Уже давно существует почти отдельный жанр: назначать очередного могильщика СССР.
Джинсы развалили СССР.
Анекдоты развалили СССР.
Телевизор развалил СССР.
Рок-н-ролл развалил СССР.
Магнитофон развалил СССР.
Теперь, видимо, к этому почётному списку можно добавить и «Жигули»
Джинсы развалили СССР.
Анекдоты развалили СССР.
Телевизор развалил СССР.
Рок-н-ролл развалил СССР.
Магнитофон развалил СССР.
Теперь, видимо, к этому почётному списку можно добавить и «Жигули»
😁86🔥17❤4
Forwarded from Новое литературное обозрение
Уже завтра, 31 марта, в 19:30 — презентация книги «Сделано в СССР» в Зотове
В центре внимания — коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира». Завтрашняя презентация будет выстраиваться вокруг темы авангарда как программы материализации нового мира: как архитектура, промышленный дизайн, стандартизация и массовое производство должны были формировать «нового человека»? Что происходило с этими утопиями в повседневности? И как сегодня мы читаем и переосмысляем сами здания — как документы, как артефакты, как действующие пространства?
Спикеры:
Надежда Плунгян — независимый куратор, кандидат искусствоведения, лауреат премии Андрея Белого;
Ирина Глущенко — кандидат культурологии, писатель и переводчик;
Александр Фокин — доцент Президентской академии; доцент Сеченовского Университета, автор telegram-канала USSResearch.
Вход бесплатный — нужно только зарегистрироваться.
Событие состоится в рамках гуманитарного фестиваля НЛО-2026
В центре внимания — коллективная монография «Сделано в СССР. Материализация нового мира». Завтрашняя презентация будет выстраиваться вокруг темы авангарда как программы материализации нового мира: как архитектура, промышленный дизайн, стандартизация и массовое производство должны были формировать «нового человека»? Что происходило с этими утопиями в повседневности? И как сегодня мы читаем и переосмысляем сами здания — как документы, как артефакты, как действующие пространства?
Спикеры:
Надежда Плунгян — независимый куратор, кандидат искусствоведения, лауреат премии Андрея Белого;
Ирина Глущенко — кандидат культурологии, писатель и переводчик;
Александр Фокин — доцент Президентской академии; доцент Сеченовского Университета, автор telegram-канала USSResearch.
Вход бесплатный — нужно только зарегистрироваться.
Событие состоится в рамках гуманитарного фестиваля НЛО-2026
❤17
Forwarded from Новый разночинец
👆Если серьезно, то тема актуальная. Прослушал рецензию с канала «Цифровая история» на новую книгу Д. Травина «Как мы жили в СССР». Е. Яковлев и Я. Рабкин высказывают впечатления о книге и критикуют автора за то, что он ключевые проблемы СССР видит в нехватке потребительских товаров и злополучных джинсах. Книгу Травкина еще не читал, но не думаю, что у него так все примитивно, но о дефиците он явно пишет. Меня больше заинтересовала аргументация профессора Рабкина, который с удовольствием рассказывал о своей жизни в Ленинграде: Дом пионеров, выставки, университет, приезд французских шансонье и т.д.
Действительно, отличная молодость. Но почему при этом «высокая культура» противопоставляется «потребительству» граждан, гоняющихся за джинсами? Как джинсы, являющиеся детищем индустриальной цивилизации, вдруг стали врагами «высокой культуры»? Одно с другим вполне сочетается. Можно сколько угодно обвинять советских людей в потребительстве и мещанстве, но вопрос остается открытым, почему при наличии значительного количества ресурсов советский рынок потребительских товаров был такими каким он был? Уход в морализаторство - самый худший путь в таком деле. Если народ требует колбасы и джинсов, то их нужно произвести в нужном количестве и нужном качестве.
Действительно, отличная молодость. Но почему при этом «высокая культура» противопоставляется «потребительству» граждан, гоняющихся за джинсами? Как джинсы, являющиеся детищем индустриальной цивилизации, вдруг стали врагами «высокой культуры»? Одно с другим вполне сочетается. Можно сколько угодно обвинять советских людей в потребительстве и мещанстве, но вопрос остается открытым, почему при наличии значительного количества ресурсов советский рынок потребительских товаров был такими каким он был? Уход в морализаторство - самый худший путь в таком деле. Если народ требует колбасы и джинсов, то их нужно произвести в нужном количестве и нужном качестве.
YouTube
«Как мы жили в СССР»: разбор книги Дмитрия Травина / Яков Рабкин и Егор Яковлев
СССР был обречён, потому что не мог производить джинсы? Или дело не в дефиците товаров, а в утрате смыслов? В книге «Как мы жили в СССР» Дмитрий Травин утверждает, что советская система была нежизнеспособна из-за неэффективной экономики. Но так ли однозначно…
👍29❤8🔥6👎1
Со своей стороны тоже добавлю несколько слов о книге «Как мы жили в СССР». Вопросы к ней у меня есть, но они скорее не фактологические, а концептуальные.
Главная проблема для меня упирается уже в само это «мы». Кто именно скрывается за этой формулой? Кто такие эти «мы», которые жили в СССР? Такой ход всегда соблазнителен, потому что создаёт ощущение общего опыта, общей памяти, почти единой биографии страны. Но именно здесь и начинается трудность. Это примерно как сегодня спросить, как живут люди в России. Ответ вроде бы возможен, но слишком быстро выяснится, что между человеком из особняка на Новой Риге, модным усатым обитателем Китай-города и жителем небольшого провинциального города, где до сих пор нет центрального отопления и туалет на улице, лежит дистанция не только в доходах, но и в ритме жизни, бытовых нормах, ожиданиях, представлениях о нормальном и желаемом. Живут ли они в одной стране? Безусловно. Живут ли они одинаково? Очевидно, нет.
С СССР, как мне кажется, та же история. Да, были общие рамки: государство, идеология, дефицит, школа, армия, официальные праздники, советский язык описания реальности. Но внутри этих рамок опыт был слишком разным, чтобы без оговорок превращать его в единое «мы». Опыт столичного инженера, партийного работника, сельского учителя, шахтёра, позднесоветского подростка, прибалтийской интеллигенции или жителя дальневосточного посёлка, это всё-таки разные формы советской жизни. Их можно сопоставлять, можно искать общие механизмы, но трудно без потерь собрать в один универсальный рассказ.
В этом смысле книга Дмитрия Травина, как и в каком-то отношении книга Алексея Юрчака, на мой взгляд, слишком охотно идёт на большое обобщение. Оно делает текст более цельным, но одновременно сглаживает неоднородность самого материала. А ведь именно эта неоднородность и есть одна из главных особенностей советского опыта. СССР был не только единым политическим пространством, но и системой очень разных социальных миров, связанных друг с другом, но не сводимых друг к другу.
Есть у меня и второй вопрос, уже композиционный. Текст строится довольно очерково, фрагментарно. Ничего фатального в этом нет, такой способ письма вполне имеет право на существование. Но у него есть свой эффект: вместо системного разговора о том, как была устроена жизнь в советскую эпоху, возникают скорее отдельные вспышки памяти, наблюдений, сцен и интонаций. Это может быть интересно, местами даже очень точно, но всё-таки оставляет ощущение не общей конструкции, а набора сильных фрагментов.
Отсюда, наверное, и ещё одна вещь, которая в подобных книгах почти неизбежна. Автор говорит не столько о «советской жизни вообще», сколько о собственном опыте и, шире, об опыте своего круга. В этом нет никакого греха. Проблема начинается только тогда, когда частный, социально и культурно определённый опыт начинает подаваться как почти универсальная формула для всех. Именно здесь у меня и возникает внутреннее сопротивление.
Главная проблема для меня упирается уже в само это «мы». Кто именно скрывается за этой формулой? Кто такие эти «мы», которые жили в СССР? Такой ход всегда соблазнителен, потому что создаёт ощущение общего опыта, общей памяти, почти единой биографии страны. Но именно здесь и начинается трудность. Это примерно как сегодня спросить, как живут люди в России. Ответ вроде бы возможен, но слишком быстро выяснится, что между человеком из особняка на Новой Риге, модным усатым обитателем Китай-города и жителем небольшого провинциального города, где до сих пор нет центрального отопления и туалет на улице, лежит дистанция не только в доходах, но и в ритме жизни, бытовых нормах, ожиданиях, представлениях о нормальном и желаемом. Живут ли они в одной стране? Безусловно. Живут ли они одинаково? Очевидно, нет.
С СССР, как мне кажется, та же история. Да, были общие рамки: государство, идеология, дефицит, школа, армия, официальные праздники, советский язык описания реальности. Но внутри этих рамок опыт был слишком разным, чтобы без оговорок превращать его в единое «мы». Опыт столичного инженера, партийного работника, сельского учителя, шахтёра, позднесоветского подростка, прибалтийской интеллигенции или жителя дальневосточного посёлка, это всё-таки разные формы советской жизни. Их можно сопоставлять, можно искать общие механизмы, но трудно без потерь собрать в один универсальный рассказ.
В этом смысле книга Дмитрия Травина, как и в каком-то отношении книга Алексея Юрчака, на мой взгляд, слишком охотно идёт на большое обобщение. Оно делает текст более цельным, но одновременно сглаживает неоднородность самого материала. А ведь именно эта неоднородность и есть одна из главных особенностей советского опыта. СССР был не только единым политическим пространством, но и системой очень разных социальных миров, связанных друг с другом, но не сводимых друг к другу.
Есть у меня и второй вопрос, уже композиционный. Текст строится довольно очерково, фрагментарно. Ничего фатального в этом нет, такой способ письма вполне имеет право на существование. Но у него есть свой эффект: вместо системного разговора о том, как была устроена жизнь в советскую эпоху, возникают скорее отдельные вспышки памяти, наблюдений, сцен и интонаций. Это может быть интересно, местами даже очень точно, но всё-таки оставляет ощущение не общей конструкции, а набора сильных фрагментов.
Отсюда, наверное, и ещё одна вещь, которая в подобных книгах почти неизбежна. Автор говорит не столько о «советской жизни вообще», сколько о собственном опыте и, шире, об опыте своего круга. В этом нет никакого греха. Проблема начинается только тогда, когда частный, социально и культурно определённый опыт начинает подаваться как почти универсальная формула для всех. Именно здесь у меня и возникает внутреннее сопротивление.
👍58❤29🔥12
В конце этой недели буду в колыбели революции, городе-герое Ленинграде. Там будет сразу два разговора о советской истории и презентация нашей книги «Сделано в СССР».
В пятницу, 3 апреля, в 19:00 встречаемся в НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге. Разговор пройдет совместно с Центром исторических исследований и Лабораторией визуальной истории. Адрес: набережная канала Грибоедова, 123А, аудитория 201. Регистрация уже открыта.
А в воскресенье, 5 апреля, в 19:00 будет встреча в музее Бродского. Для меня это ещё и отдельный повод для радости, потому что сам там буду впервые и очень надеюсь успеть посмотреть музей не только как площадку, но и как место со своей особой интонацией. Регистрация на эту встречу тоже открыта по ссылке.
Так что, если вы в Петербурге, приходите. Будет хороший повод поговорить о советском прошлом не в режиме общих слов, а через вещи, образы и сюжеты, из которых оно до сих пор продолжает состоять.
События пройдут в рамках гуманитарного фестиваля НЛО-2026.
PS. 4 апреля в субботу относительно свободен днем и буду рад новым встречам
В пятницу, 3 апреля, в 19:00 встречаемся в НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге. Разговор пройдет совместно с Центром исторических исследований и Лабораторией визуальной истории. Адрес: набережная канала Грибоедова, 123А, аудитория 201. Регистрация уже открыта.
А в воскресенье, 5 апреля, в 19:00 будет встреча в музее Бродского. Для меня это ещё и отдельный повод для радости, потому что сам там буду впервые и очень надеюсь успеть посмотреть музей не только как площадку, но и как место со своей особой интонацией. Регистрация на эту встречу тоже открыта по ссылке.
Так что, если вы в Петербурге, приходите. Будет хороший повод поговорить о советском прошлом не в режиме общих слов, а через вещи, образы и сюжеты, из которых оно до сих пор продолжает состоять.
События пройдут в рамках гуманитарного фестиваля НЛО-2026.
PS. 4 апреля в субботу относительно свободен днем и буду рад новым встречам
❤20👍8
Forwarded from Новое литературное обозрение
Надежда Плунгян, Ирина Глущенко и Александр Фокин представляют книгу «Сделано в СССР» в центре «Зотов»
Forwarded from Новое литературное обозрение
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🔥10❤1
У нас с Никитой Пивоваровым и Дэвидом Бранденбергером вышла статья о Третьей программе КПСС.
О таких текстах слишком часто говорят как о наборе заведомо невыполнимых обещаний. Нам было интереснее посмотреть на программу иначе: не просто как на утопический манифест, а как на рациональный и в известном смысле проверяемый социальный контракт советского однопартийного государства с обществом.
Если говорить проще, коммунизм здесь обещался не только как великая идея, но и как вполне конкретный набор обязательств: жилье, продукты, товары, бытовой комфорт, сокращение рабочего дня. Будущее пытались перевести на язык норм, цифр и показателей. В этом смысле программа была не только идеологическим текстом, но и документом, который задавал измеримые ориентиры для власти.
В статье мы показываем и более длинную предысторию этого сюжета: от сталинских проектов конца 1930-х и 1940-х годов до хрущевского времени, когда экономисты и эксперты все активнее «онаучивали» партийные обещания. Так идея коммунизма все заметнее превращалась в проект социалистического государства благосостояния.
Но именно в этом была и своя ловушка. Когда власть связывает себя такими обещаниями, они начинают жить собственной жизнью: формируют ожидания, задают рамки и в какой-то момент ограничивают пространство для последующих реформ. Поэтому для меня эта история интересна не только как эпизод советской идеологии, но и как попытка управлять будущим через расчет.
Отдельное спасибо Ивану Байдокову, который собрал этот спецвыпуск и позвал нас в него. Очень рад быть частью такого разговора.
О таких текстах слишком часто говорят как о наборе заведомо невыполнимых обещаний. Нам было интереснее посмотреть на программу иначе: не просто как на утопический манифест, а как на рациональный и в известном смысле проверяемый социальный контракт советского однопартийного государства с обществом.
Если говорить проще, коммунизм здесь обещался не только как великая идея, но и как вполне конкретный набор обязательств: жилье, продукты, товары, бытовой комфорт, сокращение рабочего дня. Будущее пытались перевести на язык норм, цифр и показателей. В этом смысле программа была не только идеологическим текстом, но и документом, который задавал измеримые ориентиры для власти.
В статье мы показываем и более длинную предысторию этого сюжета: от сталинских проектов конца 1930-х и 1940-х годов до хрущевского времени, когда экономисты и эксперты все активнее «онаучивали» партийные обещания. Так идея коммунизма все заметнее превращалась в проект социалистического государства благосостояния.
Но именно в этом была и своя ловушка. Когда власть связывает себя такими обещаниями, они начинают жить собственной жизнью: формируют ожидания, задают рамки и в какой-то момент ограничивают пространство для последующих реформ. Поэтому для меня эта история интересна не только как эпизод советской идеологии, но и как попытка управлять будущим через расчет.
Отдельное спасибо Ивану Байдокову, который собрал этот спецвыпуск и позвал нас в него. Очень рад быть частью такого разговора.
🔥37❤17👍16
Forwarded from Новое литературное обозрение
Говорим о вещах как посредниках между государством и обществом — в новом выпуске подкаста «За фасадом советского гламура»
В чем особенность советской материальности? Как в СССР уживались антимещанская идеология бытового аскетизма и повседневный консюмеризм? И можно ли увидеть в сегодняшнем интересе к советским вещам не только ностальгию, но и попытку вернуть себе частную историческую память?
В этом эпизоде подкаста «За фасадом советского гламура» говорим о книге «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина. Обсуждаем ее с историками Александром Фокиным и Игорем Нарским, а также с культурологом Ириной Глущенко.
📎 Слушайте подкаст на nlo.media, в Яндекс.Музыке, Apple Podcasts, телеграме и других стримингах.
В чем особенность советской материальности? Как в СССР уживались антимещанская идеология бытового аскетизма и повседневный консюмеризм? И можно ли увидеть в сегодняшнем интересе к советским вещам не только ностальгию, но и попытку вернуть себе частную историческую память?
В этом эпизоде подкаста «За фасадом советского гламура» говорим о книге «Сделано в СССР. Материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина. Обсуждаем ее с историками Александром Фокиным и Игорем Нарским, а также с культурологом Ириной Глущенко.
📎 Слушайте подкаст на nlo.media, в Яндекс.Музыке, Apple Podcasts, телеграме и других стримингах.
🔥12❤8👍7
Будучи в Петербурге, узнал любопытный исторический факт, о котором раньше не слышал. Возможно, самим петербуржцам он знаком лучше.
Оказывается, нынешние Гороховая улица и Софийская когда-то мыслились как части одной большой магистрали. До войны их планировали соединить в единую улицу Дзержинского, которая должна была связать центр Ленинграда с южным направлением, фактически вытягивая город в сторону Колпино. За этим стояла одна из ключевых градостроительных идей 1930-х годов: развитие Ленинграда на юг и постепенное смещение нового городского центра к нынешней Московской площади.
И даже сейчас по карте видно, что это по сути прямая линия длинной 10 км.
Оказывается, нынешние Гороховая улица и Софийская когда-то мыслились как части одной большой магистрали. До войны их планировали соединить в единую улицу Дзержинского, которая должна была связать центр Ленинграда с южным направлением, фактически вытягивая город в сторону Колпино. За этим стояла одна из ключевых градостроительных идей 1930-х годов: развитие Ленинграда на юг и постепенное смещение нового городского центра к нынешней Московской площади.
И даже сейчас по карте видно, что это по сути прямая линия длинной 10 км.
🔥28❤19👍13
С большим интересом сходил в Центр истории автотранспорта Ленинграда. Место, как мне кажется, совершенно особое.
Коллекцию с 2014 года собирают сотрудники СПб ГУП «Пассажиравтотранс», и по масштабу она действительно производит сильное впечатление. Больше ста единиц техники, свыше 15 тысяч предметов и документов, и при этом особенно важно, что автомобили здесь не превращены в мертвые экспонаты. Все они на ходу. Это, конечно, сразу меняет восприятие: перед тобой не просто красивая оболочка прошлого, а техника, которая сохраняет свою рабочую природу.
Хотя в собрании есть и легковые, и грузовые машины, главный интерес у меня вызвали автобусы разных лет. Именно в них история города ощущается особенно остро. Не как абстрактный рассказ о модернизации, а как очень конкретный опыт повседневности: как люди ехали, где сидели, сколько места было в салоне, как выглядел городской комфорт, каким был сам ритм поездки. Отдельно приятно, что в автобусы можно зайти, посидеть внутри и буквально почувствовать себя пассажиром другой эпохи. Такой контакт с вещью работает сильнее многих объяснений.
Особый плюс этого места, Денис Шаляпин. Когда экскурсию ведет человек, который сам работал шофером, разговор сразу приобретает другую плотность. Исчезает музейная стерильность и появляется живая профессиональная память. В итоге получается не просто набор фактов, а очень точный рассказ человека, который понимает эту технику не снаружи, а изнутри. Сейчас он, без преувеличения, великолепный экскурсовод.
И отдельно хочу сказать спасибо Ретро Даше за приглашение
Коллекцию с 2014 года собирают сотрудники СПб ГУП «Пассажиравтотранс», и по масштабу она действительно производит сильное впечатление. Больше ста единиц техники, свыше 15 тысяч предметов и документов, и при этом особенно важно, что автомобили здесь не превращены в мертвые экспонаты. Все они на ходу. Это, конечно, сразу меняет восприятие: перед тобой не просто красивая оболочка прошлого, а техника, которая сохраняет свою рабочую природу.
Хотя в собрании есть и легковые, и грузовые машины, главный интерес у меня вызвали автобусы разных лет. Именно в них история города ощущается особенно остро. Не как абстрактный рассказ о модернизации, а как очень конкретный опыт повседневности: как люди ехали, где сидели, сколько места было в салоне, как выглядел городской комфорт, каким был сам ритм поездки. Отдельно приятно, что в автобусы можно зайти, посидеть внутри и буквально почувствовать себя пассажиром другой эпохи. Такой контакт с вещью работает сильнее многих объяснений.
Особый плюс этого места, Денис Шаляпин. Когда экскурсию ведет человек, который сам работал шофером, разговор сразу приобретает другую плотность. Исчезает музейная стерильность и появляется живая профессиональная память. В итоге получается не просто набор фактов, а очень точный рассказ человека, который понимает эту технику не снаружи, а изнутри. Сейчас он, без преувеличения, великолепный экскурсовод.
И отдельно хочу сказать спасибо Ретро Даше за приглашение
❤31👍22🔥13