Вернёмся к наставлениям апостола Павла о проведении Вечери Господни. Напомню, что проблема состояла в том, что собираясь на вечерю, богатые коринфские христиане сами съедали то, что приносили с собой к общему столу, а бедные христиане оставались голодными. Павел даёт наставление: "Если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение".

При этом Павел возвращается к теме суда: "если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром". Недостойно причащающиеся, по словам апостола Павла, болеют и даже умирают. Это суд Божий в этой жизни, чтобы не понести осуждения с миром в день страшного суда. Но христианина, в идеале должна судить его совесть. Помните, Павел пишет об этом, что духовный человек, имея в себе Духа Святого, не судится никем, но сам имеет возможность судить.

Эта связь темы суда с Духом Божиим, который обитает в духовном человеке, позволяет перейти апостолу Павлу к новой теме - теме духовных дарований. И эту тему он выводит на призыв сохранять единство. Церковь Христово - это единое тело, в котором обитает единый Дух, Дух Божий. "Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех", - пишет Апостол.

О том, какие действия производит в каждом христиане Дух Божий - об этом дальше.

1 Кор., 152 зач., XII, 12-26

Синодальный перевод

Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, - так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют в том нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены.

Честно сказать, не знаю, какие тут могут быть комментарии. Вроде бы, текст предельно понятен. Апостол Павел развивает здесь свою любимую метафору Церкви, как Тела Христова. "И вы - тело Христово, а порознь - члены" (ст. 27). Эту метафору Павел развивает в контексте темы духовных дарований. Каждый в Церкви служит тем даром, какой получил. Дары различны, а Дух Божий - один и тот же. Эту мысль Павел будет развивать и далее.

Под неблагообразными частями тела святитель Иоанн Златоуст и некоторые иные толкователи однозначно понимали детородные органы. Но я не нашел пояснений, кого в Церкви они могут олицетворять.

А деликатный Августин полагал, что речь идёт всё же о волосах: "Наверняка волосы твои менее важны, чем другие твои члены? Что в теле твоем менее ценно, чем волосы? Что презреннее? Что менее значимо? Но если парикмахер тебя плохо пострижет, ты будешь злиться на него, потому что не постриг твои волосы ровно. Но и ты не держишься надлежащего единения членов Христовых в Церкви".

1 Кор., 154 зач., XIII, 4 - XIV, 5

Синодальный перевод

**Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна́ю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу; потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; 3а кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя; а кто пророчествует, тот назидает церковь. Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание.**

Гимн любви апостола Павла, пожалуй, самый известный текст Павловых посланий. Текст известный, давайте разберемся с местом этого текста в богословии послания.

Но сперва несколько слов о любви. Отвечая на вопрос, какая заповедь в Законе большая, Иисус называл две - первую из Второзакония, о любви к Богу всем сердцем, всею душею и всем разумением, а вторую - из Книги Левит, о любви к ближнему, как к самому себе. В свою очередь, Павел называл любовь "исполнением закона" (Рим 13:10). При этом, Павел настаивал, что все заповеди Моисеева Закона (иудейские учителя насчитывали их 613) для христианина потеряли свою актуальность. Даже заповеди Декалога апостол Павел называл смертоносной буквой. Почему же для заповедей о любви апостол Павел делает исключение?

Просто для апостола Павла любовь - это не добродетель вовсе, наподобие тех, которые воспитывают в человеке другие заповеди. Исполнение всех заповедей достигается определенными человеческими усилиями. Я почитаю родителей, стараюсь не убить никого, определенным образом провожу субботу, воздерживаюсь от некошерной пиши и так далее. Но полюбить кого бы то ни было я себя заставить не могу. Любовь апостол Павел рассматривает, как дар Божий. Именно в контексте духовных дарований Павел и предлагает свой гимн любви.

Помните, я писал уже, что Павел мыслит Духа Святого, как обитающего в едином Теле Христовом - Церкви, и дающего каждому из членов Церкви определенные дарования для служения. "Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки" (12:28). Так вот, у каждого христианина своё дарование, но у каждого из них - пророка, чудотворца, целителя, церковного администратора - должен быть дар любви.

Любовь апостол Павел считает
высшим духовным даром по двум причинам:
1. Это дар универсальный. Без дара любви всего остальные духовные дарования бессмысленны. Дар Любви должен быть у всех, независимо от того, какое служение несет в Церкви (13:1–3).
2. Любовь – вечный дар, в отличие от церковных даров – служений, которые имеют временный, земной характер (13:8). "Пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится". Все это будет уже не нужно в бытие будущего века. Все пророчества уже исполнятся, всякая болезнь будет исцелена, вере придет на смену твердое знание Бога, с Которым произойдет встреча лицо к лицу. А "любовь никогда не перестает".

В этом контексте слова Павла о любви в будущем веке: "теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна‌ю, подобно как я познан", как бы, отсылают нас к сказанным позднее словам евангелиста Иоанна, что Бог Сам есть Любовь (1 Ин 4:16).

Призывая своих читателей прежде всего достигать дара любви, Павел касается и временных даров-служений. А именно, он пишет о пророчестве и даре языков. О том, какой из этих двух даров Павел считал более значимым, а также, какие есть версии, что такое "дар языков" - я напишу потом.

По апостолу Павлу, смысл духовных дарований – назидание Церкви. Поэтому, он однозначно считает дар пророчества выше дара говорить на языках.

Посему необходимо сказать, что же такое этот «дар языков» в коринфской Церкви. Какую информацию можно извлечь из послания Павла? Очень скудную. Во-первых, речь идёт о некой молитве в Церкви (1 Кор 14:14-15). Во-вторых, смысл этой молитвы был не понятен находящимся в церковном собрании, да и самому говорящему на языках тоже. По крайней мере, Павел говорит, что во время этой молитвы хотя дух и молится, но ум остается без плода. Требовался специальный человек, наделенный даром «истолкования языков», чтобы понять и объяснил присутствующим смысл этой молитвы. Возможно, присутствующими это «говорение языками» воспринималось, как пение. Ведь Павел пишет, «стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом».

Говоря о языках, вспоминается чудо Пятидесятницы. Как пишет евангелист Лука, при сошествии Духа Святого люди «начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (Деян. 2:4). Из присутствующих свидетелей этого часть людей воспринимала эту речь, как речь пьяных (и Петру даже пришлось оправдываться за всех), но часть людей говорили, что слышат, как наделенные Духом говорящих о великих делах Божиих на их родных наречиях. В Книге Деяний подобное чудо, но уже без описания подробностей упоминается ещё дважды. В доме сотника Корнилия во время проповеди апостола Петра на слушателей сошел Дух Святой и они начали говорить языками и величать Бога (Деян. 10:44-46). Другой эпизод происходит в Эфесе, где Павел крестит и возлагает руки на двенадцать учеников Иоанна Крестителя, которые после этого « стали говорить языками и пророчествовать» (Деян. 19:6).

Если сравнивать то явление, которое наблюдалось в Коринфе с чудом Пятидесятницы, то бросаются в глаза некоторые отличия. Во-первых, чисто терминологические. Павел нигде не называет эти языки (или просто «язык») иным. В синодальном переводе прилагательное «незнакомые» вставлено переводчиком. Он использует множество различных выражений: «говорить языком», «говорить языками», «говорить слова на языке», «роды языков», «молиться языком», «иметь язык», «благодарить духом» и так далее. Во-вторых, в отличии от Пятидесятницы, присутствующие не понимают говорящего.

Существует масса теорий, объясняющих суть этого духовного дара в коринфской общине. Вот три основных:
1. Подавляющее большинство древних толкователей (в том числе, и святых отцов) было уверено, что речь идёт о реально существующих исторических языках. Просто тогда в коринфской церкви не было никого, кто бы эти языки понимал. В пользу этого предположения можно привести слова Павла: «Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец». Если говорящие языком, говорили на каких-то совершенно неизвестных коринфянам языках, то эффект был бы такой, как его описывает апостол Павел.
2. Версия экзотическая. «Язык», о котором ведёт речь апостол Павел – некий праязык, первый архаичный язык, существовавший ещё до разделения языков.
3. Это была просто некая эмоциональная, экстатическая речь – эдакая песня без слов. Павел описывает её в музыкальных терминах и сравнивал со звучанием музыкальных инструментов. Она передавала духовное состояния человека, исполнившегося Духом Святым. Но, однако, апостол Павел настаивает, что у этой речи всё же есть смысл, его надо просто истолковать.

Версии различные, но итог, всё равно, один. Все эти версии объединяет то, что:
1. Речь идёт именно о даре Святого Духа, а не о внушенных эмоциях. Даже, если справедлива третья версия – это не эмоциональное самовнушение, а радостный восторг, внушенный человеку Богом.
2. В любом случаем, для присутствующих этот язык оставался непонятным. Будь это хоть хинди, суахили или язык племени навахо – никто из коринфян его не знал. В этом смысле, нет никакой разницы, был ли это какой-то архаичный «праязык» или просто бессвязный набор звуков.

Апостол Павел уверяет, что он тоже в полноте обладает и этим даром: «благодарю Бога моего: я более всех вас говорю языками». Но для Павла самое главное назидание Церкви. Поэтому он говорит: «но в церкви хочу лучше пять слов сказать умом моим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке». Молитва, смысл которой ты не понимаешь, как бы она не возносила твой дух, гораздо менее полезна, чем молитва с понятным смыслом. Именно этот смысл данного отрывка видится мне наиболее актуальным.

Апостол Павел продолжает давать наставления, как использовать духовные дарования в общем богослужении, чтобы всё было благообразно и по чину.

Пожалуй, главный вопрос к этому отрывку – что апостол Павел имел в виду, давая повеление женщинам молчать в храмах. Современное богослужение непредставимо без чтения и пения женщин. Святитель Иоанн Златоуст был уверен, что это повеление молчать в храме было направленно на пресечение праздных разговоров. «Обличив беспорядок, происходивший от языков и от пророчеств, и поставив законом, чтобы не было смятения, чтобы говорящие языками делали это порознь, а из пророчествующих один молчал бы, когда начнет другой, (апостол) переходит далее к беспорядку, производимому женщинами, пресекает неуместное их дерзновение, – и весьма благовременно. Если имеющим дарования не позволительно говорить без порядка и когда они захотят, хотя ими руководит Дух, то тем более (не позволительно) женщинам пустословить напрасно и без пользы.» Это объяснение как бы вытекает из слов Апостола: «если же они (жены) хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви». Мужчины, стало быть, вели себя в церкви гораздо сдержанней.

Однако издревле, начиная, пожалуй, с Оригена, были те, кто этот текст понимался, как запрет на всякое гласное участие женщин в богослужении – чтение молитв, пророчество, говорение языками. В ответ на эту категорическую позицию, указывали, что в церкви были женщины-пророчицы – это и четыре дочери Филиппа-благовестника (Деян. 21:9), да и сам Павел несколькими главами ранее говорил, что «всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову» (1 Кор 11:14 – стало быть, с покрытой головой жене можно пророчествовать). Возражение тут простое – эти пророчицы должны были пророчествовать вне богослужения, а на церковном собрании – ни-ни.

Обращаюсь к дорогим подписчикам. Пишите, пожалуйста, в комментариях, как Вы понимаете эти слова апостола.

В богослужении множество отсылок и аллюзий на Священное Писание. Иногда попадаются и прямые цитаты, но настоящая редкость, когда эти цитаты атрибутируются, да не просто авторам, а даётся точное указание книги откуда эта цитата взята. Как в сегодняшнем икосе:

И́же до тре́тияго Небесе́ восхище́н бысть в рай, и глаго́лы слы́шав неизрече́нныя и Боже́ственныя, и́хже не леть язы́ки человече́скими глаго́лати, что гала́том пи́шет, я́ко рачи́телие писа́ний прочто́сте и позна́ете: мне, глаго́лет, хвали́тися да не бу́дет, то́кмо во еди́ном Кресте́ Госпо́дни, на не́мже страда́в, уби́ стра́сти. Того́ у́бо и мы изве́стно да де́ржим, Крест Госпо́день, хвалу́ вси: есть бо нам спаси́тельное си́е Дре́во ору́жие, ми́ра непобеди́мая побе́да.

А в Послании к галатам мы, как рачители Писаний, можем прочитать: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14).

При этом сам Павел по имени не называется, а описывается через эпизод из его другого послания. Во втором послании к коринфянам апостол Павел пишет, что знает человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет восхищен был до третьего неба... и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2Кор. 12:2-4). Автор икоса, вслед за широкой традицией, уверенно считает, что Апостол здесь пишет сам о себе.

Кстати, буду очень признателен, если вы укажите и другие подобные точные ссылки на библейскии книги в нашем богослужении.

1 Кор., 128 зач., III, 9-17

Синодальный перевод

Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение. Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нем; но каждый смотри, ка‌к строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, - каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но та‌к, как бы из огня. Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм - вы.


Может и хорошо, что в этом воскресном апостольском чтении мы возвращаемся опять к самому началу нашего послания. Так сказать, повторение – мать учения. Помните, мы говорили, что, призывая коринфян единству, апостол Павел использует два образа, которыми иллюстрирует бытие Церкви. Первый образ – это нива. Сам Павел засеял это поле, его сподвижник Аполлос это поле поливал, но возрастил всё Сам Бог. А второй образ – это здание, дом в котором обитает Дух Божий. (Третий любимый Павлом образ – тело, организм, но в этом отрывке этот образ не звучит).

Основание этого здания – Сам Христос. Именно этот фундамент заложили апостолы. Символика Христа, как краеугольного камня церковного здания, звучит ещё в Евангелии, где Господь на страстной седмице говорит иудеям: «неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших?» (Мф. 21:42). На этом камне христиане и строят собой здание Церкви. Этот образ очень любим в апостольской письменности. Так апостол Петр пишет: «сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится» (1Пет. 2:4-6).

Павел здесь говорит о строительстве не только из камня, но называет самые разные материалы – золото, серебро, драгоценные камни, дерево, сено, солома. Но ещё из сказки мы знаем, что дерево, сено и солома – ненадежный материал для строительства. «Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но та‌к, как бы из огня». Относительно того, что имеет в виду Павел, говоря «сам спасется, но та‌к, как бы из огня», есть два толкования.
1. Речь идёт об испытаниях в этой жизни, которые послужат к исправлению и спасению человека. Такая логика не чужда апостолу Павлу. Когда он предлагает отлучить от церковного общения коринфского кровосмесника, он называет это «предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа» (1Кор. 5:5).
2. В западной традиции, начиная с Григория Двоеслова (+604), в этой фразе видят указание на очистительный огонь после смерти. Впрочем, даже святитель Григорий замечает, что «эти слова можно понимать об огне мучений, употребляемом для нас еще в сей жизни».

Так или иначе, мы – дом, в котором живёт Сам Дух Божий, то есть, мы – Божий храм.

1 Кор., 159 зач., XV, 12-19

Синодальный перевод

Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то ка́к некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша. Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков.

В заключение (почти) Первого послания к коринфянам апостол Павел пишет о вере в воскресение мертвых. Эту веру он называет своим Евангелием (1Кор 15:1), то есть благой, радостной вестью. Вера в телесное воскресение была совершенно не свойственна античной философии. Вспомните, что когда Павел упоминает воскресение мёртвых, стоики и эпикурейцы, слушавшие его, поднимают Апостола на смех (Деян. 17:32). Подобное отношение коренилось в специфическом понимании человеческого тела. Это было характерно не только для последователей стоицизма и учеников Эпикура. Этому же и учил Платон. В представлении Платона, тело является темницей души, из которой душа должна освободиться (известное soma-sema). А коль скоро душа освободилась от этой ненавистной тюрьмы, то зачем туда обратно возвращаться и воскресать? Просто смешно вообразить, что кто-то видит в этом какое-то благо.

В иудейской традиции, восходящей к библейскому рассказу о творении человека, отношение к человеческому телу было куда как более благоговейное. Ведь человеческое тело сотворил Сам Бог своими руками. Однако после смерти иудеи не ждали ничего хорошего. «Изыдет дух его, и возвратится в землю свою: в той день погибнут вся помышления его» (Пс. 145:4). Всё как обещал Бог после грехопадения. После смерти все люди уходят в шеол, что может означать и гробницу, и преисподнюю. Мертвое тело кладут в шеол гроба, а душа снисходит в преисподнюю. А там уже обращаться к Богу невозможно: «Не мертвии восхвалят Тя, Господи, ниже вси низходящии во ад» (Пс 113:25). На что-то благое после смерти надеяться не приходится – «Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают» (Еккл. 9:4-5).

Именно поэтому не просто надежда, а непреложное упование, что смерть не вечна и что всех нас ожидает телесное воскресение, для апостола Павла было настоящей благой вестью и основой его веры. Эта его уверенность базируется на знании, что Христос воскрес. Если Христос воскрес, то значит воскресение есть. А что Христос воскрес, Павел знает из личного опыта, о котором пишет в этой же главе (1 Кор 15:8).

А о том, что мы будем из себя представлять после всеобщего воскресения, каковы будут наши воскресшие тела – Павел пишет об этом далее.

1 Кор., 161 зач., XV, 29-38

Синодальный перевод

Иначе, что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых? Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем! Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога. Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое; но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело.

Относительно «крестящихся для мертвых». Что имеется в виду? Святитель Феофан Затворник признавал, что место темновато. Меня вполне устраивает объяснение Златоуста и Феодорита Кирского, что Павел имеет в виду символику крещения, как смерти. Павел описывает это понимание крещения в послании к римлянам: «Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим. 6:3-5). «Крестившиеся для мертвых» = «крестившиеся в смерть» = «умершие и спогребшиеся со Христом в крещении». Именно эту символику крещения апостол Павел использует для доказательства веры в воскресение. Зачем нам креститься в смерть, если мертвые не воскресают?

Впрочем, буквальное понимание этих слов – как принятие крещения за кого-то, уже умершего – имело место в секте Маркионитов. Иоанн Златоуст пересказывает эту еретическую традицию и прямо в голос над ними потешается: «Но, если хотите, я наперед скажу, как искажают эти слова зараженные болезнью Маркиона. Знаю, что это будет весьма смешно, однако скажу, – особенно для того, чтобы вы еще более остерегались их болезни. Когда у них умирает кто-нибудь из оглашенных, то они, спрятав живого под одром умершего, приступают к мертвому, говорят с ним и спрашивают: желает ли он принять крещение? Так как он ничего не отвечает, то спрятанный под одром отвечает за него, что он желает принять крещение; и таким образом крестят его вместо умершего, разыгрывая как бы представление на зрелище. Такую силу имеет диавол над душами беспечных! Потом, когда их осуждают за это, они указывают на слова апостола, который, говорят они, сказал: “крестятся для мертвых”. Видишь ли, как это смешно?»

Образ зерна, как олицетворения смерти и воскресения, встречается в Евангелии. «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 12:24), - говорит Иисус о Своей крестной смерти. Этот образ кажется мне очень красивым и глубоким. Наше тело после воскресения будет совершенно не похоже на наше несовершенное нынешнее тело. Как растение непохоже на то семечко, из которого оно выросло. С другой стороны, всё что заложено в нас при нашей земной жизни, как в семени, реализуется в жизни будущего века. Из пшеничного зерна вырастет злак, из желудя может вырасти только дуб, из макового семечка – соответствующий цветок.

1 Кор., 165 зач., XVI, 4-12

Синодальный перевод

А если прилично будет и мне отправиться, то они со мной пойдут. Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду через Македонию. У вас же, может быть, поживу, или и перезимую, чтобы вы меня проводили, куда пойду. Ибо я не хочу видеться с вами теперь мимоходом, а надеюсь пробыть у вас несколько времени, если Господь позволит. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы, ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много. Если же придет к вам Тимофей, смотри‌те, чтобы он был у вас безопасен; ибо он делает дело Господне, как и я. Посему никто не пренебрегай его, но проводи‌те его с миром, чтобы он пришел ко мне, ибо я жду его с братиями. А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтобы он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно.

«Они со мною пойдут » – имеется в виду в Иерусалим. Чуть ранее апостол Павел объясняет, как в Коринфе организовать сбор пожертвований для бедствующей Иерусалимской общины. Средство надлежало собирать каждую неделю, когда община собиралась на богослужение. Когда набиралась приличная сумма, представители общины, которым все доверяли, разучившись рекомендательным письмом от Павла, сами отвозили эти деньги в Иерусалим. Тут Павел пишет, что эти люди могу поехать в Иерусалим вместе с ними. Павел не хочет сам связываться с этими деньгами, вероятно, по двум причинам. Во-первых, чтобы избежать любых подозрений в нечестности и корыстолюбии (пусть эти деньги отвезут сами коринфяне). А, во-вторых, это мог быть довольно ощутимый вес (деньги же были металлические), который Павел, перемещавшийся преимущественно пешком, не хотел с собой их таскать. Поэтому и возвращается в Иерусалим из этого путешествия Павел в большой компании. «Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, Вериянин, и из Фессалоникийцев Аристарх и Секунд, и Гаий Дервянин и Тимофей, и Асийцы Тихик и Трофим. Они, пойдя вперед, ожидали нас в Троаде» (Деян. 20:4-5). Обращаю, кстати, ваше внимание, что коринфян в этой компании нет. Человек строит планы, но жизнь вносит свои коррективы.

Павел так непринуждённо пишет о своих планах. «В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы», потом пойду в Македонию, потом и до вас, быть может, дойду. Зазимую у вас. При этом о своих многочисленных противниках он упоминает вскользь. Но мы знаем, что пребывание Павла в Ефесе закончилось большими волнениями, которые подняли в городе местные ювелиры, возмущенные деятельностью апостола (Деян 19:23-40). Во время этого смятения жизни апостола угрожала серьезная опасность. Только ученики Павла помешали ему выйти к бушующему народу, где его могли схватить и избить (Деян 19:30). Мне кажется, что именно этот инцидент апостол Павел имел в виду, когда писал, что «боролся со зверями в Ефесе» (1 Кор 15:32). Эта фраза была во вчерашнем чтении.

А вы как эту фразу понимаете?

2 Кор., 167 зач., I, 1-7

Синодальный перевод

Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахаии: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим. И надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении.

Ну вот, Первое послание к коринфянам уже почти полностью прочитано за богослужением. Осталось лишь несколько пропущенных ранее отрывков, которые будут прочитаны в воскресения и субботы (напомню, что в эти дни свой собственный порядок чтений).

А с сегодняшнего дня начинается чтение из Второго послания к коринфянам. Предлагаю вспомнить основные элементы, с которых Павел начинает свои послания – именование по имени себя и своих спутников, обращение к адресатам и благодарственная молитва. Благодарственная молитва начинается здесь со слов: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения». Значит в послании речь пойдёт о скорбях и об утешении. (Напомню, что основная тема предыдущего послания – это тема единства перед лицо разделений, возникающих в коринфской общине).

Итак, что можно сказать об обстоятельствах написания Второго послания к коринфянам? К моменту написания этого послания апостол Павел бывал в Коринфе уже дважды и собирался посетить в третий раз – «вот, в третий раз я готов идти к вам» (2 Кор 12:14). В первый раз, напомню, Павел пробыл в Коринфе полтора года, тогда он и основал там церковную общину. После этого из Ефеса Павел писал свое первое послание. После этого состоялся его новый визит, который он планирует в конце первого послания. Из нашего второго послания к коринфянам видно, что визит этот оказался очень неудачным. Кто-то из членов любимой Павлом коринфской общины крепко огорчил и даже оскорбил апостола Павла. В этой скорби Павел покинул Коринф.

После этого Павел написал к коринфянам очень строгое послание, которое неоднократно поминается во Втором к коринфянам. Павел говорит так: «от великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам» (2Кор 2:4). Древние толкователи – Иоанн Златоуст, Феодорит Кирский и другие – считали, что в этом и подобных местах речь идёт о первом послании к коринфянам. Однако, мы с вами достаточно подробно рассмотрели это послание, и стоит признать, что ничего, что могло бы сильно смутить и огорчить коринфян, там нет. Среди современных исследователей принято считать, что после своего второго посещения Коринфа, Павел написал другое послание к тамошней Церкви, но оно до нас не дошло. Это послание сильно опечалило коринфян, но заставило одуматься. Павел пишет: «Посему, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было; ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию» (7:8).

Раскаяние коринфян обрадовало апостола Павла, и он предлагает считать инцидент исчерпанным. При этом о просит простить своего обидчика и оказать ему любовь. «Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтобы не сказать много, — и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью. И потому прошу вас оказать ему любовь» (2Кор. 2:5-8).

Этот момент кажется мне очень важным. Особенно, если вспомнить, что согрешившего против церкви кровосмесника Павел рекомендует отлучить от церковного общения. Тут ситуация совсем иная.

С праздником Преображения Господня, мои дорогие!

Сегодня двунадесятый праздник и чтения положены только ему. Читается с утра будет отрывок из Второго послания Петра, где говорится о Преображении Иисуса Христа, как об основании веры в Его второе пришествие. Но чтобы рядовой отрывочек не терялся приведу его здесь.

За пятницу – 2 Кор., 169 зач., I, 12-20

Синодальный перевод

Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией, жили в мире, особенно же у вас. И мы пишем вам не иное, как то, что вы читаете или разумеете, и что, как надеюсь, до конца уразумеете, так как вы отчасти и уразумели уже, что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа. И в этой уверенности я намеревался прийти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, и через вас пройти в Македонию, из Македонии же опять прийти к вам; а вы проводили бы меня в Иудею. Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил? Или, что‌ я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то "да, да", то "нет, нет"? Верен Бог, что слово наше к вам не было то "да", то "нет". Ибо Сын Божий, Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был "да" и "нет"; но в Нем было "да", – ибо все обетования Божии в Нем "да" и в Нем "аминь", – в славу Божию, через нас.

Напомню, что во время предыдущего посещения Коринфа апостола Павла оскорбили и унизили. Потихоньку будем разбираться в чем суть обвинений в адрес Первоверховного апостола. Из этого текста видно, что Павла обвиняют, в частности, в том, что он-де не держит слово. Он обещал вскоре прийти вновь после посещения Македонии, а он всё не идёт. Ну как тут можно ему доверять? Может быть, и в других вопросах его слова также не верны?! Нет! - категорические заявляет апостол Павел. С Сыном Божьим Иисусом Христом, которого Павел проповедует, всё явно и однозначно. «В Нем было "да", – ибо все обетования Божии в Нем "да" и в Нем "аминь", – в славу Божию, через нас». Так что не надо этот эпизод экстраполировать на всю Павлову проповедь. Уж не знаю в каких выражениях апостол Павел обещал коринфянам, что придёт, но, уверен, клятвы он им не давал. Помните, в Нагорной проповеди Господь, когда запрещает клятвы, говорит: «да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5:37).

Разумеется, христианин своё слово должен держать, но не все жизненные обстоятельства от него могут зависеть. Поэтому апостол Иаков давал мудрое наставление: «Теперь послушайте вы, говорящие: "сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль"; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: "если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое"» (Иак. 4:13-15).

Я этой формулой от апостола Иакова стараюсь пользоваться.

1 Кор., 131 зач., IV, 9-16

Синодальный перевод

Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне. Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих. Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием. Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу.

Ходим немного по кругу. В это воскресение (и в несколько следующих) мы будем вновь возвращаться к Первому посланию к коринфянам, к тем отрывкам, которые были пропущены. Напомню в нескольких словах главную причину написания Первого послания к коринфянам (хотя вам, наверное, уже надоело об этом читать). В Коринфской христианской общине стали возникать разделения. Люди делились на приверженцев разных проповедников – самого Павла, Аполлоса, Кифы-Петра. Каждая из этих групп очень гордились тем проповедником, с которым им хотелось себя ассоциировать. Павел порицает их за эту странную гордость и иронично замечает: «вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы и в самом деле царствовали, чтобы и нам с вами царствовать!»

А далее он пишет, что сами апостолы и не думают «царствовать», а скорее – наоборот. «Нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков». Они в немощи и бесчестии, как безумцы, скитаются по миру, терпя голод, жажду, наготу и побои. Но во всех этих страданиях Павел видит смысл – они помогают стать похожим на Христа. Иисус Христос тоже скитался, не имея, где главу преклонить, а перед Своей крестной смертью терпел и жажду, и побои. Эта мысль сквозная почти для всех посланий апостола Павла и, пожалуй, основная. «Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею; и мы также, хотя немощны в Нем, но будем живы с Ним силою Божиею в вас» (2Кор. 13:4).

2 Кор., 171 зач., II, 3-15

Синодальный перевод

Это самое и писал я вам, дабы, придя, не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться: ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас. От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам. Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, - чтобы не сказать много, - и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью. И потому прошу вас оказать ему любовь. Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны. А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова, чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы. Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию. Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих.

Вернемся ко Второму посланию к коринфянам. Апостол Павел объясняет, почему он не сделал, как обещал, и не пришёл в Коринф. После того, как Павла огорчили в Коринфе, а он, покинув Коринф, доставил огорчение коринфянам своим строгим послание (эх, жаль оно до нас не дошло!), Павел, от греха подальше, решил в Коринф не ходить. «¬¬Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением» (2 Кор 2:1). Однако, узнав, что это строгое пробудило в коринфянах раскаянье, Павел радуется и просит простить своего обидчика и утешить его.

В конце нашего отрывка Павел пишет о своей проповеди Евангелия. Павел пишет, что Бог благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Образ Евангелия, как благоухания, очень интересный. Но я напишу об этом завтра, когда будет читаться отрывок, в котором Павел развивает этот образ.

2 Кор., 172 зач., II, 14 - III, 3

Синодальный перевод

Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему? Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе. Неужели нам снова знакомиться с вами?

Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? Вы - наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы - письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца.

Евангелие - благая весть о Христе - здесь сравнивается с запахом. Для одних Евангелие живительное благоухание, а для других — запах смерти. Это, казалось бы, обычное противопоставление. Павел часто пишет, что распятый Христос — для иудее соблазн (так как, проявление слабости, немощи), а для христиан — Божья сила. Для язычников распятие Христово — безумие, а для нас — Божья премудрость. А тут противопоставление — жизнь и смерть. Об этом предупреждал ещё праведный Симеон, который говорил о Младенце: «се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий» (Лк 2:34). Но в этом сравнении с запахом образ Евангелия получается намного глубже.

На Эшколоте есть интересная популярная лекция о запахах в еврейской культуре. https://youtu.be/hLUZEKJ2jqo Запахи мы воспринимаем обонянием. Обоняние — это одно из наших чувств, наряду со зрением, слухом, вкусом и осязанием. Но обоняние очень необычное чувство. Чувствами мы познаём этот физический мир, в отличие о духовного мира, познаваемого умом. Поэтому в словоупотреблении церковнославянского языка физический мир называется «чувственным», а духовный — «умным». Но обоняние — самое духовное из наших чувств. Для древнего человека было совершенно не очевидно наличие какого-то материального носителя для передачи и распространения запаха. Запах, своего рода, «дух» предмета. Это, думаю, актуально для многих культур. Вспомним сказочные слова «русским духом пахнет». И духи‌ недаром называются духами. (Лень в Фасмера лезть. Филологи, поправьте, если ошибаюсь!) Кроме того, практически во всех культурах у людей бинарное восприятие запахов. То есть, если мы обращаем внимание на какой-то запах, он нам или нравится, или не нравится. Мы все делим запахи на плохие и хорошие, приятные и неприятные, аромат и смрад. Это делает образ запаха отличной иллюстрацией Благовестия.

В конце этого отрывка Павел упоминает «одобрительные» (то есть, рекомендательные) письма. Эти рекомендательные письма были обычным делом при официальном знакомстве. Павел и сам писал подобные письма. Так в финале послания к римлянам он пишет: «Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской. Примите ее для Господа, как прилично святым, и помогите ей, в чем она будет иметь нужду у вас, ибо и она была помощницею многим и мне самому.» Вот такая «одобрительная» приписка в общем письме. После конфликта коринфян с Павлом, в котором был поставлен под сомнение авторитет Апостола, а некоторые коринфяне, возможно, уже и знать не хотели Павла, апостол Павел риторические вопрошает: может быть нам снова начать знакомиться? Нам которые так близко друг друга знают? Напомню, что Павел уже называл коринфян своими детьми и пишет: «Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства - вы в Господе.» (1 Кор 9:2). Какие вам нужны ещё рекомендательные письма?! Вы самое главное моё нерукотворное рекомендательное письмо, написанное на скрижалях сердца.