Колетт «Кошки моей жизни» (Подписные издания, пер. Натальи Мавлевич, иллюстрации и дизайн Андрея Кравченко)

Писательница и актриса Сидони-Габриэль Колетт, едва ли не символ Belle Époque, всегда любила кошек, кажется, даже чуть больше, чем людей (по ее словам, нельзя любить одновременно тех и других). И посвятила кошачьим немало эпизодов в своих художественных текстах и том, что можно уверенно назвать автофикшеном. Эта книга (на самом деле арт-объект), конечно, заряжена на мудрость и красоту — концентрированная радость, отличный подарок тем, кто по недавним данным статистики, тратит на домашних питомцев на 16% больше, чем на самих себя.

Стоит отметить, Колетт не выступает в роли безумной кошатницы, она наблюдатель — и не всегда умиленный: кошки в ее этюдах не проекции человеческих эмоций, не плюшевые комочки и не малые сии, это хищники, манипуляторы, снобы, иногда демонически хитрые и дьявольски изворотливые, но невыразимо обаятельные, неподражаемо грациозные, пугающе свободные и лишь порой беззащитные. Составитель антологии пишет, что для автора кошки — зеркало, продолжение или соперницы ее героинь. Кроме прочего, эти сюжетные истории (все по классике! с катарсисом и твистами) упоительно сенсорны: в них много запахов и звуков, там пахнет прованскими травами и хвоей, шуршит шелк, веет прохладой. Все поэтично, но никакого антропоморфизма, граница между нами и ими обозначена четко, звери это другое, но помогают подбирать слова, чтобы в модернистской тональности поговорить о телесности, инаковости и невозможности противостоять инстинктам.

В книге есть иллюстрации! А на фото — СавваИгнатьич моей жизни.

Спонтанный плейлист

Григорий Служитель «Дни Савелия» (РЕШ)
Джонотан Лосос «От саванны до дивана» (Альпина нон-фикшн)
Наталья Резник «Человек среди котов» (Альпина нон-фикшн)
Кэтлин-Уокер Микл «Домашние любимцы в Средние века» (Альпина нон-фикшн)
Роберт Хайнлайн «Дверь в лето» (Азбука)
Шамиль Идиатуллин «Бояться поздно» (РЕШ)
«Счастливый хвост — счастливый я» (АСТрель-СПб)

book of calm в продолжение кошачьей темы

Григорий Константинопольский «Кошечка» (Альпина.Проза, 2026)

Сначала это была пьеса, затем сценарий, ставший фильмом, и спустя почти 20 лет голоса героев зазвучали со страниц бумажной книги. Небольшая галерея фанатиков и мечтателей кому-то покажется крошечным бестиарием на пять экспонатов, но каждый по-своему восхитителен в своей неприглядности. Эстетского, чуть провокационного чувства юмора и изобретательности автору не занимать.

Все эти герои, как и следует из аннотации, живут в ожидании Великого Шанса: признания, любви, реванша, успеха, вдохновения. Но, как водится, что-то идет не так и реальность завершает каждый стендап хлестким панчем. Какое дело хохочущему залу до внутренней трагедии белого клоуна — волшебная сила искусства перемалывала и не таких.

Новеллы как будто не связаны друг с другом, но на самом деле это матрешка, где каждая вытащенная из деревянной нутрянки история кажется еще завиральнее. Вот престарелая по профессиональным меркам балерина, вот бизнесмен-параноик, вот девочка-подросток, одержимая рок-звездой, младенец-мизантроп и писатель-невдаха. От монолога к монологу истории все крепче присваивают черты хармсовского абсурда, при этом вполне структурированного, устроенного по внутренней логике, в котором есть и вознесение к кульминации и естественный спад с развязыванием главного конфликта. И тогда матрешка собирается обратно, выясняется, что все эти трагикомические фантасмагории — детали одной картины, у которой есть высшее начало, иррациональное и хищно обаятельное. Собственно, оно и вынесено в заглавие.

В силу личных и профессиональных причин этой осенью почти не попадаю на мероприятия, куда зовут узнать книжные новости. Например, неделю назад первые итоги проекта Смысловая 226 подводил его идейный вдохновитель Сергей Захаров и рассказывал коллегам, что было, что будет и чем сердце в моменте успокоилось, а я в это время вела семинар, слушатели которого наверняка примут участие в новых опен-коллах.

На фото мерч конкурса, все еще собирающего заявки — «Ненужные люди» — о новых лишних человеках литературы; осталось меньше недели, еще есть возможность вписаться. А на сегодня известно, что к публикации готовятся пять книг, авторы которых стали победителями самого первого опен-колла — о нулевых. Подробности традиционно воспоследуют — наблюдаем, ждем, как и открытие книжного пространства и развития других озвученных идей.

Совсем скоро в прокат на большом экране выйдет «Лето в Бадене» Антона Желнова («Сорокин-трип», например), снятый по сценарию Юрия Сапрыкина. Самое время перечитать (или наконец прочитать) источник экранизации — этот, несмотря на название, очень осенний роман Леонида Цыпкина (НЛО) — чуть подрагивающий льдистой прозрачностью, как высокое октябрьское небо.

Это правда удивительный текст, в нем бесшовно соединяются множественные судьбы, очень ладно пристроенные к путешествию рассказчика из Москвы в Ленинград (по местам Достоевского) и путешествию русского писателя, запойного игрока Феди и его жены, бывшей стенографистки Ани по негостеприимной Германии. И все это передано так, что мысль о документальности надо удерживать — художественность в самом пуристском понимании превалирует. Это красивый текст, хотя главные герои его могут показаться не самыми приятными людьми, хоть и довольно несчастными, но отчасти довольных своим несчастием. Все по классику.

Этой книге нужна собственная биография — переведенная десятка на полтора языков, рецензированная Сьюзан Зонтаг, назвавшей ее шедевром (последним в русской литературе, если точнее) и, как пишут в таких случаях, высоко оцененная Иосифом Бродским, Сергеем Довлатовым, далее везде, она была напечатана на родине автора спустя почти 20 лет после смерти Цыпкина. И вот еще через 25 лет выходит фильм.

Этот текст, конечно, стоит читать глазами — ради долгих, тянущихся к горизонту, пересекающихся и расходящихся при переводе стрелок, гудящих под составом равномерно бегущего повествования джойсовских предложений. В них прошлый век ложится на позапрошлый внахлест, неожиданно; рассказчик говорит то о себе, то о Феде с Аней, то вдруг о Пушкине, едва достающем до уха своей красавице жене, то о большом ученом и его жене с нерусской фамилией, сосланных в старинный русский город за размахивание белым флагом свободных идей. Но ничего из этого не кажется натужным жонглированием «а вот еще была»-историями в духе задушевного разговора попутчиков, которые по прибытии каждый пойдет своею дорогой, а поезд пойдет своей. И тем не менее это задушевно, ехидно и нежно одновременно, это страстно — автор и не мыслил, что его издадут, а потому как будто не сдерживался.

А еще этот текст стоит и послушать. Мое открытие — начитка Ефима Шифрина в версии аудиоиздательства «Вимбо». Включила не без опасений и поняла, что интонационно он подошел идеально, пластично меняя интонации, вкрадчиво упоминая «жидков», не дающих гению покоя, бережно зачитывая сцены приступов, примирений, покаяний, любовных соединений и кружевных размышлений о судьбах — назовем ее — интеллигенции, такой разной и такой схожей на каждой станции и полустанке сменяющих друг друга империй.