В июльском номере журнала Огонек за 1988 год вышла публикация "Дрянные мальчишки", которая была посвящена "казанскому феномену" - возникновеннию хорошо организованных банд молодежи в Казани. До этого считалось, что организованной преступности в СССР не было и значит не было смысла с ней бороться. Всплеск был в 1978 году, когда участники банды Тяп-Ляп убили несколько человек и были приговоренны к растрелу, но в советским СМИ это не офишировали, а в эпоху гласности это стало возможно обсуждать.
После того как тема подростковых банд в Казани вышла в публичное поле, она сразу поставила два важных вопроса: Как это произошло? И как недопустить это в других городах?
Для профилактики было снято несколько документальных фильмов, которые показывали советским подросткам. Возможно, самым попялрным из них был - Крик. ПТУ не с парадного подъезда.
В последнем фильме серии «Крик. ПТУ не с парадного подъезда», снятом в 1989 году, Морозов с Хисамовым добрались до истоков проблемы. И нашли они эти истоки, как понятно из названия фильма, в профтехучилищах, которых в Казани на тот момент насчитывалось немало. Болезнь, по словам Хисамова, начинается со школы: именно школа стремилась из своих стен всех неугодных, неподходящих выкинуть в ПТУ. В училище шли по принуждению, от безысходности, потому что тем, кого выгнали из школы, идти больше было некуда. От беспомощности у подростков появлялась злоба. Озлобленность на учителей, на родителей, на всех взрослых, на школу, на тех, кого из нее не выкинули, на целый мир. Еще только узнавая о том, что впереди ждет ПТУ, дети сами искали выходы на группировки. Искали потому, что другого способа выжить там не было. Всем заправляла отнюдь не администрация, а сами дети, объединившиеся в банды.
Из-за войны группировок учебные заведения закрывались. Директор казанского строительного ПТУ №29 Шамов «на камеру» вспоминает, как из-за стычек «юдинских» и «слободских» училище было разгромлено и закрылось. ПТУ вынуждены открывать филиалы в других районах, чтобы учеников не избивали по пути в главное здание. Это наглядный пример беспомощности системы. ПТУ превращались в союз дружественных группировок, внутри которых царит жестокая дисциплина. Эти неформальные объединения вели борьбу за территории, собирали членские взносы и насильно вовлекали к себе подростков. Тех, кто сопротивлялся, отчаянно третировали, требовали деньги, загоняли в угол. Притом группировки, как выяснили создатели фильма, обладали внешней привлекательностью. «Вместе мы защищаем свою территорию, район», «Нас боятся, мы – хозяева», «Авторитет у того, кто сильнее, кто более жесток со своими врагами и отступниками» – на протяжении 30-минутного ролика цитирует Хисамов идеологические лозунги группировщиков.
https://www.youtube.com/watch?v=8BTE1UZdVWg&t=1059s
Для профилактики было снято несколько документальных фильмов, которые показывали советским подросткам. Возможно, самым попялрным из них был - Крик. ПТУ не с парадного подъезда.
В последнем фильме серии «Крик. ПТУ не с парадного подъезда», снятом в 1989 году, Морозов с Хисамовым добрались до истоков проблемы. И нашли они эти истоки, как понятно из названия фильма, в профтехучилищах, которых в Казани на тот момент насчитывалось немало. Болезнь, по словам Хисамова, начинается со школы: именно школа стремилась из своих стен всех неугодных, неподходящих выкинуть в ПТУ. В училище шли по принуждению, от безысходности, потому что тем, кого выгнали из школы, идти больше было некуда. От беспомощности у подростков появлялась злоба. Озлобленность на учителей, на родителей, на всех взрослых, на школу, на тех, кого из нее не выкинули, на целый мир. Еще только узнавая о том, что впереди ждет ПТУ, дети сами искали выходы на группировки. Искали потому, что другого способа выжить там не было. Всем заправляла отнюдь не администрация, а сами дети, объединившиеся в банды.
Из-за войны группировок учебные заведения закрывались. Директор казанского строительного ПТУ №29 Шамов «на камеру» вспоминает, как из-за стычек «юдинских» и «слободских» училище было разгромлено и закрылось. ПТУ вынуждены открывать филиалы в других районах, чтобы учеников не избивали по пути в главное здание. Это наглядный пример беспомощности системы. ПТУ превращались в союз дружественных группировок, внутри которых царит жестокая дисциплина. Эти неформальные объединения вели борьбу за территории, собирали членские взносы и насильно вовлекали к себе подростков. Тех, кто сопротивлялся, отчаянно третировали, требовали деньги, загоняли в угол. Притом группировки, как выяснили создатели фильма, обладали внешней привлекательностью. «Вместе мы защищаем свою территорию, район», «Нас боятся, мы – хозяева», «Авторитет у того, кто сильнее, кто более жесток со своими врагами и отступниками» – на протяжении 30-минутного ролика цитирует Хисамов идеологические лозунги группировщиков.
https://www.youtube.com/watch?v=8BTE1UZdVWg&t=1059s
YouTube
Группировки 80-х. Крик. ПТУ не с парадного подъезда,1988
Еще в середине семидесятых судьба соединила в многолетний творческий тандем Николая Морозова, кинооператора, с Робертом Хисамовым – автором сценария и кинорежиссером. В 1987 году они снимают «Пустоту», ставшую началом их трилогии о подростках. Несколько месяцев…
В завершении темы про казанский феномен приведу фрагменты из книги Роберта Гарева «Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970-2010-х»., в котором показана теория, что за казанскими группировками стоял КГБ, который стремился создать ресурс для борьбы с различными неформальными движениями и не марать свои руки.
Сысоев Николай Александрович (1918-2001) «Представители Туркестана на приеме у В. И. Ленина» 1968
Источник
Источник
В 1967 году в Академгородке Новосибирска прошла лекция посвящённому секс просвету. Сохранился список вопросов, который задавали участники лектору. За материалы спасибо Интегральному музею Академгородка
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Технологии прошлого. Механическая заточка лезвий для бритв, которые были дефицитным товаров в СССР.
Левое» производство подразумевало участие большого количества людей. Кроме непосредственно цеховиков, в нем были задействованы другие работники предприятия, чиновники, продавцы «левых» товаров. Несмотря на различную степень вовлеченности, все эти люди в той или иной степени относились к категории «своих». В целом, разделение на «своих» и «чужих» характерно для всех сфер советской жизни, однако в контексте «левого» производства оно приобретало очень конкретное и специфическое значение: «наш человек» – это тот, с кем можно «работать», то есть осуществлять «левую» деятельность. «Работать» можно – в условиях конспирации и сложности документирования «левых» сделок – только с теми, кому доверяешь:
«Он был, как говорят, “наш человек”. Мы доверяли ему, оставляли на него цех».
«Я ему доверял потому, что он у нас работал».
Таким образом, «наш» человек – это тот, кому можно доверять, а доверие – основа «левого» производства. Являясь базовой категорией советского теневого бизнеса, понятие «нашего» («своего») человека наполняло собой среду, в которой «работали» нелегальные предприниматели и которую можно обозначить как «пространство доверия». Это социальное пространство схематически представляется в виде концентрических кругов, расходящихся от центра максимального доверия, характерного для взаимоотношений партнеров по цеху. Лейтмотивом всех их рассказов о внутреннем устройстве цеха была презумпция взаимной честности:
«Мы все верили друг другу, если сказал, то значит так и есть».
«Мы жулики, расхитители государственного имущества, но между собой мы были честными, и когда кто-либо из наших участников говорил или отчитывался в деньгах, мы им верили на слово»
https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/133_nz_5_2020/article/23006/
«Он был, как говорят, “наш человек”. Мы доверяли ему, оставляли на него цех».
«Я ему доверял потому, что он у нас работал».
Таким образом, «наш» человек – это тот, кому можно доверять, а доверие – основа «левого» производства. Являясь базовой категорией советского теневого бизнеса, понятие «нашего» («своего») человека наполняло собой среду, в которой «работали» нелегальные предприниматели и которую можно обозначить как «пространство доверия». Это социальное пространство схематически представляется в виде концентрических кругов, расходящихся от центра максимального доверия, характерного для взаимоотношений партнеров по цеху. Лейтмотивом всех их рассказов о внутреннем устройстве цеха была презумпция взаимной честности:
«Мы все верили друг другу, если сказал, то значит так и есть».
«Мы жулики, расхитители государственного имущества, но между собой мы были честными, и когда кто-либо из наших участников говорил или отчитывался в деньгах, мы им верили на слово»
https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/133_nz_5_2020/article/23006/
Зарисовки нравов профессоров и студентов (Студ.правда, 17 апреля 1929 г)
Источник
Источник