«лишь мною дозволено зреть на тебя,
питаясь оврагами внутренних грёз,
касаться таких до треска желанных,
пунцовых и вечно приторных губ,
ты будешь покорной до боли в костях,
стараясь цепляться в счастливый конец,
а я буду лично тебе помогать,
всегда закрывая собою твой свет.»

просыпайся и встречай рассвет.

доброе утро.

тебя что-то тревожит? ты всю ночь ворочалась, даже будучи в моих попытках обездвижить твою задницу.

я снова упустил счёт времени за бумагами, скоро буду дома. надеюсь, ты не пренебрегала пищей?

значит, я собственноручно затолкаю в тебя сегодняшний ужин.

открой глаза, это всего лишь сон.

надеюсь, ты не забыла про наш перелёт на следующей недели?

оставлю тебя наедине с догадками.

я всё больше удивляюсь тобой.

вроде опрятная женщина, а ходит по дому как оборванка.

напомни мне, чтобы я потащил тебя за более привлекательным бельём.

хотя знаешь, меня больше искушает твоё пребывание вовсе без тряпья.

безмятежных снов, спи крепко.

скажи мне свои самые искренние слова.

меня всегда воодушевляла тишина, безмолвный ветер и немое отчаяние предстоящей скорби. но все же я так податлив перед тобой, перед твоим голосом, порождающим дисгармонию с самим собой. я вечно хочу слушать твою мантру из уст, расслабляясь и падая в такое чуждое для меня чувство теплоты.

с добрым утром.

мелочь, чем занимаешь себя в столь обыденный час?

присядь со мной.

/ниже описанные места являются сугубо вымышленными автором/

Иногда так хочется пропасть.
И неважно куда.

— ваши билеты, благополучного пути! — приветливо оповестил специалист группы регистрации. Поблагодарив в равнодушной для себя манере, Аккерман скептично опустил взгляд на богатый улов из многочисленных сумок.

— за 10 минут сборов ты накидала целый шкаф в наш багаж?
— только самое не обходимое, Леви.
— тц, я в этом сомневаюсь.

Пока Ривай тащил на себе дюжину ручной клади, и вдобавок пузатый до изнеможения чемодан, девушка уже прыгала в сторону комнаты «ожидания», предназначенной для пассажиров грядущего рейса.

До посадки 15 минут.

Каждая челядь проводила время по-своему: кто-то мирно посапывал в углу, пуская реки вязкой субстанции, а кто-то по стопам животных инстинктов набивал желудок, заглатывая дарованные яства на близстоящей стойке.

— мерзость, — шикнул Аккерман, оглядывая своих «товарищей» на ближайший перелёт. Он остановился у скамьи, заворошив сумку в поиске заветного чтива. Приблизившись к переплету, Леви скривился от отвращения — женские романы и детективы, причем последние, составляли явное меньшинство. Сразу было видно — сумку собирала горячо любимая женщина.

Глубокий вздох.

Он отчаянно облокотился на спинку, принимая «во все тяжкие» дальнейшее пустое времяпрепровождение. Даже будучи незаинтересованным происходящим вокруг, Леви изредка поглядывал на свою бестию, дабы убедиться что ее задница не найдёт себе новые приключения.

— Леви, смотри!

За стеклом панорамы девушка завороженно провожала каждый парящий в воздухе самолёт. По мере того, как очередное воздушное судно приземлялось, глазёнки становились всё шире и шире, лицо разошлось в такой заискивающей улыбке, что Ривай начал сомневаться в ее адекватности, никак не могучи понять — что же ее так радует? Впрочем, это весьма объяснимо — не имея никакого опыта в полётах за плечами для неё сия атмосфера была чем то новым и неизведанным ранее.

— нас скоро пригласят, сядь со мной.

Экипаж принялся проверять работу двигателей стоящего самолета: громче — тише, звуки были самые разные и неожиданные: от утробного рычания до свиста. Стюардессы начали голосовую и жестовую демонстрацию правил поведения на борту в обычных и нештатных ситуациях.

Выехав на полосу, самолет быстро набрал скорость, от чего пассажиров слегка вдавило в спинки сидений. Мелкая вибрация на всем протяжении езды по земле, вдруг небольшой наклон на спину, и вот он — отрыв и воздушная пропасть.

— чёрт, я не могу, — она судорожно вжалась в рубашку Аккермана, будто бы разыскивая в ней то самое, успокаивающее снадобье от переполняющей тревоги её первого взлёта.
— успокойся, все хорошо, — он накрыл своей ладонью ее костяшки пальцев, медленно поглаживая, — посмотри в окошко.

Отбросив все задние мысли девушка боязливо приблизилась к иллюминатору самолёта. Зрачки ошарашено расширились.

— охренеть, мы правда в воздухе! — взвизгнула она. Наверное, девичий гул по меньшей мере слышали все соседи «по койке», но это далеко её не волновало. Воздушная россыпь невесомых облаков и алый горизонт заставили растерзать все гнетущие переживания прочь. Ривай лишь молча созерцал за плотно прижавшейся сопаткой к окну, любознательно наблюдавшей за небесным панно.

8 часов в полёте.

Многочасовой перелёт для девушки длился в царстве Морфея, удобно разложившись на плече Леви.
Аккерман же блаженно расслаблялся под музыку в наушниках, попутно попивая чай. Ему в принципе было не привыкать просиживать перелеты, вследствие многочисленных командировок, поэтому он чувствовал себя вполне спокойно и комфортно.

«Дамы и господа! Говорит командир корабля. Наш полёт завершён. От имени всего экипажа благодарю за выбор авиакомпании. Хорошего дня!»

Салон самолёта мгновенно наполнился аплодисментами в знак благополучного перелёта. Потихоньку каюта пустела, оставляя за собой потливое и смердящее послевкусие от людского сброда.

Сойдя с трапа, девушка растерянно уставилась на травянистое поле вокруг аэродрома. Конечно, не видя тёплый свет за последние полгода в своём захудалом городишке с ярким контрастом новой земли мгновенно заставило почувствовать себя где-то далеко и непринужденно. Здесь была совершенно другая картина: раскатистые в неизмеримом объёме зелёные поля, горный ветер завывающий где-то возле ушка и яркое светило, будто бы ласково приветствующий новых гостей. Вроде бы, ничего не примечательного, но каждый вздох свежего воздуха, казалось, был насквозь пропитан неизмеримой человеческой свободой и светился надеждой.

— чего встала? — ее оторвал мужской голос от поглощающей отрешенности, — нам ещё ехать, шевелись.