Что ж, поскольку господин Эрдоган остается президентом, давайте дадим ему пару советов о том, как исправить экономическую ситуацию в Турции.

Самое главное - отказаться от неофишеризма, то есть идеи о том, что низкие процентные ставки снижают инфляцию. Может быть, сидя в пыльных экономических кабинетах, для кого-то такая неортодоксальная денежно-кредитная политика звучит заманчиво, но на практике так себе тема.

Конечно, повышение процентных ставок будет иметь краткосрочные негативные последствия. Но более высокие процентные ставки вернут некоторый приток иностранных денег, как это произошло, когда ЦБ на некоторое время повысил ставки в 2018 году. Это позволит Турции выиграть немного времени.
Правительство может использовать это время для реализации политики, направленной на то, чтобы заставить как турецкие домохозяйства, так и турецкие корпорации повысить уровень своих сбережений. Это избавит Турцию от зависимости от внешнего долга и стабилизирует баланс текущего счета, снижая риск того, что экономика будет опустошена внезапным будущим оттоком капитала.

Необходимо попытаться направить инвестиции из сферы спекулятивной недвижимости обратно в обрабатывающую промышленность. Это приведет к переходу Турции от гибридной модели роста к более ортодоксальной. В общем, нужно учиться у передовых азиатских стран.

Из плюсов: Турция (пока) не делает того, что считается подпиткой гиперинфляции, то есть не использует создание денег ЦБ для финансирования государственных заимствований. Да, государственный долг растет, но ненамного, и по-прежнему составляет всего 40% ВВП.

Не благодарите. Всё ради вас, г-н Эрдоган.

Доля экспорта в ВВП Китая снизилась с более чем 35% в конце 2000-х годов до менее чем 20% сегодня.

Вместо ориентированной на экспорт модели роста (основанной на торговле) Китай переключается на внутренних потребителей.

В целом, такой переход вполне естественен и нормален. Тут скорее более широкая проблема - сможет ли Китай продолжать расти прежними темпами? (6-8% в год). Есть сомнения на сей счёт.

Lost decade незаметно приближается.

Bloomberg пишет, что санкции привели к «избыточному» оттоку капитала из РФ ( одна часть- в виде кредитов и депозитов, другая - в виде долгов) в размере $147 млрд в 2022 году.

Также сообщается, что на банковских счетах российских компаний в Индии ежемесячно накапливается до млрд долларов в рупиях. Потратить их практически невозможно из-за существующих валютных ограничений. Большая часть денежных средств, которые пока не могут быть конвертированы, принадлежит "Роснефти".

Индийцы настаивают на том, чтобы российские компании вкладывали эти деньги в местные ценные бумаги или инвестировали в индийские инфраструктурные проекты в обмен на акции. Россия хочет получать в качестве оплаты наиболее ликвидные (в текущих условиях) валюты - китайский юань или дирхамы ОАЭ(привязан к доллару). Договориться пока не получается.

Вообще, читал комментарии о том (тут, например), что Блумберг преувеличивает проблему и всё не так однозначно. Но всё же некоторые очевидные моменты трудно отрицать.

В первом квартале дефицит торгового баланса Индии с Россией составил $14,7 млрд (ей-богу, сайт как будто из середине 2000-х). Если у вас такой торговый дисбаланс, то удивляться нечему. Рупий много, а потратить их не на что.

И напоследок небольшая справочка.

Сам ЦБ под термином "отток капитала" понимает вывод средств из России по сомнительным основаниям. Взамен ЦБ предпочитает использовать термин положительное сальдо финансового счета (по- видимому, звучит приятнее).

В связи с последними событиями в Белгородской области, вот что хочется сказать.

Давайте вернемся на 10 лет назад и сравним две соседние области, расположенные по разные стороны границы: Белгородскую и Харьковскую.

Кто хоть немного знаком с региональными особенностями России, знает, что Белгородская область - это уникальный случай того, как превратить ничем не примечательное место в один из передовых регионов ЦФО. БО начала стремительно развиваться ещё в начале 2000-х годов. Успех обусловлен, по крайней мере, двумя причинами: большими запасами железной руды (Курская магнитная аномалия частично расположена в регионе) и плодородными черноземными почвами, которые позволяют развивать сельское хозяйство.

Белгород начал преображаться. Строилось неплохое малоэтажное жилье. Расцвела местная урбанистика (Варламову бы не понравилось, но тем не менее). Область также не сильно отставала. Появились аккуратные дороги. Открывались новые школы и спортивные объекты. Были увеличены производственные мощности.
Всё это великолепие выглядело особенно ярко на фоне других полудепрессивных регионов, соседствовавших с Украиной (Брянская область, Курская).

В результате по объему валового регионального продукта Белгородская область в Центральном федеральном округе в 2013 году уступала только Московской и Воронежской областям. Немного арифметики: Берём ВРП за 2013 год - 569 млрд рублей и делим на средний курс рубля к доллару за тот же год (31,85) = $17,86 млрд. Затем мы делим на численность населения (1.540.985) и получаем $11, 593 на душу населения.

А теперь перейдем к соседям.

Второй город Украины с населением в полтора миллиона человек и собственным метрополитеном находился в состоянии застоя все годы постсоветского периода. От былого советского величия почти ничего не осталось. Областные дела обстояли еще хуже.

В итоге ВРП Харьковской области в 2013 году- 85,3 млрд грн. Проводим ту же процедуру: берем средний курс гривны к доллару в 2013 году (8,17) и получаем $10,44 млрд. Делим на количество жителей (2 738 384) = $3.812 на душу населения.

Так вот, к чему я всё это веду. Разве это не лучшая демонстрация soft power. Посмотрите, как классно у нас! Вам нужно всего лишь проехать менее 100 километров, чтобы почувствовать повышение уровня жизни в три раза. Нет лучшего способа привлечь на свою сторону, чем показать, как хорошо вы живете. Но, увы, всё пошло немного по-другому. Жаль.

Будущее угольной отрасли

Преимущества угля очевидны: он дешевле и более распространен, чем другие виды топлива, и после погрузки на суда может быть отправлен куда угодно — в отличие от СПГ, для которого требуются терминалы регазификации, на строительство которых уходят годы.

Но главный вопрос заключается в том, будет ли мировой рынок угля продолжать удовлетворять устойчивый спрос? Если кратко: скорее да, чем нет. И всё потому, что деньги будут продолжать поступать в три жизненно важных звена цепочки поставок: торговлю и доставку, эксплуатацию существующих шахт и новые проекты.

Финансирование торговли - это самая простая часть. Предполагается, что высокие цены вкупе с более длительными поездками из-за перенаправленного экспорта увеличили потребности угольных трейдеров в оборотном капитале в 2022 году до $20 млрд, что в четыре раза превышает средний исторический показатель. Если средние цены на уголь останутся выше $100 за тонну, эти потребности превысят $7 млрд , по крайней мере, до 2030 года.

Торговцы сырьевыми товарами сохраняют доступ к щедрым источникам ликвидности для финансирования закупок угля. Один из способов - это долгосрочные банковские кредиты или облигации, которые дают фирмам единовременную сумму, которую они могут использовать по своему усмотрению. Трейдеры также могут воспользоваться краткосрочными возобновляемыми кредитными линиями. Банки, которые вводят ограничения, указывая, что деньги не должны использоваться для покупки угля, сталкиваются с высоким риском того, что трейдеры перейдут к более снисходительным конкурентам.

Банки, включая сингапурский DBS, швейцарский UBS и британский Standard Chartered, продолжают финансировать закупки угля. Банки в странах-потребителях, таких как Китай или Япония, также лояльны. Только некоторые европейские кредиторы, особенно французские, прекратили финансирование. На смену им приходят банки из добывающих стран, таких как Австралия, Индонезия и Южная Африка.

С точки зрения транспорта, на суше существует множество объектов инфраструктуры для перевозки угля. Индия планирует более чем удвоить количество своих угольных терминалов до 1400 (сегодня на планете насчитывается 6300). Морская логистика более ограничена: под давлением «зелёных акционеров» некоторые грузоотправители начали отказываться от угля. Но на помощь приходят более мелкие компании, часто китайские или греческие.
Даже Россия экспортирует большую часть своего угля, используя ту же группу малоизвестных трейдеров, базирующихся в Гонконге или странах Персидского залива.

Финансирование дополнительных работ на существующих шахтах также не является проблемой. В прошлом году добыча угля достигла рекордных 8 млрд тонн. Немногие банки готовы нанести ущерб своей выручке или поставкам в своей стране. Это поможет существующим шахтам удовлетворять спрос до начала 2030-х годов.

Хотя получить финансирование для новых проектов становится все труднее, оно по-прежнему доступно.
Капитальные затраты западных горнодобывающих компаний были незначительными в течение многих лет.
Потратив большие деньги в 2000-х годах, многие пострадали, когда цены упали в середине 2010-х. И несмотря на то, что они снова получают огромные прибыли, крупные компании предпочитают вновь открывать старые шахты или возвращать капитал акционерам, а не запускать новые шахты.

Финансирование новых проектов в богатых странах является особым препятствием. В прошлом году индийской фирме Adani Group, управляющей Carmichael, крупной угольной шахтой, строящейся в Квинсленде (штат в Австралии), пришлось рефинансировать из собственного кармана облигации на сумму $500 млн, которые она выпустила для проекта.

Таким образом, рынок угля в 2030-х годах будет выглядеть совсем по-другому. Ограничения поставок будут удерживать цены на высоком уровне, в то время как число экспортеров, получающих прибыль, сократится.
У Колумбии и Южной Африки, которые обслуживают Европу, больше не будет рынка сбыта. России будет сложнее поставлять уголь в Китай. Все три страны будут экспортировать меньше угля за меньшие деньги.

Австралия сосредоточится на наиболее эффективном угле: она сможет экспортировать меньшие объемы, но требовать больше денег.

К 2040-м годам спрос может окончательно сократиться, поскольку в производство поступит достаточное количество ВИЭ.

Но если энергетический кризис повторится, всегда можно будет вернуться к самому надежному топливу на планете - углю.

До тех пор, пока Китай продолжает иметь положительное сальдо торгового баланса с остальным миром (в настоящее время его положительное сальдо торгового баланса составляет 3% ВВП), юаню будет всё труднее (хотя и не невозможно) завоевать серьезную мировую популярность. Когда страна продает больше, чем покупает, она получает чистые платежи от иностранных покупателей в своей собственной валюте. Это выводит юань с мирового рынка и истощает иностранные запасы юаня.

Короче говоря, страны, которые с большей вероятностью станут держателями юаня - это те, у которых положительное сальдо торгового баланса с Китаем. Как вы можете видеть на графике , таких стран не так уж много. Некоторые страны тесно связаны с США (например, Япония и Австралия) и поэтому вряд ли будут широко использовать юань.
Есть еще Россия, которая нынче по понятным причинам просто не может использовать другие валюты.

Если взять Старый Свет, то, пожалуй , у итальянцев наихудшая демографическая ситуация.

Коэффициент рождаемости в стране составляет всего 1,24 ребенка на женщину. Напомню вам, что коэффициент воспроизводства населения - 2,1.

В 2022 году в Италии было зарегистрировано всего 393 000 рождений, что на 1,8% меньше, чем в 2021 году. Это на 27% меньше, чем двумя десятилетиями ранее, и наименьший показатель с момента объединения Италии в 1861 году.

Если эта тенденция сохранится, то к 2070 году население Италии, которое сейчас составляет 59 млн человек, может сократиться до 48 млн (при среднем возрасте 50 лет).

Последствия старения населения для любой страны очевидны: усиление давления на государственную пенсионную систему, рост расходов на здравоохранение, ухудшение суверенных кредитных рейтингов (это особенно актуально для Италии, учитывая ее большой государственный долг) и повсеместная нехватка рабочей силы, в том числе работников, которые будут ухаживать за пожилыми людьми.

Несколько соображений о перспективе транспортного коридора «Север—Юг» , который должен пролегать от Индийского океана (через Иран) до России.

1. Реализация проекта в первую очередь зависит от состояния инфраструктуры и общего положения дел в Иране. У Ирана денег нет, а это значит, что России придется инвестировать в проект. Российское правительство уже выделило Ирану государственный кредит в размере €1,3 млрд для завершения строительства железнодорожной линии Решт—Астара (город на границе с Азербайджаном) Согласно плану, он должен быть построен за пять лет и запущен в эксплуатацию к концу 2027 года.
В мая вице-премьер Марат Хуснуллин заявил, что объем российских инвестиций в развитие коридора «Север — Юг» до 2030 года составит 250–280 млрд рублей (около $3,5 млрд).

Зная о финансовой ненадежности Ирана и склонности России прощать долги, можно предположить, что часть денег возвращена не будет.

2. Возникает обоснованные вопросы о том, в какой степени железные дороги способны конкурировать по прибыльности с автомобильным транспортом в специфических иранских условиях. Автомобильные дороги в Иране развиты гораздо лучше, чем железные дороги. А благодаря дотациям литр бензина по рыночному курсу сегодня стоит около 0,05 доллара (4 рубля). К тому же, большинство железных дорог в Иране одноколейные, а значит, их придется расширять.

3. Вышесказанное не означает, что транспортный коридор «Север-Юг» не нужен. Учитывая нынешнюю ситуацию, в которой находится Россия, этот проект в целом оправдан. К плюсам относится тот факт, что Ирану (который находится под санкциями) нечего терять, что добавляет доверия к проекту. Но повторюсь, банкет будет за счёт России.

Тут разворачивается интересная дискуссия о теории, которую многие называют “greedflation”, то есть идее о том, что инфляция вызвана монопольным поведением компаний, а не макроэкономическими факторами. Короче говоря, в инфляции виновата жадность компаний.

Главный сторонник этой теории - немецкий экономист Изабелла Вебер. Чтобы бороться с этим явлением, она предлагает ввести (внимание) контроль за ценами.

В качестве успешного примера она приводит тот факт, что ЕС ввел динамические ценовые ограничения (т.е. контроль за ценами) на природный газ. Действительно, есть веские основания полагать, что эта стратегия ограничения цен на нефть и газ привела к снижению инфляции с 8-9% до 4-5%.

Но если вы изучите тему более внимательно, то поймете, что то, что в конечном счете сделала Германия, на самом деле не было контролем цен на природный газ. Реальный контроль над ценами - это когда правительство говорит, что если вы поднимете цены выше определенного уровня, вы будете наказаны. То, что внедрила Германия, скорее можно назвать государственными субсидиями. Нет закона о том, сколько разрешено взимать за коммунальные услуги; вместо этого правительство выписывает людям чеки на покупку газа. Другими словами, если коммунальные службы хотят взимать больше за газ, они могут это сделать. Потребители по-прежнему решают, сколько потреблять, а правительство просто оплачивает большую часть счетов.

Что касается «greedflation”, то теория в основном основана на теории игр. Она опирается на идеи о стратегических взаимодействиях между компаниями, которые в конечном итоге вызывают инфляцию на макроуровне. Но поскольку структура игры явно не указана, трудно точно сказать, как, по мнению Вебера, работает стратегическое взаимодействие.

Например, она пишет в своем исследовании: "Фирмы не снижают цены, потому что это может спровоцировать ценовую войну. Фирмы конкурируют за долю рынка, но если они снижают цены, чтобы завоевать территорию у других фирм, им следует ожидать, что их конкуренты в ответ снизят свои цены. Это может привести к гонке, которая разрушит прибыльность отрасли. Ценовые войны очень рискованны для фирм, которые уже работают на рынке, и поэтому их обычно развязывают новые участники".

Но тут мало что понятно. Считает ли Вебер, что существующие фирмы никогда не снижают цены? Если так, то это очевидно неправда. Вот, пожалуйста: Tesla в США снизила цены в шестой раз в этом году. Или что значит “завоевать территорию” у других фирм? Короче, сплошные вопросы без ответов.

И еще несколько слов о жадности. На графике показаны последние изменения цен на среднестатистический американский товар или услугу, разделенные на относительный вклад прибыли и затрат на рабочую силу. Видно, что прибыль и затраты на рабочую силу почти в равной степени влияют на цену ( причём за последний год возросли именно затраты на рабочую силу). В общем, если американец хочет понять, почему его двойной латте на обезжиренном молоке стоит 10 баксов, то ему скорее придется предъявлять претензии к бариста, который его обслуживал.

В целом, Ной Смит правильно отмечает, что макроэкономисты всё еще относительно мало знают о том, как работают такие вещи, как инфляция. Лучшим доказательством этого являются большие разногласия по поводу причин нынешней инфляции (шок предложения или всё же повышенный спрос).

Вообще демографический спад, помимо очевидных последствий, также оказывает побочное воздействие на капитал и производительность, которые гораздо менее изучены.

Например, есть мнения, что меньшее количество работающего населения приведет к снижению процентных ставок в реальном выражении (имеется в виду, после учета инфляции), поскольку у пенсионеров будет меньше инвестиционных возможностей и большой запас сбережений.

Существует также противоположное мнение: по мере того, как всё больше людей выходят на пенсию и таким образом, перестают сберегать, но продолжают потреблять, средств для инвестиций будет меньше, что приведет к росту реальных процентных ставок. В целом, все согласны с тем, что старение населения приведет к сокращению как сбережений, так и инвестиций, но расходятся во мнениях относительно того, что будет сокращаться быстрее. Но всё же большинство склонно полагать, что произойдет снижение реальных процентных ставок: у многих развивающихся экономик впереди десятилетия сбережений, и пенсионеры скорее цепляются за свои сбережения, а не тратят их впустую.

Низкие реальные процентные ставки хороши для тех, кто уже накопил активы, но плохи для тех, кто всё еще пытается сберегать, включая растущее число работников, приближающихся к пенсионному возрасту с недостаточными сбережениями.

Но именно на производительность демографический спад может оказать наибольшее влияние. Молодые люди в большей степени обладают тем, что психологи называют «подвижным интеллектом», то есть способностью решать новые проблемы и внедрять новые идеи. Пожилые люди обладают более “кристаллизованным интеллектом” — запасом знаний о том, как всё работает, накапливаемых с течением времени.

Точных возрастных границ нет, но большинство исследований показывают, что “подвижный интеллект”, как правило, достигает пика в раннем взрослом возрасте и начинает снижаться в возрасте 30 лет. Оба типа интеллекта полезны, но они не имеют одинаковой ценности, когда дело доходит до инноваций.

В исследовании, опубликованном в 2021 году, использовалась база данных из 3 миллионов патентов, поданных за более чем 40 лет, чтобы исследовать взаимосвязь между инновациями и возрастом. Авторы отмечают, что, в зависимости от научной дисциплины, уровень патентования достигает своего пика, когда человек находится в возрасте от 35 до 45 лет.

Но в случае прорывных инноваций, которые коренным образом меняют научную область, картина совсем иная. Патенты, поданные самыми молодыми изобретателями, гораздо чаще представляют собой инновации, полностью меняющие дисциплину.

И это ключевой момент, потому что инновации повышают производительность. Во время быстрого послевоенного бума экономического роста в богатых странах мира, в период с 1947 по 1973 год, на рост производительности приходилось около 60% увеличения выпуска продукции на одного работника в Америке, Великобритании, Франции, Италии, Японии и Западной Германии. И во многом благодаря значительному росту производительности труда США росли намного быстрее, чем остальной богатый мир после глобального финансового кризиса 2007-09 годов.

₽убль

Итак, после 24 февраля основным фактором, влияющим на формирование обменного курса, стало положительное сальдо текущего счета (не принимаем во внимание ограничительные меры, которые действовали тогда). Что произошло во 2-м квартале 2022 года? Экспорт резко увеличился, в то время как импорт сократился. Много иностранной валюты поступало в страну от продажи товаров, но спрос на неё со стороны импортеров был минимальным (то есть спрос на валюту был намного ниже ее предложения). Как итог: сильный рубль.

Но, начиная где-то с 3-го квартала 2022 года, профицит начал сокращаться. Во многом из-за санкций экспорт сокращался, а импорт наоборот потихоньку восстанавливался. В январе—мае 2023 года профицит составил $22,8 млрд по сравнению со $123,8 млрд годом ранее. Рубль начал сдавать позиции.

Но связь между нынешним ослаблением рубля (за последние пару недель) и сокращением профицита счета текущих операций не столь очевидна. Вероятно, есть и другие факторы. Например, спрос на иностранную валюту со стороны ушедших иностранных компаний. Или продажи Минфином резервов для финансирования бюджета.

И да, иногда можно услышать утверждение о том, что дорогая нефть укрепляет рубль. Но забывают, что с появлением бюджетного правила такая связь практически не наблюдалась. Сейчас, конечно, бюджетное правило уже работает немного по другим принципам, но тем не менее оно по-прежнему актуально.

Дефицит

Дефицит федерального бюджета с начала года составил 3,4 трлн рублей (117% от годового плана), то есть дефицит уже превышен на 17% от запланированного на весь год. Правительство и Минфин по-прежнему настаивают на том, что дефицит будет в пределах запланированного - 2,9 трлн рублей. Не будет.

Наиболее реалистичный вариант на данный момент - в пределах 5-6 трлн. Хотя некоторые говорят о 7-8 трлн.

Сможет ли правительство покрыть такой дефицит? Да, без особых проблем. Есть юани из ФНБ, которые можно продать. Уже появился так называемый windfall tax на крупный бизнес. Можно занимать деньги на открытых рынках ( у населения, банков и т.д.).

Но всё это касается текущего года. Проблемы плавно переносятся на 2024 год. Будем смотреть.

Спираль заработной платы и цен - это теория, которая гласит, что когда цены растут, заработная плата также быстро растет, что, в свою очередь, приводит к еще большему росту цен и еще большему увеличению заработной платы, и так далее по спирали.

Может показаться, что многие страны столкнулись с этой проблемой: в Америке почасовая заработная плата в прошлом году выросла примерно на 6%, что является самым большим ежегодным приростом за четыре десятилетия. В Великобритании заработная плата без учета бонусов растет в годовом исчислении примерно на 7%.

Историческая параллель, часто проводимая при обсуждении спирали, относится к 1970-м годам. Инфляция цен и заработной платы, казалось, взаимодействовали на протяжении всего этого десятилетия. Но на самом деле не всё так однозначно. Повторяющиеся волны инфляции были вызваны скорее последовательными скачками цен на нефть (в 1973 и 1978 годах), чем повышением заработной платы.

В конце прошлого года группа экономистов МВФ проанализировала исторические данные, создав базу данных о спирали в странах с развитой экономикой, начиная с 1960-х годов. Вывод: “подавляющее большинство” (точный процент не назван) краткосрочных спиралей не сопровождались устойчивым ускорением роста заработной платы и цен.

В другой работе экономисты ФРБ Чикаго более внимательно рассмотрели роль заработной платы в текущих эпизодах инфляции, а именно «услуги, не связанные с жильем” (охватывающих всё, от мойки автомобилей до медицинских осмотров), и пришли к выводу, что заработная плата действительно помогает объяснить этот сегмент инфляции: за последний год рост номинальной заработной платы значительно опередил рост производительности.

Однако теория утверждает, что заработные платы также прогнозируют будущие инфляционные тренды. Экономисты ФРБ Чикаго показывают, что взаимосвязь однонаправленная: инфляция помогает прогнозировать изменения затрат на рабочую силу, но изменения затрат на рабочую силу не помогают прогнозировать инфляцию.

Конечно, вышесказанное не означает, что спираль роста заработной платы и цен является абсолютным мифом. Если бы инфляция оставалась очень высокой в течение длительного времени, люди могли бы начать рассматривать быстро растущие цены как факт жизни и учитывать это в своих требованиях к заработной плате.

Но что поразительно, так это то, что в Америке инфляционные ожидания оставались относительно умеренными, несмотря на ценовое давление. В статье, опубликованной в прошлом месяце для Института Брукингса, Бен Бернанке, бывший председатель ФРС, и Оливье Бланшар, бывший главный экономист МВФ, проанализировали факторы инфляции эпохи пандемии. Инфляция после 2020 года была в основном вызвана сочетанием факторов: резкими скачками цен на сырьевые товары, высоким спросом на товары и дефицитом предложения. Было мало свидетельств того, что инфляция сама по себе спровоцировала повышение требований к заработной плате. Заработная плата резко выросла просто потому, что спрос на работников превысил предложение.