1 Кор., 125 зач. (от полу́), I, 26-29

Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, - для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом.

Вновь возвращаемся к Первому посланию к коринфянам. Коринфяне гордятся друг перед другом принадлежностью к самоорганизованным партиям, носящим имена разных апостолов – Павла, Аполлоса, Кифы. Но гордиться им нечем – Бог избрал для Себя немудрое мира, немощное, уничиженное и ничего не значащее. Это общая тема для двух посланий к коринфянам. Во втором послании апостол Павел вспоминает эпизод, как он тщетно пытался вымолить у Бога исцеление для себя. А в ответ получил: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2Кор. 12:9).

1 Кор., 158 зач., XV, 1-11

Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом двенадцати; 6потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых бо́льшая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем Апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию. Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. Итак я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали.

В конце своего Первого послания к коринфянам апостол Павел пишет о вере в воскресение мертвых. Мы говорили с вами, что первым читателям послания мешала принять эту основополагающую для Павла веру языческая традиция, в которой они были воспитаны. Для многих эллинских философских систем, тело было чем-то лишним, а то и мешающим жизни бессмертного человеческого духа. Поэтому распятый и воскресший Христос воспринимался этой эллинской традицией, как безумие. Поэтому Павел, который именно в воскресении Христа видел твердое основание нашего упования на собственное воскресение, весть о том, что Христос воскрес, называет своим Евангелием. « Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию». Этим фактам апостол Павел приводит свидетельства множества очевидцев. В том числе, и свое собственное свидетельство.

2 Кор., 186 зач., VIII, 7-15

А ка́к вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, - та́к изобилуйте и сею добродетелью. Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви. Ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою. Я даю на это совет: ибо это полезно вам, которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года. Совершите же теперь самое дело, дабы, чего усердно желали, то и исполнено было по достатку. Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет. Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность. Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка, чтобы была равномерность, как написано: кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало, не имел недостатка.

Ну как так можно! Зачем нужно так формировать отрывки, если без контекста вообще не понятно, о чём тут речь? «А ка́к вы изобилуете всем: верою и словом, и познанием, и всяким усердием, и любовью вашею к нам, - та́к изобилуйте и сею добродетелью». Не заглядывая в текст, делитесь своими предположениями, какой добродетелью должны изобиловать коринфяне?

На самом деле, речь здесь идёт о милостыне. В первом послании к коринфянам апостол Павел уже писал, как следует проводить сбор пожертвований в пользу нуждающейся Иерусалимской общины. Кто забыл, может освежить в памяти: https://t.me/a_gumer/149. Здесь апостол Павел пытается побудить коринфян к щедрости, чтобы к его приходу в Коринф они успели собрать достаточную сумму. Этой теме Павел посвящает две главы – восьмую и девятую. При этом, апостол Павел использует множество аргументов и приемов, вплоть до того, что мы сейчас назвали бы манипуляцией (впрочем, об этом поговорим попозже). Здесь же апостол использует богословский аргумент – мы все должны подражать Христу, а Он будучи богат всем и не нуждаясь ни в чем (будучи Сыном Божиим), обнищал ради нас, став обычным человеком, «дабы вы обогатились Его нищетою».

При этом, апостол Павел не ждёт от коринфян ничего сверх меры: «Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность». А о других аргументах апостола Павла, которыми он пробуждает в коринфянах щедрость, мы почитаем завра и послезавтра.

2 Кор., 187 зач., VIII, 16 - IX, 5

Благодарение Богу, вложившему в сердце Титово такое усердие к вам. Ибо, хотя и я просил его, впрочем он, будучи очень усерден, пошел к вам добровольно. С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование, и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию, остерегаясь, чтобы нам не подвергнуться от кого нареканию при таком обилии приношений, вверяемых нашему служению; ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми. Мы послали с ними и брата нашего, которого усердие много раз испытали во многом и который ныне еще усерднее по великой уверенности в вас. Что касается до Тита, это - мой товарищ и сотрудник у вас; а что до братьев наших, это - посланники церквей, слава Христова. Итак перед лицем церквей дайте им доказательство любви вашей и того, что мы справедливо хвалимся вами.

Для меня впрочем излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих. Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены, и чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, - не говорю "вы", - похвалившись с такою уверенностью. Посему я почел за нужное упросить братьев, чтобы они наперед пошли к вам и предварительно озаботились, дабы возвещенное уже благословение ваше было готово, как благословение, а не как побор.

Апостол Павел продолжает тему организации сбора пожертвований на поддержание Иерусалимской общины. Павел благодарит Бога за то, что Тот внушил Титу благую мысль отправиться в Коринф, чтобы настроить коринфян на щедрые пожертвования. (Может поэтому он задержался и не пришел вовремя в Троаду, когда его ждал там апостол Павел?) Почему для апостола Павла так важен этот сбор – об этом мы говорили, и ещё поговорим. Вместе с Титом Павел посылает и другого своего спутника, которого, почему-то, не называет здесь по имени, хотя подробно расписывает тут его достоинства. Кто именно может быть этот «брат»? Иоанн Златоуст довольно робко пересказывает предположения других толкователей, что это может быть Лука или Варнава (под описания они подходят). Более поздние толкователи пишут об этом уже с глубокой уверенностью. (Вот так рождаются предания).

Сам Павел, чтобы побудить коринфян к щедрости, использует метод психологического давления. Он говорит им, что рассказал в Македонских общинах, что греческие церкви (и в том числе, коринфяне) ещё с прошлого года собрали богатые пожертвования. Это известие пробудило должное рвение в македонцах. И Павел боится, как бы жертвенный настрой коринфян не угас. Для этого он и послал к ним Тита и того анонимного брата, чтобы не получилось так, что когда он придёт в Коринф с македонцами, его слова окажутся пустой похвальбой. «Братьев же послал я для того, чтобы похвала моя о вас не оказалась тщетною в сем случае, но чтобы вы, как я говорил, были приготовлены, и чтобы, когда придут со мною Македоняне и найдут вас неготовыми, не остались в стыде мы, - не говорю "вы", - похвалившись с такою уверенностью».

2 Кор., 187 зач., VIII, 16 - IX, 5

Ибо дело служения сего не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу; ибо, видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми, молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию. Благодарение Богу за неизреченный дар Его!

Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым. Прошу, чтобы мне по пришествии моем не прибегать к той твердой смелости, которую думаю употребить против некоторых, помышляющих о нас, что мы поступаем по плоти. Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу, 6и готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится. На личность ли смо́трите? Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы.

Здесь Павел заканчивает свои аргументы, убеждающие коринфян проявить щедрость к нуждающейся Иерусалимской общине. Тут следует вспомнить такую вещь. Можно с уверенностью сказать, что какое-то напряжение между уверовавшими во Христа иудеями и христианами из язычников (каковыми были коринфяне) оставалось на протяжение всего апостольского века. (По крайней мере, у некоторых). Поверьте, христианам из иудеев, с детства воспитанным в том, что Богу угодно исполнение Закона (а неисполнение Закона не угодно!), было очень непросто принимать, как равных, людей, вышедших из язычества, но необрезанных и не исполняющих Закон. Для иудеев разница между ними и язычниками состояла в том, что они обрезаны и исполняют Закон, а язычники – нет. Даже, если необрезанный человек исповедовал веру в Бога Израилева, для иудея он оставался язычником. И это подчеркнутое различие очень непросто уврачевывалось христианством. Так вот, апостол Павел уверен, что щедрость христиан из язычников не только материально поможет «святым» (то есть, иерусалимским христианам), но и убедит их в том, что уверовавшие во Христа язычники действительно живут по Евангелию Христову. Как в евангельской притче настоящим ближним несчастному иудею оказались не исполняющие Закон священник и левит, а самарин, к которому иудеи относились хуже, чем к язычникам. Щедрость коринфян и других христиан из язычников должно побудить иерусалимских христиан молится за них и благодарить Бога, что такие замечательные люди находятся с ними в общении.

Относительно фразы «Я же, Павел, который лично между вами скромен, а заочно против вас отважен, убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым». Мне видится тут двойная ирония. (специалисты по иронии – поправьте меня, если я ошибаюсь). Павел здесь пересказывает обвинение, которое звучало в его адрес: «так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна» (2 Кор 10:10). Помните, апостола Павла обвиняли в непостоянстве и непоследовательности, когда он обещал прийти в Коринф, и не пришел. Здесь подобные обвинения повторяются. После строгого послания к коринфянам нашлись люди, утверждающие, что Павел только на словах жесткий и строгий, а лично – он тот еще мямля. Павел настаивает, что эти обвинения несправедливы: «такой (то есть, обвиняющий его – АГ) пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично». Он утверждает, что может быть строгим и при личном общении, но… просто не хочет. Помните, ещё в первом послании он спрашивает: «чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1Кор. 4:21). Так вот, этими словами Павел, во-первых, произносит от своего имени слова своих оппонентов, с которыми он резко полемизирует, а, во-вторых, заявляет нечто, полностью этим словами противоположное – в своем послании говорит не со строгостью, а кротостью: «убеждаю вас кротостью и снисхождением Христовым».

2 Кор., 190 зач., X, 7-18.

На личность ли смо́трите? Кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы. Ибо если бы я и более стал хвалиться нашею властью, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему, то не остался бы в стыде. Впрочем, да не покажется, что я устрашаю вас только посланиями. Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна, такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично. Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно. А мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас. Ибо мы не напрягаем себя, как не достигшие до вас, потому что достигли и до вас благовествованием Христовым. Мы не без меры хвалимся, не чужими трудами, но надеемся, с возрастанием веры вашей, с избытком увеличить в вас удел наш, так чтобы и далее вас проповедовать Евангелие, а не хвалиться готовым в чужом уделе. Хвалящийся хвались о Господе. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь.

Существует очень вероятное предположение, что разделения в коринфской общине, о которых пишет апостол Павел в первом послании, тесно связаны и находят свое продолжение в том конфликте, который произошёл между Павлом и некоторыми коринфянами перед написанием второго послания. Очевидно, что люди, конфликтовавшие с Павлом и даже оскорбившие его, не признавали его апостольский авторитет. Для Павла это было ещё полбеды, но они оспаривали всё то, что он проповедовал – свободу от необходимости исполнять требования ветхозаветного закона. И для того, чтобы отстоять авторитет своей проповеди, Павел вынужден отстаивать свой собственный авторитет, то есть, «хвалиться». Коринфяне, разделяющиеся на партии, хвалились своей близостью к тем апостолам, которых они считали авторитетными. Павел же, который в первом послании, стараясь уврачевать разделения в коринфской общине, очень смиренно обозначал свою миссию, как преданное служение общине, здесь вынужден говорить о своей власти и полномочиях. И даже – очень осторожно – о своем превосходстве над своими оппонентами. «Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно». Напомню, что в первом послании апостол Павел пишет, что только духовный человек может выносить свой суд, а духовного никто судить не может: «Духовный судит о всем, а о нем судить никто не может... А мы имеем ум Христов» (1Кор. 2:15-16). Здесь апостол Павел говорит, что «кто уверен в себе, что он Христов, тот сам по себе суди, что, как он Христов, так и мы Христовы».

Слова «а мы не без меры хвалиться будем, но по мере удела, какой назначил нам Бог в такую меру, чтобы достигнуть и до вас», вероятно, намек на то, что хоть апостол Павел и не достиг Коринфа в третий раз, когда обещал прийти, но два раза до этого он у них был. И, между прочим, именно его трудами в этом уделе и возникла Церковь. Так что им, коринфянам, в его апостольстве сомневаться уж совсем негоже.

2 Кор., 192 зач., XI, 5-21

Но я думаю, что у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов: хотя я и невежда в слове, но не в познании. Впрочем мы во всем совершенно известны вам. Согрешил ли я тем, что унижал себя, чтобы возвысить вас, потому что безмездно проповедовал вам Евангелие Божие? Другим церквам я причинял издержки, получая от них содержание для служения вам; и, будучи у вас, хотя терпел недостаток, никому не докучал, ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость. По истине Христовой во мне скажу, что похвала сия не отнимется у меня в странах Ахаии. Почему же так поступаю? Потому ли, что не люблю вас? Богу известно! Но как поступаю, так и буду поступать, чтобы не дать повода ищущим повода, дабы они, чем хвалятся, в том оказались такими же, как и мы.

Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их. Еще скажу: не почти кто-нибудь меня неразумным; а если не так, то примите меня, хотя как неразумного, чтобы и мне сколько-нибудь похвалиться. Что́ скажу, то́ скажу не в Господе, но как бы в неразумии при такой отважности на похвалу. Как многие хвалятся по плоти, то и я буду хвалиться. Ибо вы, люди разумные, охотно терпите неразумных: вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто объедает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьет вас в лицо. К стыду говорю, что на это у нас недоставало сил. А если кто смеет хвалиться чем-либо, то (скажу по неразумию) смею и я.

Апостол Павел сравнивает себя с некими «высшими Апостолами» и говорит, что, хоть он и не силён в красноречии («невежда в слове»), но ничем в познании истины Евангелия им не уступает. О ком идёт речь? Кто эти люди, которых синодальные переводчики называют Апостолами – с большой буквы? Иоанн Златоуст полагал, что речь идёт о первоверховных апостолах – Петре, Иоанне Богослове, Иакове, брате Господнем. В послании к галатам апостол Павел пишет об этих учениках Христовых с большим уважением и говорит, что в Церкви они почитаются столпами (Гал. 2:9). Златоуст думал, что и здесь апостол Павел пишет о них, и обращал внимание на смирение, с которым Павел это делает. «Смотри, какая и здесь скромность. Не сказал: “апостолы не больше сказали, чем я”, – но как? “Но я думаю”, т. е., “я так думаю, что я ни в чем не отстал от высших апостолов”» (Иоанн Златоуст).

Феофан Затворник цитирует в своих комментариях Златоуста, но приводит и другое понимание этого стиха: «Слова: предних Апостол (в син.пер. «высших Апостолов»),– των υπερλιαν αποστολων ,– чрезвычайных, верховнейших, самых первых Апостолов ,– иные относят не к первейшим Апостолам, а к этим пришлецам коринфским, и переводят των υπερλιαν – иронически: этих чересчур апостолов» . Следуя этому пониманию, Кулаковы и еп. Кассиан переводит это место, как «сверхапостолы», а Десницкий «чрезвычайные апостолы». Сам свт. Феофан, однако, с таким понимание не согласен: «Но с ними (коринфскими самозванцами – АГ) себя Апостолу и сравнивать нечего было, и увлечение ими коринфян было совершенно случайное и мимоходное, так что достаточно было указать на них, чтобы рассеять их влияние. Это и сделало уже первое послание. Теперь Апостол только доканчивает начатое исправление и на лжеучителей мало обращает внимания, а более занимается самими коринфянами».

Довольно странное утверждении, потому что в следующем же абзаце апостол Павел набрасывается на этих «коринфских пришельцев» со всем полемическим пылом: «Ибо таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых». Это-то уж точно к первоверховным Апостолам не относится!

Чем же именно апостол Павел дерзает хвалиться, мы из рядовых чтений не узнаем. Этот отрывок, в котором Павел описывает удивительные духовные переживания «одного человека» (прозрачно намекая на себя), читался в день памяти первоверховных апостолов Петра и Павла. А мы с вами можем его просто перечитать, чтобы освежить в памяти (см. следующую главу).

2 Кор., 195 зач., XII, 10-19

Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен. Я дошел до неразумия, хвалясь; вы меня к сему принудили. Вам бы надлежало хвалить меня, ибо у меня ни в чем нет недостатка против высших Апостолов, хотя я и ничто. Признаки Апостола оказались перед вами всяким терпением, знамениями, чудесами и силами. Ибо чего у вас недостает перед прочими церквами, разве только того, что сам я не был вам в тягость? Простите мне такую вину. Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей. Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами. Положим, что сам я не обременял вас, но, будучи хитр, лукавством брал с вас. Но пользовался ли я чем от вас через кого-нибудь из тех, кого посылал к вам? Я упросил Тита и послал с ним одного из братьев: Тит воспользовался ли чем от вас? Не в одном ли духе мы действовали? Не одним ли путем ходили? Не думаете ли еще, что мы только оправдываемся перед вами? Мы говорим пред Богом, во Христе, и все это, возлюбленные, к вашему назиданию.

Когда порядочного человека обвиняют в корыстолюбии и финансовой нечестности, как правило, он просто теряется. И тут мы видим, как Павла при подобном обвинении буквально начинает нести. Он срывается на сарказм, а затем долго объясняет, что ни он сам – ни прямыми поборами, ни обманом, – ни его друзья и спутники, никогда не посягали на материальные ценности коринфян.

Помните, я упоминал, что апостолу Павлу приходилось проявлять большую щепетильность при сборах для бедствующей Иерусалимской общины. Он сам не желает иметь дело с этими деньгами, а их должны были доставить в Иерусалим выбранные представители церквей-жертвователей. Это было необходимо, потому что находились люди, обвинявшие апостола Павла в корыстолюбии и стяжательстве. В этом отрывке Павел решительно отметает эти обвинения. Апостолы обычно находились на попечении основанных ими церквей. Этот принцип описан ещё в Евангелии: «труждающийся достоин пропитания». Сам Павел говорил ни раз, что, как Апостол Христов, он обладает этим правом. Однако, пользуется им крайне редко. Павел говорит, что ничем не уступает другим проповедникам, и делает для основанных им церквей не меньше, чем они. «Ибо чего у вас недостает перед прочими церквами?» И с сарказмом замечает «разве только того, что сам я не был вам в тягость? Простите мне такую вину».

Действительно, апостол Павел в Коринфе жил в доме Акилы и Прискиллы, и трудился, сам зарабатывая себе на жизнь: «После сего Павел, оставив Афины, пришел в Коринф; и, найдя некоторого Иудея, именем Акилу, родом Понтянина, недавно пришедшего из Италии, и Прискиллу, жену его… пришел к ним; и, по одинаковости ремесла, остался у них и работал; ибо ремеслом их было делание палаток» (Деян.18:1-3). Павел пишет, что и впредь не собирается пользоваться чем-либо, что ему могут дать коринфяне. «Вот, в третий раз я готов идти к вам, и не буду отягощать вас, ибо я ищу не вашего, а вас. Не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей. Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее любим вами».

2 Кор., 196 зач., XII, 20 - XIII, 2

Ибо я опасаюсь, чтобы мне, по пришествии моем, не найти вас такими, какими не желаю, также чтобы и вам не найти меня таким, каким не желаете: чтобы не найти у вас раздоров, зависти, гнева, ссор, клевет, ябед, гордости, беспорядков, чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали. В третий уже раз иду к вам. При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово. Я предварял и предваряю, как бы находясь у вас во второй раз, и теперь, отсутствуя, пишу прежде согрешившим и всем прочим, что, когда опять приду, не пощажу.

Ну, тут, вроде, в контексте того, что мы с вами говорили об отношениях Павла с коринфянами, всё понятно. Апостол Павел планирует в третий раз посетить Коринф, и дает коринфянам шанс подготовиться и исправиться.

2 Кор., 197 зач., XIII, 3-13

Вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне: Он не бессилен для вас, но силен в вас. Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею; и мы также, хотя немощны в Нем, но будем живы с Ним силою Божиею в вас. Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследуйте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то́, чем должны быть. О нас же, надеюсь, узна́ете, что мы то́, чем быть должны. Молим Бога, чтобы вы не делали никакого зла, не для того, чтобы нам показаться, чем должны быть; но чтобы вы делали добро, хотя бы мы казались и не тем, чем должны быть. Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину. Мы радуемся, когда мы немощны, а вы сильны; о сем-то и молимся, о вашем совершенстве. Для того я и пишу сие в отсутствии, чтобы в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению.

Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, - и Бог любви и мира будет с вами. Приветствуйте друг друга лобзанием святым. Приветствуют вас все святые.

Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами. Аминь.

Вот и закончилось второе послание к коринфянам. То есть, конечно, несколько отрывков нам предстоит прочитать в субботние и воскресные дни, но в целом, об этом послании у вас, я думаю, уже сложилось определенное впечатление. Самая характерная особенность этого послания – его неровность. Такое ощущение, что настроение апостола Павла постоянно скачет во время написания этого послания. То апостол Павел очень добродушно и благожелательно объясняется с коринфянами. Дескать, в прошлый раз вы обидели меня, но вы так искренне раскаиваетесь, что давайте оставим всё это в прошлом. То он вновь начинает очень жестко и саркастично отчитывать коринфян.

Разумеется, эту неровность послания заметили не только мы. И у некоторых исследователей родилось предположение, что дошедшее до нас Второе послание к коринфянам на самом деле составлено из нескольких разных посланий, написанных апостолов Павлом. Все эти послания, конечно же, принадлежат апостолу Павлу – у них отчетливо единый стиль и лексика, хоть и сильно отличается настроение. Дошли они до нас во фрагментарном состоянии и были составлены в единый текст при переписывании. Я сам не уверен, что у этого предположения есть достаточно доказательств, но само по себе это не кажется чем-то невозможным. Повторю, я не готов полностью разделять эту теорию, но приведу её здесь, просто, чтобы вы знали.

Итак, согласно этой теории второе послание к коринфянам состоит из фрагментов трех посланий апостола Павла. Первый фрагмент вклинился между 6:13 и 7:2. Этот отрывок, в котором апостол Павел призывает коринфян не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, выйти из среды нечестивых и не прикасаться к нечистому. Действительно, этот отрывок очень сильно нарушает связность повествования. Смотрите сам: «Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно. В равное возмездие, — говорю, как детям, — распространитесь и вы. Вместите нас…» (2Кор.6:11-13; 7:2). Правда, очень гладко изложенная мысль? А теперь представьте, что между предпоследним и последним предложениями вклинился абзац, где Павел призывает не общаться грешниками. Согласно этой теории, 6:14-7:1 – это и есть отрывок того самого первого послания, в котором Павел призывает не общаться с блудниками: «Я писал вам в послании — не сообщаться с блудниками» (1Кор. 5:9). Целиком до нас это послание не дошло, но отрывок его, чтобы не потерялся, вставили сюда.

Второй чужеродный фрагмент видится в финале этого послания, когда Павел после теплых слов примирения и конструктивных наставлений, как собирать пожертвования, вдруг (совершенно внезапно) начинает очень жестко обличать каких-то своих оппонентов, спорить с ними, и обрушивает на коринфян убийственную иронию и даже сарказм. Эти три последние главы (гл. 11-13) видятся упомянутым исследователям, тем самым «строгим посланием», огорчившим некогда коринфян. А уже после этого «строгого послания», приведшего коринфян в чувство и побудившего их покаяться перед апостолом, Павел пишет, собственно, основную часть Второго послания к коринфянам – ласковое и жизнеутверждающее.

Но, лично мне кажется, что даже если все эти выкладки верны, то самые последние строки данного послания вполне согласуются с основной, доброжелательной частью послания: «Впрочем, братия, радуйтесь, усовершайтесь, утешайтесь, будьте единомысленны, мирны, - и Бог любви и мира будет с вами. Приветствуйте друг друга лобзанием святым. Приветствуют вас все святые. Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами. Аминь».

Впрочем, повторю, все эти рассуждения о том, что второе послание к коринфянам составлено из кусочков – не более чем теория. Но, по-моему, любопытная, и позволяющая внимательнее рассмотреть эту интересную особенность нашего послания.

Ну, вот и новое послание – к галатам. Самое необычное в этом послании то, что не совсем понятно, к кому оно адресовано. Обычно Павел адресует свои послания к конкретной церковной общине какого-нибудь города – Коринфа, Рима, Филипп и так далее, или к конкретному лицу – Тимофею, Титу или Филимону. Но галаты – это народ. Это кельты, которые лет за триста до апостольского века переселились из центральной Европы на Балканы и в Малую Азию. Галатией называлась историческая область в центральной части полуострова Малая Азия. (Это территория современной Турции. Турецкая столица Анкара находится как раз в Галатии). В эпоху владычества Рима была учреждена провинция Галатия, куда, помимо исторической области Галатия, вошли и другие земли, в том числе, Писидия и Ликаония.

К чему я об этом так подробно пишу? К тому, что не понятно, кого апостол Павел имеет в виду под галатами. В Писидии и Ликаонии апостол Павел вместе с Варнавой был ещё в самом первом своем путешествии. Они посетили тогда города Антиохию Писидийскую, Иконию, Листру и Дервию (это всё описано в Книге Деяний). Эти территории входили в состав провинции Галатия, но не в историческую область Галатию, и, строго говоря, там жили не галаты. Историческую область Галатию апостол Павел со спутниками посещает во время второго и третьего путешествий. II путешествие: «Пройдя через Фригию и Галатийскую страну, они не были допущены Духом Святым проповедывать слово в Асии» (Деян. 16:6), и III путешествие: «И, проведя там (в Антиохии Великой – АГ) несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников» (Деян. 18:23). Своё послание к галатам Павел пишет вскоре после второго своего посещения этой общины (он удивляется, как быстро после его отхода, галаты стали внимать иным проповедникам). Если галаты, к которым он обращается – это жители исторической области Галатия, то, значит, послание к ним написано из третьего путешествия, во время которого он вторично посетил галатов, «утверждая учеников». Написано оно, таким образом, вероятно, из Эфеса, где Павел находился в 56-58 годах (датировка примерная). Если же предположить, что Павел обращает это письмо к жителям тех городов, которые он посетил впервые ещё во время первого своего путешествия, то можно считать, что наше Послание к галатам написано ещё раньше. Впрочем, можно и не считать. Я сам сторонник первой (более поздней) датировки.

В этом сравнительно небольшом письме очень много личных и автобиографических моментов, что свидетельствует о том, что с этими галатами у Павла очень тесные и доверительные отношения. Апостол Павел пишет, что, во время своего первого посещения этих мест, он оказался сильно болен, однако галаты проявили о нём трогательную заботу: «Знаете, что, хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз, но вы не презрели искушения моего во плоти моей и не возгнушались им, а приняли меня, как Ангела Божия, как Христа Иисуса. Как вы были блаженны! Свидетельствую о вас, что, если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне» (Гал. 4:13-15).

Поводом написания этого послания послужило то, что апостол Павел узнал, что в эту общину стали приходить проповедники, доказывающие необходимость для всех христиан совершать обрезание и исполнять закон Моисеев. Проповедники эти оказались очень убедительны, и авторитет апостола Павла, проповедавшего свободу от требований закона, был поставлен под сомнение. Мы помним, как в подобном случае апостол Павел ревностно защищал свой авторитет во втором послании к коринфянам. Тут Павел не только отстаивает своё апостольское достоинство (хотя и об этом он пишет немало), но и приводит стройное доказательство (и не одно), почему христианину не только не требуется исполнять закон, но это ещё и очень вредно для него.

Главный (но не единственный) аргумент Павла в защите своего права называться Апостолом – это божественное происхождение его благовестия (Евангелия). «Апостол» переводится с греческого, как «посланник». Апостол не сам отправляется на эту миссию, и он рассказывает не то, что слышал от других. Своим ученикам Христос говорил: «не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15:16). Именно поэтому, Матфия – двенадцатого Апостола, вместо отпавшего Иуды – избрали по указанию жребия. Так сердцеведец Господь указал Свою волю. Павел настаивает, что и он «избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем». Длинный экскурс в собственную биографию апостол Павел также приводит, чтобы доказать, что Евангелие свое он получил не из общения «с плотью и кровью», а от самого Бога. Он слишком мельком общался с верховными Апостолами, чтобы чему-то от них научиться. Однако Павел утверждает, что его благовестие и Евангелие, проповеданное прочими Апостолами, совершенно сходится. Они тоже не требовали обрезания от друга и спутника Павла Тита.

На портале Православный блог начался новый цикл бесед по Апостолу.
https://youtu.be/Z5xdpl126BY

Гал., 201 зач., II, 6-10

И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека. И знаменитые не возложили на меня ничего более. Напротив того, увидев, что мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных (ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников), и, узнав о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным, только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности.

Апостол Павел продолжает объяснять, почему неправы проповедники, принуждающие галатов обрезываться и исполнять Закон. Павел уже апеллировал к общепринятому авторитету непосредственных учеников Христа – Симона Петра (Кифы), Иоанна Зеведеева и Иакова, брата Господня. Они не принуждали совершить обрезание грека Тита. Эти апостолы, «почитаемые столпами», протянули Павлу и Варнаве руку общения, разделив при этом «сферы ответственности». Павел и Варнава должны были проповедовать среди язычников, а они оставили за собой проповедь среди иудеев. (По всей Римской империи в диаспоре жило около трех миллионов евреев. То есть, почти втрое больше, чем в самой Израильской земле). На Павла и Варнаву эти «столпы» возложили обязанность помнить о нищих, то есть, о нуждающейся Иерусалимской общине. По посланиям к коринфянам мы помним, как много Павел уделял этому внимание.

Кроме того, стоит отметить, что об этих знаменитых людях апостол Павел говорит без особого пиетета. «И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека». Иоанн Златоуст отмечает это: «Здесь он (Павел – АГ) не только не защищает апостолов, но и сильно говорит против этих святых, чтобы доставить пользу немощным. Слова же его имеют такое значение: “Если они и допускают обрезание, то они же дадут и ответ Богу. Ведь Бог, за то только, что они почитаются великими и верховными, не уважит лица их”. Впрочем, он сказал не так откровенно, но с осторожностью». И правильно – заповедь «не сотвори себе кумира» никто не отменял, и излишний пиетет может порой помешать.

О том, как строились отношения Павла с некоторыми из этих почитаемых апостолов, мы с интересом почитаем в понедельник.

1 Кор., 130 зач., IV, 1-5

Итак каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих. От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным. Для меня очень мало значит, ка́к судите обо мне вы или ка́к судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь. Посему не суди́те никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога.

Сегодня в субботу кратенький отрывочек из первого послания к коринфянам. Хороший повод вспомнить это прочитанное нами послание. Напомню, что апостол Павел убеждает этим послание коринфян хранить единство и не разделяться на партии по приверженности разным популярным проповедникам. В качестве аргумента Павел приводит два образа Церкви. Он сравнивает Церковь, во-первых, с полем (апостолы засеивают это поле и ухаживают за ним, но взращивает всё Бог), а, во-вторых, со домом или храмом, основания которого положили апостолы. При этом, основанием (фундаментом) этого дома является Христос, а хозяином и обитателем – Дух Святой.

Здесь апостол Павел продолжает и развивает образ дома. После того, как апостолы основали и построили этот дом, они берут на себя обязанности экономов (именно это слово синодальный переводчик перевел, как «домостроитель»). Итак, апостол сравнивает себя с домоправителем или экономом, который отчёт о своей службе будет давать только своему господину – Богу.

В этих словах апостола Павла можно увидеть параллель с притчей Христа: «Кто же верный и благоразумный раб, которого господин его поставил над слугами своими, чтобы давать им пищу во время? Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так; истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот, будучи зол, скажет в сердце своем: не скоро придет господин мой, и начнет бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами, — то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 24:45-51)

2 Кор., 170 зач., I, 21 - II, 4

Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши. Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды. Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением. Ибо если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною? Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас. От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам.

Сегодня в воскресенье вновь возвращаемся ко второму посланию к коринфянам. К тому эпизоду, где Павел оправдывается перед коринфянами и объясняет им, почему он не пришёл в Коринф, хотя так обещал. Кроме того, он, как вы, должно быть, помните, доносит до них простую и ясную мысль, что то, что он не смог выполнить обещания ни в коем случае не ставит под сомнение истинности его проповеди Христа Иисуса.

В этом отрывке есть очень интересная и богатая смыслами игра слов, которую не потрудился перевести ни один известный мне перевод. Я имею в виду слова: «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог». (ὁ δὲ βεβαιῶν ἡμᾶς σὺν ὑμῖν εἰς Χριστὸν καὶ χρίσας ἡμᾶς θεός). Христос – значит «Помазанник», и о Своем помазании Духом Святым говорил Сам Господь, когда цитировал пророка Исаию: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня…» (Лк. 4:18). Бог помазал нас Духом, как и Своего Помазаника Иисуса. Бог не только утвердил нас в Своём Помазанике, но и самих помазал тем же Духом.

Гал., 202 зач., II, 11-16

Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски? Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.

Апостол Павел всегда заявлял, что ничем не уступает прочим апостолам. Как мы помним, свой апостольский авторитет он был вынужден отстаивать, защищая своё Евангелие, которое заключалось в том, что спасаемся мы не от дел закона (и обрезания, в том числе), а верую в Иисуса Христа. Доказывая это, апостол Павел подчеркивает, что получил своё Евангелие от Самого Бога. Кроме того, Павел говорил, что прочие Апостолы придерживались точно такой же позиции (и, например, не требовали совершения обрезания над эллином Титом). Но тут апостол Павел описывает своей конфликт на этой почве с самим первоверховным апостолом Петром.

История эта известная, но для многих толкователей оказывается очень смутительной. Чтобы не дай Бог не предположить, что апостолы могли ошибаться и поддаваться человеческим побуждениям, кое-кто из толкователей предлагает считать случившееся неким благочестивым спектаклем. Дескать, никакого конфликта быть не могло, а это просто такая педагогика, чтобы ученикам было более доходчиво. Поэтому Павел-де и сделал замечание при всех, а Петр терпеливо снёс. Все же было понарошку...

Такое объяснение кажется мне даже обидным для такого эмоционального и предельно искреннего рассказчика. Преподобный Макарий Египетский честно признает, что конфликт (и ошибка Петра) имели место. «Вот и духовные терпят искушения; потому что в них остается еще произвол, и нападают на них враги, пока в этом они веке».

Гал., 204 зач., II, 21 - III, 7

Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер. О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый? Сие только хочу знать от вас: через дела ли закона вы получили Духа, или через наставление в вере? Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью? Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы! Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса через дела ли закона сие производит, или через наставление в вере? Так Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность. Познайте же, что верующие суть сыны Авраама.

Апостол Павел убежден, что для христианина обрезание и исполнение Моисеева закона не только бесполезно, но даже вредно. Он считает, что это просто обесценивает значение крестной жертвы Христа: «если законом оправдание, то Христос напрасно умер». Это понятно — если бы можно было достичь праведности (оправдаться в очах Божиих) каким-то иным способом, то Сыну Божьему совершенно не требовалось бы воплощаться на земле, принимать страдания и смерть.

Но если, задуматься, а чего собственно страшного, что человек принимает обрезание и пытается исполнять заповеди закона? Понятно, что Павел борется с этим, потому что очень для многих обязательное исполнение закона становилось непреодолимым препятствием на пути к христианству. Однако, если человек уже христианин, то чего страшного, что он исполняет закон, если хочет? Однако Павел неумолим, исполнение закона он считает для христианина ущербом.

Мне кажется, что Павел видел опасность в идеи заслужить спасение через исполнение определенных действий. Ведь исполнять заповеди — это хорошо. (Как много в Псалтири, к примеру, сказано о том, как прекрасно поучаться и исполнять закон Божий). А не исполнять Божие заповеди — это очень плохо. Следовательно, если я исполняю заповеди, то я хороший. А те, кто не исполняет заповеди Божие, тот плохой. Логика не прошибаемая, но всё Евангелие именно с такой логикой полемизирует. Носителями подобной логики в Евангелии предстают фарисея. (Павел ведь сам был из них — ему ли не знать?!) Помните, в Евангелии регулярно говорится о тех, «которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других» (Лк. 18:9). Поэтому апостолу Павлу так принципиально важно, чтобы христиане понимали, что спасаются они не собственными делами, а благодатью, которая дается нам даром. «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар» (Еф. 2:8).

Что же касается Авраама и его детей — об этом мы поговорим поподробнее завтра.