Парк у залива опустел ровно в тот момент, когда солнце коснулось линии горизонта. Дневная жара спала, уступив место прохладе, и с ней ушли последние покупатели. Только чайки лениво перекрикивались на крыше пустующего ларька с газировкой да где-то вдалеке играла забытая кем-то музыка.

Юкира Мерион стояла за прилавком своего фургончика, пересчитывая выручку. Синий фартук поверх такой же синей футболки, растрепанные ветром светлые волосы, в которых, словно кусочек неба, запуталась синяя прядь. Работа продавцом мороженого была простой и понятной. Здесь не нужно было ни с кем сражаться, не нужно было ждать подвоха. Только холод, сладость и детский смех.

— Двойной шарик фисташкового, пожалуйста, — раздался спокойный, чуть хрипловатый голос.

Юкира вздрогнула, поднимая глаза. Перед фургончиком стояла Камэри. Высокая, с копной белых вьющихся волос, которые, казалось, светились в сумерках собственным светом. Серебристо-фиолетовые глаза смотрели внимательно и чуть грустно. Одежда цвета весенней листвы, белые вставки — она всегда одевалась так, словно была частью какого-то другого, более светлого мира.

— Камэри? — Юкира замерла, забыв про деньги. — Ты… ты здесь?

— Мороженое продают? — Камэри легко улыбнулась, кивнув на витрину. — Вот я и пришла за своей порцией.

Повисла пауза. Год. Целый год они не виделись. С того самого дня, когда рухнула их прежняя жизнь, когда Оверлорд забрал Зейна. Никто тогда не знал, что Мастер Льда жив. Для всех, включая Камэри, он был мёртв. Команда распалась. Ллойд ушел в себя, Колесо судьбы провернулось, раскидав всех по разным углам. Но Камэри… она не распалась. Она осталась с Ллойдом, словно якорь, удерживающий его на плаву. А теперь она стояла здесь.

— Фисташковый? — переспросила Юкира, чтобы хоть что-то сказать, и принялась зачерпывать холодную массу ложечкой. — Ты всегда любила фруктовое.

— Вкусы не меняются, — тихо ответила Камэри, принимая стаканчик. — Даже когда всё вокруг меняется.

Юкира молчала. Она знала, что этот разговор будет не просто о мороженом. Камэри пришла не просто так. Ллойд наверняка отправился за Каем, а её послал к ней.

— Я скучала, — вдруг сказала Камэри просто и открыто, глядя на подругу поверх рожка. — По твоему смеху. По тому, как ты ворчала, когда я портила твою прическу на ветру. По нам.

У Юкиры защипало в глазах. Она резко отвернулась к кассе, делая вид, что пересчитывает мелочь.

— Здесь хорошо, — глухо ответила она. — Тихо. Никто не ждет, что ты спасешь мир. Никто не умирает.

— Юки… — голос Камэри дрогнул, но она взяла себя в руки. Мастер Зелёного Феникса привыкла нести свет, даже когда внутри пепел. — Я знаю. Я чувствую то же самое. Но Ллойд… он не сдался. Он верит, что мы нужны. Что нужно быть вместе. Не как команда ниндзя, а как семья. Мы — все, что у него осталось. И ты — все, что осталось у меня.

Она протянула руку и коснулась ладони Юкиры. Её пальцы были теплыми, почти горячими — дыхание Феникса всегда жило в ней.

— Твоя стихия — ледяной ветер, — тихо продолжала Камэри. — Он сильный, он может быть холодным и разрушительным. Но ветер нужен, чтобы раздувать пламя. Мы всегда были отличной парой, помнишь? Ты создаешь бурю, я зажигаю свет.

Юкира сжала губы, борясь с желанием разрыдаться. Перед глазами встала картинка из прошлого: они с Камэри, Зейн и Ллойд, смеющиеся на крыше монастыря. Тогда казалось, что так будет всегда.

— Я не могу, Кам, — прошептала она. — Каждый раз, когда я чувствую холод, я думаю о нём. О том, как он замерзал там… один. Я боюсь своей силы.

— Я знаю, — Камэри сжала её пальцы. — Поэтому я и не буду тебя заставлять. Не сейчас.

Она отпустила руку и откусила кусочек мороженого, словно ставя точку в тяжёлом разговоре. Наступила тишина, но она уже не была гнетущей. Просто спокойствие старой дружбы, которая выдержала шторм.

Камэри доела мороженое, аккуратно выбросила салфетку в урну и поправила воротник своей бледно-зеленой куртки. Она посмотрела на тёмное море, где сливались небо и вода, затем перевела взгляд на Юкиру.

— Что ж, мне пора. Ллойд будет

Крест-пространства искрился от магии. Турнир источников был в самом разгаре, но Ширу сейчас волновало другое. Оверлорд, как всегда, что-то замышлял, используя хаос турнира как прикрытие. Её задание было простым: найти выживших после очередной «тихой» атаки и собрать их осколки гнева, пока они не рассеялись.

Она скользила по теням разрушенной колоннады, её белые волосы с кроваво-красными прядями казались неестественными в этом мраке. Её альбиносная кожа почти светилась в полумраке, а рубиновые глаза сканировали пространство в поисках цели.

И тут она почувствовала взгляд. Тяжелый, прожигающий.

Шира резко обернулась, вскинув руку с готовым заклинанием. На фоне догорающих обломков стояла девушка. Высокая, почти на полголовы выше Ширы, с идеально прямыми черными волосами, в которые были вплетены пряди цвета молодой листвы. Неоново-зеленые на фоне траура. Незнакомка была одета во все черное, сливаясь с тенями, но её темно-зеленые глаза горели холодным огнем.

— Ты не из участников турнира, — голос незнакомки был низким и спокойным. Это не был вопрос.

— А ты не из тех, кто должен был здесь выжить, — парировала Шира, не опуская руки. — Линь Сторм, верно? Слышала о тебе. Ночная гостья.

Девушка (Линь) чуть склонила голову набок, изучая Ширу. Её взгляд задержался на идеальной бледности кожи, на том, как драматично смотрелись черные перчатки на фоне обтягивающего лилового платья Ширы с опасными разрезами.

— А ты — предательница ниндзя. Подружка Оверлорда. Шира-Юке, — Линь сделала шаг вперед, и в её руке блеснул клинок, такой же черный, как и её одежда. — Я здесь не за титулом на турнире. Я охочусь на тех, кто мутит воду в тенях. Ты как раз подходишь под описание.

Шира усмехнулась, но усмешка вышла нервной. В этой девушке чувствовалась сила, не магическая, а внутренняя, стальная. Это напомнило Шире её саму до того, как Оверлорд дал ей силу.

— Охотишься? — переспросила Шира, делая шаг навстречу. Теперь они стояли в опасной близости. Шире пришлось поднять голову, чтобы смотреть в эти темно-зеленые глаза. Близко, слишком близко. — Ты даже не знаешь, на что идешь, Ночная гостья.

— Знаю, — Линь не отступила. Она смотрела на Ширу в упор, и в её взгляде не было ни страха, ни ненависти. Было что-то другое... изучающее. — Я видела, как ты смеялась, когда рушились здания в Нинзяго. Но я также видела твои глаза. Они кричали громче, чем те люди.

Слова ударили Ширу под дых. Никто, даже Арин, не говорил с ней так. Обычно её боялись, ненавидели или пытались переубедить. Линь же просто констатировала факт.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — прошипела Шира, но рука с заклинанием дрогнула.

— Знаю, что тебя выбросили, как мусор. Знаю, что ты убила в детстве, потому что мир не дал тебе выбора, — голос Линь стал тише. — Оверлорд дает силу, но он не лечит раны. Он только сыплет на них соль, чтобы ты злилась сильнее.

Шира замерла. Откуда она... Впрочем, слухи в преступном мире расходились быстро. Но никто не говорил об этом *вслух*.

— Ты пришла убить меня или пожалеть? — выплюнула Шира, и её рубиновые глаза полыхнули алым. — Выбирай быстрее, у меня нет времени на психоанализ.

Линь убрала клинок. Просто спрятала его в ножны за спиной.

— Ни то, ни другое. Я пришла посмотреть. На Турнир. На тебя, — она сделала ещё полшага, и теперь Ширу окутал запах озона и ночной свежести. — Ты сильная. Не той силой, что дает тебе этот кристальный ублюдок. А своей. Той, что заставила тебя выжить в 6 лет в чужом мире. Просто ты забыла, какая ты на самом деле.

Внутри Ширы что-то оборвалось. Картинка, которую она так старательно строила — образ жестокой и преданной слуги Оверлорда — дала трещину. Она хотела ударить, закричать, применить магию. Но вместо этого она лишь сильнее сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

— Зачем ты это говоришь? — голос Ширы сел до хриплого шепота.

— Затем, что мне плевать на твой спектакль, — Линь развернулась, собираясь уходить. — Ты носишь черный и лиловый, как королева драмы. А я ношу черный, потому что это цвет