В номинальном споре Backrooms против Obsession, я однозначно на стороне второго.

Backrooms - фильм подстать своему режиссеру - талантливо, но слишком сыро. Как будто не хватает одной интернет крипипасты, которая сама по себе вторична и по отношению к другим фильмам (тут и Линч, и Кубрик), и по отношению к другим медиа (The Caretaker / Весь вапорвэйв в музыке, Дом Листьев Данилевского в литературе), чтобы на ней базировать целую киновселенную. Штука в том, что все вышеперечисленные произведения брали чем-то субстантивным - первостепенной задачей все еще оставалось наполнить эти «лиминальные пространства» чем-то помимо них самих. Тут же - взяли концепт, и не стали просто дальше с ним работать. Что? Вас не пугает? Значит, вы не чувствуете вайб. Как сказал один мой товарищ: «Мебель навалена. И что тут страшного?»

И я не говорю, что Парсонс не пытался сделать что-то концептуально осмылсенное. Тут есть и тейки на уровне «мы живем в эпоху Ханталогии», «весь мир - симулякр», «психиатрия лишь иллюзия, элемент сдерживания». Но это как бы и так понятно, невозможно напугать однообразностью офисных пространств человека, который буквально живет среди однообразных офисных пространств (возможно, сама эстетика работает на людей, которые в жизни своей ни дня не проработали в корпорации).

При всем при этом, видно, что Парсонс может быть и хотел повеселиться (финальный сегмент вне контекста фильма - клевый), но будто бы боссы А24 не хотели марать руки о хоррор без приставки «elevated», поэтому буквально проходились по чеклисту «меняем телесное на психологическое, и теперь у нас не Блумхаус слоп, а инди-кино». И я так устал от этого. Поэтому на следующий день пошел на Обсессию.

Obsession, в свою очередь, не пытается откусить кусок, который невозможно прожевать. Эмоции на поверхности, страх - абсолютно понятный, Баркер не стесняется быть просто хоррором. Чтобы исследовать тему «симп-инцел-в-токсичных-отношениях», как оказалось, совершенно необязательно ходить со сверхсерьезной миной, и в этом его сила. Каждая «elevated» сцена перебивается жизненным и смелым кринж-юмором - и эта комбинация идеально работает в контексте нелепости самой ситуации, и одновременно снимает половину потенциальных претензий, которые могли бы возникать у зрителей, если бы Баркер не признавал всю неидеальность предприятия.

Написал лонг-рид об ожидаемых фильмах Венецианского кинобиеннале.

У меня есть большая проблема с эскапистским кино.

«Я вне политики» - фраза, которая меня всегда раздражала в людях. Ибо нет ничего более политического, чем сознательно выбрать быть в стороне, и, по сути своей, поддерживать статус-кво. Закрывать глаза на общественные проблемы - свидетельство того, что властные структуры чувствуют себя комфортно, и, главное, стабильно. Более того, очевидно, что любой культурный продукт (а тем более массовый, как студийное кино) является отражением этих самых властных структур - начиная от процесса производства (кто, как и на что дает деньги авторам), заканчивая социальным контекстом, в котором выходит кино (будь то экономические и политические потрясения). Самым банальным примером будут мюзиклы времен Великой Депрессии, закрепившие в массовом сознании миф об Американской мечте: любой голодающий сегодня рабочий завтра уже может обзавестись новеньким Фордом и красавицей-женой. Однако этот трюк студии проворачивают из раза в раз, из года в год - и люди остаются довольны. В таком кино реальность намеренно (или нет) подменяется сказкой. Капитал, в свою очередь, консервирует представление о кино как о мире побега, отчуждая его и зрителя от реальности.

Самым ярким примером такого эскапизма этого года я назову «Проект Аве, Мария!». Во время просмотра я получил долю честного удовольствия и развлечения - фильм нажимает на правильные зрительские точки и делает это крайне профессионально. Но проблема заключается в другом. Мой товарищ написал: «Политики мне хватает по горло в других фильмах, и я этим уже сыт по горло. И полюбил я Хэйл Мэри за то, что эту политику не пихают мне в глотку». Однако я позволю себе не согласиться с тем, что это кино в сущности своей аполитичное. Напротив, смотреть лично мне его было в разы страшнее и неприятнее, чем «Минотавр» или «Фьорд», потому что они хотя бы мне не врали, намеренно выдавая горячее за холодное и войну за мир.

Сай-фай никогда не был аполитичным жанром - взять классических «Похитителей тел», «2001», «Чужого», «Терминатора» или даже, прости господи, «Интерстеллар». В каждой метафоре есть доля метафоры, и так далее, и так далее, и так далее. На другой чаше весов всегда был добрый дедушка Стивен Спилберг с его «E.T.» и «Близкими контактами третьей степени», который призывал к человечности и видел научный прогресс как часть позитивного тренда на создание глобального общества эмпатии - ведь если пришелец из другой галактики способен полюбить, то могут и все остальные. Иронично, но даже такой подход является продуктом своего времени и очень четко отражает эпоху, в которой родились картины Спилберга. Они не чувствуются оторванными от реальности, хотя и подсвечивают ее в несколько оптимистичном свете. «Проект Аве, Мария!» - совершенно иной случай.

Попробуем провести мысленный эксперимент - забудьте, что картина Лорда и Миллера вышла в 2026 году. Отлично. Теперь попробуйте определить по внешним характеристикам, к какой эпохе она принадлежит. Ощущение, что фильм - реликт «Конца истории»: либеральная демократия победила, и весь мир с легкостью объединился под натиском единой угрозы. Россия, Индия, Китай, США, ЕС - все направили свои силы на борьбу с призрачной угрозой, еще менее осязаемой, чем сегодняшний геноцид в Газе или глобальное потепление. И в этом и заключается опасность такого кино. Оно дает веру в рациональность порядка, существующего сегодня. Мировой порядок в нынешнем виде без проблем разрулит любую угрозу, просто надо верить. Ведь легче представить конец света, чем конец современного либерализма.

Где-то плачет Рубен Эстлунд, посмотрев ремейк/переосмысление фильма «Лики Смерти», потому что его снял не он.

Тема связи Интернета, насилия и популярности была исследована уже множество раз: тут тебе и недавние «Красные комнаты», и «Spree» Евгения Котляренко (тоже со звездой Очень странных дел в главной роли), и экспериментальный и дикий «Baby Invasion» Хармони Корина, и прости господи, «Дизлайк» Павла Руминова. Чтобы сказать по-настоящему что-то новое, режиссеру надо отбросить клише «люди жестокие и безразличные», и попробовать посмотреть вглубь проблемы глобального доступа к жестокому контенту, распространяемому в социальных сетях. И так понятно, что крупные платформы плевать хотели на ментальное здоровье их пользователей - алгоритм работает пока капитал растет. Но действительно ли социальные сети являются абсолютным злом? Действительно ли люди становятся тупыми безразличными животными, как Чарли XCX в этой картине? Действительно ли жажда лайков и репостов подталкивает нас к рискованным и насильственным действиям? Это все вопросы без однозначного ответа - по крайней мере, без такого однобокого, который предлагает фильм. Вспоминим историю Хинд Раджаб, разговоры которой в полном доступе лежали в Твиттере - разве она не объединила общество и не заставила взглянуть людей на ситуацию в Газе с большей эмпатией? А если не брать политику, то кейс Луки Маньоты (который упоминается в фильме) разве не показатель того, что людям не плевать?

Более того, новые «Лики Смерти» - максимально лицемерное кино. Сама франшиза построена на одном приеме - покатать зрителей на американских горках насилия. Конечно, можно списать, что это все «метакомментарий», и мол фильм пользуется теми же методами, какие и критикует, чтобы доказать свою правоту. Но мне не кажется, что это полностью снимает ответственность с режиссера, который точно так же показывает в ремейке печально известный фрагмент с убийством обезьяны из оригинального фильма. Ведь в сущности, что ремейк, что оригинал вставляют подобные сцены с одинаковой интенцией.

Это можно смотреть бесконечно.

The Furious (2025) dir. Kenji Tanigaki

Самый дикий фильм года, детский восторг словил в кинотеатре. Бегите смотреть!

Обожаю составлять прогнозы, особенно слепые, когда еще не раздали главные премии, Variety и букмекеры спят, а тебе так и хочется сказать в феврале-марте «я же говорил!»

Тем более, что ключевые игроки уже так или иначе уже засветились: Канны играют все большую роль, Венецианских претендентов никто не скрывает, поэтому давайте пробовать фантазировать уже в июле.

Лучший фильм:

1. La Bola Negra (реж. Хавьер Амбросси и Хавьер Кальво)
2. The Oddyssey (реж. Кристофер Нолан)
3. Dune: Part Three (реж. Дени Вильнев)
4. Fjord (реж. Кристиан Мунджиу)
5. Digger (реж. Алехандро Гонсаллес Иньярриту)
6. Wild Horse Nine (реж. Мартин Макдона)
7. The Invite (реж. Оливия Уайлд)
8. The Debut (реж. Джесси Айзенберг)
9. Obsession (реж. Карри Баркер)
10. Cry to Heaven (реж. Том Форд)

Лучший режиссер:

1. Хавьер Амбросси и Хавьер Кальво (La Bola Negra)
2. Мартин Макдона (Wild Horse Nine)
3. Кристиан Мунджиу (Fjord)
4. Кристофер Нолан (The Oddyssey)
5. Алехандро Гонсаллес Иньярриту (Digger)

Лучший оригинальный сценарий:

1. Fjord
2. Wild Horse Nine
3. Club Kid
4. Obsession
5. Digger

Лучший адаптированный сценарий:

1. The Invite
2. The Social Reckoning
3. La Bola Negra
4. Dune: Part Three
5. Cry to Heaven

Лучшая мужская роль:

1. Том Круз (Digger)
2. Педро Паскаль (Behemoth!)
3. Джон Малкович (Wild Horse Nine)
4. Мэтт Деймон (The Oddyssey)
5. Джонатан Ферстман (Club Kid)

Лучшая женская роль:

1. Майки Мэдисон (The Social Reckoning)
2. Ренате Риенсве (Fjord)
3. Джулиана Мур (The Debut)
4. Вирджини Эфира (All of a Sudden)
5. Сандра Хюллер (Fatherland)

Лучшая мужская роль второго плана:

1. Юра Борисов (Artificial)
2. Пол Джиаматти (The Debut)
3. Стив Бушеми (Wild Horse Nine)
4. Джереми Стронг (The Social Reckoning)
5. Себастиан Стэн (Fjord)

Лучшая женская роль второго плана:

1. Пенелопа Круз (La Bola Negra)
2. Паркер Поузи (Wild Horse Nine)
3. Инде Наваретти (Obsession)
4. Тао Окамото (All of a Sudden)
5. Оливиа Уайлд (Behemoth!)

Пока собираюсь с силами и пишу про шедевр Нолана «Одиссея», распишу вам про другую (своего рода) Одиссею, которую я пропустил три года назад - Бо Боится Ари Астера.

Фильм абсолютно не для меня. Всю картину я пытался проникнуться, но, к сожалению, все что видел - это бесконечный квази-сюрреалистический цикл хождений Хоакина Феникса из одной декорации в другую. Я понимаю, что в случае с Бо не столь важно, к чему прийдет главный герой - но когда дорога занимает три часа, я справедливо ожидаю, что автор меня увлечет хотя бы на одну минуту, вызовет минимальные эмоции. Самое обидное, что Бо Боится особо не старается играться с формой, хотя сюрреализм это подразумевает - есть только типичные голливудские what the fuck моменты - и те, весьма вторичные. Репетитативные хай-брау шутки про письки Бо пытается выдать за дерзкую провокацию и смелость, но на деле подсвечивает в Астере зеленого режиссера-эджлорда.

Mommy issues - центральная тема Бо, но и та становится заложницей бесконечных метафорических повторений Астера. В фильме Бо поневоле становится членом совершенно разных альтернативных семей и тем самым прорабатывает отдельные аспекты своей травмы, но уже на третью итерацию ты ощущаешь вымученность всего происходящего. Астер даже не пытается выйти за рамки одного топика / характера, чтобы экстраполировать проблемы Бо на более широкие психологические или экзистенциальные вопросы.

Дабы быть объективным, Хоакин Феникс здесь великолепен, и на своей харизме старается вытянуть весь фильм. Есть поразительно срежесированные сцены, но им бы лучше стать отдельными короткометражными фильмами с меньшими амбициями, под тяжестью которых Астер просто сыпется. Я обожаю мегаломанские проекты; фильмы, идущие больше трех часов, автоматически попадают ко мне в вотчлист; я, возможно, единственный человек в мире, который без иронии ждет новый фильм Брейди Корбэ. Однако, каким-то сценариям все же нужна редактура - чтобы зритель не боролся со сном, если сказать режиссеру нечего.

Венецианский кинофестиваль опубликовал программу «Недели критики», и как обычно, в параллельных секциях разворачивается настоящая борьба молодых и горячих, которых мы возможно будем обсуждать в будущем, как участников Основных конкурсов лучших международных фестивалей. В прошлом году, я по своей наивности пропустил все картины из этой секции, но в этом - буду исправляться, не все же терпеть House of Dynamite и Франкенштейна.

В частности, меня больше всего заинтересовали Тунисский The H@llow Man и Бразильский London.

У первого такое описание, что комментировать - только портить:

2059 год, Тунис. Биочип регулирует память и подавляет эмоции. Гипнотерапия запрещена, но Таха тайно консультируется с гипнотерапевтом. Он - кузнец пафоса: с помощью поэзии он создает для других эмоции, которые они больше не могут испытывать. Находясь под гипнозом, Таха пересекает лес и попадает в дом без электричества, кишащий клопами, за которым наблюдает молчаливый любопытный сосед. Внутри мужчина и две женщины готовят РОСКОМНАДЗОР. Женщина, выбранная для перевозки бомбы, беременна: их лидер постановил, что у плода младше трех месяцев нет души. В тумане галлюциногенных таблеток Таха понимает: плод - это он сам. Полиция штурмует дом; его мать поджигает себя.

Показали первый кадр из «Possible Love» Ли Чхан-дона. Не раз уже говорил, что Ли - по праву гений, и лучший режиссер, работающий сегодня. Когда пытался расставить его фильмы у себя в голове, понял, что это невозможно, все - шедевры.

Ждем премьеру на острове Лидо в сентябре, и наконец заслуженного Золотого Льва. Уж в ком-ком, но в нем я не сомневаюсь.