Россия. Нет аристократии. Жаль. Животных, растения разводим, людей - не можем. Аристократия - это приподнятый народ. Культурная плоть. Носители деревенской старины. У нас же получается только деспотическая власть, ублюдки-модернисты и дикая, хаотичная, неоформленная масса. Дрейф генов, хора.

Лучше всего наш археомодерн прозревается в электричке. Смотрите-смотрите, я изваляю данную ветошку в говне, намажу густо, толстым слоем, и вот буквально пара движений, и еще чуть-чуть…"Стиракс" отлично справляется с любыми загрязнениями, два за 300, три за 400. Не для меня придёт весна. Не для меня Буг разойдется! Ручка-корректор, одной стороной пишет, другой стирает! Сиреневый бульвар над нами проплывает! Люди добрые, я только недавно освободился с зоны, денежек совсем нет, помогите, кто чем может! А принес я вам, как и обещал, полный астрологический прогноз от Александра Зараева! Идет великая жатва, братья и сестры, и вокруг очень много биороботов, а чтобы Господь отличил вас, помогите, кто чем может, это энергообмен, можно на на сбер. Слышь ты че нах попутал, черный? По небу плывет луна! На улице тишина!

Люди без подбородков, люди-животные, люди с перепутанными частями тела, как если бы эволюция шла по Эмпедоклу, порождая пугающих бисексуальных монстров. Куротрупы, кошки, гусята, секретные наслаждения.

ДИСКУРСОМ НЕ ПОРАДОВАЛИ

Признаюсь любезным читателям: у меня есть профессиональная мечта! Не то чтоб это мыслилось мною как венец судьбы, но, безусловно, было бы замечательно собраться с коллегами да визави, дабы бурно обсудить итоги премии. Чтобы было как в знаменательной дискуссии по поводу Премии Кандинского на openspace (позже — colta) в 2008 году. Чтобы эта дружественная распря породила идеи, концепты и, конечно, мемы, равные по силе «измерению в Доу»!

Впрочем, времена изменились: на смену арт-премиям в вопросе достижения престижа пришли всевозможные ярмарки, а бурные и куражные дискуссии заменяет хорошо забытое старое-доброе «тихо сам с собою я веду беседу». Однако ничто не мешает вести полемику дистанционно, оттого и еженедельную колонку было решено посвятить премии The Art Newspaper Russia.

Премия от газеты — это вдвойне интересно. После многих лет вещаний о смерти прессы и премий, обе эти категории все еще доказывают свою несгибаемость.
Итак, итоги. Музеем года стал Русский музей. Институция с неизживаемой репутацией создателя тренда на выставки, созданные по формуле «Штука X в искусстве», и в этом году не упустила шанс блеснуть излюбленным приемом: «Жизнь замечательных собак» обсуждалась во многом потому что на месяцы заменила экспозицию коллекции Людвига в Мраморном дворце. В остальном же: лает да не кусает, против шерсти кураторы мейнстрим гладить не стали. Иные проекты РМ тоже восторга не вызывают: ни Куинджи, запомнившейся спорными экспозиционными решениями, ни «Страна Побед», о которой вообще как о мертвых — либо хорошо, либо ничего для своего же блага. Выставки «Великий Карл», «Ассамбляж, объект, инсталляция» и «Детский мир» неплохи, но не тянут на прорыв. Измерение вклада институции очередями на вход — видимо, такова парадигма жюри премии.

А вот выставка года оказалась интересной. В высшем, лучшем смысле этого слова спорная «Темная Оттепель» ознаменовала смену мейнстрима. На протяжении последних нескольких лет в России формировался кураторский тренд, основанный на методологии мартеновских «странных сближений» и культивирующий релятивизм. Произведения, взятые из разных эпох и контекстов, произвольно соединены очень общей темой — такова формула подобных экспозиций. В «Темной Оттепели», напротив, авторский подход виден невооруженным глазом. Более того, кураторы действуют как художники, создают нечто вроде тотальной инсталляции или гигантской декорации, воздействующей аффективно — выставка находится на зыбкой границе между исследованием и художественным произведением. Такой подход можно счесть и манипуляцией, и кураторским диктатом — кажется, это противоположный вездесущему кураторскому релятивизму полюс, то есть наконец возник эффект отталкивания. Кураторы «Темной Оттепели» пошли против складывающегося мейнстрима, и это их яркое заявление: куратор-художник против куратора-менеджера, соблазняющий манипулятор против пораженца-релятивиста. Премии определенно достойно.

По поводу личного вклада никто не скажет лучше самой TANR: выбирая занимательные факты об институции, основанной победителями, авторы текста не нашли ничего интереснее информации о весе кривошипного станка-пресса Erfurt, установленного на территории музея, квадратных метрах медных листов и общей площади пространства.

Выбор книги года был предсказуемым, а потому — симптоматичным. «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой» Льва Данилкина бурно обсуждался арт-сообществом. На мой взгляд, это чистой воды сублимация: нам предоставили возможность во всех подробностях обсудить жизнь, деятельность, заслуги и ужасы человека, многие десятилетия (!!!) бессменно занимавшего пост главы институции. Грех возможностью не воспользоваться…

Книга года стала таковой за увеличение тиража и солд-ауты, музей года измеряется очередями на вход, ну а личный вклад — квадратными метрами меди. И только выставка, ставшая работой кураторов-художников да действительно важная работа реставраторов Водонапорной башни Шухова в Выксе видятся достойным и справедливым выбором.

Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика

📷: ©The Art Newspaper Russia