Есть великий сериал The Wire («Прослушка»). Если не смотрели — настоятельно посмотрите: в каком-то смысле он даже сильнее Breaking Bad и Better Call Saul. Один из его ключевых сюжетных механизмов — прослушка телефонов как способ понять, как устроен преступный мир: не «поймать за руку», а увидеть сеть.
Как известно, в СССР тоже слушали телефоны — и часто не по уголовным, а по политическим мотивам. Но дальше начинается самое интересное.
В книге "Тайный Левиафан" Марк Харрисон пишет о том, как была устроена советская телефонная связь.
Харрисон называет это «налогом на секретность»: издержки режима безопасности перекладывались на обычных граждан, которые меньше звонили, реже общались, хуже связывались друг с другом. В его интерпретации получается красивая, почти фукоянская конструкция: телефонная инфраструктура как продолжение логики контроля.
Но тут возникает сомнение. Я сильно подозреваю, что всё было куда прозаичнее. СССР просто не имел ресурсов для массового развертывания автоматических междугородних коммутаторов. Не случайно многие помнят походы на почту-телеграф, заказ разговора с Москвой и ожидание в будке. И у нас почти нет архивных подтверждений того, что КГБ физически могло слушать все междугородние разговоры в стране. Скорее всего, такой технической возможности просто не существовало.
И здесь важно, что сам Харрисон это хорошо понимает. В другой своей книге — One Day We Will Live Without Fear — он описывает показательный кейс. Израильтянка Лейла приезжает в Вильнюс на семейную встречу, и КГБ Литовской ССР запускает точечную операцию: наружное наблюдение, агентура, архивные проверки, перехват писем и прослушка конкретных телефонов.
При этом Лейла и её брат предпочитают звонить из уличных телефонов, хотя дома это бесплатно. Не из-за «тотального ужаса», а из-за практического знания режима: «в комнате или гостинице могут слушать — лучше звонить с улицы». И это, пожалуй, самый важный момент.
Мы видим не всеведущее ухо, слушающее всю страну, а селективные включения контроля. Прослушка работает не как абсолютная машина, а как инструмент:
включается в конкретных случаях;
используется для сборки сетей контактов, а не для тотального содержания разговоров;
становится частью повседневных привычек и осторожностей.
Поэтому образы КГБ как структуры, которая «слышала всё», безусловно, хорошо греют души сценаристов и зрителей современных сериалов. Но к реальности позднесоветской жизни они имеют довольно опосредованное отношение. Контроль был — да. Страх был — тоже.
Но между мифом о всеведущем ухе и реальной практикой лежит длинная дистанция, заполненная нехваткой ресурсов, точечными операциями и очень человеческой повседневной адаптацией.
Как известно, в СССР тоже слушали телефоны — и часто не по уголовным, а по политическим мотивам. Но дальше начинается самое интересное.
В книге "Тайный Левиафан" Марк Харрисон пишет о том, как была устроена советская телефонная связь.
Международные звонки следовало заказывать заранее — за несколько часов, а то и дней. В 1960-е годы несколько крупных городов были соединены междугородней связью с Москвой. В 1971 году, когда в США покрытие междугородней связью было почти всеобщим, почти две трети междугородних звонков в СССР по-прежнему проходили через оператора. Одним из последствий стало сдерживание частных каналов распространения информации на дальнее расстояние: в 1970 году средний советский гражданин позвонил в другой город не больше двух раз, в то время как гражданин США совершил 35 междугородних звонков, а гражданин Швеции, куда меньшей по размеру страны, — 9913. Иными словами, междугородние и международные переговоры были ограничены возможностями КГБ по подслушиванию
Харрисон называет это «налогом на секретность»: издержки режима безопасности перекладывались на обычных граждан, которые меньше звонили, реже общались, хуже связывались друг с другом. В его интерпретации получается красивая, почти фукоянская конструкция: телефонная инфраструктура как продолжение логики контроля.
Но тут возникает сомнение. Я сильно подозреваю, что всё было куда прозаичнее. СССР просто не имел ресурсов для массового развертывания автоматических междугородних коммутаторов. Не случайно многие помнят походы на почту-телеграф, заказ разговора с Москвой и ожидание в будке. И у нас почти нет архивных подтверждений того, что КГБ физически могло слушать все междугородние разговоры в стране. Скорее всего, такой технической возможности просто не существовало.
И здесь важно, что сам Харрисон это хорошо понимает. В другой своей книге — One Day We Will Live Without Fear — он описывает показательный кейс. Израильтянка Лейла приезжает в Вильнюс на семейную встречу, и КГБ Литовской ССР запускает точечную операцию: наружное наблюдение, агентура, архивные проверки, перехват писем и прослушка конкретных телефонов.
При этом Лейла и её брат предпочитают звонить из уличных телефонов, хотя дома это бесплатно. Не из-за «тотального ужаса», а из-за практического знания режима: «в комнате или гостинице могут слушать — лучше звонить с улицы». И это, пожалуй, самый важный момент.
Мы видим не всеведущее ухо, слушающее всю страну, а селективные включения контроля. Прослушка работает не как абсолютная машина, а как инструмент:
включается в конкретных случаях;
используется для сборки сетей контактов, а не для тотального содержания разговоров;
становится частью повседневных привычек и осторожностей.
Поэтому образы КГБ как структуры, которая «слышала всё», безусловно, хорошо греют души сценаристов и зрителей современных сериалов. Но к реальности позднесоветской жизни они имеют довольно опосредованное отношение. Контроль был — да. Страх был — тоже.
Но между мифом о всеведущем ухе и реальной практикой лежит длинная дистанция, заполненная нехваткой ресурсов, точечными операциями и очень человеческой повседневной адаптацией.
❤46👍42😁5👎1😱1😢1😭1
Forwarded from Еврейский музей и центр толерантности
Наш Исследовательский центр приглашает магистрантов, аспирантов и молодых исследователей до 40 лет, работающих в области гуманитарных и социальных наук, принять участие во втором потоке проекта по исследованию локальной еврейской истории и городского пространства.
Участников ждут:
🔵 онлайн-курс по антропологии, локальной истории и цифровым проектам🔵 работа с экспертами в области гуманитарных наук🔵 выездная исследовательская школа и полевая работа в еврейской общине Ярославля🔵 возможность представить результаты в формате публикаций и digital-проектов
Заявки принимаются до 15 февраля
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤14👎12😁9😢2🤬1
Сходил в Мослекторий на канал Москва 24. Поговорили про то как жила советская элита, как всегда на ТВ разговор получился по верхам, но бодро и весело
https://www.m24.ru/shows1/180/867845
https://www.m24.ru/shows1/180/867845
m24.ru
"Мослекторий": Александр Фокин – о советской элите
В каких квартирах жила, что носила и ела номенклатурная верхушка?
❤29🔥15👍7😁1🤯1
Forwarded from Горький
«Независимая Эллада» классика антиковедения Фаддея Зелинского, сборник исследований материальной культуры СССР, «Старость» Симоны де Бовуар, стихи палестинского классика Махмуда Дарвиша и собрание ранее не публиковавшихся писем Василия Гроссмана. Сегодня пятница, а по пятницам редакторы «Горького» выбирают самые интересные нам и, надеемся, вам новинки навсегда уходящей недели.
https://gorky.media/reviews/iskusstvo-byt-dedom-knigi-nedeli
https://gorky.media/reviews/iskusstvo-byt-dedom-knigi-nedeli
Горький
Искусство быть дедом: книги недели
Что спрашивать в книжных
«Независимая Эллада» классика антиковедения Фаддея Зелинского, сборник исследований материальной культуры СССР, «Старость» Симоны де Бовуар, стихи палестинского классика Махмуда Дарвиша и собрание ранее не публиковавшихся писем…
«Независимая Эллада» классика антиковедения Фаддея Зелинского, сборник исследований материальной культуры СССР, «Старость» Симоны де Бовуар, стихи палестинского классика Махмуда Дарвиша и собрание ранее не публиковавшихся писем…
❤12😱2
Forwarded from (Видео) игры с историей (Aleksandr Veselov)
«Бульдозерная выставка»: память о выставке советских художников-нонконформистов в Беляево в 1974 г. (текст, видео + комментарий разработчика) (2025 г., iOS, Android)
Сегодня — 15 сентября 1974 года, и вы водитель трактора, которому поручено разогнать «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе» — или, как он станет известен позднее, в том числе благодаря вам, «Бульдозерную выставку».
Эта игра с необычной перспективой — арт-проект московского художника Михаила Максимова. Мы связались с автором, и он рассказал нам о своей игре и о тех смыслах, которые в неё закладывал.
Также мы сделали две версии этого поста – классическую с текстом и картинками и видеоверсию, которую вы можете посмотреть на нашем YouTube-канале. В видео мы показываем материалы, не вошедшие в этот пост, а также саму игру, её прохождение и рассказываем о контексте, повлиявшем на её создание.
Бульдозерная выставка — неофициальная выставка советских художников-нонконформистов, состоявшаяся 15 сентября 1974 года в Москве, в районе Беляево (бывший пустырь на пересечении улиц Островитянова и Профсоюзной). Выставка была организована без разрешения властей как открытая уличная акция, призванная показать работы художников, не допускавшихся к официальным выставочным площадкам.
Акция была жёстко разогнана милицией и коммунальными службами с использованием бульдозеров и поливальных машин; многие работы были уничтожены, а ее участники задержаны. Выставка закрепилась в культурной памяти как символ художественного сопротивления, наглядное проявление конфликта между официальной культурой и неофициальным искусством позднесоветского времени и как одна из ключевых точек в истории советского нонконформизма.
Игра открывается тем, что вы держите в руках приглашение на «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе». Вот это вот:
Читать далее здесь: https://telegra.ph/Buldozernaya-vystavka-pamyat-o-vystavke-sovetskih-hudozhnikov-nonkonformistov-v-Belyaevo-v-1974-g-tekst-video-i-kommentarij-razr-01-27
Смотреть далее здесь: https://www.youtube.com/shorts/Lh-oNikAaRc
Сегодня — 15 сентября 1974 года, и вы водитель трактора, которому поручено разогнать «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе» — или, как он станет известен позднее, в том числе благодаря вам, «Бульдозерную выставку».
Эта игра с необычной перспективой — арт-проект московского художника Михаила Максимова. Мы связались с автором, и он рассказал нам о своей игре и о тех смыслах, которые в неё закладывал.
Также мы сделали две версии этого поста – классическую с текстом и картинками и видеоверсию, которую вы можете посмотреть на нашем YouTube-канале. В видео мы показываем материалы, не вошедшие в этот пост, а также саму игру, её прохождение и рассказываем о контексте, повлиявшем на её создание.
Бульдозерная выставка — неофициальная выставка советских художников-нонконформистов, состоявшаяся 15 сентября 1974 года в Москве, в районе Беляево (бывший пустырь на пересечении улиц Островитянова и Профсоюзной). Выставка была организована без разрешения властей как открытая уличная акция, призванная показать работы художников, не допускавшихся к официальным выставочным площадкам.
Акция была жёстко разогнана милицией и коммунальными службами с использованием бульдозеров и поливальных машин; многие работы были уничтожены, а ее участники задержаны. Выставка закрепилась в культурной памяти как символ художественного сопротивления, наглядное проявление конфликта между официальной культурой и неофициальным искусством позднесоветского времени и как одна из ключевых точек в истории советского нонконформизма.
Игра открывается тем, что вы держите в руках приглашение на «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе». Вот это вот:
Читать далее здесь: https://telegra.ph/Buldozernaya-vystavka-pamyat-o-vystavke-sovetskih-hudozhnikov-nonkonformistov-v-Belyaevo-v-1974-g-tekst-video-i-kommentarij-razr-01-27
Смотреть далее здесь: https://www.youtube.com/shorts/Lh-oNikAaRc
Telegraph
«Бульдозерная выставка»: память о выставке советских художников-нонконформистов в Беляево в 1974 г. (текст, видео + комментарий…
Сегодня — 15 сентября 1974 года, и вы водитель трактора, которому поручено разогнать «Первый осенний просмотр картин на открытом воздухе» — или, как он станет известен позднее, в том числе благодаря вам, «Бульдозерную выставку».
❤15🔥6😁6👍4😭1
Call for Papers: Socialist Techno-Optimism and Governance of Economic Development, 1955–1991
Slavic-Eurasian Research Center at Hokkaido University, Sapporo, Japan
September 15–16, 2026
The Slavic-Eurasian Research Center at Hokkaido University and the Institute of Contemporary History in Ljubljana, in collaboration with the Institute of Contemporary History of the Czech Academy of Sciences, invite proposals for a dual workshop devoted to two interconnected themes: techno-optimism, understood as positive expectations about the transformative power of science and technology, and knowledge-driven models of economic governance and environmental management under state socialism.
The first part of the workshop examines socialist techno-optimism as a discursive, cultural, and epistemic formation. It explores how expectations surrounding science and technology emerged, circulated, and were contested in official, sanctioned, and unofficial discourses, as well as in popular culture. Socialist techno-optimism was articulated through narratives of the Scientific-Technical Revolution, automation, and computing as symbols of a transformed future, while simultaneously generating skepticism and irony. Particular attention is given to popular science magazines, science fiction, film, television, and visual media that both promoted socialist futurisms and exposed their contradictions. These cultural forms blurred the boundaries between imagination and reality and sustained hopes for technological progress even amid growing systemic disillusionment.
The second part of the workshop addresses socialist technocracy as a key approach to governing economic development between 1955 and 1991 and, increasingly, environmental processes. It treats socialist technocracy as a historically specific alignment of expertise, institutions, and political authority that rendered economic processes legible, measurable, and open to algorithmic governance and management. This part explores the role of planning, cybernetics, environmental management, and consumption policies in strategies of socialist development. Contributions analyze how these approaches informed economic reform and modernization within socialist states, structured development models introduced in the Global South, and connected domestic economic management with international development agendas. By integrating conceptual, institutional, and empirical perspectives, this part of the workshop situates socialist technocracy within Cold War debates on economic development, expertise, and democracy, and highlights its lasting impact on post-socialist political economies and contemporary discussions of technocratic decision making.
The organizers welcome paper proposals that engage these themes from conceptual, institutional, and empirical perspectives, with particular interest in contributions on Asian socialisms, as well as comparative, transnational, and globally connected approaches. Proposals should consist of an abstract of up to 300 words and a short biographical paragraph. Please note that the organizers are unable to cover travel or accommodation costs. Selected papers are planned for publication in a peer-reviewed edited volume. Abstracts and biographical notes should be submitted by February 28, 2026, to ivan.sablin@inz.si
Slavic-Eurasian Research Center at Hokkaido University, Sapporo, Japan
September 15–16, 2026
The Slavic-Eurasian Research Center at Hokkaido University and the Institute of Contemporary History in Ljubljana, in collaboration with the Institute of Contemporary History of the Czech Academy of Sciences, invite proposals for a dual workshop devoted to two interconnected themes: techno-optimism, understood as positive expectations about the transformative power of science and technology, and knowledge-driven models of economic governance and environmental management under state socialism.
The first part of the workshop examines socialist techno-optimism as a discursive, cultural, and epistemic formation. It explores how expectations surrounding science and technology emerged, circulated, and were contested in official, sanctioned, and unofficial discourses, as well as in popular culture. Socialist techno-optimism was articulated through narratives of the Scientific-Technical Revolution, automation, and computing as symbols of a transformed future, while simultaneously generating skepticism and irony. Particular attention is given to popular science magazines, science fiction, film, television, and visual media that both promoted socialist futurisms and exposed their contradictions. These cultural forms blurred the boundaries between imagination and reality and sustained hopes for technological progress even amid growing systemic disillusionment.
The second part of the workshop addresses socialist technocracy as a key approach to governing economic development between 1955 and 1991 and, increasingly, environmental processes. It treats socialist technocracy as a historically specific alignment of expertise, institutions, and political authority that rendered economic processes legible, measurable, and open to algorithmic governance and management. This part explores the role of planning, cybernetics, environmental management, and consumption policies in strategies of socialist development. Contributions analyze how these approaches informed economic reform and modernization within socialist states, structured development models introduced in the Global South, and connected domestic economic management with international development agendas. By integrating conceptual, institutional, and empirical perspectives, this part of the workshop situates socialist technocracy within Cold War debates on economic development, expertise, and democracy, and highlights its lasting impact on post-socialist political economies and contemporary discussions of technocratic decision making.
The organizers welcome paper proposals that engage these themes from conceptual, institutional, and empirical perspectives, with particular interest in contributions on Asian socialisms, as well as comparative, transnational, and globally connected approaches. Proposals should consist of an abstract of up to 300 words and a short biographical paragraph. Please note that the organizers are unable to cover travel or accommodation costs. Selected papers are planned for publication in a peer-reviewed edited volume. Abstracts and biographical notes should be submitted by February 28, 2026, to ivan.sablin@inz.si
👍23😱5❤3
Культурное воскресенье
Сходил в Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина на громкую выставку Марк Шагал. Радость земного притяжения — и, признаться, вышел с чувством разочарования. Экспозиция выглядит довольно ограниченной даже в рамках дореволюционного периода и ранних лет. Да, на месте несколько безусловных «хитов» — «Прогулка», «Над городом», масштабная работа для Еврейского театра. Но почти полностью отсутствует тот условно революционный этап, когда Шагал был не только художником, но и уполномоченным комиссаром по делам искусств Витебской губернии — фигурой политической и институциональной, а не только поэтической.
При этом нельзя не признать: кураторы подошли к выставке креативно. Длинная лестница музея буквально упирается в «Прогулку», и ты физически поднимаешься к летящей фигуре. Воссоздана «комната в Витебске», а за окном — сгенерированный с помощью ИИ пейзаж, отсылающий к миру Шагала. Эти решения работают как опыт и как сценография.
Но я хочу показать не самую известную работу Шагала — исторически и политически куда более жёсткую. Даже не законченную картину, а набросок 1919 года. В нём хорошо видно, как насилие было разлито в обществе на микроуровне — не только в виде фронтов и декретов, но и в повседневности. Даже в регионах, где разные этнические группы исторически жили бок о бок, бытовой национализм легко прорывался в радикальные формы.
Сходил в Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина на громкую выставку Марк Шагал. Радость земного притяжения — и, признаться, вышел с чувством разочарования. Экспозиция выглядит довольно ограниченной даже в рамках дореволюционного периода и ранних лет. Да, на месте несколько безусловных «хитов» — «Прогулка», «Над городом», масштабная работа для Еврейского театра. Но почти полностью отсутствует тот условно революционный этап, когда Шагал был не только художником, но и уполномоченным комиссаром по делам искусств Витебской губернии — фигурой политической и институциональной, а не только поэтической.
При этом нельзя не признать: кураторы подошли к выставке креативно. Длинная лестница музея буквально упирается в «Прогулку», и ты физически поднимаешься к летящей фигуре. Воссоздана «комната в Витебске», а за окном — сгенерированный с помощью ИИ пейзаж, отсылающий к миру Шагала. Эти решения работают как опыт и как сценография.
Но я хочу показать не самую известную работу Шагала — исторически и политически куда более жёсткую. Даже не законченную картину, а набросок 1919 года. В нём хорошо видно, как насилие было разлито в обществе на микроуровне — не только в виде фронтов и декретов, но и в повседневности. Даже в регионах, где разные этнические группы исторически жили бок о бок, бытовой национализм легко прорывался в радикальные формы.
👍25❤12😢3
Увидел в сети этот рисунок "Бюст Ленина" (1941) автор Анна Аркадьевна Давыдова.
В официальной советской культуре тела должны быть без изьянов и следовательно слабовидящих людей показывали не часто, а тут еще рядом с Лениным.
Сейчас в музеях есть тактильные экспонаты, вот интересно было ли такое в 1941 году или это фантазия художницы
В официальной советской культуре тела должны быть без изьянов и следовательно слабовидящих людей показывали не часто, а тут еще рядом с Лениным.
Сейчас в музеях есть тактильные экспонаты, вот интересно было ли такое в 1941 году или это фантазия художницы
❤46👍13😱7😁3👎2
Западногерманское коварство родом из 1959 года. Жили себе колхозники в Казахстанской ССР, а тут раз и посылки с помощью из ФРГ приходят. Но советскому колхознику этот европейский секондхенд не нужен, у него дом полная чаша от новых костюмов до личного автомобиля.
😁80👍13😱8❤6🔥2
12 февраля, в четверг, в 20:00 состоится презентация книги «Сделано в СССР. Материализация нового мира», издательства «Новое литературное обозрение» — коллективной монографии о том, как советский проект воплощался не только в идеях, но и в вещах, инфраструктурах и повседневных практиках.
Металл, пластик, бумага, звук, ритуалы — от электрификации и мечты о единой энергосистеме до избирательной урны и бюллетеня; от «Музпрома» и водочной этикетки до детской игрушки и самодельной настольной игры. Авторы книги показывают, как материальные объекты становились посредниками между государством, обществом и повседневностью и почему вещи могут быть полноправными участниками истории. Отдельный разговор — о судьбе советских объектов сегодня: почему одни технологии и предметы стали музейными экспонатами, другие перекочевали на барахолки, а третьи продолжают жить в телешоу, дизайне и массовой культуре.
В презентации примут участие:
- редактор книги Александр Фокин — кандидат исторических наук, доцент РАНХиГС, научный сотрудник НИУ ВШЭ, автор Telegram-канала USSResearch.
- Алексей Попов - кандидат исторических наук, доцент ШИН ФГН НИУ ВШЭ
Книжный магазин «Фаланстер» (Тверская, 17), 12 февраля в 20:00, вход свободный
Металл, пластик, бумага, звук, ритуалы — от электрификации и мечты о единой энергосистеме до избирательной урны и бюллетеня; от «Музпрома» и водочной этикетки до детской игрушки и самодельной настольной игры. Авторы книги показывают, как материальные объекты становились посредниками между государством, обществом и повседневностью и почему вещи могут быть полноправными участниками истории. Отдельный разговор — о судьбе советских объектов сегодня: почему одни технологии и предметы стали музейными экспонатами, другие перекочевали на барахолки, а третьи продолжают жить в телешоу, дизайне и массовой культуре.
В презентации примут участие:
- редактор книги Александр Фокин — кандидат исторических наук, доцент РАНХиГС, научный сотрудник НИУ ВШЭ, автор Telegram-канала USSResearch.
- Алексей Попов - кандидат исторических наук, доцент ШИН ФГН НИУ ВШЭ
Книжный магазин «Фаланстер» (Тверская, 17), 12 февраля в 20:00, вход свободный
❤39👍12🔥4
Часто можно услышать — и сегодня, и тем более раньше, — что в прокате слишком много иностранного кино и что отечественным лентам нужно давать особые привилегии. В пиковые сезоны это нередко сопровождается и искусственными ограничениями. Но показательно, что эта проблема вовсе не является изобретением нашего времени. С похожими жалобами сталкивались уже в 1960-е годы.
Тогдашние дискуссии звучали удивительно знакомо: кинотеатры и зрители якобы предпочитают американские и другие зарубежные фильмы, тогда как советские картины смотрят куда менее охотно. Этот сюжет хорошо ломает распространённый стереотип о том, что в СССР «всё было отечественное», а для иностранного кино существовали сплошные и непреодолимые барьеры.
Причина же оказывается довольно банальной и очень современной. Руководители кинотеатров были заинтересованы в проданных билетах и кассовых сборах. И в этом смысле они мало чем отличались от своих нынешних коллег. Было понятно, что условные «Бабетта идёт на войну» или «Римские каникулы» соберут зал куда надёжнее, чем очередная производственная драма про колхоз или завод.
Зрители, в свою очередь, голосовали рублём. Иностранное кино давало возможность увидеть другую жизнь, другие города, другие отношения — и за это были готовы платить. Так что разговоры о «засилье зарубежного кино» и попытки его административного регулирования — это не столько примета современности, сколько долгая и повторяющаяся история, уходящая корнями как минимум в позднесоветскую эпоху.
Тогдашние дискуссии звучали удивительно знакомо: кинотеатры и зрители якобы предпочитают американские и другие зарубежные фильмы, тогда как советские картины смотрят куда менее охотно. Этот сюжет хорошо ломает распространённый стереотип о том, что в СССР «всё было отечественное», а для иностранного кино существовали сплошные и непреодолимые барьеры.
Причина же оказывается довольно банальной и очень современной. Руководители кинотеатров были заинтересованы в проданных билетах и кассовых сборах. И в этом смысле они мало чем отличались от своих нынешних коллег. Было понятно, что условные «Бабетта идёт на войну» или «Римские каникулы» соберут зал куда надёжнее, чем очередная производственная драма про колхоз или завод.
Зрители, в свою очередь, голосовали рублём. Иностранное кино давало возможность увидеть другую жизнь, другие города, другие отношения — и за это были готовы платить. Так что разговоры о «засилье зарубежного кино» и попытки его административного регулирования — это не столько примета современности, сколько долгая и повторяющаяся история, уходящая корнями как минимум в позднесоветскую эпоху.
👍45❤35😁7👎1😱1
У нас крутая новость: мы объединились с каналом hot stud1es 4 cool k1ds! Там регулярно выкладывают анонсы гуманитарных событий — конференции, публикации, гранты и прочее, причём и в России, и за границей. Всегда есть из чего выбрать: тематика очень разная. А мы в рамках коллаборации отобрали для вас самые интересные активности про советское время.
🔥10👍3
Forwarded from hot stud1es 4 cool k1ds
КОНФЕРЕНЦИИ / ВОРКШОПЫ
«Векторы» — большая междислинарная конференция молодых исследователей. Всем, кто интересуется советскими исследованиями, рекомендуем присмотреться к направлению «История и память», которое удобно собирает сюжеты про режимы темпоральности, политики памяти, репрезентацию прошлого и работу с источниками (в т.ч. визуальными и эго-документами).
Москва, 16–19 апреля 2026
ddl: 28 февраля 2026 (тезисы)
Двухдневный воркшоп про социалистические футуризмы/научно-технический оптимизм и технократические режимы управления развитием (1955–1991). Приветствуются сравнительные и транснациональные кейсы. По итогам планируется выпуск peer-reviewed edited volume.
Саппоро, Япония, 15–16 сентября 2026, офлайн
ddl: 28.02.2026 (abstract + CV)
Симпозиум с широкой рамкой: методы визуальной истории, работа с изображениями как источниками, и разговор о том, как пересекаются вербальные нарративы о прошлом и его образы.
20–21 мая 2026, СПб
ddl: 25.02.2026 (аннотация 300–500 слов + CV)
Юбилейная конференция, где собирают новые оптики для разговора о «советском» — от политэкономии и институтов до культуры/медиа и практик памяти.
Санкт-Петербург, 24–25 апреля 2026
ddl: 08.03.2026 (CV + тезисы до 5000 знаков)
СТАЖИРОВКИ / СТИПЕНДИИ
Стажировки для проектов по истории/культуре и мемориальным практикам: 3–4 недели работы, поддержка 150 000 руб., дорога до Москвы/обратно оплачивается.
периоды стажировки: 15.05–15.07.2026 или 05.10–30.11.2026, Москва
ddl: 15.03.2026
ПУБЛИКАЦИИ
Ждут статьи по женской интеллектуальной истории Восточной/Центральной Европы (≈1890–2000) — с акцентом на пересборку канона, типы источников и методологии интеллектуальной истории.
ddl: 17.04.2026 (proposal: abstract до 1 страницы + краткая библиография по теории/методам + CV)
<@hotstud1es4coolk1ds х @USSResearch>
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤17🔥6😭2
Forwarded from Danis Garaev - ПостВосток
"Штраф" за веру в Бога 1974 года. Такого штрафа не существовало. По всей видимости, это троллинг со стороны баптистки, которая незаконно проводила религиозные службы у себя дома и была оштрафована. Дело в том, что согласно ст. 142 УК РСФСР (1960 г.), за религиозную деятельность, «нарушающую законы», штраф мог составлять до 50 рублей. В частности, запрещалось преподавание вероучения несовершеннолетним, проведение обрядов и любая активность вне храмов всех религий.
🔥33👍18😁5❤4