Берлин, 18 января 1944 года.

Многоуважаемый господин Колдыбаев!

Я был очень рад тому, что Вы не забыли меня. К сожалению, только сейчас у меня появилась возможность ответить на Ваше любезное письмо от 20.12.44. Надеюсь, Вы поймёте, что в настоящее время у нас очень много работы и едва ли есть время думать о личных заботах.

Меня очень радует, что Вы хорошо сработались с господином Швиттау. Надеюсь, и в будущем Вы сможете плодотворно с ним сотрудничать.

Мне очень жаль, что Вам приходится мёрзнуть в Вашей большой комнате, но утешайтесь — мы это тоже знаем. Нехватка угля настолько повсеместна, что, к сожалению, многим приходится мёрзнуть. Но это не самое главное. Главное — у нас есть работа.

Надеюсь, Вы можете оставаться до позднего вечера в помещениях рабочей группы «Туркестан», так что Вашу холодную комнату нужно будет использовать только как спальное место.

В остальном я очень советую Вам делиться всеми заботами с доктором Шломом, который, несомненно, поможет Вам после войны. Порой с помощью небольшой беседы можно устранить большие трудности.

На Рождество я был у своих детей — я получил отпуск в последний момент. Могу себе представить, что в праздничные дни в Дрездене Вы чувствовали себя довольно одиноко, тем более что Вы ещё очень мало кого знали в Дрездене. Но поверьте мне: через несколько месяцев Вы почувствуете себя в Дрездене как дома и будете там хорошо себя чувствовать. Разумеется, это возможно только при условии, что дальнейшие бомбардировки не уничтожат этот прекрасный город.

У нас здесь почти ежедневно, порой трижды в день, объявляется тревога. Но очень часто вражеские самолёты даже не долетают до Берлина. Например, сегодня утром сирена подняла нас с кроватей в 5 часов, а через полчаса всё уже было позади — бомбы не упали.

Надеюсь, Вы не сердитесь на меня за то, что я так долго не отвечал на Ваше письмо. Прошу Вас не отвечать на моё долгое молчание таким же молчанием.

Я буду очень благодарен, если Вы снова напишете мне — причём на казахском языке и, по возможности, на пишущей машинке. У меня мало возможностей освежить свои знания казахского языка, приобретённые много лет назад, и я буду очень благодарен Вам за вклад в совершенствование моих навыков в этом прекрасном языке.

Надеюсь в будущем писать Вам чаще, чтобы одновременно и Вы получили помощь в совершенствовании немецкого языка.

С сердечным приветом,
Ваш [подпись]

Если я взгляну на русскую противную сторону, с этого русского контрапункта, на их народы, их царства и государства, то особого упоминания заслуживает разведывательная служба в Китайской империи, разведывательная служба Чингисхана. О Чингисхане мы знаем довольно точно. Мы знаем, что он был велик как в устройстве своей разведывательной службы, так и в способе передачи донесений. Великим достижением для него и для его преемников было то, что они, сидя где-то на востоке Азии, кочуя в своих шатрах и господствуя, через своих гонцов в течение 14 дней – 3 недель получали известия от границ Германии, с Чёрного моря, с Каспийского моря, из Прибалтики и отовсюду.

«Нами был задержан обоз с продовольствием в количестве 40 подвод и доставлен в деревню Ковалевичи, где находился начальник штаба бригады майор Фролов, который приказал расстрелять половину женщин, детей и стариков из состава обоза, а остальные были направлены в штаб бригады, где все расстреляны. Утром по приказанию того же Фролова дер. Ковалевичи была окружена солдатами взвода разведки полка и полностью сожжена вместе с населением».

«При эвакуации штаба бригады Каминского из Лепеля в Дятловский район Барановичской области от штаба бригады был получен приказ о взрыве Лепельской тюрьмы, где находилось около 1000 арестованных, и сожжении гор. Лепель. Этот приказ нами был полностью выполнен».

«В мае месяце 1944 г. вся бригада Каминского вела большие бои против партизан в Липичанской пуще в районе реки Шара и деревень Корытница, Большая Воля, Демьяновичи, где было сожжено много жилых домов и ограблено все население».

При временном возвращении советских войск зимой 1941/42 в Феодосии и Судаке происходили расправы над татарами (муфтий пишет о 200 убитых мусульманах в Феодосии и уничтожении попавших в плен к десанту в районе Судака).
Исходя из этого, декларируется страх «полного физического уничтожения» в случае прихода Красной армии, что и стало основанием для просьб об эвакуации и ходатайства муфтия.