громовой раскат грохотал в груди, когда ты прижала револьвер мне прямо в центр лба. не можешь нажать на курок, но твои губы – из шипа, что так стремительно проникают в горло. я делаю вид, что не задыхаюсь, хотя, какие жалкие попытки быть актёром перед той, от которой слаба. под шипами хлынула кровь, а ты – красавица моих сновидений, так жадно впиваешься взглядом в мою алую боль.
одержимые похлопают ладошками, пока поэты возьмут в руки перо, чтобы сочинить поэму о сумасшедшей, готовой получить сладость с губ своей возлюбленной под дулом кровожадного револьвера. время ожидаемо замедлится, возможно, для меня – чтобы дать возможность запомнить выражение твоего искаженного лица. заглянет нам в глаза и не сможет никого из нас переубедить.
смерть скажет: «глупая смертная» и соберёт мои останки у твоих ног. под глазами у него будут круги из-за таких безумных, как я, а острые ногти коснутся груди и силой вытащат бесполезную душу. уж точно он будет тяжело вздыхать и бормотать под нос о том, как была бы скучна жизнь без смертоносной любви.
а знаешь – я до сих пор так доверчиво таю от твоего облика перед моим ликом.
одержимые похлопают ладошками, пока поэты возьмут в руки перо, чтобы сочинить поэму о сумасшедшей, готовой получить сладость с губ своей возлюбленной под дулом кровожадного револьвера. время ожидаемо замедлится, возможно, для меня – чтобы дать возможность запомнить выражение твоего искаженного лица. заглянет нам в глаза и не сможет никого из нас переубедить.
смерть скажет: «глупая смертная» и соберёт мои останки у твоих ног. под глазами у него будут круги из-за таких безумных, как я, а острые ногти коснутся груди и силой вытащат бесполезную душу. уж точно он будет тяжело вздыхать и бормотать под нос о том, как была бы скучна жизнь без смертоносной любви.
я видела в тебе тысячу сломленных стёкол, отражающие твои собственные страхи, но твои действия были смелее всех воинов и раненных хищников.
я встречалась с твоими ошибками лицом к лицу, но они не опускали своего взгляда, даже когда челюсть твоя была стиснута от злости к себе.
я чувствовала твое мягкое сердце, что ранами было покрыто чужими обещаниями. но уста твои прямолинейно выражали правду, а руки из стали ломали стены ограничений.
твоя доброта озарялась светом в твоих собственных глазах, но ты не позволяла ни близкому, ни чужому нависнуть над твоим отважным обликом.
ты молчала, спокойным взглядом рассматривая лицо противника, но держала в своей груди собственную истину, за которой ты верно следуешь.
но ты, кажется, позабыла, что все боятся. но ты из тех, кто всё равно идёт вперёд.
я встречалась с твоими ошибками лицом к лицу, но они не опускали своего взгляда, даже когда челюсть твоя была стиснута от злости к себе.
я чувствовала твое мягкое сердце, что ранами было покрыто чужими обещаниями. но уста твои прямолинейно выражали правду, а руки из стали ломали стены ограничений.
твоя доброта озарялась светом в твоих собственных глазах, но ты не позволяла ни близкому, ни чужому нависнуть над твоим отважным обликом.
ты молчала, спокойным взглядом рассматривая лицо противника, но держала в своей груди собственную истину, за которой ты верно следуешь.
ты уткнулась лицом в простыню и скулила, упрямо терпя боль в нутре. на твоих ресницах мокрые следы чистейших слёз, мир плывёт перед глазами, кончики пальцев подрагивают, неизвестно, от чего. действительно ли ты была слаба? действительно ли ты опускала голову перед страхом и разрешала себя поедать? ведь ты – дитя природы, что шагала неспеша, видя вокруг густой туман и вой клыкастых демонов. ты, хранившая в себе веру и свет, оставляла следы стоп, над которыми порхали сияющие пыльцы.
но ты, кажется, позабыла, что все боятся. но ты из тех, кто всё равно идёт вперёд.
1
мне чертовски страшно раскрывать свои объятия для тебя – не желаю, чтобы колючие шипы тронут твое трепетно стучащее сердце.
моим волнам легче отступать, чем шуметь под громом сей боязни быть ближе к твоим ладоням, которые ты мне протянула. а тучи пускают молнию яркими вспышками, прогоняя прочь тебя. я, наверное, готова разбиться о скалы, чтобы усмирить яростные всплески морской воды, и взглянуть на тебя последней прощальной искрой.
я отхожу дальше и оказываюсь запечатлена к холодной стене, которую я строила в тишине для нас. ладони прикасаются к камням и не знают, где найти опору. я закрываю себя и скольжу вниз в то время, когда ты предстала передо мной, не отрывая своего взгляда. разорвать ли мне свою кожу, не желая чувствовать твой взгляд? вырвать ли мне сердце с корнями, разрывая его, и лишая себя всех чувств?
я говорила, что сильна, но в самом деле оказалась намного слабее, чем цветок, растущий где-то неподалеку от наших тел. пред тобой я – слабейшее существо, и ты можешь без колебаний стереть меня с земли.
расскажи мне: какого это – не бояться?
моим волнам легче отступать, чем шуметь под громом сей боязни быть ближе к твоим ладоням, которые ты мне протянула. а тучи пускают молнию яркими вспышками, прогоняя прочь тебя. я, наверное, готова разбиться о скалы, чтобы усмирить яростные всплески морской воды, и взглянуть на тебя последней прощальной искрой.
ты видишь, как мои плечи напрягаются, когда твои шаги ускоряются?
я отхожу дальше и оказываюсь запечатлена к холодной стене, которую я строила в тишине для нас. ладони прикасаются к камням и не знают, где найти опору. я закрываю себя и скольжу вниз в то время, когда ты предстала передо мной, не отрывая своего взгляда. разорвать ли мне свою кожу, не желая чувствовать твой взгляд? вырвать ли мне сердце с корнями, разрывая его, и лишая себя всех чувств?
я говорила, что сильна, но в самом деле оказалась намного слабее, чем цветок, растущий где-то неподалеку от наших тел. пред тобой я – слабейшее существо, и ты можешь без колебаний стереть меня с земли.
тучи скапливаются в армию, угрожающе нависая над нами. гром тарахтит с холодной вспышкой, эхом раздеваясь по всей улице.
ты сидишь напротив: простая, но с идеальной красотой, не тревожась о моем взгляде. ресницы твои взмахами останавливают мое дыхание, точно сделав меня рабыней их тонких изгибов. ты любишь сладкое кофе и с мурлыканьем улыбаешься, как маленькая кошка, мечтательно думая о чем-то далёком. казалось бы, твои губы созданы для всех сладостей, если ты жадно обхатываешь ими любимый десерт.
ветер становится яростнее, но наш покой становится тише, проникая через окно.
ты, наклонившись ко мне, говоришь:
– я люблю насекомых. а ты?
глаза, что так с ожиданием на меня смотрят, сияли искрами всей вселенной.
– да, – ответила я, выпивая горькое кофе и позволяя горечи охватить мой разум.
твои брови поднимаются, следя за дымом, поднимающимся над моей чашечкой.
– а сладкое? – подпираешь подбородок и хитро на меня глядишь.
но я, ничуть не постеснявшись, отвечаю так же:
– люблю.
мелодичный звук твоего смеха окутывает мое ухо, через которого проникает в мою голову, находя свое место.
ловко схватив кубики сахара, ты кладешь в горячее кофе в моей чашке, как требование доказать о правде моего сказанного ответа.
маленькая улыбка тронуло мое лицо и я жду, когда кубики растают.
я не люблю насекомых, но милая, если ты скажешь, люблю ли я танцевать в три часа ночи, – мой ответ тот же. потому что я не равнодушна к тому, чей частью являешься ты.
ты сидишь напротив: простая, но с идеальной красотой, не тревожась о моем взгляде. ресницы твои взмахами останавливают мое дыхание, точно сделав меня рабыней их тонких изгибов. ты любишь сладкое кофе и с мурлыканьем улыбаешься, как маленькая кошка, мечтательно думая о чем-то далёком. казалось бы, твои губы созданы для всех сладостей, если ты жадно обхатываешь ими любимый десерт.
ветер становится яростнее, но наш покой становится тише, проникая через окно.
ты, наклонившись ко мне, говоришь:
– я люблю насекомых. а ты?
глаза, что так с ожиданием на меня смотрят, сияли искрами всей вселенной.
– да, – ответила я, выпивая горькое кофе и позволяя горечи охватить мой разум.
твои брови поднимаются, следя за дымом, поднимающимся над моей чашечкой.
– а сладкое? – подпираешь подбородок и хитро на меня глядишь.
но я, ничуть не постеснявшись, отвечаю так же:
– люблю.
мелодичный звук твоего смеха окутывает мое ухо, через которого проникает в мою голову, находя свое место.
ловко схватив кубики сахара, ты кладешь в горячее кофе в моей чашке, как требование доказать о правде моего сказанного ответа.
маленькая улыбка тронуло мое лицо и я жду, когда кубики растают.
я не люблю насекомых, но милая, если ты скажешь, люблю ли я танцевать в три часа ночи, – мой ответ тот же. потому что я не равнодушна к тому, чей частью являешься ты.
🕊11⚡6
где я себя вижу?
я вижу себя в старых книгах библиотеки, от которых пахнет не сыростью – а временем, который повидал тысячу лиц. страницы рыхлые, но пропитаны прошлым, воспоминаниями.
я вижу себя во внезапных вспышках гроз, эхом раздающихся по всей улице. как переменчивое настроение: в один миг можно затаить дыхание под властным грохотом неба, а после слышать лишь вой ветра и наступившую тишину.
я вижу себя в черных кошках – молчаливых и независимых от чужого одобрения. и пусть я как тень, но одиночество не поселилось в самую душу, а дало мне внутреннее спокойствие.
я вижу себя в желаниях попробовать научиться знаниям и навыкам, которые помогут изучить себя и испытать гордость за собственные старания. и пусть все по чуть-чуть, но я попробовала и поняла, что мне нужно.
я вижу себя в долгих мыслях и грёзах, в котором стены моей души будут наполнены архивом разных догадок, а иногда случайных бессмысленных тревог. думать о жизни и находить в ней свой смысл – странное, но увлекательное занятие.
я вижу себя в забывчивости, из-за которой я невольно вздыхаю и пытаюсь вспомнить. забывать – один из неловких моментов, после которого приходится напоминать себе о том, что я обязана исправиться. может быть, это и есть мой основной недостаток.
я вижу себя в старых книгах библиотеки, от которых пахнет не сыростью – а временем, который повидал тысячу лиц. страницы рыхлые, но пропитаны прошлым, воспоминаниями.
я вижу себя во внезапных вспышках гроз, эхом раздающихся по всей улице. как переменчивое настроение: в один миг можно затаить дыхание под властным грохотом неба, а после слышать лишь вой ветра и наступившую тишину.
я вижу себя в черных кошках – молчаливых и независимых от чужого одобрения. и пусть я как тень, но одиночество не поселилось в самую душу, а дало мне внутреннее спокойствие.
я вижу себя в желаниях попробовать научиться знаниям и навыкам, которые помогут изучить себя и испытать гордость за собственные старания. и пусть все по чуть-чуть, но я попробовала и поняла, что мне нужно.
я вижу себя в долгих мыслях и грёзах, в котором стены моей души будут наполнены архивом разных догадок, а иногда случайных бессмысленных тревог. думать о жизни и находить в ней свой смысл – странное, но увлекательное занятие.
я вижу себя в забывчивости, из-за которой я невольно вздыхаю и пытаюсь вспомнить. забывать – один из неловких моментов, после которого приходится напоминать себе о том, что я обязана исправиться. может быть, это и есть мой основной недостаток.
🕊7⚡5
it's better to speak or to die?
хочется выбрать «to die» – скрыться в глубине тени и остановиться на полуслове, на разгаре важных слов, в котором дышат искренние чувства. накрыть себя толстым одеялом молчания и прикусить губу, приказав языку не двигаться ради слов.
«лучше умереть, чем заговорить об этом»
выбрать смерть вместо слов, выбрать смерть вместо честности.
и оставить после себя следы недосказанности, на которых мелькают чувство собственной ненужности.
когда решаюсь дать ответ, взгляд падает на громкий «to speak» - свободный, смелый и ничуть не трусливый «to speak»
и тогда хочется, чтобы душа обрела свободу, вырвалась из тела и осветила пространство собой. она выберет говорить о чувствах, которые были в цепи своего сознания; рассказывать о глупостях, которые забавные для меня; высказать об обидах, которые разбивались о грудь, распространяясь по всему телу тысячами осколков. говорить до тех пор, пока голос не сорвётся, пока язык не устанет и не иссякнет весь словарный запас.
«я выскажусь, даже если мне вырвут язык»
люди закрывают уши, не желая слушать мой голос, отворачиваются, представляя мое недоумевающее лицо.
мне приходится выбрать «to write» ибо там я освобождаюсь, слушая шелест страниц.
⚡5🕊3
ты готова сорвать голос,
насмехаясь надо мной.
сорвать так, чтобы внушить свое превосходство
и усмирить упрямый пыл живой.
я ощущала, как накалялся воздух,
как мёд твой слащавый растекался по губам,
как взгляд твой насмешливый и тягучий
разрывался по частям.
между чужими сердечными объятиями
и ненавистью к тебе,
я выберу, несомненно, второе,
дабы проникнуться к злорадной борьбе.
зубами к тебе впиться,
сжать затылок и держать,
смакуя вкус солёной кожи
и бархатные пятна на ней искать.
хочу случиться твоей бедой
– безысходной и тёмной.
и скрасить твои дни молчаливой луной,
стать тихой, непроглядной звездой.
ты толкнёшь меня во избежании закалённых чувств,
остротой языка подавляя меня.
и пальцами срисуешь линии на моих губах,
окутывая нас в своих золотых цепях.
ты осыплешься под пальцами моими прохладными,
но как песок просочишься меж них.
ты колкая под обликами ласковых облаков,
готовая пырнуть ножом и собрать устами мою кровь.
и беспечно стану слугой
– той, что к твоей игре покорно падёт.
насмехаясь надо мной.
сорвать так, чтобы внушить свое превосходство
и усмирить упрямый пыл живой.
я ощущала, как накалялся воздух,
как мёд твой слащавый растекался по губам,
как взгляд твой насмешливый и тягучий
разрывался по частям.
между чужими сердечными объятиями
и ненавистью к тебе,
я выберу, несомненно, второе,
дабы проникнуться к злорадной борьбе.
зубами к тебе впиться,
сжать затылок и держать,
смакуя вкус солёной кожи
и бархатные пятна на ней искать.
хочу случиться твоей бедой
– безысходной и тёмной.
и скрасить твои дни молчаливой луной,
стать тихой, непроглядной звездой.
ты толкнёшь меня во избежании закалённых чувств,
остротой языка подавляя меня.
и пальцами срисуешь линии на моих губах,
окутывая нас в своих золотых цепях.
ты осыплешься под пальцами моими прохладными,
но как песок просочишься меж них.
ты колкая под обликами ласковых облаков,
готовая пырнуть ножом и собрать устами мою кровь.
и беспечно стану слугой
– той, что к твоей игре покорно падёт.
@acmssm
⚡6🕊5
сколько слов от меня требуется, чтобы выразить неземную красоту души твоей, моя ива? сколько слёз мне нужно пролить в свои раскрытые ладони, дабы твой взгляд равнодушный направил на меня мимолётное внимание, крылатая?
бог сотворил тебя из любви к своему существу, бережно спрятав печаль в сердце твоём, губами коснувшись твоего лба. и слёзы твои отныне – его, что станут наказанием в следующие дни за дрогнувшие плечи в одинокие ночи.
глаза – как броские шумовые волны на берегу океана, как глубина марианской впадины, где нет спасения обычному смертному. коль я взглянула на них и задержалась, то превратилась в рабыню страданий, зависимая от спасенья от твоих неприкосновенных для меня рук.
я застыну, проведя взором по твоим изгибам, где пальцы, которые нуждаются в бережном прикосновении, а поцелуи – в своих следах на твоей коже. моя ласточка, что к покою шагает босыми ногами. я не знаю, для чего творец ниспослал тебя на землю, но я проиграла в битве перед нежностью и бессилием к твоему существу.
и сломаю я свои фаланги пальцев, исписав каждые страницы моим желанным именем, шепча тихое: «полюби, прошу»
меж ресницами покоится влага после тоски, а подушечки пальцев поглаживают поверхность листа, вспоминая растянутые в улыбке уголки уст, что я уловила с трепещущим сердцем.
гранатовая, настолько ты безмятежна и свободолюбива, что не можешь принадлежать ни одной обители мира, что склоняются перед похотью с животной страстью. и если руки мои сломаются от тяги к твоим ниспадающим волосам, я лишь отступлю назад, не осмелившись даже протянуть их к тебе.
бог сотворил тебя из любви к своему существу, бережно спрятав печаль в сердце твоём, губами коснувшись твоего лба. и слёзы твои отныне – его, что станут наказанием в следующие дни за дрогнувшие плечи в одинокие ночи.
глаза – как броские шумовые волны на берегу океана, как глубина марианской впадины, где нет спасения обычному смертному. коль я взглянула на них и задержалась, то превратилась в рабыню страданий, зависимая от спасенья от твоих неприкосновенных для меня рук.
я застыну, проведя взором по твоим изгибам, где пальцы, которые нуждаются в бережном прикосновении, а поцелуи – в своих следах на твоей коже. моя ласточка, что к покою шагает босыми ногами. я не знаю, для чего творец ниспослал тебя на землю, но я проиграла в битве перед нежностью и бессилием к твоему существу.
и сломаю я свои фаланги пальцев, исписав каждые страницы моим желанным именем, шепча тихое: «полюби, прошу»
меж ресницами покоится влага после тоски, а подушечки пальцев поглаживают поверхность листа, вспоминая растянутые в улыбке уголки уст, что я уловила с трепещущим сердцем.
гранатовая, настолько ты безмятежна и свободолюбива, что не можешь принадлежать ни одной обители мира, что склоняются перед похотью с животной страстью. и если руки мои сломаются от тяги к твоим ниспадающим волосам, я лишь отступлю назад, не осмелившись даже протянуть их к тебе.
⚡6🕊4
if i were to fall in love, i would love you so fiercely that all seven sins would retreat. the Devil would quail at the power of such an obsession, and God would bow His head in helplessness, left with only one final recourse: to bury my flesh deep within the bowels of the earth. the angels know this — they witnessed my head resting on your lap as your fingers combed through my tangled hair, while my heart measured its own shattered fragments against yours. there is no room for reason before the Lord, who fashioned love in the likeness of madness, knowing full well it would shatter the very skull filled with the name of the One.
«если бы мне пришлось полюбить, я бы полюбила тебя так, что все семь грехов отступили бы назад.
дьявол испугался бы силы этой одержимости, а бог опустил бы голову от бессилия, оставив лишь крайнее решение – похоронить мою плоть в недрах земли намного глубже. ангелы знают: они видели, как моя голова лежала на твоих коленях, пока твои пальцы перебирали спутанные волосы, а сердце мое мерило свои осколки с твоими.
здесь нет здравого смысла перед Господом, который сам создал любовь на подобии безумия, осознавая, что она же разобьёт череп, что полон имени единственного.»
«если бы мне пришлось полюбить, я бы полюбила тебя так, что все семь грехов отступили бы назад.
дьявол испугался бы силы этой одержимости, а бог опустил бы голову от бессилия, оставив лишь крайнее решение – похоронить мою плоть в недрах земли намного глубже. ангелы знают: они видели, как моя голова лежала на твоих коленях, пока твои пальцы перебирали спутанные волосы, а сердце мое мерило свои осколки с твоими.
здесь нет здравого смысла перед Господом, который сам создал любовь на подобии безумия, осознавая, что она же разобьёт череп, что полон имени единственного.»
🕊9⚡1