Несколько лет назад *Daron Acemoglu и Pascual Restrepo опубликовали исследование под названием “Демография и автоматизация».

*( Дарон Аджемоглу известен российской публике прежде всего благодаря книге, написанной совместно с Джеймсом Робинсоном "Почему одни страны богатые, а другие бедные»).

Перечислю основные тейки:

• Роботы находят более широкое применение там, где население заметно стареет, заполняя пробелы в стареющей рабочей силе.

• Аджемоглу и Рестрепо обнаружили тесную взаимосвязь между стареющей рабочей силой — определяемой соотношением работников в возрасте 56 лет и старше к лицам в возрасте от 21 до 55 лет — и внедрением роботов в 60 странах.

• Когда дело доходит до внедрения роботов, на старение приходится 35% различий между странами. В США исследование показывает ту же закономерность: районы, где население стареет более быстрыми темпами, - это места, где промышленность больше инвестирует в роботов.

• На старение приходится не только 35% различий в использовании роботов в разных странах, но и 20% различий в импорте роботов.

• Южная Корея была страной, которая старела наиболее быстрыми темпами и наиболее широко внедряла робототехнику.

• На долю относительно пожилого населения Германии приходится 80% разницы в внедрении роботов между этой страной и США.

• Значительные инвестиции в робототехнику обусловлены
не тем, что это следующая передовая технология, а тем, что в некоторых странах ощущается нехватка рабочей силы, особенно "синих воротничков" среднего возраста.

• Исследование, вероятно, проливает свет и на более масштабные тенденции. В последние десятилетия в Германии экономические условия для работников были лучше, чем в США. Текущие исследования показывают, что существует разница между внедрением автоматизации в ответ на нехватку рабочей силы и внедрением автоматизации в качестве стратегии сокращения затрат и замены работников. В Германии роботы появились на рабочих местах в большей степени для того, чтобы компенсировать отсутствие работников; в США относительно более широкое внедрение роботов привело к вытеснению несколько более молодой рабочей силы.

Так вот, как мы знаем, Россия нынче испытывает кадровый голод: работников не хватает буквально во всех сферах. Сокращение предложения рабочей силы при сохранении спроса приводит к увеличению заработной платы. А дорогой труд - дополнительный стимул к внедрению автоматизации.

Вот и стало интересно, будет ли в России расти автоматизация в тех отраслях, где наиболее остро ощущается нехватка кадров, или всё же мы идем по пути "обратной индустриализации".

Прочитал тут исследование- "О возможностях налоговой децентрализации в России".

Вот один отрывок оттуда:

«Уровень местных налоговых доходов в
России составлял всего лишь 1,2%, что является достаточно низким показателем для федеральных государств. Это связано с тем, что за местным уровнем в России закреплены земельный налог, налог на имущество физических лиц и торговый сбор, объёмы поступлении по которым незначительны по сравнению с развитыми странами». ( Рисунок )

И действительно, городам распределяется незаслуженно малая часть общего налогового пирога. Как результат: полная финансовая зависимость муниципалитетов от региональных и федеральных властей.

Как налоги распределяются по бюджетам (федеральному, региональному, местному) ?

НДПИ и НДС в полном объеме зачисляются в федеральный бюджет. Ставка налога на прибыль составляет 20%, из которых 3% поступает в федеральный бюджет, 17% - в региональные бюджеты. Государственные пошлины, транспортный налог- 100% в региональные бюджеты. Налог на самозанятых - 63% в региональные бюджеты, 37%- в федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС).

Что получают города (муниципалитеты):

15% НДФЛ, 85% забирают регионы. 100% - земельный налог и налог на имущество физических лиц. Всё.

Вообще, от сторонников децентрализации налоговой системы часто можно услышать предложение в духе "давайте перенесем штаб-квартиры крупных компаний в другие города, и все будет тип топ. А то Москва с жиру бесится. Вроде бы здравая идея, единственная проблема в том, что Москва, как и Санкт-Петербург и Севастополь, являются городами федерального значения, то есть отдельными субъектами федерации. А это значит, что у них региональный бюджет (как у Краснодарского края, например), а не городской.

Если завтра мы условно перенесем штаб-квартиры "Лукойла", "Яндекса" и "Сибура" в Калугу, город все равно ничего не получит. Ведь большая часть налога на прибыль поступит в бюджет Калужской области ( федералы заберут остальное). Да, в городе будет больше работников, а это дополнительный НДФЛ, но это не тот масштаб.

Как решить проблему?

Для начала, как минимум, увеличить с 15 до 30% норматив отчисления НДФЛ в бюджеты городских округов. Такие предложения частенько поступают.

Другой вариант заключается в том, что по крайней мере часть налога на прибыль поступала бы непосредственно в городской бюджет.

Но, пожалуй, главная проблема заключается в том, что РФ устроена так, как она устроена. Таковы особенности федеративного устройства РФ.

Как там звучит расхожее мнение - реформы в России возможны только при низких ценах на нефть. Такое положение дел актуально и для позднего Советского Союза. Структурные проблемы позднего СССР накапливались, но высокие цены на нефть позволили отложить необходимые преобразования.

До середины 1950-х годов советская нефть потреблялась внутри Советского блока. Но к 1955 году СССР возобновил коммерческий экспорт нефти на Запад.

В период с 1960 по 1980 год чистый экспорт энергоносителей рос почти на 10% в год. Хотя до 1970-х годов Советский Союз был крупным экспортером всех энергоресурсов, он поставлял на внешние рынки лишь малую часть от общего объема их производства. В 1950 году менее 1% от общего объема производства энергоресурсов в СССР шло на экспорт, к 1970 году этот показатель увеличился до 14%. Следует добавить, что со второй половины 1970-х начинает быстро расти экспорт газа, доля которого в стоимостном объеме экспорта уже в 1980 году составляла 16 %.

Высокая и растущая зависимость Советского Союза с 1970-х годов, прежде всего от импорта зерна, а также от ряда других импортных товаров (особенно высокотехнологичных), стала одной из его главных экономических проблем. В 1970-х годах около 80% доходов Советского Союза в твердой валюте приходилось на нефть и газ. СССР нуждался в твердой валюте для покупки зерна, технологий, потребительских товаров и так далее.

Цены на нефть достигли пика в 1980 году ($88 за баррель), а затем постепенно упали до $50 за баррель к 1985 году (падение на 43%) и упали до $26 за баррель в 1986 году (снова немного восстановившись до $36 за баррель в 1990 году, прежде чем начать резко падать снова в 1991 году.

На пике развития нефтяной промышленности в 1980 году доходы СССР от экспорта нефти составляли $3100 на душу населения, а к 1991 году они сократились примерно на две трети, до $1050 на душу населения.

Так «совпало», что перестройка началась как раз в середине 80-х, когда цены на нефть были низкими. Но время для серьезных структурных реформ уже было упущено, к этому моменту Советский Союз был уже полутруп. Слишком уж поздно он слез с нефтяной иглы.

Данные по сальдо торговли зерном и сельскохозяйственной продукцией. Видно, что отрицательное сальдо торговли зерном сохранялось на протяжении 1972−1990 годов, за исключением 1974 года.

Взято из работы Сергея Ермолаева "Формирование и развитие нефтегазовой зависимости Советского Союза".

Как мы знаем, китайские экономические данные иногда сильно искажаются. О надежности отдельных показателей вообще говорить не приходится.

Кто-то объясняет это давлением со стороны Компартии Китая. Другие ссылаются на быстро растущую крупную страну, где сбор экономических данных неизбежно будет затруднен.

Вот например, недавно заговорили о странностях, связанных с данными по ВВП. Но, похоже, на этот раз речь идет не о преднамеренной манипуляции.

Давайте взглянем на увеличивающуюся разницу между данными о росте ВВП год к году(YOY) и оценками квартал за кварталом(QOQ).

И, как вы, вероятно, можете видеть из диаграммы, это не обязательно статистические махинации. Расхождения между Q-o-q и y-o-y довольно распространены даже в США, и в Южной Корее также наблюдается рост погрешности после Covid.

Но увеличивающийся разрыв между различными сериями данных по ВВП Китая довольно велик.

Так в чём дело?

Есть версия, что всё дело в сезонных корректировках, вносимых Национальным бюро статистики Китая в квартальные показатели, регулярных пересмотрах его исторических оценок ВВП и вызванных Covid “искажениях” в собранных данных. И несмотря на большие колебания в последние годы, расхождение со *скользящим средним за четвертый квартал довольно минимально.

*Скользящая средняя- название для семейства функции, значения которых в каждой точке определения равны некоторому среднему значению исходной функции за предыдущий период.

FT пишет, что китайские банки нарастили свои активы в России и увеличили кредитование российских компаний и банков. С февраля 2022 года активы четырех китайских банков в России выросли более чем в четыре раза.

Речь идет о четырех крупнейших банках Китая- Bank of China, China Construction Bank, Agricultural Bank of China и ICBC.

Тут следует добавить, что общая доля китайского банковского бизнеса в России остается очень низкой. Совокупные активы четырёх работающих китайских банков в долларовом выражении составляют порядка 3%.

Но тем не менее, юанизация российской экономики - вещь вполне очевидная.

Так вот, в связи с этим возникает несколько иной вопрос: заинтересован ли сам Китай в том, чтобы юань стал основной резервной валютой мира (или хотя бы одной из)? Далеко не факт.

Позиция доллара США как резервной валюты имеет свою цену — дефицит текущего счета США. Это потому, что мировой спрос на доллары США выше, чем американский спрос на импорт, который также оплачивается в долларах США.

Недостатком дефицита текущего счета является то, что он делает страну уязвимой к неожиданным изменениям в глобальных потоках капитала. Отчасти у США дефицит бюджета и счета текущих операций больше, чем у большинства других стран, просто потому, что они являются эмитентом основной мировой резервной валюты.

По мере роста мировой экономики спрос на резервные активы увеличивался.Эти активы могли быть предоставлены иностранцам только Америкой, которая имеет дефицит текущего счета и выпускает обязательства, деноминированные в долларах, для его финансирования.

Но дело в том, что Китай просто не может позволить себе иметь постоянный дефицит текущего счета, как США, и обеспечивать достаточные запасы активов в юанях по всему миру.

Имеет ли денежно-кредитная (монетарная) политика долгосрочные последствия? Ответ на этот вопрос дают аналитики Федерального резервного банка Сан-Франциско.

Анализ межстрановых данных по ряду крупных национальных экономик с 1900 года показывает, что жесткая денежно-кредитная политика может снизить потенциальный объем производства даже спустя десятилетие. Напротив, мягкая монетарная политика, по-видимому, не повышает долгосрочный потенциал.

Традиционные теории функционирования национальных экономик обычно предполагают, что монетарная политика нейтральна в долгосрочной перспективе. То есть действия центрального банка, такие как снижение процентных ставок, не могут использоваться для стимулирования экономики бесконечно. Аналогичным образом, общепринятая точка зрения подразумевает, что ужесточение политики путем повышения процентных ставок может иметь лишь временные последствия для поддержания экономики в здоровом состоянии.

Чтобы понять, почему в некоторых случаях монетарная политика может иметь долгосрочные последствия, необходимо начать с описания того, как растут экономики.

Если говорить упрощенно, производственный потенциал экономики определяется тремя факторами: количеством доступного в экономике капитала, количеством рабочей силы для управления этим капиталом и общей производительностью факторов производства (TFP). Последний фактор особенно важен, поскольку чем больше увеличивается TFP, тем больше экономика может производить, даже если не будут добавлены новые работники и машины. Таким образом, рост TFP является важнейшим фактором экономического роста.

Как процентные ставки могут повлиять на производственный потенциал экономики?

Первый пример - R&D (НИОКР). В большинстве случаев процентные ставки определяют, сколько бизнес готов инвестировать в увеличение своего капитала и сколько инвестировать в R&D, что является хорошим способом улучшить TFP. Более высокие процентные ставки замедляют экономическую активность и ужесточают условия кредитования; в свою очередь, предприятия, как правило, сокращают инвестиции во все категории, включая R&D.

Второй пример - это износ рабочей силы. Когда сотрудников увольняют, чем дольше они остаются безработными, тем больше обесценивается их человеческий капитал. Таким образом, замедление экономической активности из-за более высоких процентных ставок может привести к потере общего уровня квалификации в экономике.

Любой, кто хотя бы более или менее следит за новостями мировой экономики, знает, что нынче дела в Аргентине идут совсем плохо. Годовая инфляция составляет 113%. Ключевая ставка в стране - 118% (а мы жалуемся, что у нас 12%, тьфу). Центральный банк почти исчерпал все свои доллары. Стоимость местной валюты (песо) по отношению к доллару снизилась вдвое. Пока что, с начала года, аргентинское песо, наряду с рублем и турецкой лирой, входит в тройку худших валют среди развивающихся стран.

Всё это особенно печально, учитывая, что в начале 20-го века Аргентина была одной из богатейших стран на планете.

Недавно на горизонте появился харизматичный политик по имени Хавьер Милей. И почти сразу же выстрелил - выиграл местные президентские праймериз. Из наиболее далеко идущих предложений господина М, пожалуй, главным является долларизация экономики, то есть замена песо долларом США.

На первый взгляд идея кажется здравой. Большинство аргентинцев всё равно пользуются долларами. Такой шаг позволит людям и бизнесу избежать хлопот по конвертации американской валюты в песо. Кроме того, эта формула, по крайней мере, в течение некоторого времени поддерживала относительную стабильность в Эквадоре после долларизации в 2000 году.

Но основным недостатком в таких случаях является то, что стране, принимающей чужую валюту, придется отказаться от своей собственной денежно-кредитной политики. Если Аргентина примет доллар, то процентные ставки будут определяться Федеральной резервной системой, а не местным ЦБ.

В общем, сложный выбор.

Несколько комментарии относительно текущих дел

1. Когда речь заходит о юанизации российской экономики, лучшим доказательством послужит сухие цифры.

Внешнеторговые расчёты в юанях :

• Экспорт - среднее значение за первое полугодие 2023 года - 20,3%, в июле - 26,9%.
Импорт - среднее значение за первое полугодие 2023 года- 27,4%, в июле - 35,6%.

• Доля валютных пар в объёме торгов на биржевом валютном рынке:

В начале 2022 года доля юаня в структуре биржевых торгов была микроскопической (около нуля), к августу 2023 года этот показатель составил около 48%.

Также ЦБ РФ жалуется на то, что внутренний рынок иногда испытывает нехватку китайской валюты. В июньском отчете ЦБ говорилось, что часть выручки в юанях иногда хранится участниками рынка в китайских банках-нерезидентах, частично для финансирования импорта. В результате в России наблюдается отток валюты на счета за рубежом, в то время как контроль за движением капитала в Китае затрудняет возврат китайской валюты.

2. Как мы знаем, покупка валюты в рамках бюджетного правила приостановлена до конца года. То есть, по сути, бюджетное правило поставлено на паузу, ЦБ не проводит зеркальных операций на валютном рынке.

Что это значит?
Теоретически взаимосвязь между ценами на нефть и курсом рубля может стать более выраженной. Высокие цены на нефть => укрепление рубля, низкие цены => ослабление рубля.

3. Федеральный бюджет в августе был исполнен с профицитом в размере 0,46 трлн рублей. По итогам 8 месяцев дефицит сократился до 2,36 трлн рублей при запланированном дефиците в 2,9 трлн. Улучшение ситуации с бюджетом связано с двумя моментами:

• обесценивания рубля. Когда курс российской валюты снижается всего на один рубль, это приводит к дополнительным доходам бюджета в размере 100-120 млрд рублей с поправкой на 12-месячный период.

• повышением цен на отечественную нефть марки Urals.

Ненефтегазовые доходы (1,82 трлн рублей) внесли основной вклад ,особенно НДС (около 1 трлн).
Нефтегазовые доходы- 643 млрд.
Всего доходов за август - 2,47 трлн

Расходы остались в пределах сезонной нормы- 2 трлн рублей.

Вообще, это отличная иллюстрация того, почему не стоит делать далеко идущих выводов на основе данных за первые два-три месяца года. Давайте вспомним алармистские прогнозы о том, что дефицит составит 6-7-8 трлн рублей по итогу года.

Тут между видными экономическими умами (без капли иронии), а именно между Tyler Cowen (ведет экономический блог Marginal Revolution ) и Michael Pettis разгорается бурная дискуссия о том, что должен сделать Китай, чтобы выйти из неприятной ситуации, в которой он нынче находится, и сохранить долгосрочный экономический рост на относительно высоком уровне. Есть разногласия, но в целом можно сказать, что определенный консенсус существует: потребление домашних хозяйств в Китае слишком низкое, и оно должно увеличиться, чтобы сделать экономический рост Китая более сбалансированным и устойчивым.

Вообще, определенную ответственность за текущее положение дел несут масштабные инвестиции в недвижимость в 2010-е годы. Когда люди говорят об “инвестициях” в Китае, по крайней мере, применительно к 2010-м годам, они в основном имеют в виду инвестиции в инфраструктуру и недвижимость. Сдвиг в сторону инвестиций в недвижимость и инфраструктуру нанес ущерб долгосрочному росту производительности в Китае - возможно, отчасти потому, что некоторые инвестиции были неудачно выбраны и неэффективны, но в основном просто потому, что в этих отраслях производительность, как правило, растет очень медленно (строительство- один из секторов экономики, в котором наблюдается медленный рост производительности труда, и это относится ко всем странам).

Чрезмерная зависимость от сектора недвижимости также привела к краткосрочному экономическому кризису в Китае, поскольку это привело: А) к раздуванию пузыря на рынке жилья и Б) к огромному клубку долгов, который будет трудно распутать без подрыва экономического доверия и разрушения бизнес-моделей многих финансовых компаний.

Так вот, как увеличение потребления могло бы помочь в этой ситуации?

Во-первых, фискальное стимулирование (которое работает за счет увеличения потребления) могло бы помочь Китаю пережить острый кризис без риска увеличения безработицы до опасного уровня.

Во-вторых, сектору услуг Китая и ориентированной на внутренний рынок обрабатывающей промышленности может не хватать ресурсов из-за государственной промышленной политики, которая благоприятствовала экспорту в 2000-х годах и недвижимости/инфраструктуре в 2010-х годах. Отмена государственной политики, благоприятствующей инвестициям в недвижимость и инфраструктуру, может привести к выделению большего объема ресурсов на повышение производительности в отраслях, более ориентированных на потребление, что может способствовать долгосрочному росту производительности.

Экономический историк Адам Туз еще в марте 2022 года утверждал, что Россия пойдет по стопам "военного кейнсианства", то есть будет проводить политику увеличения военных расходов с целью стимулирования экономического роста. И надо сказать, в целом он не ошибся.

Вот вам два примера:

• Мощный бюджетный импульс (увеличение бюджетных расходов), появившийся в 2022-23 годах. В целом такая стимулирующая политика не характерна для России. В период с 2016 по 2019 год РФ проводила консервативную бюджетную политику (профицитный или сбалансированный бюджет). Но всё изменилось в 2020 году (ковид), а в 2022 году фискальное стимулирование лишь усилились. Обратная сторона такой политики: рост инфляции + дополнительное давление на рубль. Увеличение государственных расходов => увеличение спроса на импорт => растущий спрос на твердую валюту.

• Рост ОПК. Смотрим на данные по промышленному производству за июль. Какие отрасли вносят основной положительный вклад в динамику обрабатывающей промышленности? А те отрасли, которые так или иначе связаны с ОПК и военной тематикой: производство прочего транспорта (+66,7% г/г), компьютеров и электроники (+42,6% г/г, в том числе навигационных приборов +72,4% г/г), спецодежды (40,4% г/г).

Но означает ли вышесказанное, что Россия превратилась в полноценную военную экономику? Нет.

Расходы на оборону, по крайней мере, по официальным данным, составят в 2023 году около 9 трлн рублей, или около $100 млрд (зависит, конечно, от курса). По одним оценкам, это составляет около 6,2% российского ВВП. Это сопоставимо с пиком бума перевооружения при Рейгане в 1980-х годах. Если мы допустим некоторое занижение (например, часть военных расходов отражается как часть прочих расходов), то расходы России могут быть примерно такими же, как расходы США во время войны во Вьетнаме, и составлять около 9-10% ВВП.

В общем, не смахивает Россия на полноценную военную экономику. Уж простите.

Хорошо известно, что прогнозы относительно экономического воздействия технологий заведомо ненадежны. Примеров таких прогнозов хоть отбавляй. В 2013 году двое сотрудников Оксфордского университета опубликовали широко цитируемую статью, в которой предполагалось, что автоматизация может уничтожить до 47% рабочих мест в Америке в течение следующего десятилетия или около того. Ошиблись ребята мальца.

С искусственным интеллектом история примерно такая же. Прогнозов много, но что произойдет в итоге, неясно.

Но пару моментов всё же хочется прояснить.

• История показывает, что для того, чтобы ощутить значимые экономические эффекты от ИИ, потребуется больше времени, чем многие люди, по-видимому, ожидают. Паровые железные дороги были введены в эксплуатацию в 1825 году, но стали обычным явлением только в конце 19 века. Автоматическая телефонная система (без участия оператора или телефонисток) была изобретена в начале 1890-х годов. Но только в 1921 году компания Bell System установила свой первый полностью автоматизированный офис. А профессия телефонных операторов (в основном) не исчезала до 1980-х годов, спустя девять десятилетий после изобретения.

Справедливости ради, надо сказать, что ИИ потребуется гораздо меньше времени, чтобы завоевать рынок труда: LLM (большие языковые модели) просты в использовании. Достаточно посмотреть на то, как быстро Chatgpt внедряется в повседневную жизнь.

Кроме того, мы видим, что персональный компьютер получил широкое распространение уже через 20 лет после его изобретения, а мобильные телефоны стали повсеместными в течение десятилетия, а Интернет - менее чем за 10 лет.

График 1 показывает задержку, с которой внедрялись различные технологии (сколько лет на это ушло).

• Аналогичная ситуация и с производительностью труда. Гордон Мур (основатель Intel) однажды предсказал, что количество транзисторов на компьютерном чипе будет удваиваться каждые два года. Так появился закон Мура. Однако долгое время экономический эффект от этого потрясающего роста вычислительной мощности был на удивление неуловимым. На графике 2 показан долгосрочный рост производительности труда (производительность в час в несельскохозяйственном секторе), измеряемый как годовой темп роста за предыдущие 10 лет. В течение по меньшей мере двух десятилетий после вступления в силу Закона Мура в Америке не было никакого бума производительности, а, напротив, наблюдалось длительное снижение производительности. Бум начался только в 1990-х годах.

• Ключевой проблемой большинства оценок ИИ является предположение о том, что все экономики будут затронуты в равной степени. Это не так. На практике успех, с которым страны внедряют новые технологии и адаптируются к ним, сильно различается (даже среди развитых стран). Как видно из графика 3, революция в области информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) стала благом для Соединенных Штатов в 1990-х годах, но оставила рост производительности в Германии и Франции в целом неизменным.

Короче говоря, ChatGPT и всё, что последует за ним, вероятно, являются экономической историей для 2030-х годов, а не для следующих нескольких лет.

Совершенно упустил из виду довольно важную новость - Мексика затмила Китай в качестве крупнейшего торгового партнера Соединенных Штатов. На долю Мексики пришлось 15%, а на долю Китая - 14,6% импорта США в июле.

И все благодаря тому факту, что напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Китаем способствует перестройке мировой торговли. Главные бенефициары этого процесса - приграничные районы, прилегающие к Соединенным Штатам.

Еще ни разу с момента подписания Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA) в 1990-х годах страна не привлекала инвесторов так активно, как сейчас. Прямые иностранные инвестиции уже выросли более чем на 40% в 2023 году. Tesla собирается построить гигафабрику в городе Монтеррей. Другие автопроизводители, включая General Motors, Kia Motors и BMW, объявили об инвестициях в электромобили в Мексике с начала 2021 года. Производители электроники и бытовой техники расширяются в центре страны.

Но история Мексики - это непрерывная череда упущенных экономических возможностей. За последние три десятилетия даже торговая сделка с крупнейшей экономикой мира, которая принесла много иностранных инвестиций, не смогла вывести Мексику из бедности.

Мексика завоевала свою репутацию в мировом производстве благодаря так называемым maquilas — фабрикам, которые возникли еще в 1960-х годах, в основном вдоль границы с США. Это была прибыльная модель конвейерного производства с использованием низкооплачиваемой рабочей силы.

С 1994 года, когда вступило в силу соглашение Nafta, экономический рост составлял в среднем около 2% в год, что значительно ниже среднего показателя для развивающихся экономик и далеко не достаточно для того, чтобы вытащить миллионы мексиканцев из нищеты. Турция, Малайзия и Польша - всего лишь три примера стран, которые в начале этого столетия были беднее Мексики, а сейчас значительно богаче.

Соглашение NAFTA не привело к желаемым результатам. В рамках NAFTA экспорт получил дополнительный импульс, ускорив рост северных городов, таких как Монтеррей. Но торговая сделка также привела к резкому увеличению импорта кукурузы и других продуктов питания, выращиваемых в США, что сделало мелкое фермерство менее жизнеспособным - опустошив сельскую местность Мексики и увеличив разрыв в благосостоянии между севером и югом.

Кроме того, существует множество препятствий, старых и новых, которые могут прервать нынешний бум.

Инвестиции, которые Мексика уже получает, создают растущую нагрузку на ее инфраструктуру на фоне проблем, возникающих из-за перебоев в передаче электроэнергии, ограниченных промышленных площадей и нехватки воды. Мексиканские компании неохотно берут кредиты и делают инвестиции, которые могли бы помочь превратить резкий рост в нечто более устойчивое. И страна сталкивается с жесткой конкуренцией со стороны Вьетнама и других стран в гонке за то, чтобы заменить Китай в качестве поставщика в США.

Неплохое исследование на тему того, что прошлые инфляционные потрясения оказывают долгосрочное влияние на отношение к инфляции. (чтобы прочитать, нужен VPN)

Для детального изучения долгосрочных последствий инфляционных шоков была выбрана Германия. Почему именно эта страна ?
Во-первых, в 1922-1923 годах Германия пережила сильную гиперинфляцию, и многочисленные неофициальные данные указывают на то, что именно этот период времени формирует отношение немцев к инфляции по сей день. Во-вторых, имеются подробные данные о реальной инфляции на местном уровне во время гиперинфляции в Германии и о сегодняшних инфляционных ожиданиях домашних хозяйств. Были собраны данные о местной инфляции в 633 городах Германии в период с 1920 по 1924 год. Данные о современных инфляционных ожиданиях домашних хозяйств получены из трех крупномасштабных опросов: Gesellschaft für Konsumforschung (GfK), исследования потребительского климата MAXX, панели по финансам домашних хозяйств Немецкого Бундесбанка (PHF) и онлайн-панели Бундесбанка – Домашние хозяйства (BOP-HH).

Каков основной вывод?
Немцы, живущие в районах с более высокой исторической инфляцией, ожидают более высокой инфляции сегодня.

Существует, по крайней мере, два не взаимоисключающих механизма, с помощью которых опыт немецкой гиперинфляции мог бы сохраняться локально на протяжении поколений.

Первый механизм - это передача опыта гиперинфляции из поколения в поколение от родителей к их детям. Второй - это передача опыта инфляции с течением времени через местные институты, создающие коллективную память (например, средства массовой информации).

Ну хорошо, может быть, эти эффекты уникальны для Германии?

Также были изучены данные о польских домохозяйствах. Это стало возможным потому, что значительная часть современной Польши была частью Германии в период гиперинфляции. Оценки, полученные для польских домохозяйств, аналогичны по размеру немецким домохозяйствам, хотя и статистически слабее. В целом, полученные результаты, по-видимому, не являются уникальными для Германии.

И да, всё это особенно актуально для России, где исторически наблюдалась высокая инфляция и где призрак гиперинфляции все еще сохраняется в "коллективной памяти" простых людей.

На графике показаны инфляционные ожидания домохозяйств в 2022 для 2023 года отдельно для европейских стран, которые не испытывали гиперинфляции до 1930 года (левая полоса), и для тех, которые испытывали ее до 1930 года (правая полоса). Люди, живущие в странах, где в далеком прошлом наблюдалась гиперинфляция, имеют инфляционные ожидания, которые примерно на 1,4 процентных пункта выше, чем инфляционные ожидания людей, живущих в странах без такой истории

Подавляющему большинству развитых стран придется мириться с растущим госдолгом - таковы неутешительные выводы экспертного сообщества.

В период низких процентных ставок, последовавший за финансовым кризисом 2008 года, казалось, что высокий уровень задолженности не представлял большой угрозы. Увы, времена изменились. Текущие бюджетные прогнозы и рыночные процентные ставки в среднем не указывают на снижение соотношения долга к ВВП развитых стран.

Условия, определяющие динамику долга, описываются соотношением r – g, где r - реальная процентная ставка, а g - реальный темп роста. Если r – g отрицательный, то долг сократится или может поддержать умеренный первичный дефицит. Если r – g положительный, то коэффициенты задолженности будут расти при отсутствии первичного профицита.

В непосредственный послевоенный период r–g был отрицательным из-за сочетания низких процентных ставок и сильного роста производительности. В среднем этот период также характеризовался снижением соотношения долга к ВВП. С 1980–х по 2000 год r - g был положительным, и долг начал расти. Нынче r - g также положительный для многих стран.

Итак, давайте зафиксируем это: периоды устойчивого сокращения долга обычно обусловлены сильным первичным профицитом и темпами роста выше среднего. Кроме того, следует добавить, что после 1980 года инфляция играла незначительную роль в сокращении долга.
(* первичный профицит- превышение доходов бюджета над расходами без учета расходов на обслуживание государственного долга)

В общем, пока сохраняется текущая высокая инфляция (выше 2-3%), растущий дефицит бюджета и растущие процентные расходы, маловероятно, что эра низких процентных ставок в США, Великобритании или Европе вернется в ближайшем будущем.

And last but not least- средняя ставка обслуживания госдолга США продолжает расти. В июле она составляла 2,84%, в августе - 2,92% годовых. В сентябре ставка, вероятно, достигнет 3%. Опять же, тут не нужно искать катастрофу (её тут нет), например, ставка в 2008 году доходила и до 5%. Но, учитывая, что чистые проценты по долгу сейчас составляют уже +- 3,5% ВВП, динамика меняется не в лучшую сторону.