И да, друзья, "Расходящиеся тропы" доступны и на Яндекс Книгах — как в текстовом, так и в аудио варианте (книгу я читаю там сам). Так что не пропустите — лучший вариант для спокойного летнего чтения. Не скажу, что легкого, но точно занимательного.

У Гостиного двора в 1991 году.

Очередной стрим — уже на следующей неделе!

В новом стриме во вторник 7 июля в 19:00 Мск поговорим с писательницей Алисой Кусти о ее книге «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярева», которую выпускает издательство Individuum.

Для меня эта книга открывалась как детектив с совершенно поразительными вводными. Сад? На Соловках? В тот момент, когда Соловки уже были лагерем? Как это вообще возможно — что посреди несвободы лагерного быта вдруг возникает дендрарий, то есть место, как будто бы противоречащее всему, что здесь вокруг?

И чем дальше я читал, тем сильнее становилось странное чувство: мне было все интереснее, все грустнее и все тревожнее. Книга Алисы Кусти рассказывает о человеке, чья биография сама похожа на карту исчезнувшего мира: Бразилия, Остров Пасхи, Батуми, Ленинград, Соловки, экспедиции, сады, растения. XX век то раскрывается как пространство мечты, то мгновенно превращается в машину по стиранию памяти.

Поговорим о судьбе Дегтярева, о мире, в котором он жил, о его бесконечных путешествиях, о том, как можно восстановить такую биографию, когда от человека остается не так уж и много. Мы пойдем по заросшему саду, где все время будем находить новые улики.

Обсудим, как собиралась эта книга, что было самым трудным в поиске, как документальное исследование превращается в расследование, почему история Дегтярева оставляет такое необычное послевкусие — немного печальное, немного восторженное, немного тревожное — и как сама Алиса сегодня воспринимает судьбу своего героя.

И, конечно, ответим на вопросы зрителей!

И подписывайтесь на канал — перевалили за 500 подписчиков и продолжаем движение к первой тысяче!

В наших закромах мы нашли последние экземпляры фотокниги о Лёне Ё***том. Спешите заказать — следующих тиражей не будет!

Леонид (Е***нутый) Николаев (1983—2015) — один из самых заметных участников питерской фракции арт-группы «Война», сменивший в конце нулевых скучную жизнь офисного работника на безбашенные акции и перформансы.

За два года с «Войной» художник успел организовать организовать шесть акций, после чего ушел в подполье и несколько лет жил по поддельным документам и под другим именем.

Под одной обложкой мы собрали ранее не публиковавшийся архив фотографий Юлии Лисняк о безумных десятых Петербурга — время надежд и смелых мечтаний о другом мире, который казался возможен.

ЗАКАЗАТЬ

А просто жить

В очередном тексте цикла «Времена года» резидент издания «Кенотаф» Егор Сенников пристально всматривается в медленную весну 1941 года. Не желавшая начинаться весна, то обрушивала на людей снежные бураны, то вдруг ласкала солнцем. Не было в той весне ощущения скорого конца всего, ощущения неправимости. А была жизнь - упрямая, порой тяжелая, часто веселая. А еще было царство воды и распутицы. Холодный Первомай в Ленинграде, июньский сплин, экзамены и сладкий аромат цветущей черемухи.

Российский март — это не пора раннего цветения, о нет. Это зима. Умирающая, издыхающая почерневшими сугробами и первыми оттепелями, но это всё ещё тот суровый сезон, когда всё пространство подчинено снегу, ветру, льду и воде. Обещания скорого потепления могут раздаваться щедро — и тут же природа берёт свои слова обратно, наваливая ещё снега.

Весна 1941 года в Советском Союзе была очень разной, и всё же кое-что общее у этого сезона было — если оставить за скобками совсем южные и приморские зоны, где сезон жил по другому календарю. Весна всё никак не могла начаться. Шаг вперёд — два шага назад; и вот уже заметены только оттаявшие дороги, намеченные планы летят к чёрту, и опять жди тепла, выходя на весенний буран.

Где-то и вовсе нет никакой весны — вялая, неуверенная в себе зима вдруг переходит уже в лето; сегодня деревья с зелёной листвой заносит снегом или градом, а завтра уже солнце жарит вовсю и стремительно высушивает лужи. Словом, есть такая неустойчивая болезненность в российской весне, которая требует от человека терпения. Если лето — это подарок за пережитую зиму; да, время тяжёлого труда, но всё же тот небольшой идиллический период, в котором легко себя чувствовать живым, то весна — это путешествие, в котором ты никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом.

И хотя сегодня мы смотрим на ту весну с печальным послезнанием, в тот момент она не казалась какой-то особенной, странной или необычной. Весна как весна. Здесь опасно увлекаться поиском очень ярких грозных предзнаменований в те несколько месяцев. Не стоит вытаскивать из писательских закромов стереотипы вроде «то была последняя весна мирного времени» — хотя так оно и было, но люди, её проживавшие об этом не знали. Как не стоит и думать, что всё в воздухе дышало уверенностью в скором начале войны. О ней говорили, многие её боялись — но по-настоящему никто не верил, что через несколько недель начнётся невиданная буря. Или не хотели верить.

А просто жили.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕКСТА ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ.

#сенников #времена_года_на_кенотафе

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty