Трагическая история про двух молодых людей, которых в прямом смысле погубил жилищный вопрос
Посетил выставку Юрия Пименова в Новой Третьяковке и вот когда видишь сразу много его работ заметно, что женщин на его полотнах не меньше чем мужчин. Причём Пименов за свою карьеру сумел изобразить разные типы советской феминости.
Девушка-математик решила подсчитать свои семейные расходы в 1975 году и пришла к неутешительным выводам.
Забытая традиция позднего СССР - Комсомольско-Семейное звено, когда родственники образовывали бригады и выполняли план вместе.
Например, в 1977 году Фёдор Жеренов возглавил звено из пяти комбайнов СК-6 «Колос», в звено вошли три брата и зять. Семейным звеном в ту страду намолотили 105 тысяч центнеров зерна, ездили на помощь в Абдулинский, Тюльганский, Октябрьский, Кваркенский районы.
Например, в 1977 году Фёдор Жеренов возглавил звено из пяти комбайнов СК-6 «Колос», в звено вошли три брата и зять. Семейным звеном в ту страду намолотили 105 тысяч центнеров зерна, ездили на помощь в Абдулинский, Тюльганский, Октябрьский, Кваркенский районы.
В чате разгорелся спор про паспорта колхозников. В связи с этим хотел бы привести фрагмент из замечательной книги Альберта Байбурина "Советский паспорт":
После завершения паспортизации проблемы с получением паспорта стали касаться преимущественно тех, кто стремился перебраться из сельской местности в город. Как уже говорилось, формального запрета на получение паспорта у колхозников не было, но требовалась справка из правления колхоза о разрешении выйти из состава членов колхоза, получить которую было практически невозможно. Для взрослых единственным выходом была вербовка на стройки, лесозаготовки или промышленные предприятия. В таком случае можно было получить временный паспорт на срок договора, а позже был шанс продлить его и перейти в разряд постоянных рабочих. В крупных городах предприятия, нуждающиеся в неквалифицированной рабочей силе, с середины 1960-х гг. получали квоту (лимит) на прописку определенного числа рабочих из сельских районов. Так называемым лимитчикам давали временную прописку в общежитиях (с буквой «Л» в штампе прописки), и они должны были работать на данном предприятии в течение ряда лет (обычно от трех-пяти до десяти), после чего могли рассчитывать на постоянную прописку и постоянный паспорт. Не менее существенно, что после этого новоиспеченные горожане могли встать в очередь на жилплощадь, которая растягивалась на многие годы ожидания. Все права терялись в случае увольнения, т. е. человек попадал в реальную кабалу предприятия. Вот как описывается долгожданное событие обретения полноценного паспорта в воспоминаниях бывшего «лимитчика»: «Коренным ленинградцам не понять той радости, которая охватывала нас, когда, открывая паспорт на страницах 16–17, мы читали: «Ленинград: ПРОПИСАН….». И никаких буковок «Л». Ура! Город нас принял, теперь мы можем тоже называть себя гордым и ответственным именем ЛЕНИНГРАДЦЫ. Еще немного потерпеть, всего-то десять лет, и предприятие обеспечит квартирой, а там уже можно обзаводиться семьей, рожать и воспитывать детей. Но подошли к концу года восьмидесятые, и надломилось что-то в государственном механизме». Много лет жизни в общежитиях без права менять место работы — такова цена возможности жить в городе для тех, кто родился в непаспортизированной сельской местности и решил переехать в город во взрослом возрасте.
После завершения паспортизации проблемы с получением паспорта стали касаться преимущественно тех, кто стремился перебраться из сельской местности в город. Как уже говорилось, формального запрета на получение паспорта у колхозников не было, но требовалась справка из правления колхоза о разрешении выйти из состава членов колхоза, получить которую было практически невозможно. Для взрослых единственным выходом была вербовка на стройки, лесозаготовки или промышленные предприятия. В таком случае можно было получить временный паспорт на срок договора, а позже был шанс продлить его и перейти в разряд постоянных рабочих. В крупных городах предприятия, нуждающиеся в неквалифицированной рабочей силе, с середины 1960-х гг. получали квоту (лимит) на прописку определенного числа рабочих из сельских районов. Так называемым лимитчикам давали временную прописку в общежитиях (с буквой «Л» в штампе прописки), и они должны были работать на данном предприятии в течение ряда лет (обычно от трех-пяти до десяти), после чего могли рассчитывать на постоянную прописку и постоянный паспорт. Не менее существенно, что после этого новоиспеченные горожане могли встать в очередь на жилплощадь, которая растягивалась на многие годы ожидания. Все права терялись в случае увольнения, т. е. человек попадал в реальную кабалу предприятия. Вот как описывается долгожданное событие обретения полноценного паспорта в воспоминаниях бывшего «лимитчика»: «Коренным ленинградцам не понять той радости, которая охватывала нас, когда, открывая паспорт на страницах 16–17, мы читали: «Ленинград: ПРОПИСАН….». И никаких буковок «Л». Ура! Город нас принял, теперь мы можем тоже называть себя гордым и ответственным именем ЛЕНИНГРАДЦЫ. Еще немного потерпеть, всего-то десять лет, и предприятие обеспечит квартирой, а там уже можно обзаводиться семьей, рожать и воспитывать детей. Но подошли к концу года восьмидесятые, и надломилось что-то в государственном механизме». Много лет жизни в общежитиях без права менять место работы — такова цена возможности жить в городе для тех, кто родился в непаспортизированной сельской местности и решил переехать в город во взрослом возрасте.