжках 2025, но у нас в городе массовая стрельба. На настоящий момент 6 человек убитых, включая 2 детей.

Стрелка, 45-летнего Ацу Мартиновича, пока не поймали. Город оцеплен, полиция просит не покидать домов и закрыть ставни. Давно я такой темноты и тишины снаружи не видела.

А 2025, я смотрю, зашел с ноги.

Последняя массовая стрельба тут была в 2022 году, к слову.

P.S. Количество убитых увеличилось до 10.
Стрелка все еще не нашли.

Upd застрелился, умер по пути в клинический центр. Спокойной ночи.