С помощью высокопоставленных защитников коррупционерам удавалось избавляться не только от рядовых жалобщиков, но и чересчур «принципиальных» номенклатурных работников. В этом пришлось убедиться на своем «горьком» опыте М. Апаренкову, в сентябре 1951 г. по рекомендации райкома ВКП(б) назначенному директором Куйбышевского районного промышленного комбината Леноблпотребсоюза. Вскоре он выяснил, что в цехах комбината процветают хищения, производство левого товара. Нити преступных действий вели к техническому руководителю комбината. Апаренкова попытались подкупить, а когда это не удалось, устроили ему травлю. Руководство облпотребсоюза ежемесячно проводило проверки деятельности Апаренкова, обвиняло его во всех мыслимых грехах и в конце концов добилось его ухода с работы. Такая же ситуация произошла с демобилизованным из армии майором Семёновым, назначенным на должность заместителя директора Калининского райпищеторга по кадрам. Семёнов попытался бороться с процветающими в тресте хищениями, нарушениями правил торговли и взятками, которым покровительствовала директор торга Мовсесянц. Семёнов неоднократно обращался в райисполком, райком с докладными о фактах злоупотреблений, но все его заявления легли «под сукно». Только после обращения настойчивого майора в отдел торговли облисполкома последовала реакция. Против ряда проворовавшихся торговых работников были возбуждены уголовные дела, других уволили с работы. Директор торга отделалась выговором за «утерю бдительности». Вслед за этим на самого Семенова обрушился вал обвинений. Инструктор отдела торговли райкома ВКП(б) Бабинцев и заместитель председателя райисполкома Тимофеев потребовали от руководства городского Управления торговли снять его с работы. Лишь после вмешательства обкома ВКП(б) он был восстановлен в должности, а Мовсесянц и ее покровители лишились своих постов.

Зачастую позитивные оценки сталинского периода подкрепляются утверждением наличия «сильной руки» и жестких мер борьбы с разными проблемами, в том числе с коррупцией. Конечно, в СССР масштабы коррупция вряд ли можно сравнить с современными, но и в прошлом они были не маленькие. Вот фрагменты из книги Олега Хлевнюка:

О степени их распространенности или, по крайней мере, о субъективных оценках осведомленных современников свидетельствовало письмо бывшего сотрудника органов госбезопасности, слушателя Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б) С. Арбузова. Этот пространный 34-страничный машинописный документ, своеобразную аналитическую записку, Арбузов направил Сталину в августе 1946 года.
Арбузов обращал внимание Сталина на широкое распространение в стране взяточничества. Оно «проникло во многие поры нашей общественной жизни и приобрело форму неписаного гражданства», — говорилось в письме. Арбузов выделил девять основных сфер применения взяток. Прежде всего, по его мнению, это были органы суда и прокуратуры, где за взятки закрывали уголовные дела, выносили мягкие или оправдательные приговоры. Широкий спектр вопросов при помощи взяток решался в органах милиции — прописка, выдача пропусков, освобождение задержанных за различные преступления, сокрытие результатов обысков и инспекций хозяйственных организаций. На уровне министерств, сообщал Арбузов, за взятки решались вопросы трудоустройства и возвращения в центральные районы эвакуированных во время войны работников, получения дефицитных материалов, успешного и быстрого утверждения бухгалтерских и других отчетов, согласования фиктивных командировок. Взяточный ажиотаж распространен до чудовищных размеров» в транспортных организациях, утверждал автор записки. Платили за приобретение билетов и провоз безбилетных пассажиров, за возможность оставить вещи в камере хранения, за прием багажа сверх нормы и его быструю отправку, за нелегальные перевозки автомобилями пассажиров и грузов.
В медицинских учреждениях оплачивались фиктивные больничные и возможность получить место в стационаре. Работники жилищных управлений за вознаграждение помогали получить жилье или улучшить жилищные условия, за прописку и внеочередной ремонт. «Буквально во всех» учреждениях бытового обслуживания «аванс-взятка дается закройщикам-портным, сапожникам за хорошую и быструю пошивку». «Чтобы сшить платье или даже только перелицевать костюм, нужно выстоять в очереди, занимая ее еще днем, — от одной до двух ночей и не всегда с успехом. Этот дефицит в портных-закройщиках только усиливает размеры взяточничества. Надо сказать, многие из них ловко используют эту конъюнктуру. Они заметно часто „болеют“. За взятку покупают бюллетень у врачей и в это время по баснословным ценам выполняют частные заказы на дому», — разъяснял Арбузов.
Широко использовались взятки для получения ресурсов, которые предприятия или учреждения в любом случае должны были получить на основании государственного снабжения: «Во многих хозяйственных организациях, особенно у снабженцев, имеется специально выделенный „узаконенный“ фонд для подкупа в других учреждениях влиятельных хозяйственников, бухгалтеров, заведующих базами, особенно кладовщиков, ведающих выдачей дефицитных продуктов и товаров по нарядам». Отдельным девятым пунктом Арбузов выделил приобретение при помощи взяток дефицитного и крайне необходимого бензина на базах и в автоколоннах.
Мы не знаем точно, как оценивал распространение взяточничества Сталин. Вряд ли он считал ситуацию критической. Очевидно, что вести слишком активную борьбу с взятками было политически опасно. Это могло создать впечатление всеобщей коррумпированности аппарата, который составлял основу власти вождя и стабильности системы. Однако, как показывают новейшие исследования, проведенные на основании архивных документов, в последние годы жизни Сталина недемонстративная, скорее внутренняя кампания против взяточников, прежде всего в правоохранительных органах, действительно усилилась. Факты не позволяют говорить о ее значительных результатах. Однако само усиление внимания к проблеме взяток, несомненно, свидетельствовало о ее остроте.

Вот полный текст записки Сергея Васильевича Арбузова

Среди бумаг, которые были зарегистрированы Особым сектором ЦК ВКП(б) 15 августа 1946 года, Поскребышев упоминает и следующую: «Арбу­зов С.В. Слушатель Высшей Партийной Школы при ЦК ВКП(б). Бывший работник Министерства Госбезопасности. Записка о широком росте взяточ­ничества в нашей стране и предложения о мерах борьбы с ним. Прилагается»[4]. То есть эта записка не только поступила в Особый сектор, но и, преодолев все­возможные плотины, оказалась в руках главы государства. В архиве Сталина она сохраняется до сих пор

Документ 1944 года про празднование Пасхи в Курске.

Взял у Юрия Коннова

В статье А.С. Чурсиной Дома туземца и красные чумы как способ приобщения коренных малочисленных народов енисейского севера к советской культуре есть эпизод:

В целях пропаганды сталинской конституции работники агитчума показали зрителям кинокартину „Цирк“. До начала демонстрации картины было разъяснено ее содержание, показано расположение капиталистических стран по географической карте, рассказано о колонизации Америки европейцами, об уничтожении коренного населения, работорговле, завозе рабов в Америку, суде Линча, бесправии женщин и т. п. вопросы. О результатах такого вида просвещения, как демонстрация картин населению, можно судить из заявлений охотников якутов. Так, якут или саха В. Ф. Щукин, которому было 55 лет, говорил, что видел кино в Дудинке, когда бывал на слетах, но смотрел без интереса, так как ничего не понимал. Он хвалил работников чума за то, что кино не только показали, но и объяснили, растолковывали: „Понятно стало. Я теперь знаю, где находится Америка и как там тяжело жить трудящимся“

Одним из элементов горбачевской антиалкогольной кампании было проведение безалкогольных мероприятий, прежде всего свадеб: «В этой ситуации потребители незамедлительно выработали тактики скрытого распития спиртного, тем самым демонстрируя игнорирование навязываемых правил ритуального оформления, но в то же время и не препятствуя им открыто. Так, проведение безалкогольной свадьбы могло на внешнем уровне соответствовать требованиям местных органов власти, о чём активно сообщала местная периодическая печать.
В то же время для участников подобных мероприятий не являлось секретом, что заявленные цели подрывались скрытыми практиками потребления. «Когда мы выезжали на сенокос, - вспоминал томский преподаватель Виктор, - где потреблять демонстративно было нельзя, люди наливали в чайники и всё равно продолжали употреблять…»

Этот интересный фрагмент я нашел в новом телеграмм-канале «Культура неудавшегося транзита», в котором два молодых историка публикуют материалы, связанные с культурой и обществом эпохи перестройки. Всегда радуюсь появлением новых каналов посвященных истории СССР, чем больше будем публиковать не только статей и книг, а постов, тем ближе будем к людям и сформируем более тонкое понимание советского прошлого.
Поэтому подписывайтесь на канал и узнавайте подробности про фильмы, музыку и жизнь людей эпохи перестройки.

Вывеска антисионистского комитета советской общественности. Середина 1980-х. Снимок очень редкий.
Нашла и опубликовала Ольга Кешельман-Калашникофф

И немедленно выпил за Владимира Ильича

С днем рождения, дорогой Владимир Ильич!

Фото: Playboy. 1990. Febr.
#корги_18_плюс

много Ленина не бывает

Любопытный вариант советской иконографии. Видимо люди внизу это такой коллективный сын, на трибуне отец, а в небе советский святой дух.

В России эта практика не очень популярна, но я думаю, что ее надо активно внедрять, когда при реализации большого проекта помимо статей и монографии еще надо создавать хорошие информационные ресурсы. Возможно, что даже платформы типа телеграмма даже лучше, чем классические сайты (ибо с ними бывают проблемы, что финансирование проекта заканчивается и люди перестают платить за домен и сервер).
В любом случае хочу обратить внимание на проект, который реализуется в рамках исследовательской и инновационной программы Европейского союза Horizon 2020 и посвящен истории социалистической медицины. Еще важный тренд, что исследователи хотят выйти за пределы оппозиции США vs СССР, а рассмотреть разные варианты социалистического опыта от Кубы до КНДР.
Социалистическая медицина раздвигает границы мировой истории здравоохранения, перемещая фокус исследований с точки зрения места, людей и институтов на социалистический мир: созвездие восточноевропейских, азиатских, латиноамериканских и африканских стран, связанных политической идеологией, экспертными сетями, экономическим развитием и помощью, а также военным вмешательством в колеблющемся интенсивности на протяжении всей холодной войны.

В статье Дмитрия Громова "Моральная паника» как механизм развития ряда молодежных сообществ Советского Союза и России" нашел любопытный пример как попытка борьбы с моложеными субкультурами оборачивается противоположностью:

В доперестроечные времена распространение «моральных паник» ограничивалось отсутствием гласности – СМИ просто игнорировали существование неформальных молодежных объединений. При этом молодые люди, нуждавшиеся в информации о современных молодежных веяниях, жадно впитывали крупицы, просачивавшиеся через сито строгой цензуры. Так, писатель В. Киршин вспоминает, что в начале 1970-х годов на документальный фильм «Спорт, спорт, спорт» ходили «ради пяти секунд нью-йоркских небоскребов, двух секунд загорающего на крыше автомобиля хиппи и живых “битлов” – вообще мельком… Мы ходили на “Спорт...” не по разу. В нужном месте мы напружинивались, чтобы схватить и развернуть точку, чтобы домыслить и вообразить иную жизнь». Информация, получаемая из таких, мягко говоря, усеченных источников, использовалась как руководство к действию. Например, самопальные советские рок-музыканты 1970-х годов старательно воспроизводили позы, в которых на фотографиях были запечатлены западные исполнители. Благодатная почва для распространения «молодежной» информации существовала, но бездействие СМИ делало его невозможным.

Одним из каналов распространения сведений о молодежных сообществах в Советском Союзе были сети партийной, комсомольской, пионерской и профсоюзной организаций. Так, «моральная паника», связанная с появлением в Советском Союзе неофашистских групп, была спровоцирована в апреле 1982 года. На тот момент в стране сформировались крайне немногочисленные и экстравагантные молодежные группы поклонников гитлеризма. 20 апреля 1979 и 1981 годов, в день рождения А. Гитлера, проходили выступления небольших групп неофашистов на Пушкинской площади в Москве. 20 апреля 1982 года такое выступление тоже ожидалось. Это событие прошло бы незамеченным, но оно было предварено активной разъяснительной работой, проводившейся в школах, ПТУ и техникумах: молодых людей предупреждали, чтобы они не вздумали ездить на Пушкинскую площадь в назначенный день. Конечно, этот нелепый инструктаж дал противоположный эффект. Во-первых, о предстоящем выступлении узнали широкие слои молодежи. Во-вторых, они восприняли указания учителей и комсомольских работников с точностью до наоборот – отправлялись на место сбора неофашистов: кто разогнать их, кто просто полюбопытствовать. Всплески уличной антифашистской активности, часто не имевшие под собой реальной причины, наблюдались и в других городах Советского Союза. События на Пушкинской (и аналогичные им) вызывали волны слухов. Психологической причиной «моральной паники» в данном случае была крайняя неприязнь советских людей к фашизму. Появление юнцов, принявших чуждую фашистскую символику, вызывало возмущение и требовало возмездия, а соответствующая информация нагнетала возмущение.

В «Москве-Петушках» — одном из главных текстов позднесоветской неподцензурной литературы, алкогольная эстетика и поэтика играют ключевую роль. Пьянство в поэме Венедикта Ерофеева — не просто эскапизм и социальная болезнь, это еще и экзистенциальный выбор, и жизненная практика, и фон повседневности. Почему пьянство стало феноменом, объединяющим поздний Советский союз? Почему алкоголь играл такую значительную роль в коммуникационных практиках советской богемы? Чем ленинградские питейные ритуалы отличались от московских?
На эти темы в новом выпуске подкаста «За фасадом советского гламура» говорят поэт Лев Рубинштейн и филолог Михаил Свердлов.

http://nlo.media/catalog/za-fasadom-sovetskogo-glamura-s-irinoy-prokhorovoy/alkogolizm-i-piteynaya-kultura-v-pozdnem-sssr