🧮 Профессор математики Нью-Йоркского университета Тристан Бакмастер говорит, что OpenAI разрушил карьеры сотен математиков и уничтожила десятки исследовательских программ в математике, опубликовав 722 математических статей с решением где-то 20% всех ~4000 ключевых задач математики.

Интересный момент ещё: если сравнить дискуссии инженерной элиты США в X и наши дискуссии в Telegram и VK, то видно, что инженеры США скорее приветствуют «разгром математиков». Даже инженеры русского происхождения, как Андрей Бурков (я публиковал ранее его систему удаления «водяных знаков» ИИ), написал несколько постов в духе «хватит заниматься сферическими конями, займитесь делом наконец».

Отчасти эти «антиматематические» настроения инженерной элиты США я и транслирую в постах, т.к. там нет вообще голосов в поддержку математиков, кроме самих математиков вроде Тристана. Просто для обывателя США математика никогда не была чем-то «святым» — они скорее пожимают плечами, потому что в реальной работе им даже школьная математика почти не нужна: всё делает софт или даже ИИ-агенты. Американцы в массе своей практичные люди. Если брать элиту инженеров США, то их основной упрёк в адрес математиков — что те занимаются «абстракциями» без практической пользы для реальных инженерных приложений. Американские инженеры тоже практичны, поэтому требуют от математиков конкретных инструментов, а не доказательства теорем, которые обычно не имеют для них никакой практической ценности.

В российской и европейской культуре падение культа математики воспринимают очень болезненно, т.к. это во многом исторический факт. «Культ математики» был реально создан в Пруссии в 1809 году при создании гимназий как формы образования Вильгельмом фон Гумбольдтом, который формировал концепцию Bildung (гармоничного формирования личности), где «истинный ариец» должен владеть математикой как частью своей гармонии. Прусская школа, где математика воспринималась как «святое», потом вместе с системой гимназий перешла в другие европейские страны, включая Россию. Иными словами, это очень глубокая традиция, и ИИ тут «покушается на ценности». Однако в США такого контекста нет: после Второй мировой войны у американцев также сохраняется скепсис к прусскому наследию.