[Присутствующих окликнул мужской голос. Человеческий голос. Стоило обернуться к источнику звука — перед глазами представала удивительная картина: в дверном проеме стояло нечто, не похожее на человека от слова совсем. Являло оно собой серый прямоугольник с двумя темными экранами, по которым шустро бежали строчки зеленого кода. На самом корпусе было вертикально написано «TARS» грязно-оранжевыми латинскими буквами и шрифтом Брайля. Похоже, имя, или что-то вроде номера для идентификации. Поразительно, что такому далекому от человека роботу удалось так хорошо спародировать его интонацию. Настолько, что даже жутко.]

[В словах проскакивали нотки сарказма, после чего в верхнем углу одного из экранов на короткое время замерцал зеленый огонек. Как только тот потух, TARS сдвинулся с места и подошел ближе к столу, переставляя сегменты посередине вперед, а оставшиеся подтягивая за ними. Не-совсем-людей в комнате было не много, да и они не были заняты чем-либо. Оттого TARS и задал закономерный вопрос.]

[Машина слегка наклонила два центральных сегмента вперед, не то тщательней разглядывая лежавшие на столе вещи, не то просто сохраняя состояние покоя. Робот выпрямился при упоминании "жестяных консерв", безмолвно показывая, что слушает объект. На грубое прозвище он никак не отреагировал, зато подтвердил слова красноволосого о наблюдателе.]

[TARS'а смутило "до крайнего момента", но его настороженность никак не проявлялась: по экранам все так же бежал код, а сегменты были неподвижны. Он решил промолчать, не задавая вопросов и не делая спешных выводов, хотя и забивать болт на эту фразу не стал.]

[В комнате собралось приличное количество участников, кого-то он уже встречал, кого-то — нет. Кто-то увлеченно разговаривал друг с другом, кто-то устало положил голову набок. Тут была и управляющая, с которой ему удалось пообщаться лишь мельком, и Векстерио, высший исследователь, коего TARS иногда замечал в исслед. отделе, но сейчас он был с... нагой? До чего же удивительные существа тут живут. В числе собравшихся были и люди, одетые в строгую около-военную униформу. Охотники, не иначе, а с ними робот был незнаком.
Машина быстро перебирала возможные варианты, откуда ей можно было бы следить за всем происходящим и не мешать. Самой подходящей оказалась область, где TARS уже стоял. Идеалист сам был не против того, чтобы робот был здесь, ведь предложил именно это место. Внезапно что-то привлекло к себе внимание на секунду, но получатель решил не отвлекаться на сообщение и ответить на него позже. Оно не было срочным.
Виновник торжества раздавал участникам бумажные двадцатигранные кости. Вещицы заинтересовали робота, ведь он никогда не видел ни игральные кости из бумаги, ни двадцатигранники, ни их применение на практике. А тут все сразу. Когда Идеалист начал что-то описывать, машину зацепило название. "Паноптикон комалы". Если судить по сохранившейся информации в базе данных, крупным проектам, в которых TARS'у доводилось участвовать, никогда не давалось просто красивое название. Он был уверен на все сто, что объект еще обоснует наличие концепта идеальной тюрьмы в названии.]

[Ненадолго сконцентрировавшись на участниках, специализированный ИИ подметил пару деталей. Многие за столом с не меньшим интересом изучали свои игровые атрибуты. Кто-то не то, чтобы вникал и понимал, что происходит, кто-то вслушивался в речь, а кто-то озадачено и неразборчиво бормотал себе под нос. Видимо, те тоже были новичками и пришли на такое мероприятие впервые. В прочем, и сам робот отдавал приоритет взаимодействиям и реакции участников, нежели истории, которую так увлеченно рассказывал ведущий, но отдавать приоритет не значит полностью игнорировать вещи второго плана. TARS продолжал следить и за ней. Оба пункта будут важны при записи наблюдений. Виновник сия эксперимента, несмотря на свою увлеченность сюжетом, был временами каким-то раздраженно-встревоженным. То тон при обращении к TARS'у был с запинками, то теперь он упорно прятал руки и двадцатигранник за ширмой, дергал себя за волосы и тряс головой, словно отмахиваясь от чего-то. Вызывает вопросы.

И снова красноречивые слова Идеалиста. Наблюдатель начал улавливать некоторые сходства с другими вещами. Принцип игры напоминал так называемую текстовую игру: игроку дают описание местности, а тот путем команд может с ней взаимодействовать. Отличие было в том, что здесь свободы у него было гораздо больше. На этот раз к их веселой и неумелой компании присоединились миниатюрные фигурки. Любопытно. Что это за потеха такая, раз партия играется и фишками, и фантазией участников?

Фантазия. Одна из черт, что делает человека человеком. Если бы TARS и тянулся к настольным играм на уровне желания отвлечься от рутины и хорошо провести время, он бы все равно чисто физически не смог в них сыграть. Как минимум из-за крайне специфичного "воображения". С ним у роботов вроде TARS'а всегда было туго. Работало оно ограничено и отлично от человеческого. А вот импровизация, чувства, полет фантазии — все это было полностью за границами его программы и ему оставалось лишь мимикрировать, создавать иллюзию того, чего в нем нет и не было. Машина прекрасно осознавала задачу шестерки приключенцев на данный момент — осмотреться и найти тепло, однако образы-картики у нее на уме уж точно не появлялись.

По одному участники стали решать, что они хотят сделать, ставить цели. Робот тоже твердо поставил перед собой небольшую, но имеющую вес цель: после партии задать некоторым присутствующим все вопросы, которые он посчитает нужными.]

[Услышавши предложение Карла о тактике, TARS быстро считал в нем дух военного командира. Однако, само решение было достаточно резонансным, чтобы робот мог оценить его как удачное или плохое. Были и промахи, и преимущества. Игрокам не стоило сильно расслабляться и продумать дальнейший план действий, но и внезапное самоуправление было неуместным. Все это побуждало TARS'а рыться в своих внутренних архивах. Находя какие-либо соответствия, машина не имела точного объяснения, почему она имела при себе так много данных, уходящих далеко за требующееся для ее должности. Точнее, почему они сохранились. Тыкать пальцем в небо и принимать свои догадки за истину нечто не собиралось, не в его это духе. Следует разобраться с этим после разложения полученного здесь материала по полочкам.

Разговоры касательно плана приобрели более напряженные тона, а TARS все продолжал молчать и не вмешиваться. Он не видел в этом смысла, тем более из-за пары ехидных словечек. Машина тоже могла временами съязвить шутки ради и реакция у разных людей была соответственной. Кто-то хмурился, кто-то хихикал, но одно было неизменным: до более серьезной перепалки это никогда не доходило. Пусть дискутируют, это их игра. Разногласия происходили, происходят и будут происходить, но если их участники хотят сработаться — сами разберутся и сведут ссору на нет.

Помимо Идеалиста, голос подала и управляющая. TARS даже соизволил напомнить, что он не просто прямоугольная груда металла и повернул свой корпус к ней с Карлом, так, чтобы аппарат четко видел обоих перед собой. Теперь было прекрасно видно, что всего сегментов у него было четыре, и что было промеж ними все это время. Два центральных, те, что до этого выглядели как цельная часть, сейчас не двигались синхронно. Роботу не нужно было поворачиваться, чтобы видеть двоих людей, однако таким жестом он показал, что проявляет к их обсуждению с другими особую бдительность. Он бы вставил свои пять копеек будь он игроком, но решил и далее повиноваться просьбе одного из объектов.

Когда красноволосый мастер посмотрел на серую плиту, она вернулась в монолитное состояние и "посмотрела" на него в ответ. Так же как и Идеалист, TARS понимал: крайний момент скоро.]