Вот так художник Иван Владимиров видел революцию и Гражданскую войну.

Why, собственно, и not?

Так, позже всех, но я все-таки посмотрел "Нелюбовь". Звягинцев оправдал абсолютно все мои ожидания - то есть, все было ровно так, как я и предполагал. Дальше тезисно обозрю - там будет немного резко, фильм мне не понравился, так что если вам такое неприятно - смело листайте дальше.

1. Уже который по счету фильм Звягинцева смотрю - а претензия у меня все та же. Главные герои фильма Жлоб и Тупая пизда (правда, потом выясняется, что ТП зовут Женя) - и ровно такими же они остаются к концу фильма, не изменяясь ни в чем. Их не меняет ни развод, ни потеря ребенка, ни сложные жизненные обстоятельства, ни смена обстановки - они абсолютно статичны и условны, словно картонные муляжи. Собственно, муляжами они и являются, потому что как персонажи они вообще не раскрываются - от того, что нам очень долго и занудно показывают как они ходят в салон красоты, в ресторан, как они листают инстаграм и занимаются сексом по ночам, они нам понятнее не становятся - в этом нет ничего важного и смыслового. Картонность и фальшивость персонажей - это почти самое плохое, самое ужасное, что не дает нормально воспринимать все остальное.

2. Кстати, о сценах секса. Получились какие-то номинанты на премию за самый скучный секс в кино - серьезно, так как тянулись они бесконечно, то было интереснее смотреть на люстры, картинки, обои, духи на столике. Бррр.

3. Вторая же моя самая главная претензия к этому фильму, как и к предыдущим - то, как Звягинцев относится к своим персонажам. Он их откровенно не любит (если не презирает) и дает это понять. А если режиссер их не любит, то непонятно, зачем их любить мне, зачем мне им сопереживать? Тем более, если они еще не очень живые, а скорее функции персонажей. Ни зачем. Можно, конечно, сказать, что в этом-то и была вся соль, вот она нелюбовь, пропитавшая все это тоскливое пространство (серьезно, там из каждого окна видна бесконечная безысходность, и окна все такие широкие-широкие, панорамические-панорамические; наверное, чтобы ни капли безысходности не упустить) московских окраин, но это звучит как неловкая отмазка.

4. Ну и это не триллер, как некоторые окрестили уже этот фильм - никого нагнетания, нервов, саспенса там не было. Редкий случай, когда ты смотришь кино и время от времени поглядываешь на часы (а я, вообще-то "Сатанинское танго" Белы Тарра на одном дыхании смотрел, прерываясь только на то, чтобы покурить). На "Сцены из супружеской жизни" тоже не очень похоже - там-то как раз было развитие персонажей и конфликта. В общем, драма про отношения - в которой и отношения не развиваются, а находятся в уже однажды заданной парадигме.

5. Ну и все остальные элементы идеального фильма Звягинцева на месте. Медленные, до затянутости, сцены - чек. Отличная операторская работа Кричмана - чек. Мрачные "тарковские" виды текущей воды, снега и разваливающихся зданий - чек. Проезды по православию - чек. Как бы диалоги как бы из жизни - чек. Единственное, что менты и поисковики были похожи на людей - и некоторые уже из этого сделали вывод о том, что фильм-то на самом деле о гражданском обществе. Ну хоть так, ладно.

6. Одна из французских компаний, производивших фильм, называется why not productions - и это название,мне так кажется идеально подходит для объяснения причин появления этого фильма (к самой компании претензий нет).

P. S. Ничего особо "русофобского", как некоторые ругались, я, впрочем тоже не увидел. Оппозиционного, впрочем, тоже. Я понял, что вставки про оппозицию по новостям и Киселева про Донбасс нужны были для задания контекста - но зачем так часто, навязчиво и долго - велика тайна сия есть.

О религиозных чувствах

"Наверное, самая значительная вспышка такого рода произошла в 1949 году в польском городе Люблине. Все началось летом, 3 июля, когда местная монахиня заметила перемену в лике Девы Марии на иконе в городском кафедральном соборе. Мадонна — копия знаменитой Черной Мадонны из Ченстоховы, наиболее почитаемой польской иконы, — казалось, плакала. Монахиня позвала священника. Тот также засвидетельствовал чудо, и оба стали беспрестанно молиться перед иконой. Их примеру последовали другие верующие. С изумительной быстротой — телефонов тогда почти не было — новость о чудесных слезах Святой Девы распространилась по городу. Вечером из-за собравшейся толпы двери собора нельзя было закрыть.

В последующие дни информация разошлась по округе, и вскоре к собору стали стекаться паломники со всей Польши. Конечно, о чуде не объявляли публично, а режим делал все возможное, чтобы сбить волну религиозного энтузиазма. Власти блокировали общественный транспорт, направлявшийся в город, а вдоль дорог расставили полицейские посты, мешавшие тем, кто продолжал путь пешком. Но все эти меры оказались бесполезными.

Очевидец тех событий вспоминает: «Был июль 1949 года. Поскольку продажу железнодорожных билетов в Люблин уже приостановили, мы впятером отправились в город пешком. Добравшись до собора, мы остались возле него на ночь. К утру тут была уже многотысячная толпа, и около семи часов люди начали выстраиваться в очередь, ожидая, когда откроют церковные двери. Спустя некоторое время пришел полицейский и увел священника, но люди продолжали ждать. Затем снова пришли полицейские и забрали ключи от церкви, но верующие по-прежнему не расходились. Вскоре к нам вышел епископ, который сказал, что надо расходиться, так как собор не откроют. Люди были потрясены этой новостью, но продолжали петь религиозные гимны и молиться. К обеду я оказался у бокового входа в собор и поначалу не понял, что там происходит. Потом стало ясно, что толпа выламывает двери, я бросился на помощь, а люди пели, молились и кричали: “Не смейте закрывать нашу церковь!”». В конце концовэтот человек вошел в собор. Он увидел светящееся лицо Девы Марии, по щекам которой катились кровавые слезы. «Я уверен, что это было истинное чудо», — записал он потом.

Коммунистические власти оказались в сложном положении. Сначала они воспрепятствовали тому, чтобы эта история попала в газеты, надеясь, что все разрешится само собой. Но паломники прибывали, людей становилось все больше, и вскоре коммунисты сменили тактику. 10 июля началась специальная операция: в Люблин для поддержания порядка прибыли более 500 полицейских из Варшавы и Лодзи, а газетам дали указание начать кампанию по дискредитации чуда.

Паломников называли не крестьянами (в коммунистическом лексиконе это слово имеет позитивную окраску), а «толпой безграмотной деревенщины, спекулянтов и торгашей», наживавшихся здесь на торговле водкой по вечерам. Изучив чудотворный образ, власти официально заявили о том, что икона была повреждена во время войны, какие-то отметины на лике Мадонны появились из-за сырости. На церковных лидеров, включая самого кардинала Вышинского, оказывалось давление: их заставляли объявить чудо фальшивым. Опасаясь, что на паломников могут обрушиться репрессии, духовенство попросило верующих разойтись".

«Политическое лицо Бродского было нам известно. Я знаю, что он представлял собою два года тому назад. Сейчас тоже не убежден в том, что он стал думать по-другому. Я бы лично сказал, что его с более чистой совестью надо было судить по политической статье, чем за тунеядство».

Из выступления Гранина на суде над Бродским

Ого, ничего себе история - никогда не думал, что такой откровенный фальшак действительно существует и публикуется:

""Ты не читала книгу Николая Лилина "Сибирское воспитание"? — допытывался у меня прошлой весной один знакомый немецкий журналист.— Не может быть! Это ж мировой бестселлер, переведен на 40 языков, в Европе автора уже прозвали "новым символом русской литературы"". Но найти разрекламированное коллегой произведение ни в одном московском книжном тогда не удалось. На русском книга не выходила. Но в любом книжном магазине в Европе увесистый 450-страничный том стоит на самом видном месте.

Оформление обложки многообещающее: бритый затылок худощавого молодого человека, на его плече татуировка в виде пистолета, на шее крестик (почему-то сзади), а на белой майке-алкоголичке типичный постсоветский пейзаж: унылые хрущевки, грязный снег, старые "жигули" и какие-то трубы. "Тот, кто хочет понять эту книгу, должен забыть о привычных для нас категориях добра и зла. Забудьте обо всем: просто читайте",— приводилась на обложке аннотация известного итальянского писателя Роберто Савиано.

Сюжет книги вкратце таков: в 1938 году по приказу Иосифа Сталина из Сибири в приднестровский город Бендеры ссылают общину урок. Урки в изложении Николая Лилина — это не обычные воры или бандиты, а древний сибирский клан благородных преступников, фактически отдельная малая народность. Они живут в строгом соответствии с собственным моральным кодексом, в котором, в частности, говорится, что настоящие урки обязаны презирать власть, какой бы она ни была, царской, коммунистической или капиталистической. Урки грабят сберкассы, товарняки, корабли и склады, но живут очень скромно, тратя награбленное лишь на иконы и оружие. Они зверски расправляются с милиционерами, но всегда приходят на помощь обездоленным, старикам и инвалидам. Чуть ли не с пеленок учатся убивать, но уважают женщин.

В 1980 году в одной из наиболее авторитетных семей этой общины рождается мальчик Николай (позже ему дадут прозвище Колыма). Книга написана от его лица. На обложке говорится, что это автобиография, а Николай Лилин — "потомственный сибирский урка". "Сибирское воспитание" — это сборник его воспоминаний о взрослении в большой сибирско-молдавской криминальной семье. Первое оружие, первая сходка, первая отсидка, парочка убийств, гибель друзей, вторая отсидка, обучение ремеслу тюремного татуировщика — вот и вся канва."

https://www.kommersant.ru/doc/1781720

И о квартирном вопросе

"В начале 1930-х годов представители высшей номенклатуры города переместились из дома 26/28 по Каменноостровскому проспекту в дом 21 по Кронверкской улице. Там было всего 25 квартир довольно большой площади, которые в 1918 году распоряжением Петроградского районного жилищного отдела отдали для заселения рабочим, рабфаковцам Политехнического и Электротехнического институтов. Люди жили по 20-30 человек в одной квартире. В 1932 году «простые жильцы» были выселены из дома. Освободилась и шестикомнатная квартира № 12, где разместилась семья Позернов из 4 человек. Даже постоянно меняющиеся домработницы почти никогда не жили в квартире 12. Их областной прокурор устраивал в коммуналках дома 26/28 по Каменноостровскому проспекту.

9 июля 1938 года Позерн был арестован и впоследствии расстрелян в Москве. С середины лета 1938 года квартира пустовала, а ровно через месяц после расстрела Позерна, в марте 1939 года, туда въехал И.О. Сехчин, секретарь обкома ВЛКСМ, с женой и двумя дочерьми. Но через два месяца его переселили на Московское шоссе, тогдашнюю окраину Ленинграда. На жилплощади Сехчина обосновался А.Я. Ефимов, секретарь парткома УГБ УНКВД, а затем заместитель начальника управления НКВД по кадрам. С ним жили мать и две сестры.

С тех пор квартира 12, судя по всему, принадлежала органам госбезопасности, и традиция эта сохранилась и в годы послевоенного сталинизма: с 1949 года здесь жил начальник следственного отдела управления МГБ А.А. Козырев, затем начальник управления МГБ Б.П. Пономарев".

О деньгах и еде в блокадном Ленинграде

"Уборщица в месяц получала 130–180 рублей, делопроизводитель в исполкоме – 230 рублей, библиотекарь – 300 рублей, научные работники 500–700 рублей, рабочие свыше 600 рублей. Труднее выяснить, каким был заработок ответственных работников, но известно, что зарплата управляющего делами горкома и обкома ВКП(б) составляла 1200 рублей, труд секретарей обкома, вероятно, оплачивался щедрее.

<...>

Государственные цены на хлеб во время блокады достигали уровня 1 рубль 70 копеек –1 рубль 90 копеек за килограмм. Соответственно невысокой являлась и стоимость блюд в столовых, причем она не очень сильно менялась в 1941 – 1943 годах. В сентябре 1941 года М.С. Коноплева заплатила за обед (тарелка супа из соевых бобов, вобла, два кусочка хлеба) 3 рубля 40 копеек, а в октябре 1942 года за тарелку «зеленых» щей – 95 копеек. Тарелка каши в октябре 1941 года обошлась В. Кулябко в 1 рубль 40 копеек, а В.Н. Новиков приобрел в мае 1942 года порцию из 4 дурандовых котлет за 2 рубля 40 копеек. Дешевле всего стоил пустой «дрожжевой» суп – 2 копейки за тарелку, его, правда, часто отпускали и без карточек.

Рыночная стоимость килограмма хлеба быстро стала расти в конце 1941‑го – начале 1942 года. 17–21 декабря 1941 года она составляла 300–400 рублей, 22–30 декабря – 450–500 рублей. А.Н. Болдырев в дневниковой записи 8 января 1942 года отмечал, что за «200 гр хлеба дают 230 руб». (1150 рублей за килограмм), но это свидетельство, пожалуй, единственное – близко к нему сообщение А.Ф. Евдокимова о 800 рублей за килограмм. В феврале 1942 года в связи с повышением «карточных» норм стоимость хлеба понизилась до 200–300 рублей, но, видимо, такая тенденция не являлась устойчивой, и о неуклонном, последовательном снижении цен на хлеб весной 1942 года говорить нельзя – в начале марта она составила, например, 350–450 рублей. Не произошло их радикального изменения и летом 1942 года. Сдвиг обозначился лишь с марта 1943 года, когда хлеб стали отдавать за 100– 150 руб. за килограмм. В октябре 1943 года было зафиксировано снижение цен на хлеб до 80 рублей за килограмм, а в декабре 1943 года – до 50 рублей".

Дух эпохи

Мемориальные доски Ленину, конечно, поражают своей какой-то бессмысленностью. Невероятная детализация деятельности Ильича - это одна из таких вещей, которые не то чтобы сильно не нравятся, а скорее просто раздражают. И главное, ладно, допустим на доме, в котором жил человек, можно и повесить табличку. Но ведь этими досками отмечены здания, в которых Ленин "бывал", "выступал такого-то числа", "навещал" и так далее. А это уже какая-то совершенная чепуха, которая обесценивает саму идею таких досок - вы представляете в каком количестве здания человек бывает свою жизнь, особенно более-менее публичный. Было бы неимоверной глупостью обвешивать по этом поводу каждое здание в городе. Странно, что многие до сих пор этого не ощущают.

Вообще, я мечтаю о том, чтобы однажды и до нас дошла идея blue plaques - небольших круглых мемориальных знаков синего цвета, которые отмечают места жизни и работы множества замечательных людей. Не гениев и знаменитостей невероятной величины, но в то же время, успешных и значимых. У нас как-то с советских времен сложился канон, что доски вешаются либо по поводу каких-то революционеров и объединений рабочих, либо для величин безусловных, вроде Пушкина или Менделеева. наконец для военных и прочих руководителей-чиновников. но ведь есть масса и других важных, но не ставших такими же известными, людей - инженеров, химиков, строителей, авиаторов, писателей, моряков... Множество.

Одна из множества захватывающих и трагичных историй времен Венгерской революции 1956 года - это история Петера Мансфельда.

Петеру было 15 лет в 1956 году - учился в ремесленном училище, чинил машины и учился на шофера. В 1946 году его отец, дядя и дед были сосланы на принудительные работы в Советский Союз - дед там и умер, а отец, вернувшись в Венгрию, начал спиваться. Все это не прибавляло любви к социализму и СССР.

Петер активно принимал участие в Венгерской революции - был связным между несколькими районами восставших. Он перевозил листовки и газеты, пистолеты и лекарства, патроны и гранаты. Вскоре после подавления восстания, один из лидеров восставших, Янош Сабо (бывший рабочий и водитель грузовика, руководивший отрядом восставших и бывший командиром в том числе и Петера Мансфельда), был приговорен к смертной казни. Реагируя на это, Петер Мансфельд, вместе с рядом бывших повстанцев, вломились на виллу министра внутренних дел Ласло Пироша, ответственного в том числе и за массовые репрессии, и похитили там оружие и гранаты. После этого Мансфельд решил организовать подпольную группу борцов с коммунистами - за несколько недель ему и его соратникам удалось собрать 30 гранат, 6 винтовок и 15 магазинов патронов.

В Венгрии в течение 1957 года в Венгрии идут репрессии - казнят восставших и их сторонников, отправляют в тюрьму и ссылку. Арестовывают также и многих знакомых самого Мансфельда, в том числе и его шурина. Мансфельд решил попытаться освободить его - для этого из министерства внутренних дел был угнан автомобиль марки "Варшава", а также был ограблен сотрудник полиции, охранявший посольство Австрии в Буде (у него был отобран пистолет).

Однако на следующее утро, самый молодой участник группы рассказал обо всем своим родителям - членам коммунистической партии. Те сразу же сообщили властям. С 18 по 20-е февраля 1958 года были арестованы все участники группы Мансфельда. За самим Мансфельдом пришлось бегать - первый раз он ускользнул от полиции, спрыгнув с четырехметровой высоты (дело происходило на одном из холмов в Будапеште, на вершине которого было спрятано оружие, оставленное там участниками революции 1956 года). Тогда он сломал руку, но смог убежать. Но через день все равно был найден.

В тюрьме Петера пытали, избивали, заставляли его сдать его сообщников. Петер не стал этого делать даже под пытками. Впрочем, все это не помогло. Вот так говорил прокуров в своей обвинительной речи: "Обвиняемый стремится к восстановлению капитализма и представляет большую опасность для общества. Хочу также отметить, что все обвиняемые являются детьми рабочего класса - то есть их нужно воспринимать как предателей класса. Не стоит обращать внимание на их возраст - это не играет значения. Советую суду применить самые жестокие меры к обвиняемым".

Суд приговорил Петера к смертной казни. Но так как ему еще не было 18 лет, то пришлось подождать совершеннолетия (больше года). Спустя 11 дней после его 18-го дня рождения, 21 марта 1959 года, Петер Мансфельд был повешен - из-за плохой работы палача, Петер задыхался и умирал на виселице 13 минут.

Сейчас Мансфельд, конечно, один из венгерских национальных геров. Он был реабилитирован еще в 1990 году, ему установлен очень впечатляющий памятник, неподалеку от Будайского замка.

Кстати, по поводу этих споров о статье Олега @kashinguru Кашина в New York TImes о Навальном. Я с Олегом скорее согласен, чем нет. Но дело даже не в этом, мне интереснее в этом смысле посмотреть на историческую перспективу. Довольно несложно убедиться, что в очень похожем стиле писали и о других политиках-демократах.

Вот, например, в июле 1990 года, прославленный журналист, колумнист и редактор New York Times Абрахам Розенталь пишет колонку, в которой говорит о том что многие польские политики-демократы обеспокоены тем, в как себя ведет Лех Валенса, а в особенности тем, как и о чем он говорит. Им это все напоминало риторику межвоенной Польши и некоторые даже начали опасаться, что у Валенсы есть сильные авторитарные тенденции, которые проявятся как только он получит власть. Там в конце статьи еще такой отзвук гражданской войны - дескать, Валенсу опасно не пускать на пост президента, а то черт его знает к чему это может привести и как может себя вести Валенса в этом случае.

(Вот линк - http://www.nytimes.com/1990/07/01/opinion/on-my-mind-just-a-working-man.html)

Или вот про Ельцина пишет Флора Льюис, журналистка, 40 лет проработавшая в Нью Йорк Таймс. На дворе март 1990 года, она рассказывает о том, что Ельцин напоминает ей Ариеля Шарона (самое необычное сравнение, наверное - хотя я не силен в израильской политике), что у него нет никакой программы действий - он просто говорит о необходимости реформ - в общем и целом, статья про то, что Ельцин - популист, который не очень понятно куда приведет СССР и компартию, но есть шансы, что он ее демократизирует.

(Линк - http://www.nytimes.com/1990/03/13/opinion/foreign-affairs-russia-s-president.html)

Я вам больше скажу, в июне 1998 года Тина Розенберг, лауреат Пулитцеровской премии за свою книгу о пост-коммунистической Восточной Европе, пишет о Викторе Орбане (когда он в первый раз стал премьер-министром Венгрии). В начале она рассказывает о том, что молодые политики в постсоветских странах на коне, приводя в пример Орбана (35 лет), Сергея Кириенко (35 лет) и Бориса Немцова (38 лет) - сейчас это все немного грустно и забавно читать, но тогда, наверное, это по-другому воспринималось. И что же она говорит об Орбане, помимо всего прочего? Что он экономический популист, что он сделал несколько тревожащих националистических заявлений и все это вызывает опасения и сравнения с другим молодым восточноевропейским лидером - Александром Лукашенко, которому всего-то 45 лет.

(Линк - http://www.nytimes.com/1998/06/27/opinion/editorial-observer-is-viktor-orban-too-old-to-lead-hungary.html)

Я это все не к тому, что Кашин прав или не прав, и не к тому, что Навальный хороший или не очень, нет. Это все мы узнаем в будущее. Я к тому, что совершенно не понимаю и не принимаю разговоров о том, что демократических политиков (или называющих себя такими) нельзя критиковать и предостерегать. Можно и нужно. Иначе тогда непонятно вообще зачем все это.

Большое видится на расстоянии. Но с Антоном Носиком, как к нему кто бы ни относился, многое понятно уже сейчас. Я лично с ним не был знаком, но видел его несколько раз. С одной из встреч остались фото

Давайте про Глазунова. Будет неправдой, если я скажу, что картины Глазунова были самым ярким впечатлением моего детства - я слишком много в детстве проводил времени в музеях. Нр они были достаточно ярким событием, чтобы я их запомнил и воспринял.

Мой дедушка - полковник военно-медицинской службы, 20 лет отслуживший в ВМФ (и на подлодках, и на плавучих госпиталях), брал меня на выставки Глазунова в петербургский манеж. Жили мы тогда в военно-морском общежитии. И мой дедушка, и другие обитатели этого места - всех их объединяла общая ненужность в новые времена. Все они были взрослыми, состоявшимися людьми, офицерами, по жизни и карьере которых катком прошелся распад Советского Союза. После СССР они стали ненужными, бедными людьми, которым казалось неправильным и унизительным приспосабливаться, ползти и выживать.

Дедушка брал меня и мы шли на выставку. Другие офицеры тоже шли с нами, некоторые даже в парадной форме, с кортиками. Сейчас я понимаю, что для них это была такая отдушина, окно в другой мир, который казался им справедливее и честнее, мир, который стоял на их стороне.

Многие тут сейчас пишут, что Глазунов - не художник, да и вообще бездарность. Это ожидаемо. Я сам не фанат Глазунова: китч - это не мое, даже если это китч из Нестерова, "Руси уходящей", русской истории и советской массовой культуры. Не люблю любой китч и мэшап. Но для меня Глазунов - это лица взрослых офицеров, озарявшиеся надеждой на его выставках. Это дедушка, покупавший альбомы Глазунова и рассказывавший мне о каждой из них. Это надежда и вера для многих людей. И хотя это совсем не мой художник, не могу не сказать, что это был очень талантливый и очень одаренный человек и, в чем-то даже, подвижник. Особенно важная фигура для людей, по которым ударил распад СССР, но не ограничивающаяся этим.

Продолжая про мифы вокруг Февральской революции - миф о ее бескровности

Этот миф является, скорее, повторением того мифа, который создавали о себе прямые участники и организаторы революционных событий, заявлявшие о том, что Февральская революция была самой мирной, самой бескровной и самой быстрой революцией в истории человечества. В школьных и студенческих учебниках Февральская революция также нередко предстает в качестве события, которое не вызвало ни у кого протеста и не привело к кровопролитию.

Тем не менее, нельзя сказать, что революционеры были искренни и открыты, утверждая подобные вещи. Избиения и убийства полицейских начались практически с первого дня протестных выступлений, ситуация была только подогрета первым декретом Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов «О демократизации армии», который привел к тому, что многие офицеры были избиты и убиты солдатами своих отделений. Мятеж на Балтийском флоте привел к гибели более чем сотни человек – бунтовали матросы в Кронштадте, на крейсере «Аврора», на других кораблях военно-морского флота. Часть трупов была свалена на площади перед Кронштадтским морским собором.

На улицы Петрограда в те дни было опасно выходить – особенно в военной форме. Зинаида Гиппиус писала в своих воспоминаниях о событиях в конце февраля таким образом:

«Стреляют — большей частью в воздух. Известия: раскрыты тюрьмы, заключенные освобождены. Кем? <…> Взята Петропавловская крепость. Революционные войска сделали ее своей базой. <…> Окружной суд, действительно, горит. Разгромлено также Охранное отделение, и дела сожжены».

Один из организаторов Белого движения генерал Кутепов (в момент революции – полковник) еще подробнее описывал Петроград, охваченный революцией:

«Все это время со стороны Литейного орудийного завода и с колокольни Сергиевского всей Артиллерии Собора открыли огонь по полуроте Л.-гв. Кексгольмского зап. п. и по мне. Несколько человек было ранено легко и четверо тяжело. <…> Из-за угла Сергиевской улицы (теперь улица Чайковского – Е.С.) вылетело несколько машин, облепленных рабочими с красными тряпками и винтовками. Беспорядочно стреляя, они направились по Литейному проспекту. Немедленно был открыт огонь, и все машины, кроме одной, были брошены вместе с убитыми на Литейном проспекте, часть же людей убежала».

Конечно, далеко не все насилие приводили к гибели людей; оставалось также немало раненных. К тому же, многие из тех, кто мог быть растерзан толпой, были арестованы восставшими. Однако, в редких случаях, мы даже можем найти примеры такого революционного насилия, как отрезания головы уже у убитого человека – такая судьба постигла графа Г.Э. Штакельберга и генерала А.В. Чарторийского.

Это не единственные люди, оставившие свои воспоминания о тех драматических событиях; убийства и атаки восставших вспоминают в своих мемуарах такие люди как Ф.В. Винберг, писатель В.Б. Шкловский, генерал Глобачев, морской офицер Граф и многие другие. Безусловно, далеко не всегда стоит безоговорочно доверять этим свидетельствам, однако общую картину они, безусловно, отражают.

Общее количество погибших в результате Февральской революции сильно варьируется в зависимости от того, какие данные использовать и мнению какой организации доверять. Называются цифры от 300 человек до 15 тысяч человек, но с более высокой степенью достоверности можно говорить о примерно 1500-2000 погибших.

О Дмитрие Лихачеве и о том, что он не был оторванным от реальности кабинетным ученым (а то я уже видел какие-то панегирики, где он изображался каким-то старцем в башне из слоновой кости, в духе идеалистических картинок об академике Сахарове)

"20 мая 1972 года отец отмечал день рождения — дата некруглая, 51 год. В этот же день меня выгнали из комсомола и университета за найденный чекистами черновик политической листовки, которую мы с приятелями собирались распространять к 100-летию В.И. Ленина. На лагерь я не наработал, решено было передать дело в университет. Тут начались сложности: ни комсомольцы моей группы, ни общефакультетское собрание ВЛКСМ выгонять меня не хотели. Пришлось собрать бюро комсомольской организации университета; они с задачей справились.

Я бодрился, но на самом деле находился в отчаянии. Меня ожидала армия. Меж тем мой ближайший приятель и товарищ по нашей антисоветской организации, Сергей Чарный, к этому времени уже был призван (он вылетел из университета без всякой "политики"). Парень он был спортивный, уличный, бесстрашный, но писал: "Лучше отрежь себе руку тупой пилой, чем идти служить".

Пришел я домой на Петроградскую: все сидят за столом, отмечают день рождения. Спрашивают: "Ну как?", я отвечаю: "Выгнали". И тогда Дмитрий Сергеевич отзывает меня в соседнюю комнату и там целый час утешает. Рассказывает про то, как оказался на Соловках и Беломоре. О том, что и там люди живут. Что я парень бойкий, в армии и тюрьме не пропаду. Что неволя дает уникальный житейский опыт. В этот раз он вспоминал, как в 1918-м в "Красный террор" людей расстреливали по ночам из пулеметов прямо у стены Петропавловской крепости, обращенной к зоопарку. Так что жены, дети и родители жертв могли через Кронверк наблюдать за страшным концом своих близких."

https://www.kommersant.ru/doc/2303141

Хорошее фото какое.

Восьмую серию "Твин Пикса" мы все еще долго будем переваривать и обсуждать, а теперь пришло время для девятой. Читайте и обсуждайте - мой новый обзор на "Сеансе".

"Именно сочетание двух этих умений — таланта к изображению запутанной сновидческой кинематографической реальности и рассказыванию простых трогательных историй — сделало оригинальный «Твин Пикс» настолько притягательным сериалом. Он привлекал своей уютной атмосферой человеческих отношений, из-под которой прорывался потусторонний ад, полный задумчивых великанов, танцующих карликов, говорящих рук и веселящихся демонов.

Вишневые пироги с кофе, «гармонбозия» и машинное масло — перемешались так, что одно уже не отделишь от другого. Новый «Твин Пикс» показывает, что Линч не только не утратил способность мастерски смешивать различные пласты реальности, но и развил ее. Девятый эпизод «Это кресло» («This is the chair») хороший пример того, как Линч сочетает все эти различные темы и умеет переходить от сюрреалистических полотен к самым обычным житейским ситуациям; и неслучайно именно этот эпизод сконцентрирован прежде всего на городке Твин Пикс. Ну а еще, в этом эпизоде Линч наконец начал давать хоть какие-то ответы, не забывая, правда, подкидывать другие загадки".

http://seance.ru/blog/twin-peaks-9/

Прочитал увлекательную книгу В. А. Гущина "Петергоф в газетной хронике". Там собраны очень интересные газетные заметки из местной прессы с 1864 года по 1900 год - рассказы о благотворительных концертах, объявления о продаже дач и домов, рассказы о визитах иностранных монархов и президентов, трагические истории и многое многое другое. Может быть попозже изложу свои ощущения от всего этого чтения, а пока хотел поделиться историей о том, как вели себя сектанты в 19-м веке и почему они воспринимались как опасная угроза.

На дворе 1869 год:

"Эта изуверская секта пустила корни и в нашем уезде. Недавно в некоторых местностях уезда найдены были оскопленные мальчик и девочка. О деле производится следствие, и как мы слышали, оскопленные дети твердо стоят на том, что не помнят, каким образом и кто произвел над ними эту варварскую операцию. Несколько из оскопленных рассказывают обыкновенную историю: пошел в лес за малиной, было это давно, когда не помню, встретил старика, который дал поесть чего-то сладкого, потом заснул, не чувствовал, как совершилась операция.

На днях, на поезде Ораниенбаумской железной дороги, мы встретили четырех мальчиков и одну девочку, из коих двум мальчикам 15 лет, одному 12 и одному 8, а девочке 11 лет, препровождаемых в Петергофскую тюрьму, и находившихся под следствием по производившемуся делу коих кастрировали. Трое этих детей из деревни Малая Ижора и двое из них из Латыгорья. Отец и мать двоих из этих детей находятся в бегах, и по объявлению одного из понятых, сопровождавших юных скопцов в тюрьму, отец является скоптическим попом. Дети с виду очень зрелые и крепкие, и кажется, вовсе не опечалены перспективой тюремного заключения".

Тем, кто не читал великую книгу Терри Мартина "Affirmative Action Empire", советую ее прочитать, а пока краткий пересказ от Алексея Миллера - об истоках национальной политики большевиков.

"Национальную политику СССР Мартин считает новаторской, уникальной для того момента, когда она проводилась, и уникальной вообще по масштабам ее применения.

Мартин выделяет четыре ключевые идеологические предпосылки, которые лежали у истоков советской национальной политики. К тому моменту, как большевики захватили власть, в их среде уже было согласие в отношении того, что национализм представляет собой крайне опасную мобилизующую идеологию, поскольку он может формировать надклассовое единство в борьбе за национальные цели. Опыт Гражданской войны еще больше убедил их в том, что именно национализм является главным конкурентом их собственной мобилизующей идеологии, адресованной классам; следовательно, простой вывод, сформулированный, в частности, Пятаковым, состоял в том, что национализм должен быть объявлен безусловным врагом, и с ним должна вестись бескомпромиссная борьба. Однако Ленин и Сталин предложили принципиально иную тактику. Если советская власть даст национальные формы, то есть в определенной степени удовлетворит требования национализма, она сможет расколоть надклассовое единство национальных движений, нейтрализовать притягательность национальных лозунгов и тем самым создать лучшие условия для проявления классовых противоречий и восприятла_большевистской идеологии.

Не менее важно, что в рамках такой политики можно было настаивать на принципиально новой, неимперской природе того политического образования, которое возникало на развалинах Российской империи. Большевики весьма прозорливо считали, что само клеймо империи в XX веке может иметь для советской власти весьма негативные последствия.

Во-вторых, Мартин отмечает модернизаторскую концепцию большевиков. Они считали, что нации возникают в период капиталистического развития и являются исторически преходящим явлением. Национальное сознание они считали неизбежной фазой развития общества, которую все народы должны преодолеть на пути к интернационализму. Будущее слияние наций возможно лишь через полное освобождение угнетенных народов. Опыт Австро-Венгрии, равно как и сила национальных движений после краха Российской империи, убеждал их в том, что национальная консолидация неизбежна и при социализме. Именно на опыт Венгрии, где в XIX веке города, которые были по преимуществу немецкими, стали венгерскими, ссылался Сталин, когда доказывал неизбежность украинизации и белорусизации по преимуществу русских городов в этих советских республиках. На восточных окраинах, где национализм был много слабее, национальное строительство провозглашалось частью процесса социалистической модернизации и стало рассматриваться не как уступка, а как часть положительной программы.

Третьей предпосылкой большевистского подхода стало убеждение, что национализм нерусских народов вызван прежде всего реакцией на угнетение царским режимом и недоверием к великорусам. Ленин считал необходимым различать национализм угнетающих и угнетаемых наций, из чего, вполне в духе антиколониального дискурса, вытекал тезис о преимущественной опасности «великорусского шовинизма» в сравнении с национализмом угнетенных народов. Сталин предлагал уточнение этого принципа, подчеркивая, что грузинский и некоторые другие национализмы также подавляли и эксплуатировали более слабые народы. Свои атаки на великорусский шовинизм он неизменно сопровождал упоминанием опасности, пусть и меньшей, местных национализмов.

Четвертым важным фактором в планировании советской национальной политики была ее связь с внешней политикой. Мартин, и национализм вслед за украинским большевиком Н. Скрыпником, называет «пьемонтским принципом» политический расчет на то, что поощряющая политика в отношении этнических групп, разделенных западной границей СССР (прежде всего речь шла об украинцах и белорусах, но также о поляках, финнах и евреях), привлечет на сторону СССР их соплеменников за рубежом и увеличит возможности Москвы влиять на западных соседей. Также и на Востоке призывы к восстанию угнетенных народов сопровождались ссылками на советскую политику положительного действия в отношении народов Востока в СССР".

Русский дневник Стейнбека читал в детстве, а сейчас вышло новое издание, купил и снова прочитал.
И это дико интересно, прямо бросается в глаза - вот в Москву приехал умный ироничный человек, который лишен западных стандартных предрассудков, легко замечает весь идиотизм, который вокруг творится, пишет честно и смешно. Но в какой-то момент натурально ломается и плывет, последняя треть книги - это такое "мы подтверждаем, что в СССР практикуются пытки - в грузинском ресторане нас так обильно накормили, что мы не могли встать", и уже как-то этому совсем не сопротивляется и на глазах утраичивает критическое восприятие, превращаясь в зомбака. Ужасно грустная книга в итоге.