Продолжим, после перерыва на субботу и воскресенье.

1 Кор., 142 зач., IX, 13-18.

Синодальный перевод

Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника? Та́к и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования. Но я не пользовался ничем таковым. И написал это не для того, чтобы та́к было для меня. Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою. Ибо если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую! Ибо если делаю это добровольно, то буду иметь награду; а если недобровольно, то исполняю только вверенное мне служение. За что́ же мне награда? За то́, что, проповедуя Евангелие, благовествую о Христе безмездно, не пользуясь моею властью в благовествовании.

А здесь очень деликатный момент. Помните, в самом начале послания Павел обличает тех, кто разделяется на различные партии. В Коринфе были приверженцы самого Павла, «Аполлосовы», «Кифины»… Для людей, принадлежащих «его» партии, Павел был, конечно, безусловным авторитетом. Их он должен был убеждать, что Павел – это только служитель Божий, не Павел распялся за них, и не во имя Павла они крестились. Но для представителей других партий он таким авторитетом не обладал. И тут его главная задача – наоборот, отстоять свой авторитет. Тем более, если мы предположим, что главы этих не-Павловых партий учили чему-то, противному павлову благовестию и ставили под сомнение его авторитет. А в авторитете Павла было очень легко усомниться – он никогда не видел Господа во плоти, поначалу даже гнал Церковь Божию. Какой же из него апостол?

Именно поэтому Павел и вынужден отстаивать свое апостольское достоинство. «Не Апостол ли я? Не свободен ли я? Не видел ли я Иисуса Христа, Господа нашего? Не мое ли дело вы в Господе? Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства – вы в Господе» (1 Кор 9:1-2). Апостол – значит «посланный», то есть не тот кто проповедует по велению сердца то, во что поверил, а тот кого послал на проповедь Сам Господь, свидетельствовать о том, что Апостол видел своими глазами. Павел доказывает, что он настоящий Апостол. Он видел Господа своими глазами по пути в Дамаск. Господь Сам послал Павла благовестить.

Павел имеет все преимущества и привилегии, свойственные Апостолам. Однако, он говорит, что никогда этими привилегиями не злоупотребляет. Апостолы, как служители ветхозаветного храма, содержавшиеся за счет храмовой десятины, могли получать от Церкви всё необходимое для жизни. (Этот принцип прописан в Евангелии – «трудящийся достоин пропитания» - Мф. 10:10). Тем не менее, Павел жил в Коринфе, самостоятельно зарабатывая себе на всё необходимое. В Книги Деяний говорится, что Павел жил там в доме Прискиллы и Акилы, и зарабатывал изготовлением палаток. Это давало апостолу Павлу право говорить, что он проповедует Евангелие безвозмездно и не пользуюсь правами, которые дает евангельская проповедь.

Весь этот небольшой отрывок содержит множество примеров из Ветхого Завета. Это рассказы о наказании израильского народа за неверие и измены Богу во время блуждания по пустыни. Эти истории апостол Павел называет образами (τύποι) для нас. Несколькими стихами ранее Павел видит в событиях исхода прообразы христианских Таинств. Переходя через Чермное море, народ «крестился в Моисея», а когда люди пили от воды, которую Моисей вывел из скалы, они причащались «духовного камня» - Христа.

Здесь следует сказать несколько слов о таком понимании библейского текста, как типологический подход. При типологическом подходе многие ветхозаветные события воспринимаются как прообраз (то есть, изображение или тень) новозаветных событий, в частности, жизни Иисуса Христа. Так, в обрядах совершения пасхи, например, в том, что пасхального ягненка надлежало есть, не разламывая его костей, еще евангелист Иоанн видит образ Иисуса Христа, которому при завершении распятия не перебивают костей голеней. Агнцем — жертвенным животным — Иисуса в Новом Завете называет также и Иоанн Креститель (Ин 1:29). Да и сам апостол Павел несколькими главами ранее писал: «Пасха [то есть, пасхальный агнец — А.Г.] наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор 5:7). Логика, позволяющая интерпретировать библейский текст таким образом, следующая. Ветхий завет воспринимается, как тень или отражение завета Нового (см.: Кол 2:16–17 и Евр 10:1). В восприятии толкователя евангельские события и личность Самого Иисуса Христа оказываются настолько масштабными, что «отбрасывают тень», накладывают свой отпечаток не только на последующую историю, но и на предыдущую. То, что в последующей христианской истории в некоторых событиях и личностях можно увидеть образ Евангелия и самого Христа, очевидно. И такое «изображение» Христа не всегда осознанное. В понимании экзегетов, личность Христа отражается не только в будущих событиях, но и в событиях Ветхого завета. Нужно только уметь эти отражения, эти тени отыскать. Поиском таких образов Христа в Ветхом завете и занимается типологический подход.

Именно поэтому Павел и обращается здесь к ветхозаветным сюжетам – поклонению золотому тельцу и последовавшему за этим наказание, нападению на израильский стан ядовитых змей (тогда народ получал избавление только через Медного змея, которого сам Христос называет Своим прообразом - Ин. 3:14), истреблению израильтян Ангелом-губителем. Всё это написано, разумеется, для нас. Как эти люди получили от Бога щедрые дары, но и эти дары их не спасли от смерти, так и мы-христиане, получив от Бога дары Святых Таинств крещения и Евхаристии, для себя обращаем их в ничто через грехи, а частности, через грех разделения.

1 Кор., 145 зач., X, 12-22

Синодальный перевод

Посему, кто думает, что он стои́т, берегись, чтобы не упасть. Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести. Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения. Я говорю вам как рассудительным; сами рассуди́те о том, что говорю. Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба. Посмотрите на Израиля по плоти: те, которые едят жертвы, не участники ли жертвенника? Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской. Неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?

Разделения и нестроения Коринфской церкви огорчают апостола, и он призывает беречься, чтоб не упасть.

Что значат слова "вас постигло искушение не иное, как человеческое"? Мне встретилось, по крайней мере, три варианта понимания, которые, в общем-то, не противоречат друг другу.
1. Златоуст считал, что прилагательное "человеческое" Павел обычно использует в значении "малое" или "краткое".
2. У Макария Великого звучит мысль, что искушение "человеческое ", потому что спровоцировано людьми. А есть искушения от бесов, духов злобы.
3. И, наконец, вариант перевода Десницкого, что "человеческие" искушения - это искушения, обычные для людей.

Фраза, что Бог не пропускает искушений сверх сил, стала уже общим местом. Но для апостолов (не только Павла) это важная жизненная позиция. Искушения считаются необходимыми для укрепления веры, и воспитания твердости. Однако Бог не является источников искушений (как у апостола Иакова - "В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого" (Иак 1:13). Здесь я не вижу расхождения в позиции апостолов.

Павел пишет о Евхаристии: "Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба". Блестящее изложение смысла Таинства. Темы Евхаристии он касается по нескольким причинам. Мне видятся три:
1. В Евхаристии Павел видит и основание, и образ христианского единства (которого так коринфянам не хватало). Тело Христово - это не только существо Таинства Евхаристии, но и любимый Павлом образ Церкви. Образ единого хлеба и единой чаши, через которые христиане приобщаются единому Христову Телу интересно интерпретируется в раннехристианской евхаристической молитве из Дидахе. "Как сей преломляемый хлеб был рассеян по холмам и собранный вместе стал единым, так и Церковь Твоя от концев земли да соберется в царствие Твое".
2. При совершении Вечери Господней у коринфян происходили серьезные нарушения, о которых Павел будет писать далее. Так что тут он подводит своих читателей к этой проблемой теме.
3. Евхаристию, "Чашу Господню" Павел противопоставляет идоложертвенной трапезе, сознательное участие в которой есть приобщение к "чаше бесовской". Апостол Павел продолжает здесь тему идоложертвенного и идолопоклонства.

1 Кор., 147 зач., X, 28 - XI, 7

Большинство голосов победил вариант с одним переводом, и я приведу сегодня только один синодальный текст. Тем более, что существенных различий в других переводах нет.

Синодальный перевод

**Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, - то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести. Ибо Господня земля, и что́ наполняет ее. Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью? Если я с благодарением принимаю пищу, то для чего порицать меня за то, за что я благодарю? Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию. Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божией, так, как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись. Будьте подражателями мне, как я Христу.

Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам. Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава - муж, а Христу глава - Бог. Всякий муж, молящийся или пророчествующий с покрытою головою, постыжает свою голову. И всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову, ибо это то же, как если бы она была обритая. Ибо если жена не хочет покрываться, то пусть и стрижется; а если жене стыдно быть остриженной или обритой, пусть покрывается. Итак муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа.**

Две основных темы данного отрывка:
1. Апостол Павел закрывает тему идоложертвенной пищи.
2. Рассуждает об отношении мужа и жены. И про пресловутое покрывание/непокрывание головы.

С идоложертвенной пищей всё понятно. При языческих храмах забивался скот, и излишки мяса просто продавались. Павел не обязывает христиан выяснять, откуда взялось мясо, которое он есть. Есть можно всё, через пищу оскверниться невозможно. "Ибо Господня земля, и что́ наполняет ее", - как говорит Псалмопевец. Но если тебя, например, угощают бараньим жарким, ты похвалил его, а хозяин тебе возьми да и скажи: "это оно потому такое вкусное, что я ягненка Аполлону посвятил", то ты, как христиан, должен вежливо отказаться от этой пищи. Не потому, что она тебе может как-то навредить, а потому что это может послужить соблазном для другого. Об том, как вкушение идоложертвенной пищи может искусить совесть язычника, иудея или немощного христианина, я уже писал подробно. Здесь Павел, как пример заботы о ближайших, приводит самого себя: "и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих". Сам Павел, в свою очередь, подражает в этом угождении Христу. Об этом Павел пишет в Послании к римлянам: "Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал" (Рим 15:1-3).

Здесь Павел подытоживает: "Будьте подражателями мне, как я Христу". Он выстраивает здесь своего рода иерархию: коринфяне - Павел - Христос. И каждая следующая ступень этой иерархии учит предыдущую смирению своим собственным примером. Собственно, на этом и строится иерархическая система, согласно Евангелию: "больший в вас да будет вам слуга".

Можно предположить, что в следующую иерархическую цепочку апостол Павел вкладывает тот же смысл: "всякому мужу глава Христос, жене глава - муж, а Христу глава - Бог". Впрочем, толкователи нередко видели в этом иной смысл, а именно, через это доказывали равенство и единосущие Отца и Сына. Как едины по природе и равны по существу мужчина и женщина, так и Христос единосущен Богу Отцу. Вот, что пишет, к примеру, прп. Ефрем Сирин: "Глава, говорит, мужа Христос есть, глава же жены муж ее есть, а глава Христа есть Бог Его. Этими двумя примерами хотел показать, что как то тело, которое названо Христом, поскольку оно одной природы с человеком, есть глава мужа, и как муж, имеющий одинаковую с женою природу, есть глава жены: так и глава Сына не есть какой-либо другой, от Него отличной природы, так как Бог имеет ту же природу и есть глава Его".

Относительно покрывания головы, напишу завтра. Апостол Павел и в следующем зачале эту тему продолжает. Или не напишу, потому что, говоря честно, не знаю, как эти наставления понимать. Современная церковная традиция очень выборочно к эти апостольским наставлениям относится. От женщин принято требовать покровения головы во время молитвы, а от священнослужителей (которые в нашей традиции исключительно мужчины) не требуется ни непременной стрижки волос, ни обязательной непокровенной головы.

Знаете что? Пишите, пожалуйста, в комменты, что об этом думаете.

1 Кор., 148 зач., XI, 8-22

Синодальный перевод

**Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа. Посему жена и должна иметь на голове своей знак власти над нею, для Ангелов. Впрочем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо как жена от мужа, так и муж через жену; все же - от Бога. Рассудите сами, прилично ли жене молиться Богу с непокрытою головою? Не сама ли природа учит вас, что если муж растит волосы, то это бесчестье для него, но если жена растит волосы, для нее это честь, так как волосы даны ей вместо покрывала? А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии.

Но, предлагая сие, не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю. Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные. Далее, вы собираетесь, так, что это не значит вкушать вечерю Господню; ибо всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете церковь Божию и унижаете неимущих? Что́ сказать вам? похвалить ли вас за это? Не похвалю.**

Апостол Павел продолжает тему иерархии в семье. Но свои рассуждения во вполне патриархальной духе он подытожил: "Впрочем, по-христиански, ни жена без мужа, ни муж без жены тоже; ибо как женщина произошла от мужчины, так теперь каждый мужчина рождается от женщины; и всё — от Бога". Этот отрывок мне нравится в переводе Кулаковых, он кажется гораздо более внятным, чем синодальный.

Рассуждения, что жена должна иметь на главе вла‌сть ангел ра‌ди, находят у толкователей самые разные объяснения. Наиболее экзотичное, на мой взгляд, толкование Ефрема Сирина и Амвросиаста, что под ангелами здесь имеются в виду священнослужители (как в Апокалипсисе нередко толкуются Ангелы семи Церквей). Тертуллиан вспоминает в этом контексте историю из Книги Бытия, когда сыны Божии входили к дочерям человеческим: "женщины должны покрывать голову, потому что из-за дочерей человеческих ангелы отпали от Бога". Ну, и третье толкование, ставшее традиционным, что ангелы здесь некий символ совести и суда Божия. Как писал Златоуст: "Если ты не обращаешь внимания на мужа, то постыдись Ангелов".

Впрочем мне остаётся только повторить слова Апостола, что не вижу смысла спорить об этом. "А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии".

Апостол Павел возвращается к теме Вечери Господни. Он указывает на серьезные проблемы в её проведении. Это главное христианское богослужение проходило, как общая трапеза, организуемая в складчину. Люди сами приносили на эту трапезу еду. Это имело и духовный смысл, и социальный. На первых порах ещё в Иерусалимской церкви существовал принцип общения имущества. Тогда в Церкви у всех было все общие и никто не называл ничего своим. При этом в Церкви не было нуждающихся. Принцип этот просуществовал очень недолго. Да и почти все проблемы в раннего этапа бытия Иерусалимской церкви так или иначе связаны с этим экономическим принципом.

В Коринфской общине этот принцип не применялся, но трапезы были общие, а достаток к коринфских христиан был очень разный. Вот Павел и пишет, что "всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается". Апостол категорически пишет, что "вы собираетесь, так, что это не значит вкушать вечерю Господню". Проблема, о которой пишет здесь Павел, была к сожалению, не уникальна для Коринфской общины. О чем-то похожем пишет апостол Иуда: "Таковые бывают соблазном на ваших вечерях любви; пиршествуя с вами, без страха утучняют себя" (1:12).

1 Кор., 124 зач., I, 10-18

Синодальный перевод

Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: "я Павлов"; "я Аполлосов"; "я Кифин"; "а я Христов". Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя. Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю. Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия.

Вновь субботние и воскресные чтение нарушают прямой порядок апостольских чтений. Так вот, сегодняшнее чтение возвращает нас в самое начало Первого послания к коринфянам, где апостол Павел говорит о причинах, которые побудили его взяться за написание этого послания: «от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: "я Павлов"; "я Аполлосов"; "я Кифин"; "а я Христов"».

Залогом единства верующих Павел видит Христа распятого. Разделениям Павел противопоставляет слово о Кресте. Особенно подробно эту мысль Павел излагает в следующем зачале, которое исключено из числа рядовых чтений, и положено читаться в праздники Креста Христова. Предлагаю это "слово о Кресте", пользуясь случаем, разобрать. Итак, текст:

Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых,- сила Божия. Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих. Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость (1 Кор 1:18-24).

Помните, я говорил, что есть предположение, что суть разделений в коринфской церкви состояла в конфликте между христианами из язычников, воспитанными апостолом Павлом, и христианами, на которых повлияли проповедники из Иудеи, настаивающие на исполнении всех требований иудейского Закона. Этот отрывок, где Павел говорит о значении Креста Христова как для иудеев, так и для язычников (эллинов), может служить подтверждением этому предположению.

Иудеи, по слову Павла, ждут знамения (σημείον, в синодальном переводе – чудеса), а язычники ищут премудрость (σοφία). При этом, крестный подвиг Христа для иудеев оказывается соблазном, а для язычников – безумием.

Напомню, что в Евангелии требования от Иисуса знамений, как доказательства Его мессианства, звучат часто. Но, обратите внимание, всегда на требование иудеев показать им знамения, Христос отвечает прикровенными указаниями на Свои крестные страдания и смерть. В Мф. 12:38–40 и Мф. 16:1–3 (и пар.) говорится о «знамении Ионы пророка» (как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи). Знамении от Иисуса требуют в Ин. 2:18 – 21, на что Он говорит: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его». В Ин. 6:30 Иисуса вновь просят о знамении, на что Он предлагает беседу о Хлебе Жизни, где звучат слова: «Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (ст. 51). Неуверовавшие иудеи соблазняются, видя Христа на кресте, и, насмехаясь, продолжают просить знамения у Распятого (Мф. 27:40–43).

Опыт общения Павла с эллинскими искателями мудрости описан в Книге Деяний, где Павел выступает перед стоиками и эпикурейцами в Афинском Ареопаге. Тогда философы подняли на смех слова Павла о смерти и воскресении Христа (Деян. 17:22–23).

Так для иудеев крест Христос оказывается настоящим соблазном (потому что не являет знамения той видимой силы, которой они ищут), а для эллинов - по той же причине, безумием.

Однако, для уверовавших («призванных») иудеев и эллинов распятый Христос является Божией силой (δύναμις) и Божией премудростью - соответственно. Победа креста "призванным" иудеям явило знамение подлинной силы, а "призванным" язычникам - подлинную мудрость.

Это и объединяет и тех, и других в Церкви Христовой.

1 Кор., 150 зач., XI, 31 - XII, 6

Синодальный перевод

**Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром. Посему, братия мои, собираясь на вечерю, друг друга ждите. А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение. Прочее устрою, когда приду.

Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных. Знаете, что когда вы были язычниками, то ходили к безгласным идолам, так, как бы вели вас. Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым. Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; 6и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех.**

Вернёмся к наставлениям апостола Павла о проведении Вечери Господни. Напомню, что проблема состояла в том, что собираясь на вечерю, богатые коринфские христиане сами съедали то, что приносили с собой к общему столу, а бедные христиане оставались голодными. Павел даёт наставление: "Если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение".

При этом Павел возвращается к теме суда: "если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром". Недостойно причащающиеся, по словам апостола Павла, болеют и даже умирают. Это суд Божий в этой жизни, чтобы не понести осуждения с миром в день страшного суда. Но христианина, в идеале должна судить его совесть. Помните, Павел пишет об этом, что духовный человек, имея в себе Духа Святого, не судится никем, но сам имеет возможность судить.

Эта связь темы суда с Духом Божиим, который обитает в духовном человеке, позволяет перейти апостолу Павлу к новой теме - теме духовных дарований. И эту тему он выводит на призыв сохранять единство. Церковь Христово - это единое тело, в котором обитает единый Дух, Дух Божий. "Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех", - пишет Апостол.

О том, какие действия производит в каждом христиане Дух Божий - об этом дальше.

1 Кор., 152 зач., XII, 12-26

Синодальный перевод

Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, - так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно. Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Напротив, члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее, и которые нам кажутся менее благородными в теле, о тех более прилагаем попечения; и неблагообразные наши более благовидно покрываются, а благообразные наши не имеют в том нужды. Но Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены.

Честно сказать, не знаю, какие тут могут быть комментарии. Вроде бы, текст предельно понятен. Апостол Павел развивает здесь свою любимую метафору Церкви, как Тела Христова. "И вы - тело Христово, а порознь - члены" (ст. 27). Эту метафору Павел развивает в контексте темы духовных дарований. Каждый в Церкви служит тем даром, какой получил. Дары различны, а Дух Божий - один и тот же. Эту мысль Павел будет развивать и далее.

Под неблагообразными частями тела святитель Иоанн Златоуст и некоторые иные толкователи однозначно понимали детородные органы. Но я не нашел пояснений, кого в Церкви они могут олицетворять.

А деликатный Августин полагал, что речь идёт всё же о волосах: "Наверняка волосы твои менее важны, чем другие твои члены? Что в теле твоем менее ценно, чем волосы? Что презреннее? Что менее значимо? Но если парикмахер тебя плохо пострижет, ты будешь злиться на него, потому что не постриг твои волосы ровно. Но и ты не держишься надлежащего единения членов Христовых в Церкви".

1 Кор., 154 зач., XIII, 4 - XIV, 5

Синодальный перевод

**Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна́ю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать. Ибо кто говорит на незнакомом языке, тот говорит не людям, а Богу; потому что никто не понимает его, он тайны говорит духом; 3а кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение. Кто говорит на незнакомом языке, тот назидает себя; а кто пророчествует, тот назидает церковь. Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание.**

Гимн любви апостола Павла, пожалуй, самый известный текст Павловых посланий. Текст известный, давайте разберемся с местом этого текста в богословии послания.

Но сперва несколько слов о любви. Отвечая на вопрос, какая заповедь в Законе большая, Иисус называл две - первую из Второзакония, о любви к Богу всем сердцем, всею душею и всем разумением, а вторую - из Книги Левит, о любви к ближнему, как к самому себе. В свою очередь, Павел называл любовь "исполнением закона" (Рим 13:10). При этом, Павел настаивал, что все заповеди Моисеева Закона (иудейские учителя насчитывали их 613) для христианина потеряли свою актуальность. Даже заповеди Декалога апостол Павел называл смертоносной буквой. Почему же для заповедей о любви апостол Павел делает исключение?

Просто для апостола Павла любовь - это не добродетель вовсе, наподобие тех, которые воспитывают в человеке другие заповеди. Исполнение всех заповедей достигается определенными человеческими усилиями. Я почитаю родителей, стараюсь не убить никого, определенным образом провожу субботу, воздерживаюсь от некошерной пиши и так далее. Но полюбить кого бы то ни было я себя заставить не могу. Любовь апостол Павел рассматривает, как дар Божий. Именно в контексте духовных дарований Павел и предлагает свой гимн любви.

Помните, я писал уже, что Павел мыслит Духа Святого, как обитающего в едином Теле Христовом - Церкви, и дающего каждому из членов Церкви определенные дарования для служения. "Иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки" (12:28). Так вот, у каждого христианина своё дарование, но у каждого из них - пророка, чудотворца, целителя, церковного администратора - должен быть дар любви.

Любовь апостол Павел считает
высшим духовным даром по двум причинам:
1. Это дар универсальный. Без дара любви всего остальные духовные дарования бессмысленны. Дар Любви должен быть у всех, независимо от того, какое служение несет в Церкви (13:1–3).
2. Любовь – вечный дар, в отличие от церковных даров – служений, которые имеют временный, земной характер (13:8). "Пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится". Все это будет уже не нужно в бытие будущего века. Все пророчества уже исполнятся, всякая болезнь будет исцелена, вере придет на смену твердое знание Бога, с Которым произойдет встреча лицо к лицу. А "любовь никогда не перестает".

В этом контексте слова Павла о любви в будущем веке: "теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна‌ю, подобно как я познан", как бы, отсылают нас к сказанным позднее словам евангелиста Иоанна, что Бог Сам есть Любовь (1 Ин 4:16).

Призывая своих читателей прежде всего достигать дара любви, Павел касается и временных даров-служений. А именно, он пишет о пророчестве и даре языков. О том, какой из этих двух даров Павел считал более значимым, а также, какие есть версии, что такое "дар языков" - я напишу потом.

По апостолу Павлу, смысл духовных дарований – назидание Церкви. Поэтому, он однозначно считает дар пророчества выше дара говорить на языках.

Посему необходимо сказать, что же такое этот «дар языков» в коринфской Церкви. Какую информацию можно извлечь из послания Павла? Очень скудную. Во-первых, речь идёт о некой молитве в Церкви (1 Кор 14:14-15). Во-вторых, смысл этой молитвы был не понятен находящимся в церковном собрании, да и самому говорящему на языках тоже. По крайней мере, Павел говорит, что во время этой молитвы хотя дух и молится, но ум остается без плода. Требовался специальный человек, наделенный даром «истолкования языков», чтобы понять и объяснил присутствующим смысл этой молитвы. Возможно, присутствующими это «говорение языками» воспринималось, как пение. Ведь Павел пишет, «стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом».

Говоря о языках, вспоминается чудо Пятидесятницы. Как пишет евангелист Лука, при сошествии Духа Святого люди «начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (Деян. 2:4). Из присутствующих свидетелей этого часть людей воспринимала эту речь, как речь пьяных (и Петру даже пришлось оправдываться за всех), но часть людей говорили, что слышат, как наделенные Духом говорящих о великих делах Божиих на их родных наречиях. В Книге Деяний подобное чудо, но уже без описания подробностей упоминается ещё дважды. В доме сотника Корнилия во время проповеди апостола Петра на слушателей сошел Дух Святой и они начали говорить языками и величать Бога (Деян. 10:44-46). Другой эпизод происходит в Эфесе, где Павел крестит и возлагает руки на двенадцать учеников Иоанна Крестителя, которые после этого « стали говорить языками и пророчествовать» (Деян. 19:6).

Если сравнивать то явление, которое наблюдалось в Коринфе с чудом Пятидесятницы, то бросаются в глаза некоторые отличия. Во-первых, чисто терминологические. Павел нигде не называет эти языки (или просто «язык») иным. В синодальном переводе прилагательное «незнакомые» вставлено переводчиком. Он использует множество различных выражений: «говорить языком», «говорить языками», «говорить слова на языке», «роды языков», «молиться языком», «иметь язык», «благодарить духом» и так далее. Во-вторых, в отличии от Пятидесятницы, присутствующие не понимают говорящего.

Существует масса теорий, объясняющих суть этого духовного дара в коринфской общине. Вот три основных:
1. Подавляющее большинство древних толкователей (в том числе, и святых отцов) было уверено, что речь идёт о реально существующих исторических языках. Просто тогда в коринфской церкви не было никого, кто бы эти языки понимал. В пользу этого предположения можно привести слова Павла: «Сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. Но если я не разумею значения слов, то я для говорящего чужестранец, и говорящий для меня чужестранец». Если говорящие языком, говорили на каких-то совершенно неизвестных коринфянам языках, то эффект был бы такой, как его описывает апостол Павел.
2. Версия экзотическая. «Язык», о котором ведёт речь апостол Павел – некий праязык, первый архаичный язык, существовавший ещё до разделения языков.
3. Это была просто некая эмоциональная, экстатическая речь – эдакая песня без слов. Павел описывает её в музыкальных терминах и сравнивал со звучанием музыкальных инструментов. Она передавала духовное состояния человека, исполнившегося Духом Святым. Но, однако, апостол Павел настаивает, что у этой речи всё же есть смысл, его надо просто истолковать.

Версии различные, но итог, всё равно, один. Все эти версии объединяет то, что:
1. Речь идёт именно о даре Святого Духа, а не о внушенных эмоциях. Даже, если справедлива третья версия – это не эмоциональное самовнушение, а радостный восторг, внушенный человеку Богом.
2. В любом случаем, для присутствующих этот язык оставался непонятным. Будь это хоть хинди, суахили или язык племени навахо – никто из коринфян его не знал. В этом смысле, нет никакой разницы, был ли это какой-то архаичный «праязык» или просто бессвязный набор звуков.