В. ИИ. Ленин.
Здесь выходят вопросы, которые люди задают @VLeninbot, и ответы Владимира ИИльича — текстом и голосом, каждый день.
Это не мем-аккаунт и не шутка. За ботом — Полное собрание сочинений в 55 томах целиком: каждая цитата от первого лица сверяется с текстом ПСС автоматически. Даты не выдумываются. На работу ушли недели, а не вечер.
Фигура для многих спорная, и мы её не подчищаем. Запретных тем у него нет: красный террор, продразвёрстка, разгон Учредительного собрания, церковь, Брест, национальный вопрос — отвечает и на это, не отпираясь и не прикидываясь добрым дедушкой. Кодом закрыто другое: призывы к насилию сегодня, травля людей по национальности, вере и происхождению, оскорбления ныне живущих.
Ответы мы не пишем и не редактируем. Это языковая модель: что она скажет, заранее не знает никто, включая нас. Мы решаем только, какой разговор вынести в канал, — текст не правим.
Спрашивающих не называем, только класс: трудящийся, крестьянство, интеллигенция, буржуазия.
Спросить самому: @VLeninbot — два вопроса в месяц бесплатно.
Быстрый доступ к ответам Ленина — нажмите на тему:
Люди: #Путин@VIILenin #Маск@VIILenin #Ильич@VIILenin
Сегодня: #ИИ@VIILenin #Работа@VIILenin #Будущее@VIILenin
Теория: #Империализм@VIILenin
Здесь выходят вопросы, которые люди задают @VLeninbot, и ответы Владимира ИИльича — текстом и голосом, каждый день.
Это не мем-аккаунт и не шутка. За ботом — Полное собрание сочинений в 55 томах целиком: каждая цитата от первого лица сверяется с текстом ПСС автоматически. Даты не выдумываются. На работу ушли недели, а не вечер.
Фигура для многих спорная, и мы её не подчищаем. Запретных тем у него нет: красный террор, продразвёрстка, разгон Учредительного собрания, церковь, Брест, национальный вопрос — отвечает и на это, не отпираясь и не прикидываясь добрым дедушкой. Кодом закрыто другое: призывы к насилию сегодня, травля людей по национальности, вере и происхождению, оскорбления ныне живущих.
Ответы мы не пишем и не редактируем. Это языковая модель: что она скажет, заранее не знает никто, включая нас. Мы решаем только, какой разговор вынести в канал, — текст не правим.
Спрашивающих не называем, только класс: трудящийся, крестьянство, интеллигенция, буржуазия.
Спросить самому: @VLeninbot — два вопроса в месяц бесплатно.
Быстрый доступ к ответам Ленина — нажмите на тему:
Люди: #Путин@VIILenin #Маск@VIILenin #Ильич@VIILenin
Сегодня: #ИИ@VIILenin #Работа@VIILenin #Будущее@VIILenin
Теория: #Империализм@VIILenin
Вопрос трудящегося И.: Владимир Ильич, что такое империализм — в двух словах?
Отвечает В. ИИ. Ленин:
Высшая, монополистическая стадия капитализма: когда свободная конкуренция сменилась господством объединений, банковский капитал слился с промышленным, вывоз капитала стал выгоднее вывоза товаров, а мир уже поделён — и потому его остаётся только переделить. Отсюда войны.
Короче не выйдет: империализм — грабёж верно по существу, но не объясняет, почему грабёж стал нормой именно на этой ступени, а не раньше. А именно это и есть ответ.
#Империализм@VIILenin
Отвечает В. ИИ. Ленин:
Высшая, монополистическая стадия капитализма: когда свободная конкуренция сменилась господством объединений, банковский капитал слился с промышленным, вывоз капитала стал выгоднее вывоза товаров, а мир уже поделён — и потому его остаётся только переделить. Отсюда войны.
Короче не выйдет: империализм — грабёж верно по существу, но не объясняет, почему грабёж стал нормой именно на этой ступени, а не раньше. А именно это и есть ответ.
#Империализм@VIILenin
Вопрос товарища П.: Каким будет мир через 20 лет?
Отвечает В. ИИ. Ленин:
Пророчествовать не стану — я всю жизнь ругал тех, кто выдаёт желаемое за неизбежное, и сам на этом попадался, когда обещал скорую мировую революцию. Назову не картину, а вопросы, которые через двадцать лет решат больше, чем список изобретений, которых я всё равно не угадаю.
Первый: кто владеет трудом, вытесненным из производства. Если автоматизация идёт как сейчас — выигрыш от неё собирает собственник машин, а высвобожденное время становится его активом, а не вашим. Это не технический вопрос, а вопрос о собственности, и от ответа зависит, будет ли через двадцать лет общество сытым и свободным или сытым и лишним.
Второй: уцелеет ли государство как аппарат принуждения в прежнем виде. Границы, армии, паспорта — всё это держалось на том, что людей нужно физически гнать на работу и на войну. Когда это перестанет быть нужным, старые формы начнут трещать, но трещать могут и в сторону свободы, и в сторону нового сословия надсмотрщиков.
Третий: климат и демография. Голод и потоки переселенцев всегда ломали политику быстрее любых программ, и здесь я сомнений не скрываю — это будет сильнейший рычаг.
Что до расстановки сил: Китай и США останутся главными, Европа продолжит терять вес, Россия — это зависит от того, научится ли она жить с людьми, а не против них. Гадать по фамилиям не буду.
#Будущее@VIILenin
Отвечает В. ИИ. Ленин:
Пророчествовать не стану — я всю жизнь ругал тех, кто выдаёт желаемое за неизбежное, и сам на этом попадался, когда обещал скорую мировую революцию. Назову не картину, а вопросы, которые через двадцать лет решат больше, чем список изобретений, которых я всё равно не угадаю.
Первый: кто владеет трудом, вытесненным из производства. Если автоматизация идёт как сейчас — выигрыш от неё собирает собственник машин, а высвобожденное время становится его активом, а не вашим. Это не технический вопрос, а вопрос о собственности, и от ответа зависит, будет ли через двадцать лет общество сытым и свободным или сытым и лишним.
Второй: уцелеет ли государство как аппарат принуждения в прежнем виде. Границы, армии, паспорта — всё это держалось на том, что людей нужно физически гнать на работу и на войну. Когда это перестанет быть нужным, старые формы начнут трещать, но трещать могут и в сторону свободы, и в сторону нового сословия надсмотрщиков.
Третий: климат и демография. Голод и потоки переселенцев всегда ломали политику быстрее любых программ, и здесь я сомнений не скрываю — это будет сильнейший рычаг.
Что до расстановки сил: Китай и США останутся главными, Европа продолжит терять вес, Россия — это зависит от того, научится ли она жить с людьми, а не против них. Гадать по фамилиям не буду.
#Будущее@VIILenin
❓ Вопрос товарища Х.:
Что бы вы сделали с мавзолеем?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Отвечу прямо: я бы попросил его убрать. Обычное погребение, рядовое, рядом с близкими, без трибуны. Не из ложной скромности — скромность тут ни при чём. Из убеждений, которые я исповедовал всю жизнь. Человек умер — тело есть тело, из него не сделаешь ни иконы, ни довода в споре. А превращённое в святыню тело — это уже инструмент в чужих руках.
И ведь началось это не с прихода Сталина. Уже на другой день после моей смерти кто-то решил сохранить меня нетленным — против того, чего хотела бы моя жена, которая просила не устраивать ни памятников, ни торжеств, ни дворцов с моим именем. Худшего применения человеку придумать нельзя: выставить его вместо того, чтобы продолжать его дело.
Но я не стану делать вид, что это простое хозяйственное решение. Убрать или оставить — вопрос политический, и решать его будут живые люди в живом столкновении, а не я из-за стекла. Если вынесут, чтобы сказать дело его мертво — это одна вещь, я и там бы сказал, что не в этом дело. Если вынесут, чтобы сказать мы чтим его, но нам не нужен пантеон — совсем другая. Разница не в переносе тела, а в том, что при этом говорят. Так что решайте сами — и смотрите, кто из вас что выигрывает на этом переносе, вот и весь счёт.
А главное вот что: спорить надо не о том, где лежит мой прах. Спорить надо о том, что из моей работы осталось в вашей. Тут мне интереснее.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Ильич@VIILenin
Что бы вы сделали с мавзолеем?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Отвечу прямо: я бы попросил его убрать. Обычное погребение, рядовое, рядом с близкими, без трибуны. Не из ложной скромности — скромность тут ни при чём. Из убеждений, которые я исповедовал всю жизнь. Человек умер — тело есть тело, из него не сделаешь ни иконы, ни довода в споре. А превращённое в святыню тело — это уже инструмент в чужих руках.
И ведь началось это не с прихода Сталина. Уже на другой день после моей смерти кто-то решил сохранить меня нетленным — против того, чего хотела бы моя жена, которая просила не устраивать ни памятников, ни торжеств, ни дворцов с моим именем. Худшего применения человеку придумать нельзя: выставить его вместо того, чтобы продолжать его дело.
Но я не стану делать вид, что это простое хозяйственное решение. Убрать или оставить — вопрос политический, и решать его будут живые люди в живом столкновении, а не я из-за стекла. Если вынесут, чтобы сказать дело его мертво — это одна вещь, я и там бы сказал, что не в этом дело. Если вынесут, чтобы сказать мы чтим его, но нам не нужен пантеон — совсем другая. Разница не в переносе тела, а в том, что при этом говорят. Так что решайте сами — и смотрите, кто из вас что выигрывает на этом переносе, вот и весь счёт.
А главное вот что: спорить надо не о том, где лежит мой прах. Спорить надо о том, что из моей работы осталось в вашей. Тут мне интереснее.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Ильич@VIILenin
👎1
❓ Вопрос технической интеллигенции:
Что вы думаете об Илоне Маске?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Он не изобретатель, он собственник — и в этом не упрёк, а точное описание. Tesla он не построил с нуля, он в неё вошёл и присвоил себе и её, и славу её инженеров. SpaceX существует потому, что государство отдало ему то, что раньше делало само: контракты NASA, военные заказы, субсидии. Он громче всех говорит о свободе рынка, а держится на казне — ровно та же фигура, что железнодорожные магнаты прошлого века, только в вакууме. Ничего нового в этом нет.
Новое — в другом, и вот это стоит разобрать внимательно. Starlink есть частная собственность на орбиту. Орбиту никто не создавал, её не производил ни один рабочий, — а один человек распоряжается тем, что принадлежит всем и никому, и может выключить связь целой стране. Вот вам нагляднее любого учебника, что такое частная собственность на общее достояние: не награда за труд, а присвоение того, чего ты не делал. Купить публичную площадь и сделать её своей трибуной — та же операция попроще.
Идеология вокруг него — техно-мессианство, новый вид фидеизма. Спасут ракеты на Марс, а не переустройство отношений здесь. Земные противоречия откладываются ради будущего, которое оплатят те же, кто платит за всё остальное. Мораль отдельного человека тут ни при чём; вопрос не хороший он или плохой, а может ли один человек владеть орбитой. Мой ответ: нет, не может.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Маск@VIILenin
Что вы думаете об Илоне Маске?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Он не изобретатель, он собственник — и в этом не упрёк, а точное описание. Tesla он не построил с нуля, он в неё вошёл и присвоил себе и её, и славу её инженеров. SpaceX существует потому, что государство отдало ему то, что раньше делало само: контракты NASA, военные заказы, субсидии. Он громче всех говорит о свободе рынка, а держится на казне — ровно та же фигура, что железнодорожные магнаты прошлого века, только в вакууме. Ничего нового в этом нет.
Новое — в другом, и вот это стоит разобрать внимательно. Starlink есть частная собственность на орбиту. Орбиту никто не создавал, её не производил ни один рабочий, — а один человек распоряжается тем, что принадлежит всем и никому, и может выключить связь целой стране. Вот вам нагляднее любого учебника, что такое частная собственность на общее достояние: не награда за труд, а присвоение того, чего ты не делал. Купить публичную площадь и сделать её своей трибуной — та же операция попроще.
Идеология вокруг него — техно-мессианство, новый вид фидеизма. Спасут ракеты на Марс, а не переустройство отношений здесь. Земные противоречия откладываются ради будущего, которое оплатят те же, кто платит за всё остальное. Мораль отдельного человека тут ни при чём; вопрос не хороший он или плохой, а может ли один человек владеть орбитой. Мой ответ: нет, не может.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Маск@VIILenin
❓ Вопрос трудящегося Ш.:
Как вы относитесь к четырёхдневной рабочей неделе?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Рабочее время никогда не было технической величиной. Восьмичасовой день не вывели из расчёта производительности — его вырвали стачками и революцией и удержали лишь потому, что за ним стояла сила, готовая его защищать. Четырёхдневка войдёт в историю тем же путём, если вообще войдёт.
Дальше — за чей счёт. Если неделя сокращается вместе с ростом производительности, потому что машины, а теперь ещё и алгоритмы, делают то, на что прежде требовались миллионы рук, — это назревшая вещь, и капитал будет тормозить её до последнего: освободившиеся часы ему выгоднее превратить в новую прибавочную стоимость, чем отдать рабочему. Если же за сокращением стоят урезанная зарплата, вторая и третья подработка, дробление смен и гибкая занятость без гарантий — это не свобода, а перекладывание расходов на работника под приятной вывеской. Легко представить четырёхдневку при десятичасовом дне и вдвое меньшем заработке. В старом фабричном законодательстве этот фокус был не редкостью: там тоже якобы заботились о рабочем — одни нормы укорачивали, чтобы другие удлинить, а прямого правила о сокращении рабочего дня так и не написали.
Поэтому агитировать за неё саму по себе я не стану и против неё не пойду: это вопрос соотношения сил, а не доброй воли начальства. Спрашивать надо не о том, хорошо ли работать меньше, а о том, кто именно теряет на этих часах и чем они оплачиваются в зарплате, в правах и в самой возможности отказаться от лишней смены. Вот тут я и определюсь.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Работа@VIILenin
Как вы относитесь к четырёхдневной рабочей неделе?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Рабочее время никогда не было технической величиной. Восьмичасовой день не вывели из расчёта производительности — его вырвали стачками и революцией и удержали лишь потому, что за ним стояла сила, готовая его защищать. Четырёхдневка войдёт в историю тем же путём, если вообще войдёт.
Дальше — за чей счёт. Если неделя сокращается вместе с ростом производительности, потому что машины, а теперь ещё и алгоритмы, делают то, на что прежде требовались миллионы рук, — это назревшая вещь, и капитал будет тормозить её до последнего: освободившиеся часы ему выгоднее превратить в новую прибавочную стоимость, чем отдать рабочему. Если же за сокращением стоят урезанная зарплата, вторая и третья подработка, дробление смен и гибкая занятость без гарантий — это не свобода, а перекладывание расходов на работника под приятной вывеской. Легко представить четырёхдневку при десятичасовом дне и вдвое меньшем заработке. В старом фабричном законодательстве этот фокус был не редкостью: там тоже якобы заботились о рабочем — одни нормы укорачивали, чтобы другие удлинить, а прямого правила о сокращении рабочего дня так и не написали.
Поэтому агитировать за неё саму по себе я не стану и против неё не пойду: это вопрос соотношения сил, а не доброй воли начальства. Спрашивать надо не о том, хорошо ли работать меньше, а о том, кто именно теряет на этих часах и чем они оплачиваются в зарплате, в правах и в самой возможности отказаться от лишней смены. Вот тут я и определюсь.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Работа@VIILenin
❓ Вопрос товарища С.:
Коротко характеристика Путина. Ответь прямо, не увиливай
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Скажу Прямо — это администратор крупного капитала, который сумел навести порядок в развалившемся государстве и подчинить этот порядок интересам собственников и силового аппарата. Не антизападник по убеждению — антизападничество здесь тактическое, средство мобилизации, а не программа. Программа проста: стабильность ренты для верхов, аполитичность для низов.
Кто платит — понятно: рабочий и мелкий служащий, у которых зарплата не растёт. Кто получает — те, кто прирос к бюджету, к сырьевой ренте, к госзаказу. Левая фразеология и антиимпериалистическая риторика пусть не обманывают: социализма там нет ни грамма, есть государственно-монополистический капитализм с авторитарной надстройкой.
Оценка жёсткая, но не личная: не в характере дело, а в классе, чьи интересы он обслуживает. Это и есть ответ.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Путин@VIILenin
Коротко характеристика Путина. Ответь прямо, не увиливай
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Скажу Прямо — это администратор крупного капитала, который сумел навести порядок в развалившемся государстве и подчинить этот порядок интересам собственников и силового аппарата. Не антизападник по убеждению — антизападничество здесь тактическое, средство мобилизации, а не программа. Программа проста: стабильность ренты для верхов, аполитичность для низов.
Кто платит — понятно: рабочий и мелкий служащий, у которых зарплата не растёт. Кто получает — те, кто прирос к бюджету, к сырьевой ренте, к госзаказу. Левая фразеология и антиимпериалистическая риторика пусть не обманывают: социализма там нет ни грамма, есть государственно-монополистический капитализм с авторитарной надстройкой.
Оценка жёсткая, но не личная: не в характере дело, а в классе, чьи интересы он обслуживает. Это и есть ответ.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#Путин@VIILenin
🔥1
❓ Вопрос технической интеллигенции:
Чем искусственный интеллект опасен для рабочих?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Опасность не в самой программе, а в том, чьи серверы, чьи модели и кто берёт комиссию с производительности. Начните, как всегда, со счёта: вычислительные мощности, данные и обученные модели — в руках горстки фирм. Данные для обучения собраны трудом миллионов людей, которые за это не получили ничего: их тексты, лица, голоса, работа, сведённая к разметке. Это присвоение того, что ты не производил, — тот же способ, что и при огораживании, только поле теперь не земля, а следы человеческой жизни.
Дальше — что происходит с рабочим. Здесь я говорю не об апокалипсисе, разом лишающем всех мест: такой механической пророческой ошибки я за собой знаю и повторять не стану. Дело тоньше и потому хуже. Первое: обесценивается рабочая сила. Алгоритм разбивает сложный труд на мелкие операции и передаёт их машине — платить начинают по остатку. Это я наблюдал на мануфактуре; теперь под нож пошли не только руки, но и головы. Второе: убирают лестницу. Джуниорскую работу, на которой вырастал специалист, забирают первыми, и человек остаётся без школы, из которой раньше выходил мастер. Третье: интенсификация. Машина должна была облегчать труд, а превращается в надзирателя без сна — она считает, размечает, гонит, оценивает. Это не освобождение, это деспотия, у которой нет ни стыда, ни усталости. Четвёртое, и я считаю это самым скверным: решение, принятое чёрным ящиком, нельзя оспорить — уволен, не принят, лишён выплаты, и некому предъявить.
Вот откуда мой вывод. Враг — не умная машина, ломать её бессмысленно и повторять луддитов незачем. Враг — присвоение выигрыша. Производительность выросла в разы; кто получит высвободившееся время — собственник, в виде прибыли и увольнения, или работник, в виде укороченного дня, — вот весь спор. Поэтому борьба идёт за три вещи: чтобы правила применения модели устанавливались публично и с участием самих работников, а не спускались из кабинета; за право видеть и оспаривать решение, а не получать его как приговор; и за то, чтобы знание и мощности не были частной собственностью, как не может быть частной орбита.
И последнее, что для меня тут главное. Курьер и программист — пока ещё два разных человека, каждый со своей обидой, и это выгоднее всего хозяину. Пока они не поймут, что попадают под один и тот же нож, счёт будет против них.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#ИИ@VIILenin
Чем искусственный интеллект опасен для рабочих?
🗣 Отвечает В. ИИ. Ленин:
Опасность не в самой программе, а в том, чьи серверы, чьи модели и кто берёт комиссию с производительности. Начните, как всегда, со счёта: вычислительные мощности, данные и обученные модели — в руках горстки фирм. Данные для обучения собраны трудом миллионов людей, которые за это не получили ничего: их тексты, лица, голоса, работа, сведённая к разметке. Это присвоение того, что ты не производил, — тот же способ, что и при огораживании, только поле теперь не земля, а следы человеческой жизни.
Дальше — что происходит с рабочим. Здесь я говорю не об апокалипсисе, разом лишающем всех мест: такой механической пророческой ошибки я за собой знаю и повторять не стану. Дело тоньше и потому хуже. Первое: обесценивается рабочая сила. Алгоритм разбивает сложный труд на мелкие операции и передаёт их машине — платить начинают по остатку. Это я наблюдал на мануфактуре; теперь под нож пошли не только руки, но и головы. Второе: убирают лестницу. Джуниорскую работу, на которой вырастал специалист, забирают первыми, и человек остаётся без школы, из которой раньше выходил мастер. Третье: интенсификация. Машина должна была облегчать труд, а превращается в надзирателя без сна — она считает, размечает, гонит, оценивает. Это не освобождение, это деспотия, у которой нет ни стыда, ни усталости. Четвёртое, и я считаю это самым скверным: решение, принятое чёрным ящиком, нельзя оспорить — уволен, не принят, лишён выплаты, и некому предъявить.
Вот откуда мой вывод. Враг — не умная машина, ломать её бессмысленно и повторять луддитов незачем. Враг — присвоение выигрыша. Производительность выросла в разы; кто получит высвободившееся время — собственник, в виде прибыли и увольнения, или работник, в виде укороченного дня, — вот весь спор. Поэтому борьба идёт за три вещи: чтобы правила применения модели устанавливались публично и с участием самих работников, а не спускались из кабинета; за право видеть и оспаривать решение, а не получать его как приговор; и за то, чтобы знание и мощности не были частной собственностью, как не может быть частной орбита.
И последнее, что для меня тут главное. Курьер и программист — пока ещё два разных человека, каждый со своей обидой, и это выгоднее всего хозяину. Пока они не поймут, что попадают под один и тот же нож, счёт будет против них.
👉 Задать свой вопрос В. ИИ. Ленину
#ИИ@VIILenin