В статье Дмитрия Громова "Моральная паника» как механизм развития ряда молодежных сообществ Советского Союза и России" нашел любопытный пример как попытка борьбы с моложеными субкультурами оборачивается противоположностью:

В доперестроечные времена распространение «моральных паник» ограничивалось отсутствием гласности – СМИ просто игнорировали существование неформальных молодежных объединений. При этом молодые люди, нуждавшиеся в информации о современных молодежных веяниях, жадно впитывали крупицы, просачивавшиеся через сито строгой цензуры. Так, писатель В. Киршин вспоминает, что в начале 1970-х годов на документальный фильм «Спорт, спорт, спорт» ходили «ради пяти секунд нью-йоркских небоскребов, двух секунд загорающего на крыше автомобиля хиппи и живых “битлов” – вообще мельком… Мы ходили на “Спорт...” не по разу. В нужном месте мы напружинивались, чтобы схватить и развернуть точку, чтобы домыслить и вообразить иную жизнь». Информация, получаемая из таких, мягко говоря, усеченных источников, использовалась как руководство к действию. Например, самопальные советские рок-музыканты 1970-х годов старательно воспроизводили позы, в которых на фотографиях были запечатлены западные исполнители. Благодатная почва для распространения «молодежной» информации существовала, но бездействие СМИ делало его невозможным.

Одним из каналов распространения сведений о молодежных сообществах в Советском Союзе были сети партийной, комсомольской, пионерской и профсоюзной организаций. Так, «моральная паника», связанная с появлением в Советском Союзе неофашистских групп, была спровоцирована в апреле 1982 года. На тот момент в стране сформировались крайне немногочисленные и экстравагантные молодежные группы поклонников гитлеризма. 20 апреля 1979 и 1981 годов, в день рождения А. Гитлера, проходили выступления небольших групп неофашистов на Пушкинской площади в Москве. 20 апреля 1982 года такое выступление тоже ожидалось. Это событие прошло бы незамеченным, но оно было предварено активной разъяснительной работой, проводившейся в школах, ПТУ и техникумах: молодых людей предупреждали, чтобы они не вздумали ездить на Пушкинскую площадь в назначенный день. Конечно, этот нелепый инструктаж дал противоположный эффект. Во-первых, о предстоящем выступлении узнали широкие слои молодежи. Во-вторых, они восприняли указания учителей и комсомольских работников с точностью до наоборот – отправлялись на место сбора неофашистов: кто разогнать их, кто просто полюбопытствовать. Всплески уличной антифашистской активности, часто не имевшие под собой реальной причины, наблюдались и в других городах Советского Союза. События на Пушкинской (и аналогичные им) вызывали волны слухов. Психологической причиной «моральной паники» в данном случае была крайняя неприязнь советских людей к фашизму. Появление юнцов, принявших чуждую фашистскую символику, вызывало возмущение и требовало возмездия, а соответствующая информация нагнетала возмущение.

В «Москве-Петушках» — одном из главных текстов позднесоветской неподцензурной литературы, алкогольная эстетика и поэтика играют ключевую роль. Пьянство в поэме Венедикта Ерофеева — не просто эскапизм и социальная болезнь, это еще и экзистенциальный выбор, и жизненная практика, и фон повседневности. Почему пьянство стало феноменом, объединяющим поздний Советский союз? Почему алкоголь играл такую значительную роль в коммуникационных практиках советской богемы? Чем ленинградские питейные ритуалы отличались от московских?
На эти темы в новом выпуске подкаста «За фасадом советского гламура» говорят поэт Лев Рубинштейн и филолог Михаил Свердлов.

http://nlo.media/catalog/za-fasadom-sovetskogo-glamura-s-irinoy-prokhorovoy/alkogolizm-i-piteynaya-kultura-v-pozdnem-sssr

Пришел в Европейский университет послушать Юрия Слезкина про «окончательный закат западной цивилизации». С одной стороны Юрий Слезкин известный исследователь, который подготовил несколько интересных книг: Арктические зеркала, In the Shadow of the Revolution (совместно с Шейлой Фицпатрик), Эра Меркурия и конечно спорный бестселлер Дом правительства (если, что можно посмотреть дискуссию об этой книге с моим участием), с другой стороны многие критиковали его за участие в Валдайском клубе в последнее время.

Подписчик прислал еще одного коврового Ильича
Ковер из фонда музея села Фершампенуаз

Пример советской инфографики. Кто в августе 1917 года был в шалаше изображен на фоне шалаша, кто был в тюрьме изображен на фоне тюрьмы.
И занятно, что в 1930-е годы некоторые фамилии зачеркнули, но фотографии оставили

Про женскую эмансипацию в послереволюционной России.
Эта женщина сейчас знакома только специалистам, я сам про ее судьбу узнал относительно недавно. Сарра Наумовна Равич прежде всего известна как жена Григория Зиновьева, но и сама по себе она была интересной женщиной. Так в 1918, после убийства Моисея Урицкого, она возглавила ЧК Петрограда. Даже сложно представить, какие вопросы ей приходилось решать на этом посту, но показательно, что большевики выбрали женщину для борьбы с контрреволюцией. Правда занимала она эту должность относительно непродолжительное время.

Я писал про лекцию Юрия Слезкина в Европейском университете и в канале AntropoLOGS увидел, что Николай Кофырин на своем канале уже выложил запись лекции (в самом начале даже я даю ироничный комментарий). Лично для меня самым важным аспектом лекции было, что. Юрий Слезкин признает особый характер положения литуратурного канона в СССР