О том, как все старое, возвращается после революции обновленным и усиленным (хотя не любя революции, не могу сказать ничего плохого о появлении полиции в современном виде - да, это прогресс):
"За пределами парижского региона французское государство при Старом режиме почти не имело собственных полицейских сил. Для преследования уклоняющихся от налогов, бродяг и других нарушителей воли короля посылались служащие земской полиции (marechaussee), и иногда подавление восстаний поручали армии. Во всех других отношениях охрана общественного порядка была возложена на местные и региональные власти, применявшие против гражданского населения вооруженные силы. Революционеры этот порядок изменили.
В том, что касалось простых людей, они перешли от реагирования к профилактике, предупреждению нарушений и сбору информации: то есть вместо того, чтобы ждать, пока случится мятеж или коллективное нарушение закона, а затем уже сурово, но выборочно реагировать — они начали определять на место агентов, чьей задачей было предвидеть и предотвращать опасные коллективные народные действия. Уже в первые годы революции полиция Старого режима была распущена, и ее повседневной деятельностью занялись народные комитеты, национальная гвардия и революционные трибуналы. Но во время Директории государство сконцентрировало надзор (surveillance) и реагирование (apprehension) в одной централизованной организации. Фуше из Нанта стал министром полиции в 1799 г. и с тех пор руководил этим министерством, власть которого постепенно распространилась на всю Францию и завоеванные ею территории. Правда, ко времени Фуше Франция уже стала страной, имевшей одну из сильнейших полиций в мире.
Переход к войне ускорял движение от непрямого правления к прямому. Почти всякое государство, ведущее войну, обнаруживало, что не может оплачивать военные расходы из собственных накопленных ресурсов или текущих доходов. Почти на всякую войну государства много занимают, повышают налоги и отнимают боевые средства — в том числе людские ресурсы — у сопротивляющегося населения, которое желает применять эти средства иначе. Дореволюционная Франция четко следовала этим правилам и накопила так много долгов, что была вынуждена созвать Генеральные штаты. Не отменила эти правила и революция: как только Франция объявила войну Австрии в 1792 г., потребности государства в доходах и людских ресурсах начали вызывать столь же яростное сопротивление, как и то, что покончило со Старым режимом.
Подавляя это сопротивление, революционеры выстроили новую структуру централизованного контроля. Французы использовали их новую систему как образец, согласно которому реконструировались другие государства. По ходу завоеваний революционной и имперской армий они пытались воспроизводить собственную систему прямого правления и в других частях Европы. Правительство Наполеона, консолидировав эту систему, обратило ее в надежный инструмент правления. Эта система пережила революцию и империю во Франции и (в какой-то мере) повсюду, где она была введена; Европа в целом перешла к централизованному прямому правлению при (по крайней мере) невысоком уровне представительства управляемых".
"За пределами парижского региона французское государство при Старом режиме почти не имело собственных полицейских сил. Для преследования уклоняющихся от налогов, бродяг и других нарушителей воли короля посылались служащие земской полиции (marechaussee), и иногда подавление восстаний поручали армии. Во всех других отношениях охрана общественного порядка была возложена на местные и региональные власти, применявшие против гражданского населения вооруженные силы. Революционеры этот порядок изменили.
В том, что касалось простых людей, они перешли от реагирования к профилактике, предупреждению нарушений и сбору информации: то есть вместо того, чтобы ждать, пока случится мятеж или коллективное нарушение закона, а затем уже сурово, но выборочно реагировать — они начали определять на место агентов, чьей задачей было предвидеть и предотвращать опасные коллективные народные действия. Уже в первые годы революции полиция Старого режима была распущена, и ее повседневной деятельностью занялись народные комитеты, национальная гвардия и революционные трибуналы. Но во время Директории государство сконцентрировало надзор (surveillance) и реагирование (apprehension) в одной централизованной организации. Фуше из Нанта стал министром полиции в 1799 г. и с тех пор руководил этим министерством, власть которого постепенно распространилась на всю Францию и завоеванные ею территории. Правда, ко времени Фуше Франция уже стала страной, имевшей одну из сильнейших полиций в мире.
Переход к войне ускорял движение от непрямого правления к прямому. Почти всякое государство, ведущее войну, обнаруживало, что не может оплачивать военные расходы из собственных накопленных ресурсов или текущих доходов. Почти на всякую войну государства много занимают, повышают налоги и отнимают боевые средства — в том числе людские ресурсы — у сопротивляющегося населения, которое желает применять эти средства иначе. Дореволюционная Франция четко следовала этим правилам и накопила так много долгов, что была вынуждена созвать Генеральные штаты. Не отменила эти правила и революция: как только Франция объявила войну Австрии в 1792 г., потребности государства в доходах и людских ресурсах начали вызывать столь же яростное сопротивление, как и то, что покончило со Старым режимом.
Подавляя это сопротивление, революционеры выстроили новую структуру централизованного контроля. Французы использовали их новую систему как образец, согласно которому реконструировались другие государства. По ходу завоеваний революционной и имперской армий они пытались воспроизводить собственную систему прямого правления и в других частях Европы. Правительство Наполеона, консолидировав эту систему, обратило ее в надежный инструмент правления. Эта система пережила революцию и империю во Франции и (в какой-то мере) повсюду, где она была введена; Европа в целом перешла к централизованному прямому правлению при (по крайней мере) невысоком уровне представительства управляемых".
О гимнах и монархической верности
Официальный гимн Нидерландов называется "Вильгельм" (Wilhelmus) и был написан еще как минимум в 1572 году, что делает его старейшим государственным гимном в мире. И по этому гимну хорошо видно различие между до-национальным и национальным государством - потому что это гимн не особо про Нидерланды, а про Вильгельма Оранского и его роль в Нидерландской революции.
Первая строфа гимна звучит так:
"Вильгельм Нассауский, отпрыск
Голландского и древнего рода,
Я до смерти буду
Верным моей стране.
Я, Принц Оранский,
Свободный и бесстрашный,
Я до конца жизни,
Буду верен испанскому королю".
А дальше там еще 14 строф, в которых рассказывается о разных свершениях Вильгельма - рассказывает о смерти своего младшего брата Адольфа в битве при Гейлигерлее, повествует об осаде Маастрихта, делает отсылки к библейским историям, а в конце говорит о бесконечной вере в Бога и о том, что он хороший христианин.
А почему 15 строф, спросите вы? А потому что они так составлены, что первые буквы каждой строфы составляют акростихом слово "WILLEM VAN NAZZOV" - Вильгельм Нассауский.
Такой вот гимн.
Официальный гимн Нидерландов называется "Вильгельм" (Wilhelmus) и был написан еще как минимум в 1572 году, что делает его старейшим государственным гимном в мире. И по этому гимну хорошо видно различие между до-национальным и национальным государством - потому что это гимн не особо про Нидерланды, а про Вильгельма Оранского и его роль в Нидерландской революции.
Первая строфа гимна звучит так:
"Вильгельм Нассауский, отпрыск
Голландского и древнего рода,
Я до смерти буду
Верным моей стране.
Я, Принц Оранский,
Свободный и бесстрашный,
Я до конца жизни,
Буду верен испанскому королю".
А дальше там еще 14 строф, в которых рассказывается о разных свершениях Вильгельма - рассказывает о смерти своего младшего брата Адольфа в битве при Гейлигерлее, повествует об осаде Маастрихта, делает отсылки к библейским историям, а в конце говорит о бесконечной вере в Бога и о том, что он хороший христианин.
А почему 15 строф, спросите вы? А потому что они так составлены, что первые буквы каждой строфы составляют акростихом слово "WILLEM VAN NAZZOV" - Вильгельм Нассауский.
Такой вот гимн.
О мэрах столиц, антисемитах, хозяйственности и идеологии
"В 1893 году адвокат Карл Люгер, депутат парламента и великолепный оратор, основал Христианско-социалистическую партию. Идеологию Люгера отличали ярый клерикализм, консерватизм и антисемитизм. Через два года его партия, опираясь на поддержку и крупной буржуазии, и люмпен-пролетариата, выиграла выборы в городской совет. Император, не симпатизировавший ни Люгеру, ни его политическим взглядам, трижды отказывался утвердить кандидатуру лидера христианских социалистов на пост бургомистра, однако в 1897 году Францу Иосифу все же пришлось уступить. Люгер руководил городским хозяйством до самой смерти (он скончался в 1910 году в возрасте 75 лет) и вошел в историю Вены как лучший ее бургомистр. При нем быстро развивались транспортная сеть и городская инфраструктура; Люгер газифицировал Вену, расширил зеленый пояс, ввел в действие вторую, разветвленную, очередь водопровода. Городские заботы не мешали Люгеру пропагандировать свои, иногда граничащие с расизмом, воззрения. Он придумал Будапешту, пятую часть населения которого составляли в ту пору евреи, оскорбительное название Judapest. Некоторые историки отмечают важную роль идей Люгера в формировании мировоззрения Адольфа Гитлера. Другие исследователи считают антисемитизм Люгера показным, указывая, что в период его пребывания у власти права евреев в Вене не нарушались, а сам бургомистр приятельствовал с членами нескольких влиятельных еврейских семей. Люгеру принадлежит высказывание, часто приписываемое любившему повторять эту сентенцию Герману Герингу: “Кто здесь еврей, решаю я!” Люгер воспитал целое поколение австрийских политиков правой ориентации. Один из бульваров Рингштрассе назван его именем. Вена почтила память бургомистра сразу двумя, хотя и небольшими, памятниками."
"В 1893 году адвокат Карл Люгер, депутат парламента и великолепный оратор, основал Христианско-социалистическую партию. Идеологию Люгера отличали ярый клерикализм, консерватизм и антисемитизм. Через два года его партия, опираясь на поддержку и крупной буржуазии, и люмпен-пролетариата, выиграла выборы в городской совет. Император, не симпатизировавший ни Люгеру, ни его политическим взглядам, трижды отказывался утвердить кандидатуру лидера христианских социалистов на пост бургомистра, однако в 1897 году Францу Иосифу все же пришлось уступить. Люгер руководил городским хозяйством до самой смерти (он скончался в 1910 году в возрасте 75 лет) и вошел в историю Вены как лучший ее бургомистр. При нем быстро развивались транспортная сеть и городская инфраструктура; Люгер газифицировал Вену, расширил зеленый пояс, ввел в действие вторую, разветвленную, очередь водопровода. Городские заботы не мешали Люгеру пропагандировать свои, иногда граничащие с расизмом, воззрения. Он придумал Будапешту, пятую часть населения которого составляли в ту пору евреи, оскорбительное название Judapest. Некоторые историки отмечают важную роль идей Люгера в формировании мировоззрения Адольфа Гитлера. Другие исследователи считают антисемитизм Люгера показным, указывая, что в период его пребывания у власти права евреев в Вене не нарушались, а сам бургомистр приятельствовал с членами нескольких влиятельных еврейских семей. Люгеру принадлежит высказывание, часто приписываемое любившему повторять эту сентенцию Герману Герингу: “Кто здесь еврей, решаю я!” Люгер воспитал целое поколение австрийских политиков правой ориентации. Один из бульваров Рингштрассе назван его именем. Вена почтила память бургомистра сразу двумя, хотя и небольшими, памятниками."
Forwarded from НЕЗЫГАРЬ
"Пятерка Незыгаря"
Мини-топ-рейтинг каналов в Телеграмме по версии Незыгаря
1. @trudolubov - канал Максима Трудолюбова
2. @prototrankov - канал Прото Травков
3. @politburo2 - канал Минченко Политбюро 2.0
4. @docsandstuff - канал Stuff and Docs
5. @unkn0wnerror - канал IT уголовные дела
Мини-топ-рейтинг каналов в Телеграмме по версии Незыгаря
1. @trudolubov - канал Максима Трудолюбова
2. @prototrankov - канал Прото Травков
3. @politburo2 - канал Минченко Политбюро 2.0
4. @docsandstuff - канал Stuff and Docs
5. @unkn0wnerror - канал IT уголовные дела
Привет всем новым подписчикам и спасибо Незыгарю за ссылку на сей канал! Надеюсь, что всем все понравится - по крайней мере, я буду стараться. А теперь - новый пост.
В ГДР в свое время отчаянно сражались с христианскими обрядами. В том числе с крещением, конфирмацией и похоронами. В целом, государственная концепция заключалась в "деприватизации" смерти, государство хотело, чтобы человеческая смерть не была его личным событием, а делом коллектива, делом общества, делом государства. Для этого основали несколько государственных организаций.
"Для того, чтобы убедиться, что личная скорбь останется привязанной к общине, была организована специальная Ассоциация похоронных ораторов - людей, которые должны были уметь провожать усопших на профессиональной основе. Эти наемные ораторы должны были выступать "вдумчиво и эмоционально убедительно, на ясном и хорошем немецком языке и без излишнего пафоса". Главный акцент нужно было делать на благодарности за службу усопшего обществу - через его поступки и воспоминания.
Тем не менее, усилия СЕПГ по дехристианизации смерти были встречены удивительно стойким сопротивлением. Причины этого не так легко установить. Некоторые из них, несомненно, были связано с упорным влиянием христианских обычаев на восточных немцев, даже не очень религиозных. Отправить ребенка на Jugendweihe это одно; а вот совершенно непривычные социалистические похороны - совсем другое. Таким образом, происходившее в ГДР было вполне созвучно с более широким трендом в Европе в ХХ веке, в которой похороны остались самым живучим артефактом христианской культуры. Начиная с 1970-х годов граждане ГДР жаловались на "жалкие, бедные и обезличенные" социалистические похороны. Нередко, профессиональные похоронные ораторы работали на пяти-шести похоронах в неделю, и граждане жаловались на их безразличие и пустоту их речей. Отчасти это было результатом недостатка финансов и пространства. Около 60% кладбищ в стране по-прежнему принадлежали Церкви - это была уступка церкви от СЕПГ в обмен на введение Jugendweihe. У Восточной Германии настолько не хватало денег на похороны, что иногда родственникам приходилось самим копать могилы для своих близких.
Христиане были особенно критичны к безразличию ораторов к смерти. В 1980 году сердитый берлинский христианин судился с газетой "Глас народа" ("Die Volkstimme") из-за того, что она исказила отрывок из Библии в некрологе, посвященном его родственнику. Слово "Бог" ("Gott") было заменено на "Господин" ("Herr"), а вместо "призвал к себе" было написано "позвал к себе". Он писал, что "как христианин требует, чтобы изначальный текст был восстановлен". Газета отказалась, сославшись на то, что в ГДР нельзя печатать религиозные тексты в официальных изданиях.
Тем не менее, христианские похороны оставались наиболее популярным способом захоронения на протяжении всех 1970-х и 1980-х годов".
"Для того, чтобы убедиться, что личная скорбь останется привязанной к общине, была организована специальная Ассоциация похоронных ораторов - людей, которые должны были уметь провожать усопших на профессиональной основе. Эти наемные ораторы должны были выступать "вдумчиво и эмоционально убедительно, на ясном и хорошем немецком языке и без излишнего пафоса". Главный акцент нужно было делать на благодарности за службу усопшего обществу - через его поступки и воспоминания.
Тем не менее, усилия СЕПГ по дехристианизации смерти были встречены удивительно стойким сопротивлением. Причины этого не так легко установить. Некоторые из них, несомненно, были связано с упорным влиянием христианских обычаев на восточных немцев, даже не очень религиозных. Отправить ребенка на Jugendweihe это одно; а вот совершенно непривычные социалистические похороны - совсем другое. Таким образом, происходившее в ГДР было вполне созвучно с более широким трендом в Европе в ХХ веке, в которой похороны остались самым живучим артефактом христианской культуры. Начиная с 1970-х годов граждане ГДР жаловались на "жалкие, бедные и обезличенные" социалистические похороны. Нередко, профессиональные похоронные ораторы работали на пяти-шести похоронах в неделю, и граждане жаловались на их безразличие и пустоту их речей. Отчасти это было результатом недостатка финансов и пространства. Около 60% кладбищ в стране по-прежнему принадлежали Церкви - это была уступка церкви от СЕПГ в обмен на введение Jugendweihe. У Восточной Германии настолько не хватало денег на похороны, что иногда родственникам приходилось самим копать могилы для своих близких.
Христиане были особенно критичны к безразличию ораторов к смерти. В 1980 году сердитый берлинский христианин судился с газетой "Глас народа" ("Die Volkstimme") из-за того, что она исказила отрывок из Библии в некрологе, посвященном его родственнику. Слово "Бог" ("Gott") было заменено на "Господин" ("Herr"), а вместо "призвал к себе" было написано "позвал к себе". Он писал, что "как христианин требует, чтобы изначальный текст был восстановлен". Газета отказалась, сославшись на то, что в ГДР нельзя печатать религиозные тексты в официальных изданиях.
Тем не менее, христианские похороны оставались наиболее популярным способом захоронения на протяжении всех 1970-х и 1980-х годов".
Время от времени размышляю о том, что если кто-нибудь снял бы художественный фильм о политических интригах в России - но только не в такой России, какую мы имеем сейчас, а с живой политической системой, с функционирующим самостоятельным парламентом, со сменяемым правительством, с независимыми судами, то такой фильм смотрелся бы самой невероятной фантастикой, какую только можно представить.
Потому что фильмов о политике в авторитарных странах немало - это и "Дзета" Коста-Гавроса, и "Альфавилль" Годара, и какие-нибудь "Голодные игры" вместе с "V-значит Вендетта". Все они крутятся вокруг одной идеи - борьбы с тираном, сопротивлением, партизанской герильей и, иногда, свержением тирана. Снять такой фильм про Россию можно, но это неинтересно.
В то же время, снимать условный "Карточный домик" про "как будто бы" Россию было бы гораздо интереснее - просто хотя бы потому что такой России у нас нет и вряд ли скоро будет. Что позволяет хорошенько пофантазировать и придумать как бы выглядел мир, в котором Россия была бы такой.
В чем-то похоже на "Западное крыло" - отличный сериал про работу администрации президента США. В реальности в 2000 году на выборах победил республикане Буш-младший, а вот в сериальной реальности президентом стал демократ. Фантазия на тему "а что если бы?"
Жалко, что про нас такого никто не снимет и не напишет.
Потому что фильмов о политике в авторитарных странах немало - это и "Дзета" Коста-Гавроса, и "Альфавилль" Годара, и какие-нибудь "Голодные игры" вместе с "V-значит Вендетта". Все они крутятся вокруг одной идеи - борьбы с тираном, сопротивлением, партизанской герильей и, иногда, свержением тирана. Снять такой фильм про Россию можно, но это неинтересно.
В то же время, снимать условный "Карточный домик" про "как будто бы" Россию было бы гораздо интереснее - просто хотя бы потому что такой России у нас нет и вряд ли скоро будет. Что позволяет хорошенько пофантазировать и придумать как бы выглядел мир, в котором Россия была бы такой.
В чем-то похоже на "Западное крыло" - отличный сериал про работу администрации президента США. В реальности в 2000 году на выборах победил республикане Буш-младший, а вот в сериальной реальности президентом стал демократ. Фантазия на тему "а что если бы?"
Жалко, что про нас такого никто не снимет и не напишет.
Вокруг Гитлера была небольшая группа людей, прошедшая с ним через все перипетии его извилистого пути практически от начала до конца. Все они при Гитлере занимали важные государственные посты. И, пожалуй, самое в этом всем удивительное - это то, что они все его пережили. И его самого, и его режим.
Например, одним из них был Кристиан Вебер. Он родился на шесть лет раньше Гитлера, в 1883 году. Основным родом его деятельности в ранние годы НСДАП была работа кулаками - Вебер работал вышибалой в баре, а кроме того был боксером. Говорят, что Вебер всегда носил с собой стек - чтобы постоянно быть готовым к драке - и приучил к этой привычке и Гитлера. Отто Штрассер, один из лидеров левого крыла НСДАП, рассорившийся с Гитлером еще до прихода того к власти (и бежавший в Канаду), рассказывал, что Вебер занимался еще и сутенерством. Но правда это или нет неизвестно - Вебер и Штрассер друг друга не выносили.
Вебер стал соратником Гитлера еще в 1921 году, в том же году члены партии дрались с представителями "Баварской лиги" - и Вебер с Гитлером дрались тоже, и даже лично избили лидера этой организации. В 1923 году Вебер потерял глаз.
После пивного путча Вебер, ставший к тому времени конезаводчиком, заплатил долг за будущего пресс-секретаря НСДАП и друга Гитлера - Эрнста Ганфштенгля. Всего тот был должен около 1000 долларов и Вебер потом стребовал эти деньги с Гитлера - и получил.
После прихода нацистов к власти Вебер, фактически, стал главой Мюнхена - при этом был крайне нелюбим средним классом и буржуазией за свою безграничную коррупцию. Его имя даже стало крылатым выражением для самого понятия коррупции - потому что контраст между бывшим вышибалой и коридорным в отеле (этим он тоже занимался) и владельцем множества вилл, отелей, заправок и пивоварен был чрезвычайно резким. В то же время, он не забыл о том, откуда он это все получил - и во время Ночи длинных ножей лично принимал участие в арестах и убийствах лидеров штурмовиков. Во время Кристальной ночи он, вместе с Германом Фегеляйном (зятем Евы Браун) ходил по Мюнхену и отнимал у богатых евреев их собственность (и, пишут, что сильно на этом заработал).
Вебер остался главным человеком в Мюнхене даже после попытки терракта в пивной Бюргербройкеллер (тогда бомба взорвалась вскоре после ухода Гитлера, Геринга и Розенберга - они посещали эту пивную в честь годовщины пивного путча). Гитлер оставил своего "старого бойца", хотя тот часто ссорился с гауляйтером Гислером. В 1943 году они рассорились из-за вопроса о том, можно ли проводить в городе бега (Вебер хорошо на этом зарабатывал) - Гислер считал, что в условиях войны это лишнее. Спор пришлось решать лично Гитлеру, который хоть и согласен был с гауляйтером, но решил поддержать старого товарища и оставил бега.
Вебер погиб 11 мая 1945 года - грузовик, на котором его везли американцы после ареста, перевернулся в горах.
Например, одним из них был Кристиан Вебер. Он родился на шесть лет раньше Гитлера, в 1883 году. Основным родом его деятельности в ранние годы НСДАП была работа кулаками - Вебер работал вышибалой в баре, а кроме того был боксером. Говорят, что Вебер всегда носил с собой стек - чтобы постоянно быть готовым к драке - и приучил к этой привычке и Гитлера. Отто Штрассер, один из лидеров левого крыла НСДАП, рассорившийся с Гитлером еще до прихода того к власти (и бежавший в Канаду), рассказывал, что Вебер занимался еще и сутенерством. Но правда это или нет неизвестно - Вебер и Штрассер друг друга не выносили.
Вебер стал соратником Гитлера еще в 1921 году, в том же году члены партии дрались с представителями "Баварской лиги" - и Вебер с Гитлером дрались тоже, и даже лично избили лидера этой организации. В 1923 году Вебер потерял глаз.
После пивного путча Вебер, ставший к тому времени конезаводчиком, заплатил долг за будущего пресс-секретаря НСДАП и друга Гитлера - Эрнста Ганфштенгля. Всего тот был должен около 1000 долларов и Вебер потом стребовал эти деньги с Гитлера - и получил.
После прихода нацистов к власти Вебер, фактически, стал главой Мюнхена - при этом был крайне нелюбим средним классом и буржуазией за свою безграничную коррупцию. Его имя даже стало крылатым выражением для самого понятия коррупции - потому что контраст между бывшим вышибалой и коридорным в отеле (этим он тоже занимался) и владельцем множества вилл, отелей, заправок и пивоварен был чрезвычайно резким. В то же время, он не забыл о том, откуда он это все получил - и во время Ночи длинных ножей лично принимал участие в арестах и убийствах лидеров штурмовиков. Во время Кристальной ночи он, вместе с Германом Фегеляйном (зятем Евы Браун) ходил по Мюнхену и отнимал у богатых евреев их собственность (и, пишут, что сильно на этом заработал).
Вебер остался главным человеком в Мюнхене даже после попытки терракта в пивной Бюргербройкеллер (тогда бомба взорвалась вскоре после ухода Гитлера, Геринга и Розенберга - они посещали эту пивную в честь годовщины пивного путча). Гитлер оставил своего "старого бойца", хотя тот часто ссорился с гауляйтером Гислером. В 1943 году они рассорились из-за вопроса о том, можно ли проводить в городе бега (Вебер хорошо на этом зарабатывал) - Гислер считал, что в условиях войны это лишнее. Спор пришлось решать лично Гитлеру, который хоть и согласен был с гауляйтером, но решил поддержать старого товарища и оставил бега.
Вебер погиб 11 мая 1945 года - грузовик, на котором его везли американцы после ареста, перевернулся в горах.
Продолжаю смотреть новый Твин Пикс и делиться с вами наблюдениями о фантазиях Дэвида Линча и бесконечном погружении в американское подсознание. Осторожно, дальше могут быть спойлеры!
1. В недавнем интервью со Станиславом Зельвенским Дэвид Линч рассказал, что особо не интересуется интернетом и пользуется им только для того, чтобы заказывать инструменты. Пятая серия "Твин Пикса" показывает, что Линч довольно сильно слукавил - так изобретательно посмеяться над ютуб-блогерами, с их рекламой, эмоциональной подачей материала и абсурдными до глупости шутками, можно только основательно изучив материал. В любом случае, вышло очень и очень забавно и иронично.
2. Некоторые сравнивали кататонического Купера, вернувшегося с того света, с Человеком Дождя - ну, очевидно, из-за огромных выигрышей в казино и общего странного вида. Но вот мне, чем дальше, тем больше, вся эта линия Купера напоминает великий фильм Хэла Эшби Being There, в котором Питер Селлерс играл дурачка-садовника, которого из-за молчания и хорошей одежды все постоянно принимали за какого-то очень серьезного человека и в итоге сделали президентом США. Вот здесь что-то такое же - тормозящий Купер в странного вида пиджаках, блуждает по офису, но его все почему-то находят, дают ему кофе, слушают, флиртуют и вообще словно не замечают странностей в его поведении.
3. Продолжая тему с нарративом при отсутствии нарратива, Линч каким-то образом смог сделать серию, в которой вроде как бы сюжет куда-то двигался, но, по большому счету, в серии ведь ничего не произошло. Это, на самом деле, не так-то просто и это, в общем, и есть жизнь - когда вроде что-то происходит, но ничего не меняется. Но что мастерски делает Линч - создает флер и туман мистичности, этакое нечто неуловимое воздушное представление о том, что ты вот-вот что-то поймешь важное о жизни, оно тебе иногда даже снится, но когда ты просыпаешься, то ничего нет, в памяти ничего не осталось.
4. Две самых восхитительных сцены - злой Купер, на отражении которого в зеркале проступают черты БОБа и долгий кадр на абсолютно счастливое лицо дочки Шелли, которое оператор снимал сверху где-то чуть больше минуты, но она так тянется, что появляется ощущение, что как минимум минут 5 абсолютного счастья.
5. Финальная сцена, в которой ревет вся техника в тюрьме после звонка злого Купера на какую-то коробочку в Буэнос-Айресе - это отличный пример того, как технологии в наши дни становятся страшнее и опаснее любых самых мистических Черных Вигвамов и Красных комнат.
P.S. У Одри Хорн теперь есть сын (судя по титрам) - и он точно также держит сигарету как мама, а, кроме того, видимо не вполне уравновешен.
P.P.S. Идея с песней в конце каждой серии мне пока что очень нравится - а в этот раз и саксофон еще был отличный.
P.P.S. Кстати, в серии опять была отсылочка к пропавшему агенту ФБР Дэвиду Боуи - пропал он как раз в Буэнос-Айресе.
1. В недавнем интервью со Станиславом Зельвенским Дэвид Линч рассказал, что особо не интересуется интернетом и пользуется им только для того, чтобы заказывать инструменты. Пятая серия "Твин Пикса" показывает, что Линч довольно сильно слукавил - так изобретательно посмеяться над ютуб-блогерами, с их рекламой, эмоциональной подачей материала и абсурдными до глупости шутками, можно только основательно изучив материал. В любом случае, вышло очень и очень забавно и иронично.
2. Некоторые сравнивали кататонического Купера, вернувшегося с того света, с Человеком Дождя - ну, очевидно, из-за огромных выигрышей в казино и общего странного вида. Но вот мне, чем дальше, тем больше, вся эта линия Купера напоминает великий фильм Хэла Эшби Being There, в котором Питер Селлерс играл дурачка-садовника, которого из-за молчания и хорошей одежды все постоянно принимали за какого-то очень серьезного человека и в итоге сделали президентом США. Вот здесь что-то такое же - тормозящий Купер в странного вида пиджаках, блуждает по офису, но его все почему-то находят, дают ему кофе, слушают, флиртуют и вообще словно не замечают странностей в его поведении.
3. Продолжая тему с нарративом при отсутствии нарратива, Линч каким-то образом смог сделать серию, в которой вроде как бы сюжет куда-то двигался, но, по большому счету, в серии ведь ничего не произошло. Это, на самом деле, не так-то просто и это, в общем, и есть жизнь - когда вроде что-то происходит, но ничего не меняется. Но что мастерски делает Линч - создает флер и туман мистичности, этакое нечто неуловимое воздушное представление о том, что ты вот-вот что-то поймешь важное о жизни, оно тебе иногда даже снится, но когда ты просыпаешься, то ничего нет, в памяти ничего не осталось.
4. Две самых восхитительных сцены - злой Купер, на отражении которого в зеркале проступают черты БОБа и долгий кадр на абсолютно счастливое лицо дочки Шелли, которое оператор снимал сверху где-то чуть больше минуты, но она так тянется, что появляется ощущение, что как минимум минут 5 абсолютного счастья.
5. Финальная сцена, в которой ревет вся техника в тюрьме после звонка злого Купера на какую-то коробочку в Буэнос-Айресе - это отличный пример того, как технологии в наши дни становятся страшнее и опаснее любых самых мистических Черных Вигвамов и Красных комнат.
P.S. У Одри Хорн теперь есть сын (судя по титрам) - и он точно также держит сигарету как мама, а, кроме того, видимо не вполне уравновешен.
P.P.S. Идея с песней в конце каждой серии мне пока что очень нравится - а в этот раз и саксофон еще был отличный.
P.P.S. Кстати, в серии опять была отсылочка к пропавшему агенту ФБР Дэвиду Боуи - пропал он как раз в Буэнос-Айресе.
О Кафке и Набокове
"Вопрос о влиянии Франца Кафки на прозу Владимира Набокова недостаточно прояснен: сам Набоков настойчиво отвергал какую бы то ни было связь между своим творчеством и наследием пражского модерниста.
С 1923 по 1937 гг. Набоков успел побывать в Праге шесть раз (с декабря по январь 1923, в июле 1924, в августе 1925, в мае 1930, в апреле 1932 и в мае 1937), и хотя он, в отличие от многих других приезжих, был, по-видимому, к Праге несколько равнодушен, самая западная из столиц славянского мира (а в то время — еще и университетская столица русского зарубежья) все-таки оставила след в его жизни и творчестве. В Праге Набоков навещал свою семью (Елена Ивановна Набокова, мать писателя, похоронена на Ольшанском кладбище; Владимир Петкевич, внук Ольги Набоковой и внучатый племянник Набокова, до сих пор живет со своей семьей в Праге). В Праге Набоков виделся с Мариной Цветаевой и участвовал в поэтических вечерах.
Кафка перебрался из Праги к озеру Мюриц в июле 1923, в ав густе — переехал в Берлин, а чуть позже, после короткой поездки в Прагу, вернулся обратно в Шелезен. С сентября 1923 он и Дора Димант поселились в Берлин-Штеглице. В марте 1924 г. Кафка выбрался в Прагу в последний раз; через месяц он был уже в санатории в Винервальде, где скончался в июне того же года.
Если Набокову — вопреки его уверениям — доводилось читать Кафку в подлиннике (а французские переводы Кафки появились лишь в конце 1920-х — начале 1930-х гг.), то местом, где он впервые узнал о Кафке, вполне могла бы быть Прага.
В рассказе «Месть», напечатанном в 1924 г. в берлинской га зете «Русское эхо», английский профессор придумывает план, как ему наказать свою молодую жену за ее призрачную неверность. Не исключено, что беседа профессора с его обреченной женой, данная в отчетливо антифрейдистских (не фрейдистских ли, впрочем?) тонах, содержит аллюзию на «Превращение» (1915) — самое известное из произведений Кафки. В свете «Превращения» интересно рассмотреть следующий отрывок: «А знаешь, — продолжал он, — ты и твои друзья играют с огнем. Действительно страшные бывают вещи. Мне один венский доктор на днях рассказывал о невероятных перевоплощениях. Женщина одна [...] умерла — от разрыва сердца, что ли? и когда доктор раздел ее, это было в мадьярской лачуге, при свечах, то тело женщины поразило его: оно все было подернуто красноватым блеском, мягкое, склизкое на ощупь. И приглядевшись, он понял, что тело, полное и тугое, сплошь состоит как бы из тонких круговых поясков кожи, — слов но оно было все перевязано — ровно, крепко — незримыми нитками. [...] И пока доктор смотрел, тело мертвой стало медленно распутываться, как огромный клубок... ее тело было тонким, бес конечно длинным червем, который разматывался и полз — уходил под дверную щель, — и на постели остался голый, белый, еще влажный костяк... А ведь у этой женщины был муж, он когда-то целовал ее — целовал червя...» (РСС, I, 59). Стоит также принять во внимание вот что: «Превращение» бы ло впервые опубликовано в берлинском журнале «Die weissen Blätter» (№№ 10—12, 1915), отдельным изданием рассказ вышел в Лейпциге в ноябре 1915, а два года спустя он был переиздан. Перевод на чешский был сделан уже в 1929, тогда как на русском рассказ появился лишь в начале 1964.
Суждение исследователя о литературном влиянии во многом зависит от его представления о динамике литературного процес са. Если рассматривать Прагу 1920-х гг. как своего рода культурный палимпсест, где сквозь русский текст проступают тексты немецкий и чешский, и где непосредственный текстуальный контакт не является необходимым условием для воздействия одного автора на другого, след влияния Кафки в набоковской «Мести» будет вполне вероятным. Таким образом, я разделяю позицию Джона Б. Фостера, заметившего, что «слова Набокова, будто он видел Кафку в берлинском трамвае, могут значить намек на знакомство — пусть беглое — с его произведениями»".
"Вопрос о влиянии Франца Кафки на прозу Владимира Набокова недостаточно прояснен: сам Набоков настойчиво отвергал какую бы то ни было связь между своим творчеством и наследием пражского модерниста.
С 1923 по 1937 гг. Набоков успел побывать в Праге шесть раз (с декабря по январь 1923, в июле 1924, в августе 1925, в мае 1930, в апреле 1932 и в мае 1937), и хотя он, в отличие от многих других приезжих, был, по-видимому, к Праге несколько равнодушен, самая западная из столиц славянского мира (а в то время — еще и университетская столица русского зарубежья) все-таки оставила след в его жизни и творчестве. В Праге Набоков навещал свою семью (Елена Ивановна Набокова, мать писателя, похоронена на Ольшанском кладбище; Владимир Петкевич, внук Ольги Набоковой и внучатый племянник Набокова, до сих пор живет со своей семьей в Праге). В Праге Набоков виделся с Мариной Цветаевой и участвовал в поэтических вечерах.
Кафка перебрался из Праги к озеру Мюриц в июле 1923, в ав густе — переехал в Берлин, а чуть позже, после короткой поездки в Прагу, вернулся обратно в Шелезен. С сентября 1923 он и Дора Димант поселились в Берлин-Штеглице. В марте 1924 г. Кафка выбрался в Прагу в последний раз; через месяц он был уже в санатории в Винервальде, где скончался в июне того же года.
Если Набокову — вопреки его уверениям — доводилось читать Кафку в подлиннике (а французские переводы Кафки появились лишь в конце 1920-х — начале 1930-х гг.), то местом, где он впервые узнал о Кафке, вполне могла бы быть Прага.
В рассказе «Месть», напечатанном в 1924 г. в берлинской га зете «Русское эхо», английский профессор придумывает план, как ему наказать свою молодую жену за ее призрачную неверность. Не исключено, что беседа профессора с его обреченной женой, данная в отчетливо антифрейдистских (не фрейдистских ли, впрочем?) тонах, содержит аллюзию на «Превращение» (1915) — самое известное из произведений Кафки. В свете «Превращения» интересно рассмотреть следующий отрывок: «А знаешь, — продолжал он, — ты и твои друзья играют с огнем. Действительно страшные бывают вещи. Мне один венский доктор на днях рассказывал о невероятных перевоплощениях. Женщина одна [...] умерла — от разрыва сердца, что ли? и когда доктор раздел ее, это было в мадьярской лачуге, при свечах, то тело женщины поразило его: оно все было подернуто красноватым блеском, мягкое, склизкое на ощупь. И приглядевшись, он понял, что тело, полное и тугое, сплошь состоит как бы из тонких круговых поясков кожи, — слов но оно было все перевязано — ровно, крепко — незримыми нитками. [...] И пока доктор смотрел, тело мертвой стало медленно распутываться, как огромный клубок... ее тело было тонким, бес конечно длинным червем, который разматывался и полз — уходил под дверную щель, — и на постели остался голый, белый, еще влажный костяк... А ведь у этой женщины был муж, он когда-то целовал ее — целовал червя...» (РСС, I, 59). Стоит также принять во внимание вот что: «Превращение» бы ло впервые опубликовано в берлинском журнале «Die weissen Blätter» (№№ 10—12, 1915), отдельным изданием рассказ вышел в Лейпциге в ноябре 1915, а два года спустя он был переиздан. Перевод на чешский был сделан уже в 1929, тогда как на русском рассказ появился лишь в начале 1964.
Суждение исследователя о литературном влиянии во многом зависит от его представления о динамике литературного процес са. Если рассматривать Прагу 1920-х гг. как своего рода культурный палимпсест, где сквозь русский текст проступают тексты немецкий и чешский, и где непосредственный текстуальный контакт не является необходимым условием для воздействия одного автора на другого, след влияния Кафки в набоковской «Мести» будет вполне вероятным. Таким образом, я разделяю позицию Джона Б. Фостера, заметившего, что «слова Набокова, будто он видел Кафку в берлинском трамвае, могут значить намек на знакомство — пусть беглое — с его произведениями»".
Давайте поговорим о политических репрессиях. Тем более, что в последние месяцы я прочитал довольно много о том, как они устроены. Вот раньше, когда я читал о чем-то таком, что происходит каждый день, я думал "ну не могут же они!" или "да это же просто совпадение!". Сейчас я понимаю, что совпадений в области политического воздействия на обществу с помощью силы не бывает.
Есть такая страна в Центральной Америке - Гватемала. В 1954 году ЦРУ организовало в Гватемале переворот против левого президента и с тех пор на протяжении почти 30 лет Гватемалой правили разнообразные военные диктаторы, опиравшиеся на США и безраздельно соглашавшиеся с любыми их требованиями - отдавая нефть, земли, привилегии. Словом, самая типичная "банановая республика".
И вот в этой диктатуре были репрессии. Конечно, а куда без них - никому не понравится жить в нищей зависимой стране. Вот и составлялись списки неблагонадежных и опасных. В общем, спустя 6 лет в Гватемале началась Гражданская война, которая продолжалась в партизанском режиме ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ лет, до самого 1996 года. И только где-то в начале 2000-х там установился более-менее открытый режим - хотя внутри куча конфликтов и нерешенных вопросов с бывшими партизанами и военными преступниками со стороны государства.
На этом фоне, ученым стал доступен архив Гватемальской полиции 1970-1980х годов. Ученые (историки, политологи) начали энергично его изучать - это ведь кладезь информации о том, как ведет себя авторитарный режим по отношению к протестующим. Там, на самом деле, гигантское количество всяких интересных выводов, поделюсь с вами некоторыми:
1. Мысль о том, что репрессии применяются до тех пор, пока не ликвидирована угроза режиму, а потом режим решает смягчиться - неправильная. Репрессии продолжались и после того, как зримая и ощутимая угроза была нейтрализована. Не влияли на репрессии и международное осуждение. Главным фактором для репрессиий было наличие в обществе идеалов и концепций, вредных для режима и имеющих объединяющий потенциал. И вот с этим борьба не заканчивалась никогда.
2. Эта борьба приводило к тому, что режим начинал организовывать репрессии не только там где были активные подпольные организации, но и в тех регионах, где ничего такого не было - из одного опасения, что идеи окажутся слишком популярными. Результатом этих репрессий отчасти становилось и распространение этих идей и рост их поддержки.
3. Репрессии нестабильны, переменчивы и затратны. Авторитарные режимы прибегают к ним, но это всегда риск - все может пойти не так, а цена защиты режима может оказаться слишком высокой. Причем это, скорее всего, зависит от того, на какой стадии находится challenger organization - если она только разворачивается, тайно собирая сторонников и негласно вербуя союзников, то ее подавить не так сложно. Когда идет уже открытое публичное противостояние, эскалация насилия может привести к мобилизации протестного населения - и бум!
4. Международная критика политических репрессий играет роль - но небольшую. Режим действительно немного сокращает активность, но примерно на полгода. Затем все возвращается опять. Причем, как видно из работ других, есть еще и четкая связь между тем, насколько зависимо государство от других стран, и насколько оно готово сокращать репрессии.
5. Правительство постоянно мониторит настроение общества для того, чтобы определить сигналы, значащие, что разивается угроза для существующей власти. Правительства направляют репрессии против тех, кто мобилизуется в поддержку радикального перераспределения политической власти, чтобы подавить вероятность того, что будущие вызовы будут прямо угрожать их власти.
Есть такая страна в Центральной Америке - Гватемала. В 1954 году ЦРУ организовало в Гватемале переворот против левого президента и с тех пор на протяжении почти 30 лет Гватемалой правили разнообразные военные диктаторы, опиравшиеся на США и безраздельно соглашавшиеся с любыми их требованиями - отдавая нефть, земли, привилегии. Словом, самая типичная "банановая республика".
И вот в этой диктатуре были репрессии. Конечно, а куда без них - никому не понравится жить в нищей зависимой стране. Вот и составлялись списки неблагонадежных и опасных. В общем, спустя 6 лет в Гватемале началась Гражданская война, которая продолжалась в партизанском режиме ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ лет, до самого 1996 года. И только где-то в начале 2000-х там установился более-менее открытый режим - хотя внутри куча конфликтов и нерешенных вопросов с бывшими партизанами и военными преступниками со стороны государства.
На этом фоне, ученым стал доступен архив Гватемальской полиции 1970-1980х годов. Ученые (историки, политологи) начали энергично его изучать - это ведь кладезь информации о том, как ведет себя авторитарный режим по отношению к протестующим. Там, на самом деле, гигантское количество всяких интересных выводов, поделюсь с вами некоторыми:
1. Мысль о том, что репрессии применяются до тех пор, пока не ликвидирована угроза режиму, а потом режим решает смягчиться - неправильная. Репрессии продолжались и после того, как зримая и ощутимая угроза была нейтрализована. Не влияли на репрессии и международное осуждение. Главным фактором для репрессиий было наличие в обществе идеалов и концепций, вредных для режима и имеющих объединяющий потенциал. И вот с этим борьба не заканчивалась никогда.
2. Эта борьба приводило к тому, что режим начинал организовывать репрессии не только там где были активные подпольные организации, но и в тех регионах, где ничего такого не было - из одного опасения, что идеи окажутся слишком популярными. Результатом этих репрессий отчасти становилось и распространение этих идей и рост их поддержки.
3. Репрессии нестабильны, переменчивы и затратны. Авторитарные режимы прибегают к ним, но это всегда риск - все может пойти не так, а цена защиты режима может оказаться слишком высокой. Причем это, скорее всего, зависит от того, на какой стадии находится challenger organization - если она только разворачивается, тайно собирая сторонников и негласно вербуя союзников, то ее подавить не так сложно. Когда идет уже открытое публичное противостояние, эскалация насилия может привести к мобилизации протестного населения - и бум!
4. Международная критика политических репрессий играет роль - но небольшую. Режим действительно немного сокращает активность, но примерно на полгода. Затем все возвращается опять. Причем, как видно из работ других, есть еще и четкая связь между тем, насколько зависимо государство от других стран, и насколько оно готово сокращать репрессии.
5. Правительство постоянно мониторит настроение общества для того, чтобы определить сигналы, значащие, что разивается угроза для существующей власти. Правительства направляют репрессии против тех, кто мобилизуется в поддержку радикального перераспределения политической власти, чтобы подавить вероятность того, что будущие вызовы будут прямо угрожать их власти.
Про Волобуева.
Тут вот сейчас написали, что Роман Волобуев рассорился с продюсером и поэтому убирает свое имя с титров снятого им фильма. Как бы там ни было, это грустно. Не только потому что Волобуев был (и остается, наверное) отличным критиком, но и потому что кинодебют его был очень неплохим и приятным.
Знаю, что многие критики фильм невзлюбили (не знаю, от того ли, что они Волобуева не любят или потому что он им и правду не понравился). Возможно тут вообще была проблема завышенных ожиданий. Но вот с моей колокольни, это была довольна занятная попытка сделать нечто с отсылками к старому "Бассейну" с Аленом Делоном (тем более, что и тут, и там Франция, только там Ривьера, а тут Нормандия). В нем вполне сносно играли актеры, там была более-менее мистичная мистика, там были отличные виды холодных ветреных пляжей.
И это, на мой взгляд, был хороший фильм. Не шедевр и не прорыв, но и не ад, ужас и мрак. Тем более, что в реалиях современного российского кино, которое с одной стороны состоит из попила бабла и бешеной рекламы сделанного за десятую часть бюджета говна по всем каналам ("Викинг", "Притяжение", "Утомленные солнцем-2" - далее везде), либо из комедий и ремейков столь убогих, от которых стошнило бы даже Адама Сэндлера, либо из какого-то адски заунывного тоскливого нечта, которое даже описать сложно (вообще, идеал чудовищного русского артхауса - это, конечно, фильм "Бедуин" - вот просто попробуйте найти похуже).
А пространство нормального человеческого кино настолько узкое, что грешно кидаться камнями в людей, которые пытаются что-то такое делать. Так что буду держать за Волобуева кулаки.
P.S. Вообще, Волобуев - один из моих личных культурных героев и идеалов, с которым, впрочем, я вряд ли когда-нибудь познакомлюсь.
Тут вот сейчас написали, что Роман Волобуев рассорился с продюсером и поэтому убирает свое имя с титров снятого им фильма. Как бы там ни было, это грустно. Не только потому что Волобуев был (и остается, наверное) отличным критиком, но и потому что кинодебют его был очень неплохим и приятным.
Знаю, что многие критики фильм невзлюбили (не знаю, от того ли, что они Волобуева не любят или потому что он им и правду не понравился). Возможно тут вообще была проблема завышенных ожиданий. Но вот с моей колокольни, это была довольна занятная попытка сделать нечто с отсылками к старому "Бассейну" с Аленом Делоном (тем более, что и тут, и там Франция, только там Ривьера, а тут Нормандия). В нем вполне сносно играли актеры, там была более-менее мистичная мистика, там были отличные виды холодных ветреных пляжей.
И это, на мой взгляд, был хороший фильм. Не шедевр и не прорыв, но и не ад, ужас и мрак. Тем более, что в реалиях современного российского кино, которое с одной стороны состоит из попила бабла и бешеной рекламы сделанного за десятую часть бюджета говна по всем каналам ("Викинг", "Притяжение", "Утомленные солнцем-2" - далее везде), либо из комедий и ремейков столь убогих, от которых стошнило бы даже Адама Сэндлера, либо из какого-то адски заунывного тоскливого нечта, которое даже описать сложно (вообще, идеал чудовищного русского артхауса - это, конечно, фильм "Бедуин" - вот просто попробуйте найти похуже).
А пространство нормального человеческого кино настолько узкое, что грешно кидаться камнями в людей, которые пытаются что-то такое делать. Так что буду держать за Волобуева кулаки.
P.S. Вообще, Волобуев - один из моих личных культурных героев и идеалов, с которым, впрочем, я вряд ли когда-нибудь познакомлюсь.
О страхах войны в Советском Союзе в 1920-1930-х годах
"Любое поражение революционного движения за рубежом, особенно если оно было связано, как в Китае, с вмешательством иностранных держав, трактовалось как единая кампания по наведению порядка: «Европейские государства сначала восстановили порядок в Германии, потом в Болгарии, сейчас восстанавливают в Китае и скоро примутся за Россию» — так расценивали ситуацию жители Акмолинской губернии в январе 1925 г. О том же, как следует из закрытого письма секретаря Троицкого окружкома в Уральский обком ВКП(б), говорили в феврале 1926 г. южноуральские казаки: события в Китае напрямую связывали с призывом в территориальные части и со дня на день ожидали всеобщей мобилизации. Впрочем, в том же письме делалась любопытная оговорка: «В массе казачества эта агитация не имеет успеха хотя бы уже потому, что сроки «мобилизаций» уже десятки раз проходят и ни в какой мере не подтверждаются».
Постоянно сообщалось о том, что в цари намечают великих князей — то Кирилла, то Михаила, то Николая Николаевича (последний даже объявил будто бы об отмене всех налогов на 5 лет).
Избрание в 1925 г. нового немецкого президента (им стал П. фон Гинденбург) неожиданно породило целую волну слухов о том, что теперь и в России, которая, как и Германия, пережила революцию, будет избран президент. Новое слово неожиданно стало очень популярным (при этом часто делались оговорки, что президент, в сущности, тот же царь, только выборный, а значит справедливый). «У нас должно быть новое правительство, ибо Германия, Англия и Польша предложили Советской власти до 1 мая снять всех коммунистов, взамен же их избрать президента, в противном случае, если не будет избран президент, а коммунисты не сняты с должностей, то эти государства на Россию пойдут войной, а разбив ее установят выборного президента», — говорил крестьянин-середняк Балашов из Акмолинской губернии.
Следующая возможная причина войны — отказ большевиков от уплаты царских долгов и национализация иностранной собственности. «Франция требует с нас долги, а нам платить нечем, а раз мы не заплатим — будет война, а если уже будет война, то Франция победит. Вот тогда и вы заживете лучше, и мануфактура будет дешевле, и хлеб появится в достаточном количестве», — уверял односельчан бывший помещик Каверзнев из Калужской губернии.
Интеллигенция, отнюдь не просоветски, но патриотически настроенная, склонна была в качестве реальной причины будущей войны видеть стремление Запада расчленить Россию. Как отметил в своем дневнике в мае 1929 г. И. И. Шитц, «в газетах даже у нас уже сообщают о новом политическом мотиве, приписываемом Польше, а на деле весьма распространенном на Западе: пока Россия вооруженною рукой держит чужие страны — Кавказ, Ср. Азию, Украину — с чуждыми ей народами, военная опасность на Востоке не устранена. За этим мотивом нетрудно видеть стремление расчленить бывшую Россию, раз что она не идет в ногу с Европой, и расчленить на основе советского учения о самоопределении народностей. Почему, в самом деле, требовать ухода из Египта (ими высоко поднятого) и удерживать Украину, которой место в объединении с Галицией?». Относясь к числу пассивных, но несомненных противников Советской власти, Шитц не разделял радужных надежд части старой интеллигенции, связанных с ожиданием интервенции. Показательно следующее его утверждение (апрель 1930 г.): «Едва ли найдется “энтузиазм” для защиты нынешней власти. Найдется ли здоровое национальное чувство отбиваться от поляков, — или мы сведены будем к Руси Ивана Грозного, с тем чтобы уже долго не подняться?..». Можно предположить, что это «здоровое национальное чувство» (при отсутствии советского патриотизма как такового) разделялось значительной частью населения.
Иногда причина войны выглядела совсем уж незначительно-прагматической, например: «Советская власть отправила за границу много различных продуктов, но вместо оплаты западноевропейские державы высадили на Черном море десант, который окружил Одессу»".
"Любое поражение революционного движения за рубежом, особенно если оно было связано, как в Китае, с вмешательством иностранных держав, трактовалось как единая кампания по наведению порядка: «Европейские государства сначала восстановили порядок в Германии, потом в Болгарии, сейчас восстанавливают в Китае и скоро примутся за Россию» — так расценивали ситуацию жители Акмолинской губернии в январе 1925 г. О том же, как следует из закрытого письма секретаря Троицкого окружкома в Уральский обком ВКП(б), говорили в феврале 1926 г. южноуральские казаки: события в Китае напрямую связывали с призывом в территориальные части и со дня на день ожидали всеобщей мобилизации. Впрочем, в том же письме делалась любопытная оговорка: «В массе казачества эта агитация не имеет успеха хотя бы уже потому, что сроки «мобилизаций» уже десятки раз проходят и ни в какой мере не подтверждаются».
Постоянно сообщалось о том, что в цари намечают великих князей — то Кирилла, то Михаила, то Николая Николаевича (последний даже объявил будто бы об отмене всех налогов на 5 лет).
Избрание в 1925 г. нового немецкого президента (им стал П. фон Гинденбург) неожиданно породило целую волну слухов о том, что теперь и в России, которая, как и Германия, пережила революцию, будет избран президент. Новое слово неожиданно стало очень популярным (при этом часто делались оговорки, что президент, в сущности, тот же царь, только выборный, а значит справедливый). «У нас должно быть новое правительство, ибо Германия, Англия и Польша предложили Советской власти до 1 мая снять всех коммунистов, взамен же их избрать президента, в противном случае, если не будет избран президент, а коммунисты не сняты с должностей, то эти государства на Россию пойдут войной, а разбив ее установят выборного президента», — говорил крестьянин-середняк Балашов из Акмолинской губернии.
Следующая возможная причина войны — отказ большевиков от уплаты царских долгов и национализация иностранной собственности. «Франция требует с нас долги, а нам платить нечем, а раз мы не заплатим — будет война, а если уже будет война, то Франция победит. Вот тогда и вы заживете лучше, и мануфактура будет дешевле, и хлеб появится в достаточном количестве», — уверял односельчан бывший помещик Каверзнев из Калужской губернии.
Интеллигенция, отнюдь не просоветски, но патриотически настроенная, склонна была в качестве реальной причины будущей войны видеть стремление Запада расчленить Россию. Как отметил в своем дневнике в мае 1929 г. И. И. Шитц, «в газетах даже у нас уже сообщают о новом политическом мотиве, приписываемом Польше, а на деле весьма распространенном на Западе: пока Россия вооруженною рукой держит чужие страны — Кавказ, Ср. Азию, Украину — с чуждыми ей народами, военная опасность на Востоке не устранена. За этим мотивом нетрудно видеть стремление расчленить бывшую Россию, раз что она не идет в ногу с Европой, и расчленить на основе советского учения о самоопределении народностей. Почему, в самом деле, требовать ухода из Египта (ими высоко поднятого) и удерживать Украину, которой место в объединении с Галицией?». Относясь к числу пассивных, но несомненных противников Советской власти, Шитц не разделял радужных надежд части старой интеллигенции, связанных с ожиданием интервенции. Показательно следующее его утверждение (апрель 1930 г.): «Едва ли найдется “энтузиазм” для защиты нынешней власти. Найдется ли здоровое национальное чувство отбиваться от поляков, — или мы сведены будем к Руси Ивана Грозного, с тем чтобы уже долго не подняться?..». Можно предположить, что это «здоровое национальное чувство» (при отсутствии советского патриотизма как такового) разделялось значительной частью населения.
Иногда причина войны выглядела совсем уж незначительно-прагматической, например: «Советская власть отправила за границу много различных продуктов, но вместо оплаты западноевропейские державы высадили на Черном море десант, который окружил Одессу»".