🌟Я приобрёл качества, которыми обладаешь ты.
🌟: Присутствие в путешествии такого наставника и друга, как ты, придаёт этому странствию совершенно особый смысл.

😇: Мой милый... Невозможный. Прекрасный. Мой. Только мой. Ты идеален, и эта идеальность принадлежит только мне. Я не поделюсь ни единым твоим взглядом, ни единым вздохом.
Я убью каждого, кто посмотрит на тебя. Я вырву глаза любому, кто посмеет осквернить твой образ своим вниманием. Мир слишком грязный для тебя, но я очищу его. Я уберу всех лишних, пока не останемся только мы двое.
Всегда будем вместе.
☺️: А ?
😇: Мяу.
☺️: Показалась...

🤩: Я пойду с тобой, защищу и поведу тебя.

Сандей не всегда мог контролировать свои силы. Конечно, подобное казалось немыслимым для того, кто привык держать всё под жестким надзором, но у всех есть свои слабости и предел терпению.
Келус относился к новому члену экспресса с поразительной теплотой. Наверное, даже слишком хорошо. Первопроходец ни с кем не был так близок, как с Сандеем, и, разумеется, у него были свои специфические взгляды на проявление дружеской привязанности. Лёгкие подшучивания, поддразнивания... Он мог спокойно наклониться почти вплотную к Сандею, прошептать что-то интимное на самое ухо, а затем отстраниться со смехом и как ни в чем не бывало продолжить разговор.
Каждый раз это оставляло Сандея в состоянии, близком к обмороку. Кровь оглушительно стучала в ушах, а кончики пальцев едва заметно подрагивали. Казалось, пора бы уже привыкнуть, но спасительного привыкания не происходило. Внутри, глубоко под идеальной осанкой и наглухо застегнутым воротом, копился опасный коктейль: дрожь, сбитое дыхание и желание. Такое острое и сильное, что он не находил себе покоя даже во снах.
И когда в один из дней Келус снова сделал шаг в его личное пространство, сокращая расстояние до непозволительного минимума, Сандей не выдержал. Он зажмурился и непроизвольно выставил руки вперед.
— Стой! — его голос прозвучал почти жалко, но движение первопроходца действительно прекратилось.
— Сандей? — теперь уже в голосе Келуса появились озадаченные и легкие дрожащие нотки.
Мужчина заставил себя распахнуть глаза, и дыхание окончательно покинуло его легкие. Перед ним предстала картина, от которой сердце пропустило удар: Келус был полностью опутан его собственными лозами. Растительные путы плотно облегали тело юноши, бескомпромиссно подчеркивая каждый изгиб и сильные линии фигуры.
— Сандей, ты в порядке? — щеки Келуса пылали от густого румянца. Он явно понимал, насколько двусмысленно и откровенно выглядит всё происходящее.
— Я... Прости! — голос мужчины сорвался.
Сандей отчаянно попытался взять себя в руки, воззвать к разуму и ослабить хватку магии. Но лозы, словно в насмешку, повинуясь не разуму, а его истинному, потаенному импульсу, стали лишь плотнее. Они стянулись сильнее, очерчивая грудь первопроходца, его талию и бедра, заставляя Келуса тихо, рвано выдохнуть.
Этот звук стал последней каплей. На смену первоначальному испугу пришла тяжелая, дурманящая волна. Сандей замер, не в силах отвести взгляд. Смущение никуда не делось — оно жгло изнутри, окрашивая шею и мочки ушей в пунцовый цвет, но к нему примешалось кое-что еще. Сладкое, лишающее воли возбуждение от осознания собственной власти над этим невыносимым, дразнящим парнем.
Келус, всегда такой уверенный и неуловимый, сейчас был полностью в его распоряжении. Беспомощный, тяжело дышащий и невероятно красивый в этих тисках.
— Сандей... пожалуйста, — тихо позвал Келус, и в его золотистых глазах вместо страха мелькнуло что-то похожее на ответный, лихорадочный блеск. Лозы скользнули чуть выше, заставляя юношу прогнуться в спине.
Сандей сделал медленный шаг вперед, впервые за долгое время перехватывая инициативу. Его руки все еще подрагивали, но взгляд стал темным и непривычно хищным. Внутри него велась отчаянная борьба между остатками разума и желанием подойти еще ближе, коснуться горячей кожи и наконец-то забрать себе то, что ему принесли на блюдечке. Как хороший гость, он не в праве отказываться от угощения.