Государственный Музей Владимира Высоцкого
316 subscribers
2.44K photos
335 videos
4 files
371 links
Официальный телеграмм Музея
http://visotsky.ru
Download Telegram
<…>
Спасибо.
Последнее время очень много различных разговоров о чудесах, которые, якобы, существуют вокруг нас. О летающих тарелках — некоторые их видели, некоторые в них летали <смех в зале>. Там есть... к ним же относятся филиппинские врачи, которые режут без ножа. И, значит, к этому же — Бермудский треугольник, в котором исчезают самолёты и корабли. И много было случаев таких. И что если найдут кого-нибудь там живого, тот уже... уже трёкнутый, уже с ним... <смех в зале> с ним уже говорить нельзя. Толком никто ничего не знает. Ну вот. И много есть споров, дискуссий по этому поводу. И там, и здесь, и даже у нас и по телевидению было, и в прессе. Ну и я тоже вот несколько предположений высказал в песне, которая называется "Письмо в редакцию телевизионной передачи "Очевидное-невероятное" из сумасшедшего дома, с Канатчиковой дачи". Да простит меня Капица, но так.

<…>
Спасибо.
Меня очень часто спрашивают, почему я... там, в письмах — не летал ли я, не плавал ли, не сидел ли, не воевал ли, не шоферил ли и так... Это из-за того, что почти все мои песни написаны от первого лица. Я всегда говорю "я". Я беру на себя такую смелость не от того, что я через всё это прошёл абсолютно. Кое-что и на своей шкуре, как говорится, а кое-что и, конечно... и подглядел, и рассказали. Но всё равно, даже в этом есть моя доля большая и домысла, и... самое главное, отношения. Самое главное, моего намерения, как я к этому отношусь, рассказать об этом людям. Поэтому я рискую и беру на себя смелость говорить "я". И это людей вводит в заблуждение. Ну и ещё очень часто я пишу от имени людей других профессий, которыми я не владею или не владел, и в которых никогда, в общем, как говорится... в которые никогда не окунался. Но это неважно, потому что пусть это тоже вас никогда не... сбивает с толку. Дело в том, что просто так удобнее. Я — актёр, и я имею возможность проигрывать свои вещи, потому что часто от себя из чужой шкуры разговариваешь. Вот. И так же в песнях. Ну, может быть, просто было удобнее, я уж не знаю, зачем. Самое главное не это. Это всё равно может случится с человеком любой профессии, вероисповедания, там, национальности и возраста, а... потому что то, что... о чём там идёт речь, во всех этих вот песнях-профессиях, всё равно это проблемы общие и темы, там. Проблемы добра и зла, предательства, надёжности и так далее. Ну вот и всё.
Я хочу вам показать такую... такого рода песню, которая называется "Дорожная история".
<…>
ГОЛОС ИЗ ЗАЛА: Диалог у телевизора!..
В.В.: : Зачем? Вы же её знаете <смех в зале>. Вы знаете, тут у каждого из присутствующих, вероятно, есть своя какая-то привязанность. Вот. Ну и я... всё равно стараюсь так, чтобы каждому, независимо от положения, досталось по куску, но если не точно то, что он хочет, то хотя бы из этого цикла. Поэтому вы уж не взыщите, я всё равно всё не перепою. Их слишком много. Для того, чтобы всё спеть, нам надо с вами на пару недель запереться где-нибудь с водкой <смех в зале>. От Нового до Старого нового года, вот так и...
Так. Ну я хочу вам показать песню, которая так, близка, я думаю, сердцу многих. Называется "Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме". Ну, надеюсь, не... в вашем. Шуточная песня, конечно.

<…>
Ну что, ещё такого рода? У? "Таможню", да? Сейчас, вспоминаю, чего-нибудь… чего-нибудь… чего-нибудь новенькое, может быть? Нет, я сейчас решил так не делать, потому что, понимаете, в чём дело — я вот выпущу по одной, по две, как напишу — так спою. А потом через неделю приезжаешь в другой город, тебе текст подсказывают из зала <смех в зале>. И... очень трудно работать, вы знаете, я серьёзно вам говорю, потому что ведь эти песни, в отличии от эстрадных песен — они прослушиваются до дыр просто, и я... К счастью, в общем-то, потому что я... уж не знаю, отчего, но во всяком случае, видно, каждый человек, который их слушает, эту авторскую песню, дома, там, особенно, в разных состояниях своих, он, наверное, находит то, что ему ближе. И поэтому меня... меня очень часто даже спрашивают в письмах, что "вот вы это имели в виду или это, это?" Ну, наверное, и это. Может быть, где-то бессознательно и это тоже. Я даже хотел написать такой общий ответ приславшим мне письма, и... в котором был такой припев:
Спасибо вам, мои корреспонденты,
Что вы неверно поняли меня...
Вот. Это хорошо, что человек, там, отыскивает то, что ему нужно и, в общем, этим и отличается авторская песня от эстрадной. Эстрадная песня — это песня-зрелище, в которой всегда на первом плане исполнение и музыкальное оформление, когда есть всегда смена номеров, вот эта вот рампа, он там выходит, пойдёт туда, там покобенится, опять выйдет <смех в зале>. Всё... Это немножечко на котурнах, всё это приподнято, это... зрелище — эстрадная песня. И это её сильная сторона. А слабая — та, что они мало внимания обращают на тексты, к сожалению, и иногда поют такое, что просто уши вянут, а... иногда такое, что никакой информации не несёт. Или чего-нибудь глубокомысленное, вроде, что: "Провожают пароходы совсем не так, как поезда" <смех в зале>. Значит, да. Или, там, даже такая навязшая в ушах песня, там: "Яблони в цвету — какое чудо!.." Ну... А я так подумал, думаю, ну и если даже можно спеть и так: "Тополи в пуху — какое..." — и масса вещей, и всё чудо весной-то. Правда? Весна виновата, а не... поэт — автор текста. Вот. И поэтому, когда ты рядом поставишь с этими стихами ну хотя бы три строки Есенина:
Все пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданьем золота охваченный,
Я не буду больше молодым...
Сразу всё становится ясно, что почём, верно? Там — не пойми что, а тут — поэзия. Верно?
И вот, и я не хочу говорить, что мы, там, безгрешны, которые занимаемся авторской песней. Во всяком случае, мы больше внимания уделяем, безусловно, содержанию — словам и текстам. И вот если бросить на чашу подлинных весов, на одну чашу то, что я делаю помимо песни — театр, кино, телевидение, радио, выступления мои — всё, а на другую — только работу над песнями, я думаю, она перевесит, потому что это всё время ведь крутится. Это даже засыпаешь иногда со строками, это всё время тебя... А потом это ведь работа даже, ты её на замечаешь. А Маяковский писал: "Тысяча тонн словесной руды..." Это всё правильно. Нет, а это есть работа, всё, что ты видишь, все общения — это всё равно туда. И поэтому вот очищаешь... Я знаю, как... это работается, эта песня. Почему она так проста, почему так она легко доходит и входит. Вы потом когда-нибудь возьмёте текст, прочтёте, что-то не... совсем так просто, как это кажется. Но восприятие в авторской песне — она тем и... прекрасна, что оно мгновенное. Понимаете? Сразу. Потом можно ещё чего-нибудь найти. Но она всегда имеет второе дно, другую глубину. Это... само собой. Но она очень проста по форме. Мы её очищаем, и... потому что мы сами пишем и текст, и музыку, и я сам исполняю. И она подвижнее, она импровизационнее. Каждый раз — другие люди. Я каждый раз по другому пою. Так на эстраде быть не может. Там оркестр шпарит, и как — раз навсегда отрепетировал человек, он будет так же петь. Может быть, даже мощно и красиво, но одинаково. А мы не можем петь и исполнять одинаково, потому что люди каждый раз разные. А это ведь манера разговаривать с людьми. Я иногда, мне кажется, так попал в десятку, что если я в следующий раз повторю, вот закрепить бы — а это невозможно. Это так зыбко, потому что другие люди приходят, и ты по-другому поёшь. И, может быть, даже лучше. Для этой аудитории интереснее. Вот. Значит, и поэтому я хочу вам сказать: слова, слова и вот все эти тексты, и люди же приходят, вы... вы понимаете, когда их по многу раз слушаешь и уже почти всё знаете наизусть, вы только посмотрите, как я это делаю. А мне бы интересно было бы... мне интереснее работать, когда люди и не знают и ещё и что я делаю. Понимаете? То есть, не знают этих вещей. Но это трудно. Поэтому я не... сейчас, так, зарядил такую обойму и, возможно, через некоторое время, может быть, через пару месяцев, я её всю выстрелю. Там будет, может быть, десять–пятнадцать вещей совсем новых, как... Просто на целую программу. Тогда мне будет работать интереснее самому.
ГОЛОС ИЗ ЗАЛА: И к нам сразу.
В.В. : И к вам сразу же, да? <Смех в зале>. Ну хорошо.
<…>
Попробую вам спеть песню одну.
Словно бритва рассвет полоснул по глазам,
Отворились курки, как волшебный сезам,
Появились стрелки, на помине легки, —
И взлетели стрекозы с протухшей реки,
И потеха пошла — в две руки, в две руки!
Вы легли на живот и убрали клыки.
Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,
Чуял волчие ямы подушками лап;
Тот, кого даже пуля догнать не могла б, —
Тоже в страхе взопрел и прилёг — и ослаб.
Чтобы жизнь улыбалась волкам — не слыхал, —
Зря мы любим её, однолюбы.
А у смерти — красивый широкий оскал
И здоровые, крепкие зубы.
Улыбнёмся же волчьей ухмылкой врагу —
Псам ещё не намылены холки!
Но — на татуированном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!
Мы ползли, по-собачьи хвосты подобрав,
К небесам удивлённые морды задрав:
Будто с неба возмездье на нас пролилось,
Будто света конец — и в мозгах перекос, —
Только били нас в рост из железных стрекоз.
Кровью вымокли мы под свинцовым дождём —
И смирились, решив: всё равно не уйдём!
Животами горячими плавили снег.
Эту бойню затеял не Бог — человек:
Улетающих — влёт, убегающих — в бег...
Свора псов, ты со стаей моей не вяжись,
В равной сваре — за нами удача.
Волки мы — хороша наша волчая жизнь,
Вы собаки — и смерть вам собачья!
Улыбнёмся же волчьей ухмылкой врагу,
Чтобы в корне пресечь кривотолки.
Но — на татуированном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!
К лесу — там хоть немногих из вас сберегу!
К лесу, волки, — труднее убить на бегу!
Уносите же ноги, спасайте щенков!
Я мечусь на глазах полупьяных стрелков
И скликаю заблудшие души волков.
Те, кто жив, затаились на том берегу.
Что могу я один? Ничего не смогу!
Притупились клыки, отказало чутьё...
Где вы, волки, былое лесное зверьё,
Где же ты, желтоглазое племя моё?!
...Я бегу, но повсюду встречают меня
Звери, волчьих не знавшие кличей, —
Это псы, отдалённая наша родня,
Мы их раньше считали добычей.
Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу,
Обнажаю гнилые осколки.
Но — на татуированном кровью снегу
Тает роспись: мы больше не волки!
Тает роспись: мы больше не волки!
Тает роспись: мы больше не волки!
Спасибо.
Час поздний, поберегите ладони, будете детей по головам гладить. Благодарю. Я всё понял по вашим лицам, так что это уже не важно, остальное. Спасибо вам за то, что вы улыбались. Спасибо вам за ваши вытянувшиеся фигуры, когда была последняя песня. Вы всё сделали как надо. Я надеюсь, что я тоже. Я к вам приеду ещё. Почему вы думаете, что это последний раз?
Спасибо.
Друзья!
В эти выходные у нас пройдёт несколько интересных мероприятий!

25 мая, в субботу:
Концерт к 100-летию со дня рождения Булата Окуджавы.
Песни Булата Шалвовича исполнит Евгений Ткаченко.
Начало в 18:00.

26 мая, в воскресенье:
Тематическая экскурсия «Он был чистого слога слуга...»
Начало в 15:00.

Мероприятия бесплатные.
Предварительная запись по телефону: 8 (495) 915-75-78
ИЗ ФОНДОВ МУЗЕЯ.

Окуджава, Булат Шалвович.
Самиздат. Стихи и песни. – [1970-е]. - 366 с.: портр.

Период создания: 1970-1979

Размер: 20,7 х 14,8 см
ИЗ ФОНДОВ МУЗЕЯ.

Окуджава, Булат Шалвович.
Книга.
65 песен = Okudzhava, Bulat. 65 songs / муз. запись, ред., сост. В. Фрумкина; пер. Е. Шапиро. – Ann Arbor: Ardis, 1980. – 174 с.: ил., ноты. – На рус. и англ. яз.

Период создания: 1980

Размер: 27,7 х 21,3 x 1,1 см
Место создания:Анн Арбор
ИЗ ФОНДОВ МУЗЕЯ.

Окуджава, Булат Шалвович.
Книга. Весёлый барабанщик. – London: Flegon Press, 1966. – 104, [4] с.

Период создания: 1966

Размер: 16,2 х 12,8 x 0,8 см
Место создания: Лондон
Прямо сейчас —
Концерт, посвящённый 100-летию со дня рождения Булата Окуджавы.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
После посвящения звучат и песни Владимира Семёновича