В период крушения Берии и восхождения Хрущева партия активно занималась поиском злодейств учиненных коварным Берией. Иногда это принимало вот такие абсурдные формы.

Из "Докладной записки комиссии ЦК КПСС Н.С. Хрущеву о результатах проверки работы учебных заведений и газет в Грузинской ССР. 30 сентября 1953 г."

Проведенные мероприятия встречены абхазским и осетинским населением с глубоким удовлетворением. Посещаемость школ резко возросла и достигла нормального положения. При осуществлении этих мероприятий строго проводился принцип личного желания родителей. Родители высказывают чувства благодарности коммунистической партии и советскому правительству за проявленную заботу об их детях. Колхозница колхоза им. Сталина Бармышского сельсовета Гудаутского района, имеющая трех детей, обучающихся в школе, Мария Цлизба заявила: «Враг народа Берия хотел лишить наших детей обучения на родном языке. Коммунистическая партия и советское правительство дали возможность нашим детям учиться на родном и русском языках, открыли широкую дорогу нашим детям во все вузы страны. Сердечно благодарю их за это».

Колхозник Роман Арузинба заявил: «Враг народа Берия хотел вызвать вражду между абхазским и грузинским народами, но ленинско-сталинский ЦК КПСС восстановил обстановку взаимодоверия между ними». Ученики 10-го класса Зивлетской средней школы Знаурского района Юго-Осетинской Автономной Области Кулумбекова и Хабалов пишут в заявлении: «Просим Вас дать нам возможность окончить среднюю школу на русском языке, так как мы хотим выучить язык великого Ленина».

Когда б вы знали из какого сора...

"Вся блестящая четверка сценаристов и писателей которая создавала французский нуар, основываясь прежде всего на собственном опыте. Альфонс Будар, самый симпатичный из них, был фальшивомонетчиком и медвежатником, и начал писать в тюрьме. Жозе Джованни, самый блестящий, самый знаменитый и самый зловещий из них, тоже начал писать в тюрьме. Его первая книга «Дыра» (по которой в 1960 году поставил свой шедевр Беккер) — о побеге из тюрьмы Санте, в котором Джованни действительно участвовал. Джованни был гестаповцем, был убийцей, был рэкетиром; он был приговорен к смерти, помилован, отсидел свое, стал блестящим писателем и до конца жизни (он умер несколько лет назад) ему удавался невероятный блеф, равный которому трудно найти в истории литературы и истории XX века: он до конца жизни выдавал себя за героя Сопротивления, и только в последние годы правда стала выходить наружу. Альбер Симонен — человек, который написал роман «Не тронь добычу» (по этому роману Беккер снял в 1954 году свой шедевр), до тюрьмы был журналистом, работал при немцах в институте изучения еврейских проблем и писал в основном юдофобские брошюры; за это его посадили, и в тюрьме он начал писать блестящие детективные романы на фантастическом арго, который он сам придумал. И, наконец, Огюст Ле Бретон, последний из четверых, — тоже человек, знакомый с тюрьмой, карточный игрок, вор с младых ногтей".

Михаил Трофименков

Посмотрел сериал "Оптимисты", совместное творение Попогребского, Идова и Тодоровского, решивших рассказать нам небольшую историю о советских дипломатах в 1960-х. По окончании всего этого дела у меня остались довольно смешанные чувства (не могу сказать, что в восторге от сериала, хотя понятно, что он на голову выше большинства российской телепродукции), так что ни в какой связный текст я их превращать не буду, а расскажу просто по тезисам.

1. Понятно, что стилистика Mad Men очень понравилась Тодоровскому (он об этом раз 100 уже рассказывал) и он все пытается ее как-то скрестить с советскими 1960-ми - то с мосфильмовского бока зайдет (в "Оттепели"), то вот с дипломатического. Понятно почему - в конце концов, герои "Безумцев" тоже были не фермерами из Алабамы, а высокооплачиваемыми рекламщиками с Манхэттена. Проблема в том, что стиль американских 1960-е на советские не натягивается - и не столько даже из-за различий в материальном достатке между странами, сколько в том, что советская оттепель - это такая жуткая весна после самой страшной диктатуры в российской истории. Повсюду всплывают сотни и тысячи трупов, а живые мертвецы возвращаются в города и ссылки. Конечно, советские 1960-е - это и космос, и надежды на новую и лучшую жизнь, и комедии Гайдая, но прежде всего - это первая передышка после 30 лет жестокого холода, войны и страха. А в случае США - это период перехода от хорошего к лучшему. Вот и причина, по которой одно сложно совместить с другим.

2. Честно говоря, мимо меня как-то прошли все предыдущие произведения Михаила Идова (кроме журнала GQ), но пока я смотрел "Оптимистов", меня не отпускало ощущение, что со сценарием что-то не так. Дело в том, что я хоть и смотрю много кино и читаю кучу книжек, но все равно с угадыванием неожиданных сюжетных ходов у меня довольно плохо. "Оптимисты" же оказались очень и очень предсказуемым сериалом - и мне это кажется скорее недостатком, чем плюсом. Потому что если ты можешь предсказывать события ближайших нескольких серий, то зачем тебе его вообще смотреть? А самое печальное, что несмотря на огромное количество всяких сюжетных ходов, развязка оказалась каким-то жалким и непонятным хэппи-эндом, который вообще кажется приставленным искусственно. Очень жаль, потому что в начале вся эта вселенная казалась довольно интересной и логичной.

3. Это сложный пункт, потому что тут я лично предвзят. Мне очень нравится Владимир Вдовиченков и мне понравилось как он играл - сурово хрипел на людей расхаживая в элегантном плаще по Москве 1960-х. Но с его персонажем у меня возникла проблема, потому что он играет человека, с весьма запутанной моралью (то он дружит со сталинистами в правительстве, то вдруг начинает спасать Хрущева, то он рассказывает о том, как боролся за будущее Венгрии, принимая участие в подавлении Будапештского восстания, то говорит о том, что репрессии были ужасными, но писать о них нельзя, потому что это клевета и поклеп на правящий строй). О чем этот персонаж? Кто он? Да и вообще о чем сериал, если честно? О том, что советские дипломаты в 1960-х спали с западными корреспондентками, бесконечно бухали в ресторанах, слушали модных поэтов и не любили гебешников? Тогда получается, что этот сериал - он вроде такого лубка, набора картинок для развлечения, без какого-то полноценного внутреннего содержания. Если так, то это очень печаль. И эта опять та же проблема сопряжения Mad Men с коммунизмом - это так не работает, несмотря на все старания хороших режиссеров и сценаристов. В единое целое не складывается, и общей темы тоже не получается.

4. Не очень понял почему был подвергнут такому суровому осмеянию Роберт Рождественский (сыгранный Виторганом поэт Альберт Покровский является довольно очевидной отсылкой), да и вообще культура 1960-х в этом сериале выглядит скорее облаком тэгов - тут у нас будет упоминание Бриджит Бардо, тут у нас самодельный Солженицын, работающий истопником в Литинституте (по-видимому, тут еще и Платонова вспомнили), которому, впрочем, большие дяди из кабинетов не дадут опубликовать крамолы о советском строе, ибо нефиг; ну и Нормандии-неман чуть-чуть. Все это, как мне кажется, не только из-за того, что сериал перегружен лишними линиями, но еще и из-за того, что создатели довольно сознательно не захотели быть серьезными. Несмотря на то, что темы минувших репрессий и реабилитаций были затронуты, но в них никто не углублялся, чтобы не портить настроение - не персонажам, а аудитории.

5. Всякие свои претензии о том, что сериал выглядит слишком камерно (несмотря на довольно большое количество каста с ролями), и не очень адекватно отражает отношения советского МИДа с советским же ЦК, я оставлю при себе. Несмотря на все эти недостатки и натяжки, что я упомянул выше, мне кажется важным, что об этой теме - советском обществе 1950-1960-х сейчас говорят чаще и громче. Не только потому что это была Оттепель, но и потому что это было время когда закончился большой страх и люди привыкали жить по-другому. Рефлексия об этом полезна и сейчас - и больше всего мне не хотелось бы, чтобы она была превращена в гламурную картинку, в которой СССР в 1960-х был таким же государством, как и все остальные, только с коммунизмом. Нет, не был.

В какой-то момент лидер британских фашистов Освальд Мосли решил заняться фандрайзингом для своей Британской фашистской партии. Как ни странно, руководил кампанией его хороший знакомый Израиль Сифф, который, как несложно понять, был евреем. За деловым обедом с представителями деловых кругов, который проходил в доме Сиффа, Освальд Мосли много разглагольствовал о еврейской угрозе. Мосли говорил, что партия должна капитализироваться с помощью эмоций, а самая лучшая эмоция для этого - ненависть, и евреи - это лучший кандидат на группу для ненависти. Он рассказывал, что главная угроза Британии сейчас - это евреи, чьи интересы противоположны интересам британского народа. Здесь он осекся, посмотрел на Сиффа и сказал:

-Ну, я, конечно, не о таких евреях как ты, Израиль!

Сифф ничего не сказал, но лишь взял колокольчик и позвонил, сделав знак дворецкому, чтобы тот забрал приборы у Мосли.

Мосли сказал:

-Но я же еще не допил мой бренди!

На что Сифф сказал, обратившись к дворецкому:

-Чарльз, сэр Мосли уже уходит.

Судя по этой карте, в Прибалтике остались только три города, а остальные энергично скукоживаются. Еще занятно как все валят из бывшей ГДР - видимо в Берлин (ну или в ФРГ) - это к разговору о транзитах, переходах и успешной экономической политике.

Ну и очень хорошо видно, что Польша успешно заменяет мигрирующих на Запад поляков, мигрирующими украинцами. Впрочем, кто бы сомневался - польские успехи за нулевые годы очень и очень показательны, кроме того они очень грамотно воспользовались вступлением в ЕС и извлекли массу пользы из него для себя.

http://www.citylab.com/politics/2015/06/incredibly-detailed-map-europes-population-shifts/396497/?utm_source=atlanticFB

Еще немного о кино и "Ленинграде"

Такого фаната группы "Ленинград" как я надо еще поискать. Большая часть моей сознательной жизни проходит под саундтрек Ленинграда, я знаю огромное количество их песен наизусть и для меня это значительная часть меня самого. Я помню довольно странные концерты в Питере и Москве (танцы на столах в Fish Fabrique и все такое), через две недели после переезда в Будапешт я отправился в Вену - специально на их концерт. Шнурова я часто встречаю на улицах Питера и Москвы, и хоть лично не знаком, надеюсь, что когда-нибудь доведется.

В общем, я их очень люблю и мои чувства к ним сложно изменить - и я считаю Шнурова и его банду одними из немногих больших и настоящих музыкальных проектов в современной России; сам Шнуров практически гениально умеет сочинять поговорки, расходящиеся в народ. Я помню, как бомж пел мне "WWW Ленинград" рядом с кабаком на Рубинштейна и просил помочь ему на мелочь - а что это, как не настоящее народное признание?

И не секрет, что у них было много разных периодов - Ленинград времен "Дачников" или "Хлеба" отличаются друг от друга довольно сильно. И это нормально. Но вот нынешний период, который, наверное, можно отсчитывать от лабутенов в "Экспонате" - это самый чудовищный и инфернальный Ленинград, любить который очень сложно. И вот эти жуткие клипы, которые снимает Анна Пармас и потом месяцами в фейсбуке собирает тонны поздравлений и признаний в любви - это самое жуткая часть всего этого странного периода. Абсолютно никакие в музыкальном и текстовом плане, занудные и затянутые картинки на какие-то странные и совершенно оторванные от реальности темы - как, почему это становится таким популярным в тусовочке? Жуткие вещи вроде "Очков Собчак" или "Обезьяны и Орла" - это какой-то запредельный уровень тоски. Никакого драйва, никакого позитива - и музыка абсолютно на нуле, не цепляющая и не заставляющая влюбляться в нее.

Единственным интересным экспериментом за это время был клип Найшуллера - но именно клип, сама песня "Кольщик" там вообще чудовищная неуместна, а женский вокал - ужасен (вот эти, которые теперь вместо Вокс - реально плохо поют, что вообще странно, потому что Вокс, а до нее Коган были действительно хорошими певицами). "В Питере - пить" была хорошей песней, но сам-то клип опять был чудовищен. И вот это последнее творение Пармас с Ходченковой про Стаса и экстаз - ну как, как, почему это опять вызвало волну восторгов в тусовочке русского фейсбука и семь миллионов просмотров на ютубе? У меня нет ответа - на мой взгляд, все эти клипы - это фантастически фальшивые изделия, в которых не верится ни на секунду. Хотя может аудитории именно это и нравится?

В конце клипа "Экстаз" можно на несколько секунд услышать звуки ленинградовского же "Терминатора" - и они до сих пор живее и подлиннее всего этого говна, снятого в HD качестве за последние годы. Очень, очень жду окончания этого периода и начала чего-то нового, потому что смотреть на всех этих пластиковых актеров под плохую музыку у меня уже нет никаких сил.

Без знания Броделя, конечно, политологи и политэкономисты просто профнепригодны:

"Венеция, Генуя и Амстердам потребляли зерно, масло, соль, даже мясо и т. п., которые доставляла им внешняя торговля. Они получали извне лес, сырье и даже немалое количество ремесленных изделий, которые они потребляли. Их мало занимало, кто их производит и архаическим или современным способом они произведены: им достаточно было подобрать эти товары в конце кругооборота — там, где их агенты или же торговцы сырьем эти продукты складировали, предназначая их для городов-государств. Основная часть этого первичного сектора (если не весь он), необходимая для их существования и даже их роскоши, во многом была для городов-государств внешней и работала на них без того, чтобы им приходилось беспокоиться по поводу экономических и социальных трудностей производства (Бродель 1992: 299).

Несколько уточняя свое утверждение, Бродель сразу добавляет, что эти города чаще сталкивались с недостатками, а не преимуществами такой экстернализации производства: «[они] беспокоились из-за своей зависимости от заграницы (хотя могущество денег на самом деле почти сводило ее на нет). И в самом деле мы видим, как все господствовавшие города силились увеличить свою территорию и расширить свои земледелие и промышленность». В результате, итальянские города-государства, а позднее и Голландия оказывались: «1) перед весьма “современным” соотношением их сельского и городского населения; 2) перед земледелием, которое, когда оно существовало, предпочитало высокоприбыльные культуры и, естественно, было склонно к капиталистическим инвестициям… [и] 3) перед промышленностью, изготовлявшей предметы роскоши и так часто процветавшей» (Бродель 1992: 299).

На самом деле не обязательно утверждать, что итальянские городагосударства или Голландия беспокоились из-за своей зависимости от заграницы, чтобы объяснить подобное участие во внутреннем производстве. В случае с промышленностью, изготовлявшей предметы роскоши, их прибыльность и отсутствие социальных трудностей, связанных с их развитием, сами по себе служили достаточным основанием для участия в них. Что касается высокоприбыльных культур, то огромное богатство, накопленное в капиталистических городах, естественным образом должно было прийти в коммерческое сельское хозяйство, ориентированное на производство продовольствия для городского населения в сопредельной сельской местности. Кроме того, капиталистические центры по стратегическим или экономическим соображениям естественным образом рано или поздно должны были включить такие сопредельные сельские территории в свою политическую юрисдикцию, а также содействовать их дальнейшей коммерциализации и модернизации".

Вечно у них Россия в виде гигантского мужика.

Приятель Гитлера

Макс Амман был младше Гитлера на 2 года, но во время Первой мировой войны был непосредственным его начальником - Амман служил фельдфебелем в 1-й роте Баварского пехотного полка, где Гитлер был ефрейтором. На войне они сблизились и, как говорят, Амман был одним из немногих настоящих друзей Гитлера. Дружба эта пережила и войну. Амман вступил в НСДАП уже в 1921 году (билет №3), был назначен управляющим делами партии и финансами партийной газеты "Völkischer Beobachter". Через год он уже руководил всей издательской деятельностью партии, возглавил издательство "Эхер ферлаг".

Амман отсидел за участие в Пивном путче, а выйдя на свободу продолжил заниматься политической деятельностью. Но больше он известен из-за того, что посоветовал Гитлеру поменять название своей книги на более короткое "Моя борьба" (изначально Гитлер хотел назвать ее "Четыре с половиной года борьбы с ложью, глупостью и трусостью"). В 1931 году Амман потерял на охоте левую руку - его ранил генерал и будущий рейхсляйтер Франц Ксавер фон Эпп (который при нацистах стал номинальным руководителем Баварии). Позже Амман стал Имперским руководителем печати и продолжил руководство главным издательством НСДАП - занимался этим аж до 1945 года. Так как именно это издательство печатало "Мою борьбу" (авторские от которой исправно платились Гитлеру) нажил огромное состояние.

4 мая 1945 года был арестован американцами, в конечном счете получил 10 лет тюрьмы, вышел раньше в 1953. Потерял все свое состояние, был лишен собственности, права на пенсию и жил в полной нищете в своем родном Мюнхене - где и умер в 1957 году.

По поводу Суркова - ничего не хочу сказать, но посмотрите сами, как сильно он изменился за год с небольшим. Первое фото - январь 2015, последняя - вчерашняя

О политиках и их глазах

Не закапываясь в какую-то давнюю и древнюю историю, вроде того как в Византии ослепляли конкурентов в битвах за престол, можно найти немало примеров успешных политиков имевших серьезные проблемы со зрением. Например, при Блэре министром внутренних дел три года был Дэвид Бланкетт, родившийся слепым, причем в очень бедной и неустроенной семье. Тем не менее, все это не помешало сделать ему отличную карьеру, пройдя все основные ступени британской публичной политики - от члена местного совета до важного члена правительства, причем на одном этапе он вообще рассматривался как серьезный кандидат в премьер-министры после Блэра - он соревновался с Гордоном Брауном. Который, кстати, тоже имеет серьезные проблемы со зрением (как и со здоровьем вообще) - как известно, Браун слепой на один глаз.

Отец Марин Ле Пен слеп на один глаз - и это никак не мешало ему строить политическую карьеру (причем он потерял глаз не во время боевых действий, а во время избирательной кампании 1958 года - был жестоко избит конкурентами), Моше Даян потерял глаз во время Второй мировой, Ленин Морено, недавно выигравший выборы в Эквадоре и вовсе не может ходить - у него парализованы ноги после покушения в 1998 году (похожая история произошла и с Вольфгангом Шойбле).

Я это не к тому, что терять глаза - нестрашно. Очень страшно. Я это скорее к тому, что политиков с такими проблемами (или даже с более серьезными - британский премьер-министр Иден очень плотно сидел на обезболивающих, а про болезни Кеннеди и говорить даже нечего), смогли все это преодолеть и добиться успеха.

Cто лет назад не было виз в современном понимании этого слова. Визы стали широко применяться для ограничения миграции во время Первой Мировой войны, для того чтобы препятствовать въезду на территорию страны вражеских шпионов.
Что же было необходимо предпринять путешественнику для того чтобы пересечь границу?

Во-первых, нужно было получить паспорт. К 1912 году система контроля за населением заметно эволюционировала по сравнению с началом 19-го века, достаточно сказать, что в начале века, решение о возможности выезда того или иного человека принималось лично императором – правда, тогда и количество желающих было существенно меньше.

Население России, с точки зрения «Устава о паспортах» 1903 года, делилось на две неравные части – податное и не податное. Для представителей первого (к ним относились дворяне, купцы, офицеры и разночинцы) получение не представляло особых проблем – достаточно было обратиться в полицейский участок, и если у гражданина было постоянное место жительства или учебы, работа или недвижимость, ничто не препятствовало получению документа. Как правило, с этим особых проблем не возникало, что можно понять даже по цифрам официальной статистики – за 1911 год из России выехало почти 11 миллионов человек.

Когда путешественник добирался до границы там, как и сегодня, его ждал таможенный контроль. Он предъявлял паспорт и после того как пограничники убеждались, что его обладателю вполне можно доверять, в паспорт ставилась печать – и все. Путь заграницу был открыт.

Так как визы отсутствовали как факт, ничто не мешало человеку прожить в чужой стране несколько лет или остаться там навсегда. Однако в наши дни такой возможности – для того, чтобы получить возможность иммигрировать в другую страну необходимо добиться получение вида на жительства и права на работу, что может оказаться совсем непростой задачей.

Есть известная история, о революционере, который переходил границу с подложным паспортом. На таможне надо было сдавать паспорта, а затем всех отъезжающих по очереди вызывали по фамилии. Молодой человек, сдав паспорт, понял, что забыл, какая у него там была фамилия. Он элегантно вышел из ситуации – притворился спящим, и его вызвали в самом конце. Этот случай очень хорошо показывает строгость тогдашнего паспортного контроля.

Интересный факт заключается в том, что, скорее всего, чемпионат мира по футболу, который пройдет в России, российские телезрители не увидят. Потому что ФИФА хочет очень много денег за права, а российские телеканалы и Мутко говорят, что у них столько денег нет. Там уже было то ли 3, то ли 4 раунда переговоров, российские телеканалы жалуются на то, что цена выросла в 4 раза по сравнению с 2014 годом, а ФИФА кивает на то, что ему нужен рост доходов. Права стоят 120 миллионов долларов и покупать надо скорее, потому что Кубок Конфедераций входит в тот же пакет, а он пройдет уже в июне. Мутко что-то там ноет про то, что денег ни у кого нет и вообще раньше было лучше.

Какая-то дико тупая ситуация, как и весь этот чемпионат вообще - ну подкупили ФИФА, ну уломали их провести чемпионат в России. И для кого? Даже не для болельщиков (они его не увидят), не для футболистов (они там только снова опозорятся, потому что за год новых футболистов не завезут), не для бизнеса (ситуация, где Минтранс предлагает в месяц белых ночей перекрыть туристические корабли в Петербурге для безопасности на Кубке Конфедераций - только один пример того, какие меры ожидают бизнес в результате чемпионата), не для спорта (стадионы строятся в городах, где чаще всего и команд-то нормального уровня нет - в Саранске или Нижнем Новогороде). Тот случай, когда бенефициары всего этого праздника - реально только те люди, которые получили доходы от строительства всей этой футбольной инфраструктуры и ФИФА, которые выбило из Путина такие льготные условия, что они тут не платят налогов и вовсю этим пользуются.

Существует всем известная и набившая оскомину фраза:

"Я не согласен ни с одним словом, которое Вы говорите, но готов умереть за Ваше право это говорить"

Как правило ее приписывают Вольтеру, не задумываясь когда и где он это сказал и не давая ссылок. Некоторые даже утверждают, что вот дескать фраза написана в письме кредитору, которому он решил таким образом польстить. Но в том письме на которое ссылаются, такой фразы нет.

Я не открою Америки - этой фразы Вольтер никогда не говорил. Она впервые появилась в книге английской писательницы Эвелин Холл "Друзья Вольтера" (1906 год), далее со всеми остановками. Этот классический труд, между прочим, до сих пор переиздается.

Строго говоря, Холл творчески переработала фразу из письма аббату Ле Роше, которая звучала так: "Я не люблю то, что вы пишете, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы продолжили писать" и относилась она, как видно, к стилю и слогу автора. Но никак не к разговорам о свободе, демократии и равенстве.

Собственно, для человека знакомого с трудами и воззрениями Вольтера ясно, что он не был сторонником демократии и равенства. Помимо того, что он был за абсолютную монархию (хоть и просвещенную), и полагал, что общество должно пребывать в состоянии неравенства, делить на бедных и богатых, и бедняки должны работать на богачей, он постоянно боролся с религией, причем с любой, призывая "раздавить гадину". Как-то не очень похоже на любителя чужих точек зрения. Впрочем он им и не был.

Для тех, кого это расстроило, могу сообщить, что у Вольтера есть довольно много нефальсифицированных цитат. Например, такая:

«… вы обнаружите в них (евреях) только невежественный и варварский народ, который издавна сочетает самую отвратительную жадность с самыми презренными суевериями и с самой неодолимой ненавистью ко всем народам, которые их терпят и при этом их же обогащают… Тем не менее не следует их сжигать»

Или вот такая (очень верная и вовсе не такая напыщенная, как фальсифицрованная):

Мы оставим сей мир таким же глупым и таким же злым, каким мы нашли его при своем появлении.
Короче говоря, цитат хватит на всех. Подходи, налетай.

5 февраля 1880 года революционер Халтурин совершил взрыв в Зимнем дворце с целью убийства императора Александра II; теракт провалился. Две недели спустя консервативный публицист и издатель Алексей Суворин беседовал с писателем Федором Достоевским. Суворин спросил:"Пошли ли бы мы в Зимний дворец предупредить о взрыве если бы знали заранее, или обратились ли к полиции, к городовому, чтоб он арестовал этих людей? Вы пошли бы?".

Достоевский ответил: "Нет, не пошел бы". И Суворин скзаал:"И я не пошел бы".

Интересно, как бы поступили многие из нас сегодня в подобной ситуации?

Среди всех произведений русской литературы, можно найти себе почти на любой вкус - трагичных, грустных, жизнерадостно-оптимистичных, кровожадных и даже страшных. О каждом из них можно долго и помногу рассуждать. Но мне сейчас хочется поговорить о великом наивном и забавном русском романе. Хотя сам автор вовсе его таковым не считал и относился к нему с невозможной серьезностью. Как и его поклонники.

Школьники, как правило, не любят этот роман и редко его читают, подозреваю, что и в советское время дела обстояли не лучше. Между тем, роман "Что делать?" обязательно нужно читать, чтобы понимать истоки этого интеллигентского восхищения "новыми людьми", которое длилось до пор, пока эти люди не попытались инсценировать четвертый сон Веры Павловны в реальной жизни.

При этом, самое поразительное в этой книге именно то, что по-хорошему она не должна была стать великой. Да что там - в принципе знать ее должны были три с половиной литературоведа, для которых она бы послужила ресурсом для нескольких статей и может быть монографий. Написанная деревянными языком книга, неуклюжая, безумно наивная, с плоскими героями и плохо написанными диалогами, не должна была войти в золотой фонд русской литературы. Однако она там. Значит, все не так просто.

Упомянутая выше наивность - вот что подкупает. Честность, наивность автора (порой переходящая все границы) заставляет поверить в реальность Рахметова и Веры Павловны. Возможность другой жизни, переданная автором, бесконечно уверенным в правдивости созданного им мира, мечта о другом мире - именно она "перепахала" Ленина (как сам он писал) и поколения молодых русских людей. Она, а не что-то другое.

И как раз поэтому - это чудовищная книга. Она заставила поверить людей в утопию, в нарисованную на бумажном фонаре красивую картинку. "Что делать?" - позволила убивать и применять насилие, оправдывая все своим именем: мы убиваем во имя высоких идеалов и счастья, и, в частности, во имя сна Веры Павловны, да! Позволила подлецам и убийцам стать святыми. Позволила критиковать и смешивать с грязью любого писателя, только если тот мало писал или не писал вовсе о страданиях угнетенного народа.

Лучшее описание жизни Чернышевского дано в романе Набокова "Дар" (о существовании которого многие школьники в принципе не знают, да и студенты тоже). Не самое подробное или самое точное, может быть, но точно лучшее. Потому что, помимо превосходного стиля автора, или его сострадания к предмету описания, мы ясно видим самого Чернышевского.

Трагичная, и, в общем то, несчастная и неудавшаяся жизнь, та же самая наивность... А главное: его гуманизм, высокие моральные идеалы, служение Разуму, уживались в нем с полным незнанием многих тем, о которых он так любил рассуждать и неумением распорядиться собственной жизнью. Это привело его в якутский острог, а восхищенных читателей, в конечном итоге, либо на плаху либо в палачи.

А ответа на проклятый вопрос, вынесенный автором в заглавие книги, так и нет. Хотя попытки были.

Есть классический пример столкновения националистической логики и имперской. Этот пример очень любит приводить Алексей Миллер, поэтому процитирую:

"Есть очень известный документ, который теперь называется “Письмо русского гражданина” — тогда этого названия не было. Это текст Карамзина, письмо, которое он написал Александру I в октябре 1818 года. Он был у царя, они поговорили, потом очень раздосадованный Карамзин пришел домой, ночью написал это письмо, отправил его и в дневнике записал, что, наверное, больше я царя не увижу, — в том смысле, что больше звать не будут. Однако он ошибся: они потом встречались и так и не поссорились слишком сильно.

Так о чем шла речь, и что так раззадорило Карамзина. Александр обсуждал с ним проект присоединить к Царству Польскому, которое было создано по итогам Венского конгресса, те территории, которые были аннексированы Российской империей по итогам разделов Польши. Я напомню, что то, что мы сегодня называем Правобережной Украиной, Белоруссией и Литвой, — все это к Российской империи отошло по итогам разделов Польши в конце XVIII века. Потом, после войны с Наполеоном, было присоединено герцогство Варшавское и там было создано Царство Польское.

И вот, в намерении установить более тесный союз с польскими элитами в Царстве Польском Александр думает о том, чтобы объединить эти территории. Карамзин в своем письме резко возражает, и у него есть масса аргументов, почему этого не нужно делать. Среди прочего он говорит о том, что поляки никогда верны не будут, а мы, русские дворяне, — говорит Карамзин, — очень на вас обидимся и перестанем вас любить. То есть слушаться будем, а любить уже нет. Карамзин как ранний националист или протонационалист выступает от лица корпорации русского дворянства, которое заявляет свои права на империю наряду с династией. Но очень любопытно то, какой аргумент отсутствует в этом письме, аргумент, который, несомненно, стоял бы на первом месте в любом споре на эту тему буквально двадцатью годами позже. Он ничего не говорит о том, что население на этой территории русское или малорусское, или белорусское. Это его абсолютно не интересует. Он говорит: Украина, Литва, Подолия хотят присоединиться к Царству Польскому. Он имеет в виду польских дворян, которые там живут. А мы не хотим. Типичного националистического аргумента, который потом будет доминировать, аргумента, что там наши люди живут, здесь нет совершенно. Проект еще не вызрел."

http://polit.ru/article/2005/04/14/miller/

Представьте, что в вашу родную страну происходит вторжение иностранной армии. Враги захватывают ваши города, убивают ваших солдат и мирных граждан. В генеральном сражении они убивают лидера вашей страны, после чего подчиняют себе все ваши элиты. Иностранец становится вашим королем, его приближенные занимают ключевые посты в стране и отбирают себе множество земель. Чтобы усилить свою власть они всю страну застраивают блокпостами и замками, а население облагают новыми налогами.

Очень мрачная ситуация, если честно, ничего веселого в этом вроде бы нет. Но вот что меня удивляет. Описанная выше ситуация - это очень схематичное изложение событий нормандского вторжения в Англию. И несмотря на то, что, фактически, мы имеем дело с покорением страны вражеским интервентами, британцы умудрились превратить эту историю в повод для национальной гордости и вообще самоуважения.

В российском же случае, я уверен, у нас бы скорее был дискурс разрывания на себе рубашек и посыпания головы пеплом. Что совсем неправильно - и, пожалуй, это одна из вещей в подаче собственной истории, которой нам бы стоило у англичан поучиться. Уметь рассказывать даже о мрачных и неприятных страниц собственной истории таким образом, чтобы не было позорно. Некоторые пытаются делать что-то такое, но совершенно неправильным способом - в итоге, такие люди начинают петь гимны сталинским репрессиям. Хотя правильнее было бы делать акцент на том, как люди им сопротивлялись, как существовали катакомбные церкви, подпольные борцы с коммунизмом и т.д. Делать историю героев, а не воспевать мерзости в героическом духе.

Дипломатическая форма сталинского времени

"На лицевой стороне ножен дипломатического кортика давалось изображение Герба СССР, а на обратной — эмблема, традиционный символ миролюбивых намерений: две перекрещенные и перевязанные лентой пальмовые ветви из золоченого металла"

1991 год, конечно, с эстетической точки зрения был очень странным временем.