Во время визита Петра в Амстердам тамошний бургомистр обратился к царю с предложением допустить местных еврейских купцов в Россию. Петр отвечал, что, зная евреев и зная русских, он убежден, что время объединить эти два народа еще не пришло. Он даже заметил, что ему было бы жаль тех евреев, которым пришлось бы жить среди русских.

Елизавета Петровна же ответила на предложение ее собственного Сената разрешить еврейским купцам селиться в Риге знаменитым: «Я не ищу прибыли от врагов Христовых».

Даниил Александров пишет о Сечине, Чечне, геях и Кадырове

"Никаких безумных теорий, просто последовательность фактов.
30 марта. Кадыров публично заявляет, что предложенная стоимость активов "Роснефти" в Чечне сильно завышена. Бизнес-конфликт с Сечиным становится открытым и публичным.
1 апреля. "Новая газета" публикует статью о пытках и убийствах геев в Чечне, о секретной тюрьме.
12 апреля. Financial Times выходит статья о конфликте Сечина и Кадырова. Оба героя публикации грозят газете иском.
19 апреля. Сечин и Кадыров находят компромисс.
20 апреля. Кадыров встречается с Путиным. Путин спрашивает его о преследованиях геев. Кадыров проговаривается о фамилии конкретного человека, которая не упоминалась в статье "Новой". Путин формально "закрывает вопрос".
24 апреля. "Новая газета" отчиталась о том, что передала материалы, которые у неё есть, в СКР. Ведомство занялось "профилактической проверкой"."

https://www.facebook.com/daniel.alexandrov.78/posts/10155142608537203

О странных параллелях, обывательском восторге, казаках и красоте жизни

Жил да был в 17-м веке такой англичанин по имени Сэмюэл Пипс, преобразователь британского флота и высокопоставленный чиновник во времена Реставрации Стюартов. А помимо всего этого он еще оставил восхитительный дневник, который прославил его имя в веках; уверен, что многие из моих читателей читали или хотя бы слышали о нем что-нибудь.

Он вел его с 1660 по 1670 год и описывал практически каждый свой день с кучей подробностей. Из его дневника можно понять практически все о жизни upper-middle class человека в Лондоне середины 17-го века. Пипса отличало большое любопытство и страсть к новым ощущениям; кроме того он был довольно честен по отношению к самому себе и своим положительным и отрицательным чертам характера. На страницах своего дневника он описывал свою жизнь: кларет и карты, увлечения женщинами (отношения с которыми он делился с дневником в самых интимных подробностях), подсчеты личного состояния, покупки книг (он был страстным библиофилом), визиты к друзьям и знакомым, поездки по Темзе. Рассказывал и о работе в Адмиралтействе, о своих встречах с королем и придворными, о своих бесконечных деловых встречах (он заключал контракты от имени Адмиралтейства и Тринити-хауса, что требовало от него постоянных разъездов по кофейням и тавернам Лондона, что навевало на него тоску).

И знаете что? Читая его дневник, написанный прекрасным и живым английским языком (а я читал его дневник не только в переводе на русском, но и в оригинале - хоть и не целиком), понимаешь, что его обывательская буржуазная жизнь удивительно современна и понятна нам. По большому счету, примерно такую жизнь и сегодня ведут люди его круга: да, вместо кэбмменом у них дорогие немецкие авто, и еще сейчас у нас появился интернет и трансконтинентальные перелеты, но в целом, жизнь практически не изменилась. Посещения театров, разговоры о вечном, покупки книг нашумевших писателей, рестораны, новые костюмы, банковские счета и деловые командировки.

Но когда я читаю его дневник, я еще всегда стараюсь держать в голове, что именно в это же время казаки на русской службе, практически как конкистадоры, покоряют Сибирь. Пипс плывет по Темзе с женой и размышляет о том, на какую пьесу стоит отправиться сегодня вечером, а в это время в тысячах километров от него, по Лене идет небольшой (всего человек 30) отряд Курбата Иванова - крепкие и лихие мужики, которые ищут новые рубежи и новое "безъясачное население". Они идут по лесам, переплывают реки - ничего не боясь, выходят к берегам Байкала. Отряды Перфильева, Дежнева, Бекетова, Похабова - словом, всех русских землепроходцев, - совершают свои путешествия и открытия в то же самое время. Они едут по лесам и долам, воюют с бурятами и тунгусами, ставят остроги и охотятся на дичь, ровно в то же самое время, когда в Лондоне прекрасный госслужащий класса А Сэмюэл Пипс открывает новую бутылку кларета и при свече начинает писать о том, как прошел его наполненный работой и заботами день.

И меня так поражает, впечатляет и радует эта одномоментность! Почти также сильно, как когда во время лекции об индийских маоистах, которую я прослушал чуть больше месяца назад, я понял, что я вот сижу в Будапеште в университете, вы, мои читатели, разбросаны по миру - кто-то в Петербурге и Москве, кто-то в Берлине, а кто-то в Нью-Йорке, а в это самое время в лесах Восточной Индии люди с автоматами в руках борются за коммунизм и бесклассовое общество, стоя в джунглях под красными флагами (я видел фото, так что это не фантазия). Вы заказываете кофе с собой, идете на новый фильм или знакомитесь с новой любовью всей вашей жизни (с которой расстанетесь уже через неделю, хоть вы сейчас этого и не знаете), а тем временем у людей, живущих прямо сейчас, жизнь проходит не то, что на другой планете, а в другом измерении.

И за это постоянное многообразие я так страстно люблю наш мир.

Венгерская оппозиционная пресса нагнетает, изображая Орбана, пляшущего под российскую дудку.

На здании Рейхстага по сей день написано "Dem Deutschen Volke" - "Немецкому народу". У этих слов на Рейхстаге такая история: их должны были написать на здании германского парламента еще при открытии, но в итоге это было отложено до 1916 года. Говорят, что причина была в том, что лозунг не нравился кайзеру Вильгельму - слова подразумевали необходимость демократии, а не монархии. Как бы то ни было, на второй год Первой мировой войны, он согласился, чтобы на Рейхстаге написали это послание. Но и тут немцы не были немцами, если бы не стали закрывать свои гештальты - 60-сантиметровые буквы были отлиты из переплавленных французских пушек, захваченных во время Первой мировой войны.

О советской творческой элите, @kashinguru такое любит

« Письмо, найденное мной в архиве, пришло в ЦК КПСС в феврале 1955 года.
"Дорогой Никита Сергеевич!

По причинам, которые Вы, конечно, поймете, прочтя это письмо, я не могу назвать себя, но поверьте, то, что я пишу, чистая правда. Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду. Подруга познакомила ее с одним пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным Константином Кирилловичем. Начались встречи — сначала в кино, потом в ресторанах, а потом он уговорил ее поехать к нему, он 'будет читать ей пьесу'. Она по наивности согласилась. Остальное Вам понятно. Заметив, что дочь забросила учебу и пропадает неизвестно где, я стала ее допрашивать и узнала все. Я немедленно поехала к нему, пробыла в его шикарной квартире около получаса и все поняла.

Слушая его циничные рассуждения, я пришла в ужас. И все это происходит у нас в столице. Совсем он не писатель. Есть у него, кажется, две или три инсценировки, которые нигде не ставят. А денег у него много, живет он богато. Кроме квартиры есть дача под Москвой. Очевидно, главным источником существования служит квартира. По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары. Среди них министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то 'Эллой' из театра Вахтангова, проф. Петров с 'Аней' и много других, фамилии которых моя дочь не знала. В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек. Я немедленно потребовала от дочери прекратить все отношения — она это выполнила. Нам ничего от него не надо, но я считаю своим моральным долгом сообщить это Вам, чтобы прекратить это безобразие. Мне очень стыдно за себя и свою дочь, и я хочу, чтобы это чувство не испытывали другие матери».

http://www.kommersant.ru/Doc/630490

Жил был такой француз с не очень приятным лицом по имени Жан Фоккар. Главное свершение его жизни - создание неоколониальной системы влияния на бывшие французские колонии, которую обычно называют термином Françafrique (термин первым сформулировал первый президент независимого Кот д'Ивуара Феликс Уфуэ-Буаньи, а в оборот ввел экономист и общественный деятель Франсуа-Ксавье Вершав). Помимо этого Фоккар стоял у истоков современных французских спецслужб - он в 1959 помогал организовать SAC, организацию, основной задачей которой было проведение тайных операций в Африке (в тот момент - прежде всего в Алжире). Фоккар находился на вершине французской политики по отношению к Африке практически полвека - еще в 1952 году он стал одним из ключевых политиков, занимавшихся этим вопросом.

Сам он всегда отрицал свое влияние на Африку, но неформально считается, что примерно дюжина переворотов в Африке произошла из-за его действий. Главной задачей Фоккара было сопротивление левым, марксистским и советскоориентированным режимам в Африке - при участии Фоккара к власти в Габоне пришёл президент Омар Бонго. Подобно Уфуэ-Буаньи, Бонго превратил свою страну в опорный пункт французского влияния в Африке. Фоккар поддерживал гвинейскую оппозицию прокоммунистическому режиму Секу Туре, организовывал военное снабжение и вербовку наёмников для сепаратистского движения Биафры в Нигерии. Содействовал приходу к власти Гнасингбе Эйадемы в Того. Оказывал серьёзную военно-политическую поддержку заирскому режиму Мобуту.

Он занимал свой пост советника президента по Африке на протяжении десятилетий, на нем практически не отражались смены президентов - разве что Миттеран отправил его в отставку, но уже в 1986 премьер-министр Ширак сделал его советником, а потом, в 1995 году снова назначил советником президента.

Фоккар умер в 1997 году, а дело его живет. Причем, живет оно не взирая на то, кто там находится у власти - партии партиями, а сильный контроль и прямые военные вторжения в африканские страны существуют и при хлипком социалисте Олланде, были при Саркози и Шираке, даже при Миттеране. Будут и при Ле Пен или при Сеголен Руаяль.

Еще занятно, что в России многие горазды поговорить о хитроумном англосаксонском влиянии на мир, а вот о французском колониализме говорят гораздо меньше. Возможно, дело в том, что мир у нас сейчас в основном англоязычный, а любителей французского языка в разы меньше. Но штука в том, что именно Франция - это самый главный европейский колониалист в двадцатом веке. И самый кровавый кстати - такие потоки крови, какие текли при распаде французской колониальной империи англичанам не снились: французы потеряли около 75 тысяч солдат в колониальных войнах, убили около полумиллиона алжирцев, в Первой Индокитайской войне погибло около миллиона человек с обеих сторон. А парады африканских стран на 14 июля все равно проходят - в Париже.

Очень люблю это место из мемуаров Шпеера: Шпеер достроил для Гитлера персональную квартиру (дело было в 1933 году) - выдержанную в лаконичном стиле, все было просто, масштабно и без излишеств.

В то же время, Геринг как раз закончил ремонт своей собственной квартиры, что стоило государству (а, он, конечно же, делал это все за государственный счет) весьма и весьма дорого). Геринг все обставил в пышно-барочном духе, с маленькими комнатками, тяжелыми бархатными обоями, массивной мебелью.

И вот Гитлер приезжает, видит это и говорит:

«Темно! И как только можно жить в темноте! Сравнить с этим работу моего профессора! Везде светло, ясно и просто!»
И хотя Герингу очень нравился предыдущий вариант, он тут же попросил Шпеера все переделать (в только что доделанной квартире) и сделать так, чтобы все было "как у фюрера".

Из чего можно сделать два вывода:

1. Жилищный вопрос остро стоял не только в Советском Союзе, но и в Германии, если первое, что стали делать люди после обретения власти - это строительство квартир.
2. Фантастическая неэффективность - родовая черта всех авторитарных и тоталитарных режимов.

Самые популярные результаты в гугле на запрос "Почему страна X такая...?".
В Литве всех интересует ее суицидальность, Французы - геи, Восточная Европа - уголок бедноты, а шведы просто счастливы.

Около 100 лет назад премьер-министром Великобритании стал Дэвид Ллойд Джордж – яркий британский политик валлийского происхождения, пламенный оратор, сильный и мощный игрок на политическом поле. Он руководил Великобританией в решающие годы Первой мировой войны (благодаря чему получил от пресс прозвище «the man who won the war»). В результате усилия Ллойд Джорджа (еще до поста премьера) Британия получила People Budget – обложив дополнительными налогами самых богатых землевладельцев, британское правительство получило возможность направлять деньги на социальные выплаты населению и на строительство дредноутов – одновременно.

Но Ллойд Джордж не был святым. Сам он происходил из не очень богатой семьи – его отец был школьным учителем, преподававшим в Лондоне и Ливерпуле. Своих денег у него было немного, а у Либеральной партии (лидером которой он являлся) не было мощного фандрайзингового механизма. И поэтому он занялся тем, чем, на самом деле, занимались многие британские политики до и после него – он стал продавать титулы и звания за деньги.

Конечно же, он не делал этого сам, напрямую. Для этой неблаговидной деятельности у него был специальный человек – Монди Грегори. Человек с очень пестрой биографией – театральный продюсер, политический активист, шантажист, мошенник и агент MI5, имевший обширные контакты в среде интеллигенции и аристократии. Его биография в основном известна с его собственных слов, так что разнообразных лакун и нестыковок в ней довольно много. Считается, что известное поддельное «Письмо Зиновьева» (призыв к британским рабочим и профсоюзам о начале протестов и революции) – его рук дело.

Безусловно, продажа рыцарских званий и титулов не была чем-то необычным для Вестминстера – все этим занимались. Но Ллойд Джордж был уж очень нагл – он организовал эту деятельность в духе масштабного бизнес-проекта. Монди привлекал различных светских знакомых, приглашал их в свой офис в Уайтхолле – с черного входа (на 38, Parliament street, по соседству с резиденцией премьер-министра и парламентом) и начинал предлагать им различные варианты. Например, титул баронета в пересчете на сегодняшние деньги стоил £1,3 миллиона, рыцарство - £330 тысяч (с другой стороны, звание баронета само по себе было введено Яковом I именно для сбора денег).

Деятельность Джорджа и Грегори не была чем-то секретным ни для Парламента, ни для правительства. Но не все были готовы мириться с таким разгулом коррупции. Один член парламента, социалист и член Лейбористкой партии Грейсон был недоволен происходившим. Грейсон, яркий политик, удостоившийся от Ленина следующего определения - «Виктор Грейсон, очень пылкий, но мало принципиальный и склонный к фразе социалист», - очень много выступал в то время на различных митингах и публично обвинял правительство в торговле титулами. Правда, он обходился без имен, лишь намекая на то, что ему все известно и если придет время, то он назовет имена всех причастных к этому непотребству.

В итоге Грейсон пропал. То ли был убит, то ли сбежал из страны. А ты не грози Даунинг-стрит, попивая сок у себя в Палате общин!

Мрачный некрореализм

Читаю одну статью о британском империализме в период с 1850 по 1914 годы и нашел там крайне элегантное определение того, что такое "национальные интересы". Переведу отрывок полностью, потому что мне кажется, что определение довольно универсальное, а такие вещи надо иногда проговаривать:

"В XVIII веке миссия Англии была в меньшей степени связана с завоеванием мира, чем с укреплением внутреннего политического строя после Гражданской войны, Реставрации Стюартов и столкновений с Якобитами. Но политические устремления и императивы внутри страны довольно быстро стали неразрывно связаны с экономическими и военными успехами за рубежом, поскольку чем богаче становилась страна благодаря процветающей внешней торговле, тем больше это способствовало частной выгоде, бюджетным потребностям государства и защите королевства в целом. Слияние этих первоначально несвязанных элементов породило концепцию "национальных интересов", которые обосновывали и гарантировали индивидуальные свободы через утверждение прав собственности и использовали государственный аппарат для поддержания этих прав через систему патронажа, своеобразного «баланса» конституции.

Этот «новый режим» в XVIII веке не раз сталкивался с растущими бюджетными и политическими трудностями как внутри страны, так и за рубежом. А после 1815 года, когда были произведены реформы, которые урезали «старую коррупцию» в Британии ("old corruption" - это термин, которым называют систему синекур, пенсий, взяток, весьма распространенную и укорененную в политической системе и государственном аппарате Англии в 18 веке) и создали возможности для использования свободной торговли в качестве оружия, создающего новые возможности для развития торговли и финансов за границей.

Таким образом, джентльменская элита и ее единомышленники стремились приспособиться к девятнадцатому столетию, не отказываясь от унаследованного ею социального престижа, приобретенного богатства или общественного влияния. Поскольку зарубежная экспансия и имперское расширение использовались для поддержки этих амбиций в период до 1850, они также были включены в политическую игру, причем в еще большем масштабе, чем в XVIII веке".

"Алексей Петрович похоже полемизирует с царем, когда в своих “Записках” порицает “доверенность, которой весьма легко предаемся мы в отношении к иноземцам, готовы будучи почитать способности их всегда превосходными”. А однажды, когда император спросил Алексея Петровича о желаемой награде, тот невозмутимо ответил: “Произведите меня в немцы, государь!”."

***

"Рассказывают, что как-то Ермолов ездил на главную квартиру Барклая де Толли, где правителем канцелярии был некто Безродный. “Ну что, каково там?” – спрашивали его по возвращении. – “Плохо, - отвечал Алексей Петрович, - все немцы, чисто немцы. Я нашел там одного русского, да и тот Безродный”. А вот поступок просто вызывающий. Ермолов явился в штаб Витгенштейна. Толпа генералов окружала главнокомандующего: Блюхер, Берг, Йорк, Клейст, Клюкс, Цайс, Винценгенроде, Сакен, Мантейфель, Корф. Немцы на русской службе громко галдели на голштинском, швабском, берлинском и прочих диалектах. Ермолов вышел на середину зала и зычно спросил: “Господа! Здесь кто-нибудь говорит по-русски?"

Набор юного физика-ядерщика. Вот это я понимаю были игрушки в своё время.

Поскольку эти чуваки из госбезопасности существуют, то они организуют систему доносов. На основании доносов у них собирается какая-то информация. А на основании этой информации уже можно что-то предпринять. Особенно это удобно, если вы имеете дело с литератором. <...> Потому что на каждого месте существует свое досье, и это досье растет. Если же вы литератор, то досье это растет гораздо быстрее – потому что туда вкладываются ваши манускрипты: стишки или романы.

И. Бродский

Восхитительная статья Трофименкова о борьбе с коммунистами в Голливуде 1950-х, про Рейгана особенно впечатлило:

"Экономический курс Франклина Делано Рузвельта предопределил «списки». На пятый день своего президентства он объявил «банковские каникулы». 9 марта 1933 года банки закрылись на санацию, спровоцировав коллапс киноиндустрии: 13 марта закрылись студии. Уолл-стрит спасла их от краха, взяв Голливуд под финансовый контроль: Chase Bank — Fox, банк Рокфеллера — MGM, Irving Bank, а затем Atlas Corporation — RKO. Правда, банки, в свою очередь, попали под федеральный контроль и, пока правил Рузвельт, на политику студий не влияли. Когда политический курс изменится, позиция банкиров Восточного побережья станет роковой для Голливуда.

Спасенные магнаты, страдая от мысли о снижении нормы прибыли, объявили временное сокращение зарплат на 50 %. Но социальная демагогия — «с болью в душе мы принимаем это решение», «мы делим с вами бремя кризиса» — впервые не сработала. Секретарши с MGM проболтались, что Луис Б. Майер, вернувшись со встречи с персоналом — тщательно небритый, с красными «от слез» глазами, — подмигнул: «Здорово я выглядел?» Через неделю он нанял на работу своего зятя Селзника за 4000 долларов в неделю. Припомнив все прежние временные сокращения, техники, пострадавшие сильнее всех, забастовали и заставили студии отступить.

На «фабрике грез», как, прости господи, на какой-нибудь обувной фабрике, появились профсоюзы. С 1927 года трудовые споры решала «сословная» Киноакадемия. В пику ей десять «золотых перьев» Голливуда создали в марте 1933 года Гильдию сценаристов, а в апреле родилась Гильдия киноактеров во главе с левым Фрэнком Морганом, а затем — комиком Эдди Кантором, личным другом Рузвельта. В 1936-м объединились в гильдии режиссеры и монтажеры. Профсоюзной звездой стала Оливия де Хэвилленд, успешно оспорив в суде кабальные контракты. Попытки создать профсоюзы предпринимались и ранее, но утвердились они только при Рузвельте — в 1937 году Верховный суд легитимировал синдикаты, что обеспечило ему особую «признательность» магнатов.

Сценаристы — а это был цвет американской литературы — тем паче не чувствовали себя джентльменами. Гарри Кон, патрон Columbia, врывался в сценарный отдел, садистски выпытывая у писателей, за что он платит таким бездарям такие деньги. В «концлагере братьев Уорнер» (Алва Бесси) «schmucks с „Ундервудами“» (Джек Уорнер) работали, как в цеху, под присмотром охраны, от звонка до звонка. Филип и Джулиус Эпштейны («Оскар» за «Касабланку», 1942), названные Джеком Уорнером коммунистами, ответят на вопрос HUAC, состояли ли они в подрывных организациях: «Да, в Warner Bros.». На низшей ступени голливудской социальной лестницы находились почти нищенствующие readers. Да и актерам пришлось бороться хотя бы за то, чтобы на съемках, длившихся порой сутками и без сверхурочных, было где принять душ, сходить в туалет и выпить кофе.

Уорнер — хотя его студия считалась самой «социальной», опорой Рузвельта — пионер политических «списков». В 1936-м он рассмеялся в лицо уволенному профсоюзнику Далтону Трамбо: «Конечно, ты в „черном списке“, но никогда ничего не докажешь, потому что никаких списков нет! Мы все делаем по телефону».

«Последние магнаты» обладали, что ни говори, зловещим величием. Уорнер был выше лицемерия. Не чета Рональду Рейгану, президенту Гильдии киноактеров (1947–1952). Предложение своей Нэнси — тогда еще Нэнси Дэвис — он сделал, проверив, не числится ли она в «списках». А в 1980 году — без пяти минут президент — уверял: «списков» никогда не было, а если и были, то их составляли сами красные".

http://seance.ru/blog/krasnaya-kniga-gollivud-pri-makkartizme-nadzirateli-zhertvy-poputchiki/

"Выставка в Уэмбли не вводила в заблуждение: в империи еще водились деньги. Об этом жителям метрополии неустанно напоминали такие, например, организации, как Имперский торговый совет (ИТС). Он был учрежден Лео Эмери для того, чтобы подспудно внушать людям "имперские преференции". В одном только 1930 оду в 65 британских городах прошло более двухсот "недель имперских покупок". По предложению ИТС королевский повар придумал рецепт "имперского рождественского пудинга":

1 фунт кишмиша (Австралия)
1 фунт коринки (Австралия)
1 фунт изюма без косточек (Южная Африка)
6 унций нарезанных яблок (Канада)
1 фунт хлебных крошек (Соединенное Королевство)
1 фунт говяжьего нутряного сала (Новая Зеландия)
6 унций цукатов (Южная Африка)
8 унций муки (Соединенное Королевство)
1 фунт тростникового сахара (Вест-Индия)
4 яйца (Ирландское Свободное государство)
1/2 унции молотой корицы (Цейлон)
1/2 унции молотой гвоздики (Занзибар)
1/2 унции молотого мускатного ореха (Стрейтс-Сеттлментс)
1 щепотка пряностей для пудинга (Индия)
1 столовая ложка бренди (Кипр)
2 столовых ложки рома (Ямайка)
1 пинта пива (Англия)

Месседж был ясен: пудинг - это империя. Без нее пудинга не было бы, а были бы просто крошки, мука и пиво. Или, как сказал Оруэлл, Британия без своей империи была бы просто "холодным незначительным островком, где мы только и делали бы, что вкалывали, пробавляясь сельдью и картофелем".

Каждый раз, когда смотрю на это - расстраиваюсь.

В период крушения Берии и восхождения Хрущева партия активно занималась поиском злодейств учиненных коварным Берией. Иногда это принимало вот такие абсурдные формы.

Из "Докладной записки комиссии ЦК КПСС Н.С. Хрущеву о результатах проверки работы учебных заведений и газет в Грузинской ССР. 30 сентября 1953 г."

Проведенные мероприятия встречены абхазским и осетинским населением с глубоким удовлетворением. Посещаемость школ резко возросла и достигла нормального положения. При осуществлении этих мероприятий строго проводился принцип личного желания родителей. Родители высказывают чувства благодарности коммунистической партии и советскому правительству за проявленную заботу об их детях. Колхозница колхоза им. Сталина Бармышского сельсовета Гудаутского района, имеющая трех детей, обучающихся в школе, Мария Цлизба заявила: «Враг народа Берия хотел лишить наших детей обучения на родном языке. Коммунистическая партия и советское правительство дали возможность нашим детям учиться на родном и русском языках, открыли широкую дорогу нашим детям во все вузы страны. Сердечно благодарю их за это».

Колхозник Роман Арузинба заявил: «Враг народа Берия хотел вызвать вражду между абхазским и грузинским народами, но ленинско-сталинский ЦК КПСС восстановил обстановку взаимодоверия между ними». Ученики 10-го класса Зивлетской средней школы Знаурского района Юго-Осетинской Автономной Области Кулумбекова и Хабалов пишут в заявлении: «Просим Вас дать нам возможность окончить среднюю школу на русском языке, так как мы хотим выучить язык великого Ленина».

Когда б вы знали из какого сора...

"Вся блестящая четверка сценаристов и писателей которая создавала французский нуар, основываясь прежде всего на собственном опыте. Альфонс Будар, самый симпатичный из них, был фальшивомонетчиком и медвежатником, и начал писать в тюрьме. Жозе Джованни, самый блестящий, самый знаменитый и самый зловещий из них, тоже начал писать в тюрьме. Его первая книга «Дыра» (по которой в 1960 году поставил свой шедевр Беккер) — о побеге из тюрьмы Санте, в котором Джованни действительно участвовал. Джованни был гестаповцем, был убийцей, был рэкетиром; он был приговорен к смерти, помилован, отсидел свое, стал блестящим писателем и до конца жизни (он умер несколько лет назад) ему удавался невероятный блеф, равный которому трудно найти в истории литературы и истории XX века: он до конца жизни выдавал себя за героя Сопротивления, и только в последние годы правда стала выходить наружу. Альбер Симонен — человек, который написал роман «Не тронь добычу» (по этому роману Беккер снял в 1954 году свой шедевр), до тюрьмы был журналистом, работал при немцах в институте изучения еврейских проблем и писал в основном юдофобские брошюры; за это его посадили, и в тюрьме он начал писать блестящие детективные романы на фантастическом арго, который он сам придумал. И, наконец, Огюст Ле Бретон, последний из четверых, — тоже человек, знакомый с тюрьмой, карточный игрок, вор с младых ногтей".

Михаил Трофименков