В "Журнале социологии и социальной антропологии" в прошлом году опубликовали любопытную статью Константина Галкина и Елены Рассоловой "Социологическая служба предприятия КАМАЗ: между академической наукой и прикладными задачами". Авторы называют ее "этнографическим кейс-стади" про развитие заводской социологии в СССР в 1970-1980-е годы.

Про что там речь? В 1970-е годы власти были сильно обеспокоены низким ростом производительности труда, большой текучкой кадров и серьезными организационными проблемами на крупных промышленных предприятиях, особенно в плане координации работы между различными подразделениями. Это и стало предпосылкой для бурного развития заводской социологии - подразумевалось, что социологи, проводя свои исследования в цехах предприятия, помогут понять, где возникают проблемы, как можно улучшить условия работы и взаимодействие между цехами, что поможет повысить эффективность предприятия.

Авторы статьи подробно рассматривают опыт работы Социологической службы КАМАЗа, которая в 1974 году была создана на этом гигантском автозаводе в Набережных Челнах. В рамках работы над статьей было проведено 15 интервью с бывшими сотрудниками и руководителями Социологической службы предприятия.

Конечно огромное впечатление производит, с каким размахом осуществлялась работа прикладных социологов. Андрей Зайцев, который возглавил Социологическую службу КАМАЗа в 1977 году и вошел в историю как лучший ее руководитель, вспоминал, что уже тогда, когда производственные цепочки завода только запускались, там работало 57 тыс. сотрудников. Через 7 лет коллектив КАМАЗа стал самым большим в стране - там трудилось 146 тыс. (!) работников, а оборот кадров (та самая текучка) составлял 30 тыс. человек в год. Неудивительно, что и Социологическая служба там тоже стала самой большой в стране - при Зайцеве количество ее сотрудников выросло с 11 до 80 человек, а помимо главного центра действовало еще 16 отделений на дочерних предприятиях КАМАЗа. Из среды КАМАЗовских социологов вышло 5 докторов и 15 кандидатов наук.

Так как социологов для службы не хватало, то на базе Университета марксизма-ленинизма в Набережных Челнах открыли социологический факультет (один из немногих тогда в стране!). Один-два раза в месяц Социологическая служба выпускала собственный журнал (!) «Социальные проблемы КамАЗа» для внутреннего пользования руководящего состава предприятия, всего вышло более 100 выпусков. Еще КАМАЗовские социологи были одними из пионеров в области внедрения компьютерных технологий - там открылся один из первых в стране Центров обработки данных социологических исследований на ЭВМ.

Тем поразительнее, что в 1990-е годы вся эта социологическая Атлантида затонула практически без следа. В 1997 году Социологическая служба КАМАЗа была расформирована. В 2002 году ее попытались возродить уже в крайне скромном масштабе, но она просуществовала лишь несколько лет, так и не вписавшись в рыночные условия. Сейчас про ее деятельность знают только специалисты по истории советской социологии.

При этом К. Галкин и Е. Рассолова убедительно показывают, что деятельность Социологической службы КАМАЗа была новаторской не только с точки зрения заводской социологии, но и в плане работы с ресурсами. Исследователи были глубоко интегрированы в систему управления предприятием, все крупными организационные решения по работе с кадрами принимались при согласовании с ними. Социологи разрабатывали планы социального развития всех подразделений КАМАЗа, разработали так называемую "Систему стабилизации кадров" для борьбы с текучкой, фактически выполняя те функции, которые сейчас берут на себя продвинутые HR-службы крупных компаний. Фактически социологи из простых исследователей становились управленцами, занимаясь стратегией развития кадров на предприятии.

Самодеятельный художник П.Г. Терентьев очень любил вырезать Ленина из дерева.

Следующий экспонат с выставки РЭМ.
Стрельба из лука как часть национальных праздников, которые проводились и в 1960 и в 1980 году и в Бурятии и в Башкирии. Интересно как это искусство сохранялось, в том плане, что люди имели дома луки и практиковали стрельбу из него или использовали лук в охоте вместо огнестрельного оружия?

Но больше всего меня удивило фото конноспортивного соревнования фехтовальщиков. С одной стороны на участниках вполне современные элементы фехтовальной экипировки, с другой стороны фехтуют они сидя на лошадях, что явно не олимпийский вид спорта. В итоге получается очередной пример советского синтеза традиции и модерна.

Когда хочешь отправить стикер, но телеграмм еще не придумали.

Немного юмора по мотивам экспоната из коллекции РЭМ

Краткий курс ВКП(б) оформили в резную обложку и получилась такая красота

С кем еще фотографироваться ударнице из Еврейской автономной области, как не с поросенком?

Проблемы были не только с обычной, но и со спецодеждой. Вот история, которую нашел в статье Петрова, А. 2022. Конструирование советского качества и безопасность на производстве: специальная одежда для рабочих в хрущевский период Laboratorium: Журнал Социальных Исследований. 14, 1 (май 2022). Показательно, что советские разработчкик ГОСТов спецодежды в 1930-е исходили либо из отсуствия генедерных различий у рабочих, либо из отсуствия женщин на производстве:

Контролер технического цеха Саратовского подшипникового завода Б. Массова, начальник производства технического цеха В. Нестерова и старший технический инспектор Саратовского облсовпрофа А. Добржинский начинают свое повествование со слов: «Как радостно видеть в цехе работниц в удобной и красивой спец-одежде, будь то халат или комбинезон, куртка или ботинки, – все эти вещи должны защищать рабочего от грязи и пыли, случайного пореза или ожога, быть удобными, не стеснять движений и не мешать работе». На Саратовском подшипиковом заводе почти три четверти всех рабочих составляли женщины. Во время экскурсии по цехам авторы публикации посмотрели, как и во что одевают этих женщин для работы на производстве. Вдоль длинных рядов станков в автоматно-токарном цехе стояли работницы, но все они были одеты по-разному.

Станочница Н. Порох была в огромных ботинках 41-го размера, которые ей выдали, несмотря на то, что носит она 36-й размер, так как маленьких размеров на складе не оказалось. Не оказалось также и нужного размера комбинезона из плотной ткани, который полагался всем работницам согласно нормам положения о спецодежде. В этом цехе так были одеты – а точнее, не одеты, как полагалось по нормам, – многие работницы, поскольку спецодежда выдавалась на два-три размера больше, чем нужно, и они предпочитали ее просто не носить. В травильном цехе работа была связана с кислотами, поэтому всем работницам также полагалась спецодежда – это должны были быть суконный костюм, прорезиненный фартук, суконные рукавицы и резиновые сапоги. Однако работница Лушникова была одета в халат с дырочками от кислоты и фартук, а на вопрос, почему она не в спецодежде, Лушникова отвечала: «Да вы что, смеетесь, как я этот костюм надену, в нем и на лыжах-то кататься жарко, к тому же размер я ношу 48, а выдали 52».

Даже в термическом цехе женщинам выдавались тужурки и брюки, к тому же они были мужские. В шариковом цехе женщины работали на полировочных барабанах и регулярно имели дело с содой, известью, водой и бензином. Комбинезоны выдавались им на год, а ботинки – на шесть месяцев, но выдерживали ботинки не больше трех. В термическом цехе, где работа была связана с водой, маслом и горячими деталями, выдавали рукавицы из свиной кожи, которые вместо положенного срока в один месяц не выдерживали и двух часов. Кроме того, они делались с одним пальцем, однако в некоторых цехах (например, кузнечном и термическом) необходимо было брать руками мелкие детали, для чего нужны были рукавицы с двумя и тремя пальцами. Такие рукавицы не производились вовсе, так как это не было предусмотрено ГОСТом.

Работницы справедливо полагали, что использование неудачной и некачественной спецодежды могло привести к травмам. Авторы статьи попытались разобраться в причинах, по которым спецодежда, выдаваемая работницам, не соответствовала требованиям техники безопасности и не обеспечивала необходимого удобства при работе. Однако авторы публикации верно отмечают, что вы вряд ли встретите человека, который придет и попросит неподходящий ему размер, и сообщают, что в заявках на спецодежду указывалось лишь наименование спецодежды и обуви, а о том, какого они должны были быть размера и роста, ничего сказано не было. Более того, в них даже не была предусмотрена такая само собой разумеющаяся вещь, как разделение одежды на женскую и мужскую.

Искусство обложки и «Красная шапочка» из венгерского концентрационного лагеря для политзаключенных в Залаэгерсеге.

Габор, Э. Красная шапочка: Сцена из жизни венгерского концентрационного лагеря для политзаключенных в Залаэгерсеге. — М.: Издание ЦК МОПР СССР, 1927. — 30 с.

Страница книги на сайте ОРПК

Интересное фото из 1953 года.
Такая квазимогила Сталина, которая должна имитировать прощание с ним. И отдельно пионеры в траурном карауле, которых поставили стоять на столы.

В свежем номере журнала Социология науки и технологии вышла крайне любопытная подборка статей про механизмы управления наукой и техникой при позднем социализме.

Как отмечает Галина Орлова: Позднесоветское искусство управления было искусством координации, ускользающим от взгляда современного наблюдателя и с трудом поддающимся описанию. Этому способствует состояние теории координации и дефицит эмпирических исследований, позволяющих вскрыть историческую, экономическую, технологическую, культурную специфичность механизмов, дискурсов, инфраструктур, практик и опытов координации. … Из перспективы, которую задают тексты этого тематического блока, координация в позднем СССР выглядит пограничной технологией, востребованной актора- ми, включенными в разные сети и участвующими в поддержании разных институциональных режимов. На нее делали ставку в осуществлении процессов децентрализации и восстановления бюрократического господства министерств. Она образовывала сплавы с кибернетической рациональностью застоя и аффективностью оттепели. Обеспечивала недирективные формы взаимодействия в рамках организационной культуры, где ценилась директивность, и испытывала на прочность представления советского человека о доверии.

Г.А. Орлова. Открывая рубрику: советские машины координации
А.А. Попов, С.А. Трушникова. Пределы кооперации: координация пятилетних планов
стран СЭВ и проблема дефицита сырья (1950–1979-е годы)
Е.А. Кочеткова. Дискурс модернизации в лесной экономике позднего СССР
А.В. Сафронов, Р.Н. Абрамов. «Волшебный график»: внедрение метода сетевого планирования в СССР в 1960-е годы
М.О. Зимирев. Научный совет по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР в 1960–1970-е годы: наука и практики координации
Г.А. Орлова. Оттепель научно-технической координации в СССР

В свежем выпуске журнала НЛО вышло два обзора на конференции, посвященные советской материальности, которые, как мне кажется, хорошо дополняют друг друга. Первая конференция «Множественные материальности советского» проходила в Кембриджском университете (я подавал на нее заявку с любопытной темой про видеомагнитофоны в СССР и пространство вненаходимости, но меня не взяли), вторая конференция "Сделано в СССР: материализация нового мира" проходила в Тюменском государственном университете (ее уже организовывал я сам вместе с коллегами).
Если вас интересует материальный поворот применительно к советской истории, то можете ознакомиться с послесловиями к этим научным мероприятиям.

PS. не знаю как коллеги из Кембриджа, но по итогам конференции в Тюмени мы готовим сборник статей.